Семь

- Итак, что мы имеем? - раздраженный и хмурый Дэвид бросил на кресло куртку и уселся напротив Эммы. Помимо всего прочего, его раздражал свежий вид напарницы - она так и не поехала домой, сказав, что отправится прямо в участок, и провела все утро, разбираясь в отчете, который братцы-гномы прислали сразу же после того, как закончили осмотр места преступления. Труп же Лероя отправили в морг, и заключение должно было быть готово через два часа. Дэвид отправился поспать, но сон был неглубоким и беспокойным, и он проснулся с ощущением, что его ночью били палками. Эмма же, напротив, выглядела бодрой и отдохнувшей, словно работа придавала ей сил - в зубах дымилась очередная сигарета (пепельница уже была и так полна), майка не скрывала очертаний высокой груди, и - надо было признать - ее стройное тело возбуждало, а живые серые глаза светились, когда она рассказывала: - Они все осмотрели и пришли к выводу, что Лероя убили. Ноги и руки его были стянуты колючей проволокой - следы остались, а под столом они нашли ведро блевотины... Дэвид поморщился. - Но это еще не все... На виске они обнаружили странные синяки... - Синяки? - Ну да... будто кто-то приставил ему к виску пистолет... Дэвид, наливавший себе кофе, обернулся, оживившись. - То есть я не ошибся? Это убийство, да? Кто-то заставлял его есть? Эмма пожала плечами и ткнула сигарету в пепельницу. - Надо дождаться результатов вскрытия... Вот будут результаты, сможешь отчитаться перед своей начальницей по полной программе... Ухмыльнувшись в ответ на его злобный взгляд, она вытрясла из пачки последнюю сигарету. - За что ты ее так ненавидишь? - вдруг спросил Дэвид.- Она неплохая женщина, ну разве что... - Разве что она надменная сучка, а так - милейший человек... Ладно, Дэви, не агитируй... Я повидала таких, как она... Ей плевать на этот город и на людей, на это убийство и этого несчастного толстяка, захлебнувшегося собственной блевотиной... И на тебя ей плевать, она просто снимает сливки и продолжает дальше сидеть в своем особнячке, пока мы тут разгребаем дерьмо... Дэвид покачал головой, удивившись ее горячности. Этот монолог был самым длинным из всех, которые Эмма когда-либо произносила в его присутствии. - Ты ведь ее не знаешь... Ты не знаешь, чем был этот город до того, как она стала мэром... Эмма злобно ткнула сигаретой в его сторону. Ее худое лицо исказила неприятная улыбка, серые глаза сузились. - Да ты что? Неужели он был хуже, чем сейчас? Сточная канава, пристанище уродов и извращенцев, проституток и воров... чем же он был раньше? - А, ну тебя к черту... - отмахнулся он. Спорить со Свон - сизифов труд, в этом он давным-давно убедился. Хорошо еще, что в споры она вступала редко, предпочитая послать собеседника к черту. Вскрытие показало, что Лероя не просто убили - убийство было совершено особо жестоким способом. Кто-то закормил его до смерти, причем так, что желудок у бедного пропойцы просто лопнул. В доме нашли также чеки из супермаркета, где убийца, видимо, покупал добавку - и Дэвид, немного подумав, отправил туда Эмму, опросить, не видел ли кто ничего подозрительного. Свон поняла, что он злится, а это задание - месть, ведь и Грэм без труда справился бы с такой ерундой, однако ей уже надоело сидеть в участке, и она безропотно натянула дождевик, сунула в рот очередную сигарету и вышла из полупустого участка. Супермаркет с тупым названием "Багги'з" находился в двух шагах от дома, где был убит Лерой. Паршивый район, и Эмма хорошо его знала - когда она только приехала, то снимала тут жилье, но съехала вскоре после пожара, случившегося в кафе, которое располагалось на первом этаже ее дома. У Бабули Лукас хоть и был клоповник, но она тщательно следила за порядком и даже не разрешала курить в номерах. Впрочем, ее мало кто слушал. Клоповник... Эмма вдруг вспомнила Регину Миллс, ее презрительный взгляд, ее явную неприязнь и брезгливое отвращение , будто Свон была покрыта мерзкой коростой... Передернула плечами... Ну и пусть... Она не первая ненавидит Эмму, не первая ее презирает... Свон выросла в приюте, а затем ее удочерила весьма состоятельная семья, и пару лет Свон ходила в нормальную школу... И там она навидалась этих богатых сучек, которые ведут себя так, будто они королевы мира. И была там одна, напоминающая ей Регину Миллс... Местный супермаркет - вонючая забегаловка, которую содержит лысый старикашка-мусульманин. Там жутко воняет испорченным мясом и гнилыми овощами. Эмма зашла туда, поморщившись от отвращения. Она знала все запахи этого города - в дыре Бабули Лукас воняло потом, спермой и застарелой сигаретной вонью, на улицах - выхлопными газами и помойкой, в полицейском участке пахло бумагой и железом решеток, в кафе, где внучка Бабули Руби днем подрабатывала официанткой, смердело перегорелым жиром и паршивым кофе, в магазинчике Голда, антиквара, - олифой и маслом, особняк Регины Миллс благоухал духами и полировкой для мебели, саше и мастикой, а в супермаркете пахло дрянной просроченной едой. Эмма опросила хозяина, затем его помощника - Феликса, который сказал, что Лерой заходил к ним, брал несметное количество спиртного, но они не видели его уже пару месяцев и решили, что он упился насмерть. Эмма поняла, что "несметное количество" было куплено на пособие по безработице, которое выдавали всем уволенным. Больше всего ее поразило это глумливое равнодушие - "мы решили, что он упился и сдох"... Какая прелесть, какое внимание к ближнему... Выходя из супермаркета, она закурила и остановилась на краю тротуара,бездумно глядя себе под ноги... В осеннем стылом воздухе смешивался пар изо рта и дым сигареты. В лужах отражалось серое небо. Эмма почувствовала, как она продрогла - все-таки кожанка и конверсы - не лучшая одежда для осени, но привычка сильнее холода, а женское кокетство не входило в перечень ее достоинств. Она вернулась в участок и составила отчет. Когда Дэвид вернулся из морга, Эмма рылась в старых делах, пытаясь найти хоть что-то похожее - естественно, тщетно... В Сторибруке никогда не происходило ничего похожего. Дэвид вошел, гневно швырнул папку на стол. - Ну что? - Да черт его знает что... Патологоанатом сказал, что чертов Лерой обожрался до смерти - представляешь, ел до того, что у него треснул желудок и началось кровоизлияние... Бред какой-то... - А те синие следы на виске? - Ну, похоже, мы были правы и это след от дула пистолета. Ему приставили ствол к виску и кормили до тех пор, пока он не сдох... Но зачем кому-то это делать, если можно было его просто пристрелить? Представь, сколько времени прошло, прежде чем этот ублюдок сдох? Эмма поморщилась, заложив руки за спину. - Странно, да? И, поскольку напарница молчала, он сел напротив, вертя в руках телефон. - Теперь мне нужно позвонить Миллс и выдать ей все это, чтобы она могла сделать заявление. Она уже прислала факс - возле мэрии собралась небольшая толпа жаждущих информации... - Им нужна информация, - рассеянно проговорила Эмма. - Что ж... Дэвид удивленно взглянул на нее. - Я бы послал тебя в мэрию, но боюсь, вы с Миллс поубиваете друг друга... В тоне его не было ни толики иронии. Эмма пожала плечами. - Я бы отказалась... Ты умеешь разговаривать с людьми, а я умею искать улики... Лучше я поеду на лесопилку и порасспрашиваю о Лерое... - Договорились. Но поездка на лесопилку ничего не дала. Эмма послонялась среди визжащих пил и матерящихся рабочих, которые почти откровенно посылали ее с ее расследованием, затем поговорила с управляющим, маленьким лысым человечком, и он вспомнил, что Лерой много пил и мало работал, а в последнее время так вообще только и жрал на работе, пока дело простаивало, и на этом все кончилось. Пришлось, плюнув, позвонить Дэвиду, услышать, что на сегодня она свободна, и ехать домой. Уже стемнело, мрачные тучи закрыли небо, сделав безлюдную улицу перед лесопилкой еще безлюдней, и желтый жук посреди серых пикапов рабочих казался маленьким пятнышком уюта - что ни говори, а желтенькая машина была ее единственным настоящим другом. Эмма заехала в маркет, купила замороженную лазанью, упаковку пива, блок сигарет и подрулила к дому. На стоянке возле мотеля ютилось всего две машины - ободранный седан Бабули Лукас и чей-то черный Форд. Когда Эмма вынимала из багажника покупки, на улицу выплыла Руби Лукас - длинные ноги в сетчатых колготках, юбка, едва прикрывающая лобок, обтягивающая кофточка с глубоченным декольте и куртка из искусственного меха - типичная шлюха, собирающаяся на промысел. Кроваво-красные губы сложились в хищную улыбку: - А вот и наш доблестный защитник покоя на улицах Сторибрука! Эмма Свон собственной персоной! Эмма криво улыбнулась и хлопнула крышкой багажника. - Привет, Руби... Руби подошла поближе, остановилась, накручивая на палец длинную красную прядь волос. - Слушай, а что там случилось с Лероем? Я слышала, его нашли мертвого в собственной блевотине? Эмма вздернула бровь. - От кого ты это слышала? - Ну... Понятно, трахалась с кем-то из копов... Если не с самим Дэвидом... - Да и мадам мэр сегодня сказала, что Лерой откинул копыта... было заявление пару часов назад по радио... Эмма пробурчала что-то, что можно было принять и за согласие, и за отказ, и уже намеревалась проскользнуть мимо Руби, как та схватила ее за рукав. - Слушай, а можно еще вопрос? Кто сегодня на дежурстве? Эмма взглянула в ее подведенные черным глаза - тупые и ничего не выражающие. Весь город знал, что Руби была нимфоманкой и на улицу ночами она выходила не ради денег - точнее, не только ради денег - но и повинуясь своему хищному инстинкту совокупляться со всеми, кто мог с ней совокупиться. Своей бесконечной похотью она внушала Эмме отвращение. - Не помню, - она вырвала руку из цепких лапок Руби и пошла к мотелю, слыша сзади шипение: - Вот сука... Но она помнила... На дежурстве был малыш Грэм, и Эмма твердо знала, что ночью он не станет слоняться по холодным улицам, а поедет прямиком к особнячку мэра, где погреется в теплой постели мадам Миллс. Он думал, что никто не знает об их связи, но весь Сторибрук был осведомлен, кого трахает юный помощник шерифа Нолана на досуге. Грэм был очень молод и вдобавок безумно жаден до денег. Не отличаясь особым умом, он, тем не менее, твердо знал, что именно нужно ему в жизни, а еще - чем нужно пользоваться, и пользовался своей внешностью без зазрения совести. Миллс давала ему деньги - это было ясно, потому у него единственного из всех полицейских была шикарная личная машина, дорогая одежда и модный телефон. Он ублажал мэра в постели, а за это получал неплохие дивиденды, и все о том знали. Впрочем, это не мешало ему встречаться с молоденькими девицами из группы поддержки, скучающими домохозяйками и шлюхами вроде Руби, которая сходила с ума от любого мужика в полицейской форме. Да и не только от мужика - когда Эмма приехала в Сторибрук, Руби тут же положила на нее глаз, и однажды в пустом коридоре, когда Свон возвращалась с ночного дежурства, уставшая и злая, внучка Лукас прижалась к ней всем телом и притянула ее руку себе между ног, туда, где все было невероятно горячим и влажным (белья на ней, естественно, не было). Лаская ухо Эммы томным дыханием с запахом виски, она прошептала: - Доблестный защитник закона не хочет слегка поразвлечься? Первый раз я сделаю это бесплатно, ты мне нравишься... Эмма слегка отстранилась, чувствуя, как ее пальцы погружаются помимо ее воли в липкую и горячую влагу, но секс с Руби ее никак не привлекал, и она равнодушно ответила, убирая руку: - Спасибо, но я пас... Лукас не обиделась, просто одернула юбку и улыбнулась: - Ничего, если созреешь, просто заходи ко мне в любое время... Но Свон не собиралась пользоваться тем, из чего утоляли жажду все прочие, кому было не жаль двадцатки. Она вообще никакой жажды не испытывала, если уж на то пошло. Миновав благополучно комнату Бабули Лукас, которой Эмма была должна сто баксов, девушка с чувством облегчения бросила покупки на кровать, затем сходила в душ и, вернувшись, упала на подушку, голая, потягивая пиво и ожидая, когда разогреется лазанья. Потом поела, выпила еще две банки пива и уснула, даже не выключив свет, среди мятых простыней и криков сверху - там явно кто-то кого-то бил, методично и с чувством...