Новый день

      Кристина медленно потянулась и открыла глаза.       Солнце пробежалось тонкими лучиками по ее ладони. Шторы были прикрыты – Эрик не терпел яркого света утром, и сейчас Кристина не решилась бы их раскрыть. Она задумчиво лежала на спине и смотрела, как солнечные лучи ползли по смятой постели: мужу опять приснился кошмар, и он долго не мог уснуть, отчаянно цепляясь за девушку.       Сейчас Эрик спал на боку, подложив руку под голову. Грудь его едва заметно вздымалась, дыхание было ровным и спокойным.       В комнате мерно тикали часы. Упрямо и неумолимо, как верные стражи. За окнами была непривычная тишина. Конечно, здесь, под Парижем, не могло быть и речи о надоедливых соседях, но Кристине их немного не хватало.       Она осторожно села, боясь разбудить Эрика. Его сон всегда был излишне чуток и осторожен, точно бы муж ожидал нападения или атаки. Точно бы его мог кто-то обидеть...       Девушка задумчиво поднялась на ноги. Кровать тихо скрипнула. Эрик пошевелился, пробормотал что-то про нож и затих.       Кристина тихо прошла в сторону ванной. С каждым шагом ставшая уже привычной за последние пару дней утренняя тошнота усиливалась. К тому же, почему-то упрямо кружилась голова, и пол нехорошо плыл под босыми ногами.       Спустя пятнадцать минут Кристина сидела в кресле в гостиной с совершенно больным видом.       Она так и не переоделась, только лишь бесцельно стянула с себя робу и осталась в кружевной ночной рубашке, подаренной Эриком совсем недавно.       С этим ее состоянием нужно было что-то делать, потому что подобное уже не могло ее устраивать. Кристина уставала все сильнее и раздражалась без особых на то причин. Но хуже всего была слабость, противная, навязчивая... с ней было бесполезно бороться, она наваливалась внезапно и сильно, невыносимо, как если бы Кристина была больна чем-то страшным...       – Хотите чего-нибудь, мадам? – в комнату вошла мадам Жоли и раздвинула штору. Гостиную залил солнечный свет, и в нем было что-то неприятное, такое, от чего девушке вновь сделалось дурно.       На негнущихся ногах она вернулась в комнату.       – Поздравляю вас, мадам... – хмыкнула старушка, разглядывая бледную Кристину. – Ваш муж уже знает?       Кристина замерла.       Худшие ее опасения подтвердились. Значит, права была Лючия, когда в ответ на доверительное письмо сообщила, что подозревает причину. Не она одна заметила перемены в своем состоянии. Но как могут быть правы все эти люди? И почему она, Кристина, себя не может постичь?       – Мадам, но я не... не могу быть...       Она почувствовала себя вновь ребенком.       Ничего не понимающим ребенком, который спотыкается каждое мгновение.       – Да полно. Это случается со всеми молоденькими женами, и нет ничего страшного во всем происходящем. Вы подумайте... Материнство – это же счастье.       Кристина покачала головой и сжалась.       Эрик не сможет принять ребенка, потому что он может быть похож на него. И сказать ему слишком опасно. Он еще не до конца оправился морально от потрясений в подземельях, и любой факт может вызвать бесконтрольную ярость.       Но как быть?       Солнце медленно ползло в окно. Начинался новый день. День, когда Кристина может разрушить все, что создавала с той роковой ночи после "Маргариты".       – Так вам что-нибудь угодно, мадам Кристина?       – Принесите мне яичницу, хлеб, джем и... и два крепких чая, пожалуйста.       Женщина услужливо сделала книксен и вышла из комнаты весьма поспешно.       Да, это новый день.       Девушка потянулась к вышиванию.       Нужно лишь дождаться пробуждения Эрика.