Новый день

      Спустя несколько часов Кристина услышала осторожные шаги. Они были легки, едва слышны, но при этом чуткий слух девушки их все равно уловил, и она поспешила отложить рукоделие.       – Доброе утро, Эрик, – она улыбнулась, держась все равно настороженно и осторожно. Точно бы он мог обидеть ее или обжечь огнем золотистых глаз.       – Моя дорогая, – он неуверенно кивнул ей и постарался уйти в полутень. Во всех его действиях она чувствовала волнение, и это волнение передавалось самой Кристине. Ее муж всегда был тревожен, когда просыпался. Точно бы он просто не верил, что подруга его реальна, что Кристина окажется утром рядом и обрадует своей близостью и истинностью. – Ты давно встала?       Он еще с трудом говорил ей "ты". Видимо, он слишком долго был один...       – Я не знаю... – испуганно и рассеянно отозвалась девушка, – я не смотрела на часы. Понимаешь ли, я думала и... вот.       – Ты хочешь сегодня поехать на прогулку? – Эрик робко приблизился к ней и взял за руку удивительно почтительно. – Такой хороший день...       Кристина задумчиво взглянула за окно. Свежий воздух перестал пахнуть тошнотворным ядом, но необходимость выйти туда заставила девушку поежиться.       – Может, не сегодня? – выпалила она, не подумав. Эрик отшатнулся и резко отпустил ее руку. Он всегда был удивительно торопливым, боящимся всего на свете.       – Но почему? – его тонкие пальцы сжимались и разжимались, напоминая Кристине всем своим видом о пауках. Девушка поежилась. – Тебе неинтересно находиться со мной? Противно?       Она медлила.       – Я просто... просто нехорошо себя чувствую... и я... я не уверена, что нуждаюсь в прогулке...       Эрик мрачно подошел к окну, и Кристина вскочила почти тут же, стремясь унять его гнев, вызванный подобным обращением с его желаниями. Девушка осознавала, что его разозлил не сам отказ, а то, что отказалась именно она.       – Эрик... – она обняла его сзади, прижимаясь как можно крепче. – Какая глупость, Эрик!       – Ты меня боишься... ты стыдишься меня! – он почти что плакал от злости. – Почему? Разве я сделал что-то, чтобы вызывать в тебе такую реакцию? Ах, я забыл, я же урод и монстр!       Кристина глубоко вздохнула, поглаживая его по спине.       – Нет, нет... Эрик, я правда неважно себя чувствую. Свет меня сегодня раздражает, и вообще я...       Он вдруг встревоженно обернулся, наклоняясь и заглядывая жене в лицо.       – Ты... – он какое-то время молчал, взволнованно ища в ее лице ответ на собственный вопрос, но не находил его и хмурился сильнее. Наконец, он сдался. – Ты завтракала?       – Да, но чай я хочу выпить с тобой... если ты не против.       Эрик поежился от ее интонации и опустился в кресло рядом с девушкой.       – Мне приснился такой странный сон... – он сделал несколько глотков чая и прикрыл золотистые глаза. Кристина невольно улыбнулась. Сегодня ее охватывала неизъяснимая нежность лишь при одном виде мужа. – Как будто тебе уже хорошо за тридцать, но ты все так же прекрасна. И я видел, как ты перелистывала мои ноты... и плакала. А потом... там была девушка. Я не видел ее лица, только стройную фигуру. Она была прекрасна. Называла тебя мамой и говорила, что любит. Такой странный сон... и там была Аминта, помнишь ее? Аминта из "Торжествующего Дон Жуана"?       Кристина как-то задумчиво посмотрела на мужчину, точно бы и сама толком еще не понимала смысла его сна.       – Аминта... Да, странный сон. Странный... Эрик, скажи мне, ты хотел бы иметь дочь?       Мужчина замер, словно бы девушка поинтересовалась, не хочет ли он познакомиться с директорами Оперы. Он неуверенно положил руку поверх ее, но тут же дернулся назад.       – Ты хочешь сказать, что...       Кристина вздрогнула от этого тона и вскочила.       – Эрик, я... пожалуйста, пойми, я... я так глупа, но я так счастлива от этой мысли... ребенок, понимаешь, Эрик?! Наш ребенок.       Он побледнел. Встал.       И вышел из комнаты, шатаясь, как в лихорадке.