Душа волка

      Последующие дни пролетали незаметно: волки также ходили на охоту, гуляли и ходили в школу. Родители маленьких волчат отправляли своих детей на утренние занятия, а сами уходили заниматься своими делами. Те, кто были не заняты, проводили время вместе со своими приятелями, развлекаясь или мило беседуя в кругу близких друзей. Альфы, что ранним утром вышли на охоту, возвращались домой, принося с собой пойманную ими добычу. А Омеги, не зная, чем заняться, кружились вокруг своих соседей, временами действуя им на нервы.       В то время как в парке «Джаспер» текла спокойная жизнь, волчата, что ходили в Альфа-школу, неторопливо учились, постепенно изучая природу и всеобщие правила окружающего мира. Обычно на занятиях малыши узнавали принципы охоты, тренировались быстро бегать и учили новые трюки. Но сегодня был необычный день, ведь на первом занятии их ждал урок вокала, который Рэн очень не любил. У волчонка не получалось петь, из-за чего он сильно боялся реакции со стороны сверстников. Зная их нравы и шутки, тот совершенно не горел желанием выделяться, а уж тем более — петь.       Через свой страх перед молодой волчицей, которая ему очень нравилась, малыша бросало в дрожь. Он боялся, что когда у него ничего не получится, она, глядя на его выступление, как и все, посмеется над ним. Кроху звали Рози, и она была одной из популярных девочек в Альфа-школе. Во время урока вокала, она, вместе со своим братцем Боном, покоряла всех своим звонким тоненьким голосом и неотразимым обаянием. Волчица могла похвастаться не только вокальными данными, но и элегантной красивой внешностью, что досталась ей от такой же миловидной матери: её изумрудные глаза, переливающиеся на утренних лучах солнца, прекрасно сочетались с рыжей шелковистой шерстью, которая при лёгком порыве ветра, мягко развивалась и падала на тело.       Рози была довольно значимой женской персоной в их волчьем обществе и считалась одной из лучших среди всех учеников в школе. Гарт её неоднократно хвалил и восхищался достигнутыми успехами, как и хорошими результатами своего сына. Она всегда была обделена верными друзьями и подругами, множествами поклонников и неизвестных для неё тихих воздыхателей, которые при её виде, расплывались лужицей по тёплой земле. Наблюдая за ней, Рэн грустно вздыхал, понимая, что такому, как ему, с ней ничего не светит. Но невзирая на это, волчонок всё равно незаметно подглядывал за ней; наслаждаясь прелестной улыбкой, он представлял себя на месте тех счастливых волчат, которые повседневно приходили и общались с ней.       Бон очень восхищался своей сестрой, а она — своим братцем, который защищал её от бед и унижений, а она благодарила его и целовала мокреньким носом о его щёку. Рей же, при виде подходящей к нему красавицы, становился очень смущенным и, порою, беседуя с ней, начинал заикаться, не зная, как ему ответить и что дальше делать. Но, несмотря на эти скромные нюансы, их компашка всегда гуляла вместе в свободное время и веселилась.        — Сегодня, ребята, у нас необычный урок. Если раньше я вам говорил всем петь по одиночку, то на этот раз вы попробуете это сделать по парам, — слова Гарта, радостно подхватили счастливые восклицания волчат. — Пары эти будут состоять из мальчика и девочки, чтобы вы, придумывая вместе красивую мелодию, научились слышать своего партнера и чувствовать ритм музыки, красиво переплетающуюся в воздухе.       Глядя на воодушевленных волчат, что заинтересованно оборачивались друг на друга, волк, немедля, разделил их по командам. Заметив сидящего поодаль одинокого волчонка и радостную молодую волчицу, которая весело болтала со своими подружками, Гарт решил поставить Рэна с Рози, чтобы та в дальнейшим подтянула того в уроке. Когда их обоих поставили в пару, малыш был, мягко говоря, не в восторге, думая, чтобы такого сделать, чтобы незаметно уйти. Но, решив, что такой безалаберный поступок будет оскорбительным по отношению к ней, волчонок, быстро отогнав от себя такую мысль, остался сидеть на своем месте.       Горестным взглядом глянув на брата, который при виде её с этим полукровкой, просто места себе не находил, волчица покорно сидела, стараясь не обращать внимания на непутевого партнера. Смотря на их пару, другие ученики что-то обговаривали между собой, на что Гарт недовольно на них рыкнул.        — Ребята, а ну быстро перестали все шептаться! Не о том думаете сейчас, — прикрикнул волк, обходя стороной всех учеников. — Песня должна литься из сердца, а не по прописанному плану действий. Поэтому все сейчас обо всем забыли и начали напевать песенку, которую только в голову придет, а другие — подхватывают! — скомандовал Альфа, недовольно махая хвостом. — А то это не дело.       Все пары, горестно вздохнув, присели друг напротив друга и, пожав плечами, начали что-то напевать. Рози, заметив, как её напарник всё время то и дело делает, что рассматривает красоты всей долины, закатила глаза и негромко добавила: «Я начну, а ты подхватишь».       Сердце, защебетав как бешеное, стало выпрыгивать из грудной клетки и гудеть, мешая сосредоточиться. Рэн, чьё тело стало полностью сковываным от волнения, сумел только неуверенно кивнуть, краем глаза взглянув на морду молодой волчицы. Рози, что не обратила на него внимания, стала тихо напевать какую-то мелодию, в то время как тот сидел рядом и молчал. Он наблюдал, как она поёт, и наслаждался тембром мелодичного голоса, но спеть вместе волчонок так и не решился.       Тем временем, пока ученики занимались своими делами, на поляну прибежал молодой Омега и, заметив неподалеку наблюдавшего Альфу, подошел к нему. Окликнув Гарта, Хамфри поспешил присесть рядом.        — Чего тебе, Омега? — спокойно спросил волк, смотря в даль, на поющих малышей.        — Кейт хотела передать, что сегодня собрание Альф, поэтому попросила тебе сказать, — ответил тот, взглядом разглядывая волчат. Заметив среди них Рэна, молодой отец невольно улыбнулся. — Ну что, как там мой сынок?       Рози, недовольно поглядывая на волчонка, замолчала, а тот, испугавшись ее резкой смены настроения, напрягся. «Ты вообще будешь петь или нет?» — раздраженно спросила волчица, сверля укоризненным взглядом своего напарника. Рэн, не зная, что ему делать, лишь тихо промямлил: «Я не могу словить ритм», — на что Рози недоуменно на него посмотрела. «Ты это что, серьезно…?» — не веря своим ушам, тихо спросила она, на что в ответ получила глухое молчание. Отвернувшись, Рэн больше не мог смотреть в её глаза: во взгляде он увидел то, чего больше всего боялся — презрение и насмешку. Глядя на колыхающую траву, малыш, чувствуя на себе чужой взгляд, вскинул голову и увидел вдалеке своего отца. Тот заинтересованно смотрел то на него, то на Рози, и, улыбнувшись, решил подойти к нему.        — Ты это куда собрался? — поспешил спросить Гарт, перед тем как тот отойдет.        — С сыном хочу поздороваться, — ответил Хамфри, не оглядываясь. — К тому же там Рози стоит, о которой Рэн мне часто рассказывал. Думаю, пойду хоть погляжу на неё, мне же нужно знать, что она из себя представляет.       Рыжий промолчал: ему эта идея не очень понравилась, но он остался стоять позади, не вмешиваясь в их отношения. Рэн, о котором недавно разговаривали, нервно поглядывал в сторону подходящего к ним волка. С возрастом волчонку стало надоедать общение с его отцом, осознавая, что тот его, как и мама, не слышит и не понимает. Хамфри не только перестал интересоваться увлечениями и жизнью своего сына, но ещё стал публично его высмеивать, из-за чего уже сам Рэн перестал его понимать. Шутя в компании, молодой Омега, рассказывая кому-то смешную историю, умудрялся вместо шутки, выдавать нечто странное и личное, что порой ни волчонку, ни даже Кейт не нравилось. Поэтому нынешнее присутствие Хамфри рядом с ним и Рози, малыша начало напрягать и заметно раздражать.        — Привет, как твои успехи? — весело спросил волк, поглядывая на малышей. — Вижу, ты стараешься из-за всех сил преуспеть в уровне хорошего вокала.        — Что тебе от меня надо? — грубо спросил его сын, предчувствуя, что разговор ничем хорошим не закончится.        — Ну, чего это ты? Просто пришел спросить о твоём самочувствии и успехах в работе, — светло ответил Хамфри, разглядывая недовольные янтарные глаза. «Почти как у матери, только светлее», — подумал волк, и, переведя взгляд на молодую волчицу, которая успела отойти к своему брату, добавил: — Это же та Рози, о которой ты мне рассказывал, правильно?        — Пап, — глухо рыкнул малыш, краем глаза поглядывая на молодую волчицу, которая вместе с братом и друзьями иногда смотрели на него. Заметив на себе её насмешливый взгляд, волчонок тихо добавил: — Да, она. Давай закроем эту тему.        — Почему? — недоуменно задал вопрос Омега, поглядывая на смеющуюся компашку.        — Я не хочу об этом говорить, — твёрдо сказал Рэн, отворачиваясь. — Особенно здесь и сейчас… с тобой, — для себя тихо добавил он, но к несчастью его услышали.        — В смысле? — изумился волк, удивленно смотря на своего сына. Вот что-что, но такого от собственного сына Омега услышать был не готов. — А я тебя чем не устраиваю?        — Ничем, давай не будет об этом.        — А о чем сейчас говорить, Рэн? — волку совершенно не нравилось, как его сын по отношению к нему себя ведёт. — Ты пару секунд назад сказал, что не хочешь со мной разговаривать и даже не ответил на вопрос «почему». А я, как твой отец, хочу получить ответ на свой вопрос.        — Я не хочу с тобой разговаривать на ту тему разговора, просто не хочу, — стал закипать волчонок, недовольно поглядывая на колыхающие ветви деревьев, растущих неподалеку от них. — Это моё личное дело, о котором я не имею желая ни с кем делиться.        — Тебе настолько неприятно со мной разговаривать? — с обидой в голосе спросил волк, вглядываясь в глаза сыну.        — Нет, не в этом дело.        — Тогда в чем?        — Пап, я… — начал было волчонок, но резко замолчал. Вдруг он скажет что-то не то, после чего отец ещё больше обидеться? А если не скажет, то отношения его с Омегой никогда не изменятся. Тот, не зная, что ему делать, лишь глубоко вздохнул.        — Рэн, я жду ответа, — твёрдо попросил волк, сам от себя не ожидая такого тембра голоса.       Взглянув на морду серьёзного волка, который терпеливо ждал ответа, полукровка, набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил: «Когда я начинаю тебе что-то говорить, сдаётся ощущение, будто ты меня не слышишь: я прошу тебя что-нибудь сделать или не делать, а ты, будто пропустив мои просьбы мимо ушей, делаешь то, что тебя не просили. Например, я перестал что-либо тебе рассказывать, потому что ты, пообещав никому ничего не говорить, отворачиваешься и разбалтываешь об этом кому нипопадя. И поэтому, через эти действия, ты часто выставляешь меня не с самой лучшей стороны, где для посторонних я кажусь полным неудачником. Моя жизнь и так складывается не самым лучшим образом, а из-за твоих шуток и «комических историй», — превращается в не пойми во что…»       Поле погрузилось в тишину, ни Рэн, ни Хамфри, чьи мысли были заняты анализу каждой сказанной фразы, не промолвили ни слова. Волчонок, который смотрел всё время в глаза своего папы, отвернулся, грустно опустив голову. По выражению морды своего отца, он понял, что сказал много лишнего, но в душе не жалел, что высказал ему всё то, что накопилось в его в сердце за всё это долгое время. Малыш был рад, что наконец смог выговориться и спокойно вздохнуть.        — Поэтому я и не желаю с тобой что-либо обговаривать.       Подведя итог, Рэн замолк, ожидая ответа. Какое-то время Омега молчал, не зная, как и что ему ответить. Он никогда не задумывался о том, что его любимый сын будет такого мнения о нем. Волк не припоминал, чтобы рассказывая истории, он как-то высмеивал и ставил на посмешище своего сына; он никогда не замечал, чтобы Рэн меньше стал обращать на него внимания, скрываясь от него или как-то не замечать. Все эти нюансы он списывал на переходный возраст своего смышленого волчонка, который совсем скоро из малыша превратиться в веселого подростка. Думая об этом, у Омеги никак не складывался пазл, который бы показал ему всеобщую картину происходящего.        — Мне кажется, что ты всё слишком драматизируешь, — в ответ Рэн только устало закрыл глаза. Он его не понял. — Я — Омега, а такие, как мы, всегда веселы и счастливы; рассказывая истории друзьям с твоим участием, я никогда не пытался высмеять тебя, а наоборот — только похвастаться твоими успехами и радостями жизни. Я то в твои годы такое вытворял, что родители устали меня наказывать за содеянное. Когда я болтаю с другими о неловких ситуациях, мы непроизвольно вспоминаем все свои косяки и достижения, поэтому сравнивая истории произошедшие друг с другом, мы невольно вспоминаем прошлое и горюем, вспоминая о детских развлечениях, которых сейчас позволить не можем. Поэтому…        — Нет, пап, я не о том тебе говорил.        — Опять двадцать пять, я тебя внимательно слушал! — закатывая глаза, недовольно ответил Омега. — Я просто не вижу ничего страшного из всего того, что с тобой произошло.        — Не видишь? Да ты каждый раз, когда упоминал меня в своих рассказах, выставлял меня полным идиотом! О чем бы не был твой рассказ: везде мигрирую я и становлюсь главным представителем для смеха.        — Не было такого.        — Было, и постоянно. У тебя ещё не было такой истории, где бы ты меня описал, как обычного среднестатистического волчонка, а не неудачником, который ничего не умеет!        — Тебе так казалось, я не упоминал ничего постыдного! Я никогда не говорил о тебе ничего плохого! Я не знаю, что ты напридумывал себе, какие такие байки, но я знаю себя, и я ничего не делал такого, чтобы тебя унизить или оскорбить!       В этот момент Рэн вспомнил все случившееся с ним ситуации, касающегося его и рассказов отца. Сколько он себя знает, чтобы где он не услышал, кто бы что ему не передал, везде и всегда Хамфри умудрялся выставить сына не с самой лучшей его стороны. Болтая о том и сем, волк постоянно говорил о плохих его вокальных данных, о неумении быстро и рефлекторно ловить добычу, о присутствии какого-либо признака в нем Альфы или Беты. Чтобы он не говорил, всё сходилось к одному: «Мой сын — неудачник», — после чего сильная обида и злость зарождались в сердце волчонка, который, еле сдерживая слезы, убегал подальше от коллектива для уединения от мира.       Каждый раз ловя на себе негативные и насмешливые взгляды, малыш, пугаясь и прячась, покидал долину дома и бежал туда, где никого не было. Он искал то место, где наконец перестанет слышать оскорбления и жестокие шутки в его сторону, волчонок желал найти тот кусок земли, где он сможет почувствовать себя спокойно и найти то, чего так давно желает, — свободу, равенство и счастье.       А здесь, на этой пустынной земле, где почти в каждом живёт гнилое сердце, не понимающее и не ставящее на главное чужие чувства, волчонок не ощущал себя своим. Он тут чужой и никому не нужный.        — Дело не в том, что ты внимательно слушал…        — А в чем тогда?        — Дело в том, что ты не услышал меня, пап, — горестно ответил Рэн, глядя отцу прямо в глаза. — На протяжении всего времени, что я прожил, ты ни разу не слышал меня, ты никогда не замечал меня и ты даже не пытался понять меня! Я живу, скитаясь по долине, не зная, куда себя деть. Я не Омега, и не Бета, и уж тем более не Альфа, пап! Я не знаю своей породы, я не знаю своих умений и талантов; я даже не знаю, кто я! Из-за тебя, из-за мамы и других, я запутался и не могу найти выход из этого положения. Я не знаю, что мне делать в этой ситуации! Никто меня слушает и не понимает, и даже… ты. Ты даже представить не можешь, что я чувствую, когда пытаюсь донести до вас то, что меня тревожит… а вы, вы просто не слышите.       Больше не в силах сдерживать нахлынувшие слезы, волчонок выпускает их на свободу, которые так давно сдерживал в себе и не показывал. Хамфри, горестно смотря на плачущего сына, не понимал, что ему делать. Думал обнять лапой, но не смог; думал сказать пару добрых слов, но нужно ли это сейчас сыну? Он не был в этом уверен.       На небе сгущались темные тучи, закрывая теплые лучи солнца. Маленькие прохладные капли стали падать с небес, попадая на дрожащее тело молодого волка, не сдерживающего своих эмоций. Дождь плакал вместе с Рэном, который наконец, спустя столько времени, решился высказать всё, что думает своему отцу.        — Рэн, я не умелец красивых речей, поэтому… пойдем домой.       «К тому же уже урок закончился», — добавил волк, глядя на Гарта, который в свою очередь разговаривал с родителями волчат. Омега, взглянув на хмурое небо, плавно затягивающегося серыми облаками, лишь глубоко вздохнул и направился в сторону дома.       С тёмный туч, что стянулись за время разговора отца и сына, стали падать прохладные капли, оповещая о грядущем дожде и плохой погоде. Хамфри, который за время успел отойти на приличное расстояние и заметив, что не слышит ничьих шагов за его спиной, обернулся: Рэн сидел на том же месте, разглядывая мягкую шелковистую траву под его лапами. Неуверенно остановившись, волк осторожно, иногда останавливаясь, вернулся обратно.        — И это всё, что ты можешь мне сказать?       Задав вопрос, волчонок вновь посмотрел на нежно-голубые глаза своего папы, надеясь найти в них ответы. Хамфри недоумённо глядел на кроху, иногда отворачиваясь, не зная, что сказать.        — Рэн, я думаю об этом лучше поговорить дома, — тихо проговорил тот, смотря на других волков.        — Не хочешь, потому что стыдишься меня?        — Что? Нет, совсем нет, просто… — волк на секунду задумался, — эту тему нужно обговорить не со незнакомцами, а только с семьей. И мне кажется, что это будет куда полезнее, чем здесь, при посторонних.       Неуверенно обернувшись, волк обвел взглядом целую поляну, внимательно разглядывая присутствующих. Ему не нравилась та аудитория, которая находилась поодаль с его сыном: парочка мамочек, стоявших неподалеку от Гарта, сам же Альфа, который что-то воодушевленно рассказывал волчицам, и толпа маленьких волчат, что играли рядом с отцом и сыном в догонялки. «Так будет лучше для всех, — добавил Хамфри, вновь взглянув на Рэна, — и не только для тебя». В ответ малыш недовольно зарычал: «Не думаю, что так оно и будет, — недовольно буркнул себе под нос волчонок, отворачиваясь. — Вы все меня не поймете, и я снова останусь в дураках, как и всегда».        — Я тебя прекрасно понял, Рэн, поэтому я… — не успев договорить фразу, как его перебили.        — Нет, папа, ты меня не понимаешь, — грустно продолжил волчонок, — Ты и все остальные никогда меня не понимали.        — «Не понимали» — это слишком громкие слова, Рэн, — недовольно произнёс Хамфри, немного скривившись. — Может мы тебя не «слышим», поскольку ты нам ничего о себе не рассказываешь? — волчонок промолчал. — А раз не рассказываешь, то каким образом мы должны догадаться, что в твоей жизни что-то не так?        — Да легко, просто обернись и посмотри вокруг! — прикрикнул малыш, вздернув голову наверх. — Тут и слепой заметит, что что-то идёт не так.       Волк, что стоял около него, недовольно что-то буркнул и сухо зарычал, отворачиваясь. Обдумывая всю ту накинутую на него информации за последние несколько минут, Хамфри вновь повернулся в сторону своего сына, чтобы ему что-то сказать. Но не повезло, Рэн начал первым, заставляя волка проглотить свои слова.        — К тому же, ты совершенно не умеешь хранить чужие секреты.       Хамфри, что до этого времени так тщательно пытался подбирать слова и оставаться спокойным и рассудительным в меру своих возможностей, моментально вспихнул и совсем позабыл, где они находяться.        — Это я не умею?! — изумился он. — Да я никогда никого не сдавал и даже не пытался!        — Ну да, конечно, — скептически ответил волчонок. — Говоришь одно, а делаешь другое: легко и просто разбалтываешь обо мне всё всем и сразу, даже не стесняясь самых неуместных историй!        — Рэн, ты что-то путаешь. Я уже не единожды тебе говорил об обратном! Всегда общаясь со своими друзьями, я никогда не говорил о тебе ничего плохого. Даже и не думал, — недоуменно говорил волк, добавляя: — А о секретах я даже не заикаюсь!        — Нет, ты ошибаешься, — твёрдо ответил волчонок, взглянув в его глаза. — Ещё как заикаешься.        — Не правда, — зарычав, сказал волк, — не было ничего такого.        — Было.        — Нет.        — Да, папа, и не один раз, — воскликнул Рэн, — Ты совершенно не умеешь хранить секреты: ведь вечно все разбалтываешь направо и налево! Я уже не помню и дня, чтобы ты обо мне чего-то не рассказал!        — Я ничего такого о тебе не рассказываю!       — О, ещё как рассказываешь!        — Нет! Я лишь упоминаю тебя в некоторых своих историях! Я же не сижу и не разбалтываю всем на свете, что тебе нравится Рози?! — вконец взбесившись, прокричал Хамфри, чей голос, как показалось Рэну, разнесся чуть ли не эхом по всей долине.       В какой-то момент волчонок глупо вглядывался на разъярённую морду своего отца, который зло смотрел на него. Время будто бы замедлилось, а тишина давила слух. Хамфри был готов поклясться, что через сложившуюся ситуацию, у него чуть ли не пар с ушей шел, из-за негодования и непонимания, возникшее у него со своим сыном. Сверля друг друга недовольным взглядом, волк вдруг заметил изменение в глазах Рэна. Что это? Грусть… или может боль?        — Ты его слышал?       Ехидный голос Рея прозвучал так же неожиданно, как гром среди ясного неба. Рэн, нехотя устремив свой взор на одноклассников, лишь прикрыл глаза и как-то тяжело вздохнул. Поодаль него стояли волчата с их родителями и дядей Гартом, который сочувственно посматривал на племянника.       В этот момент Рэну захотелось провалиться сквозь землю.        — Ему нравится твоя сестра, — с едким злорадством добавил волчонок, посматривая на друга, который, стоя поодаль, медленно стал расплываться в ехидной улыбке.        — Фу, — подхватили его девчонки и продолжили перешептываться между собой.       Будто бы находясь в каком-то вакууме и слыша лишь тишину и грохот биения собственного сердца, взглядом полным выпадения из реальности волчонок всматривался в очертания каждого присутствовавшего на поляне. Прочитав сотни разнообразных эмоций, Рэн остановился на глазах Рози. Словив на себе пренебрежительный взгляд, на глазах волчонка невольно стали наворачиваться слезы.        — Эй, полукровка, «чмоки-чмоки», — ядовито крикнул Бон, передразнивая влюбленного в его сестру.        — Рэн, когда свадьба? — добавил Рей, падая на спину, заливаясь смехом.       Будто облив волчонка холодной водой, Рэн тут же вскочил и убежал прочь, не желая больше находится и быть посмешищем в глазах других. Хамфри, до которого только сейчас дошёл смысл высказанных его слов, испуганно взглянул на смеющийся народ. Заметив среди них мрачного Гарта, сверлящего его осуждающим взглядом, волк, будто ударившимся молнией, резко вскочил и побежал вслед за своим сыном.       «Ну, молодец, Омега», — подумал Альфа, смотря на убегающего горе-отца. Слыша на фоне смеющихся волчат, тот недовольно повернулся и предупредительно рыкнул на всех, чтобы успокоились. Оливер, что сидел рядом с учителем и смотрел вдаль на зовущего Хамфри Рэна, повернул голову в сторону волка, невинно спрашивая:        — Пап, а с Рэном всё будет в порядке? — взволнованно спросил волчонок, глядя на хмурую морду своего отца, что глянул на него.       Тот в ответ лишь тяжело вздохнул. Встав и проводив всех детей к своим родителям, после недолгой паузы после вопроса тихо добавил: «Будем надеяться, что они смогут помириться».

~ * ~

      Яркая молния сверкала в серых небесах, затянутое тёмными тучами. Своими временными выстрелами, она проламывала ветви деревьев, которые ломались и падали прямо перед носом глупого Омеги. Вздрогнув и чуть ли не врезавшись об обломленный кусок древесины, волк, что еле успел перепрыгнуть преграду, побежал дальше.        — Рэн! — крикнул Хамфри, пытаясь догнать сына. — Постой!       Через сильный ливень, мокрая шерсть постоянно падала на глаза, что мешала разглядеть впереди стоящую дорогу, а грязь, что стала слишком вязкой и противной, превратила твёрдый грунт на убийственный скользкий каток.       Малыш, не разбирая дороги, быстро бежал вперёд, лишь бы больше никогда не возвращаться в то место, которое он когда-то мог назвать своим домом. Он верил, до последнего старался внушить себе, что те слова, что ему довелось услышать, лишь его вымысел и страшный кошмар. Но всё чаще вспоминая смех, атмосефру и тот насмешливый её взгляд, слёзы все больше наворачивались на глаза, мешая смотреть на дорогу, что располагалась у него на пути.       Перебежав крошечный деревянный мостик, который был готов вот-вот развалиться, позади себя Рэн вдруг услышал голос, что заставил обернуться. Заметив позади себя остановившегося запыхавшегося отца, который тяжело дышал, Рэн нехотя заставил себя его выслушать, в глубине души надеясь услышать хоть что-то, что, возможно, сможет его утешить.        — Я не… не хотел! — заикаясь, говорил Хамфри, быстро добавляя: — Я не хотел этого говорить!        — Но сказал же… И достаточно громко! — шикнул малыш, не по доброму глядя в голубые глаза Омеги. — Сказал так, чтоб точно все услышали!        — Я не хотел обижать тебя! Рэн, прости, я…        — Поздно! Ты говоришь, что никогда не хочел выставлять меня на посмешище, но ты всегда это делаешь, очнись! Ты никогда не думаешь, что говоришь! Ненавижу тебя! — крикнул волчонок и убежал, оставляя отца в шоковом состоянии.       «Ты никогда не думаешь, что говоришь! Ненавижу тебя!» — эти слова с корнем запечатались у него в голове, и только сейчас Омега понял, что натворил. Наговорил лишнего, подавшись негативным эмоциям, при ложным, по его мнению, обвинениям. Но оказалось, что это все правда…       Он посмотрел на то место, где недавно стоял его сын, но его уже там не было.        — Рэн! — испуганно кринул волк, перепрыгивая мост и бегая по лесу в попытках найти сына, — Рэн! — но малыш так и не отозвался, и Хамфри очень сильно забеспокоился. Он метался из стороны сторону, пытаясь увидеть и найти его след, но к его несчастью, он его нигде не видел. Сильный ливень полностью рассеял запах и смыл любые мелкие следы, что полностью перечеркнуло возможность быстро сореинтироваться на местности. — Рэн! Рэн, прости меня! Рэн, ты слышишь меня?! — оббежав несколько кругов, волк понял, что дела уж очень плохи, из-за чего решил вернуться и просить о помощи.

~ * ~

       — Как прошла твоя охота, Кейт? — спросила Лили, сидя рядом с дядей Тони. На вопрос также отвлеклась и Ив, что лежала поодаль и болтала со своим мужем.        — Бывало и лучше, — с грустью в голосе ответила волчица. — Дождь всё испортил, — немного помедлив с ответом, Альфа стала осматривать пещеру и в невзначай добавила: — А Хамфри ещё не приходил?        — Как ни странно, нет, — произнёс Уинстон. — Он как ушёл, так и не возвращался.        — Да, — подтвердив слова друга, сказал Тони. — На сколько я знаю, он хотел проведать Рэна после школы, но… уже вечер, а их всё нет и нет. Впрочем, как и Гарта с Оливером.       В следующую минуту в пещеру вошли взрослый рыжий волк и маленький волчонок, который, чихнув, зашел в дом. Гарт, отряхнувшись, оглянулся и удивился.        — Омега что, до сих пор не вернулся? — настороженно задал вопрос рыжий, присаживаясь рядом со своей любимой. Оливер, тоже отряхнувшись, подошел к матери и уткнулся носиком ей в шею.        — Мы тоже задавались этим вопросом, — ответила Кейт, встревоженно поглядывая на выход. — Не нравится мне все это… Сегодня случайно не случалось ничего такого, из-за бы отцу и сыну пришлось бы задержаться?        — Если не брать в счет то, что произошло между Омегой и Рэном во время урока, то в принципе — нет.        — Между Хамфри и… А что у них случилось? — спросила Лили, взглянув на мужа.        — Ну, — не хотя начал волк, — там сложная ситуация была, а если вкратце, то серый…       Не успев ответить на вопрос, как в этот момент в пещеру влетает запиханный Омега: его шерсть прилипла к телу, а струйки грязи медленно стекали по лапам уставшего волка.        — Рэн пропал!       В какой-то момент повисла тишина, никто не мог понять, о чем говорит молодой отец.        — …Серый поссорился с Рэном и в порыве негодования растрепал всем, что ему нравится Рози, — отрапортовал Гарт, отвечая на только что возникший вопрос в глазах волчицы. Лили с укором взглянула на своего мужа и легонько толкнула его лапой. — Что? Это уже не секрет, — закончил тот и умолк.       Настала гробовая тишина. Никто даже не решился пискнуть, наблюдая, как медленно закипает молодая бежевая волчица.        — Ты… Что?! — громко крикнула Кейт, не веря своим ушам, но, переборов все порывы оторвать мужу голову, все же спросила: — То есть, как пропал?        — Он разозлился на меня и убежал, — горестно ответил волк, опуская голову. — Я виноват… Но сейчас куда важнее найти сына!        — Хамфри! Как ты…! — не замолкала волчица, но ее вовремя остановил Гарт и Лили, закрыв ее путь к Омеге.        — Кейт, правда, свои отношения вы будете выяснять потом. Сейчас главное найти Рэна! — воскликнул Уинстон, вставая. — Гарт, живо собери всех Альфа-волков, а ты, Хамфри, быстро отведи нас на то место, где ты его в последний раз видел! Кейт, иди с ним, а я позже к вам присоединюсь! — волки кивнули и разбежались.       Немного позже       Восточная и Западные стаи прочесали каждый уголок, каждый кустик, каждое укромное место на всей своей территории, но так и ничего не нашли. Уловив еле заметный запах убегающего волчонка, волки принялись бежать по следу, но из-за сильного ливня, те потеряли след. Позже к другой команде примкнула другая группа Альф, которые, захватив большую территорию для поиска, разбежались по лесу, в надежде найти хоть какую-нибудь маленькую зацепку.

~ * ~

      Волчонок все также бежал, не оглядываясь и не о чем не задумываясь. Он был настолько поражен поступком своего отца, что до сих пор не смог выкинуть произошедшее из головы. Перепрыгивая стоявшие перед ним препятствия, Рэн бежал вперед, не разбирая дороги. Было темно, скользко и сыро, а щеки обжигали горячие слезы. Тот дрожал от холода, а мокрая шерсть и грязные лапы мешали нормально передвигаться по земле, из-за чего волчонок часто падал.       Вдруг, Рэн неожиданно споткнулся о выпуклый корень дерева и, не удержав равновесия, полетел вниз по склону. Больно ударившись спиной об острый угол неподалеку лежавшего каменя, волчонок, негромко пискнув, упал на землю. Не в силах встать, малыш лежал на мокрой холодной земле, из-за чего тельце маленького волчонка начало подрагивать от окружающей мерзлоты. Не зная, сколько так пролежав, у Рэна стала кружиться голова, из-за чего он потерял сознание. На грани полуоборочного состояния, волчонок еле услышал приближающиеся к нему шаги и последнее, что он увидел — это были две расплывчатые темные фигуры.