Я полюблю историю ради тебя

POV Bill       Я уже сидел в метро и повторял лекции по истории. С каждым стуком колес мое сердце дребезжало сильнее. Еще немного и я снова увижу его - Томаса Трюмпера. Дома я взял на себя смелость накраситься и принарядиться. Я делаю это довольно редко, мама не в восторге от таких дел, но сегодня же такой день! Я аккуратно подвел глаза черным карандашом, подкрасил ресницы и покрыл блеском губы. Если бы не тело - девочка девочкой! Честно говоря, я любил себя таким. Это и дало мне повод думать, что я гей, но до встречи с Томом эта мысль не была столь серьезна. Выходя из вагона, я заметил, как две пожилые леди шепчутся между собой и посматривают то на меня, то на тетрадь с надписью "История", одобрительно кивая. Неужели в высшем обществе так почетно знать историю? Я не понимаю этот мир!       Сегодня этот элитный район был на удивление живым: повсюду слышались голоса людей, журчали фонтаны и даже временами слышался скрип колес старых карет и топот лошадей. Я будто сам попал в историю. Пройдя в глубь района, я заметил большое скопление людей возле одного единственного дома. Повсюду гуляли пары в вычурном одеянии. Все выглядели так, будто только что сбежали со столетних полотен. А вот и лошади! К особняку подъехали две кареты, украшенные серебристым и красным шелками с изобилием лент и кружева. Колеса были украшены каждое фамильным гербом, а кучер держался важно и грациозно. Эта странная роскошь заставила меня невольно сжаться, по сравнению с ними я выглядел просто оборванцем. Вдруг к моему плечу прикоснулась изящная тонкая рука в белой шелковой перчатке и с огромным зеленым перстнем поверх нее.       - Молодым леди, тем более вашего возраста, недопустимо стричь волосы так коротко и не следить за ними, - это была старая леди, напоминающая постаревшую Стервеллу Де Виль. Она была обильно увешана разнообразными мехами, что смотрелось нелепо при такой теплой погоде, но еще более нелепыми были ее голы от плеч до самых кистей руки. Ее волосы были уложены так же красиво и ровно, как волосы фрау Трюмпер, только на самой макушке красовалась сверкающая заколка, украшенная изумрудами.       Я было хотел возразить ей, что никакая я не леди, но я не успел даже раскрыть рта, как она уже приглаживала мои волосы, помогая себе щеткой с позолоченной ручкой. Перестав расчесывать меня как какую-то куклу, она отделила одну прядь моих волос от лица, что выделялась больше всех, и аккуратно завернула ее мне за ухо, завесив его оставшимися волосами.       - Теперь все рыцари приклонят перед вами колено.       Старушка помолчала с минуту, все еще рассматривая меня, и как ни в чем не бывало удалилась к остальным. Эта ситуация меня малость шокировала и даже разозлила. Только я мог называть себя девочкой! Но, как она сказала, "все рыцари приклонят перед вами колено", может на Тома это тоже подействует? Карл встречал меня уже на самой дорожке. Как бы вежливо он ко мне ни обратился, было ясно, что я должен скорее зайти в дом, чтобы ни дай бог не омрачить Трюмперов своим появлением перед высшим светом. В гостиной меня уже ждал мой чай и фрау с раскрытым учебником, но Тома почему-то рядом не было. Я сел теперь в то самое кресло, в которое свалился Том день назад, и отпил свой чай. Я старался как бы почувствовать то малое, что запечатлело это кресло еще в понедельник, но, к моему сожалению, это кресло оказалось самым обычным. Фрау Трюмпер начала свою лекцию, и теперь после бессонных ночей слепого повторения я, конечно же, понимал каждое ее слово, но в комнате все равно было пусто без его фигуры. Я записывал, вертелся, считал чаинки на дне кружки, но Томас так и не пришел.       Урок подходил к концу, фрау договаривала последнюю дату, и тут явился он. В той же просторной одежде, с так же аккуратно убранными дредами, с тем же запахом. Томас, вы великолепны. Я принялся рассматривать его с новым интересом, как вдруг он поймал мой взгляд и одарил меня легкой, теплой улыбкой. Мои щеки тут же залились краской, а по телу волной прокатилось облако бабочек с еще более пушистыми крыльями. Том сел в кресло напротив меня, продолжая неотрывно рассматривать меня. Сквозь глухую дымку влюбленности и смущения, я еле услышал голос фрау Трюмпер:       - Билл, ты не знаешь ответа на вопрос?       - Какой вопрос?       - Повторяю еще раз, в какие годы был бунт герцогов против Оттона I?       - С 937 по 939, фрау.       После этого началась моя минута славы. Я знал ответ на каждый вопрос, который она задавала, будто читал ее мысли. На лице учителя появилось неприкрытое удивление с нотками самодовольствия. Том же продолжал наблюдать за моими движениями, всматриваясь в мое лицо.       - Что ж, Билл, хочу заметить, прогресс налицо, - она закрыла книгу и погладила сверкающий корешок. – Как ты мог заметить, сегодня небольшая встреча у наших соседей, - небольшая? Да день рождения города обошелся меньшим шиком! – Нам бы не хотелось, чтобы ты как-то помешал хозяевам, поэтому Томас тебя проводит по другому пути. А в следующий раз увидимся в воскресенье.       «… поэтому Томас тебя проводит…» дальше этих слов я не слышал ничего совершенно. Вот он, мой шанс с ним подружиться. Я чувствовал себя словно ребенок, получивший на рождество заветный заводной паровозик с блестящей железной дорогой. «Томас тебя проводит». Томас тебя обнимет. Томас поцелует. Отвлекаясь, я потерял контроль над своими сосудами и вовсе залился краской по самые уши.       Я сложил свои ручки и тетрадь в рюкзак, а затем отправился за Томом. Он обвел меня вокруг дома и повел по какой-то узенькой тропинке между высокими ветвистыми деревьями. Я не мог позволить себе молчать и начал спрашивать о каких-то отстраненных вещах, дабы после аккуратно перейти к нему:       - А что там за прием у ваших соседей?       - Как ты мог заметить, тут живут все очень важные. И иногда они думают, что всю их важность никто не замечает. Тогда они устраивают что-то типа вечеринок в старинном стиле и зазывают на них своих важных знакомых. Выглядит как сбор клуба любителей девятнадцатого века.       - А кто живет в том доме?       - Это дом Герстеров. Из всех нас они самые странные. У них все поколения «чистокровные» как они говорят. То есть они спят исключительно со своими близкими родственниками. Поэтому они все выглядят очень болезненно, многие даже ходить не могут, но их семья горда этим. Это же чистая кровь! – последнее было произнесено явно с сарказмом, что заставило меня невольно улыбнуться, показывая Тому, что я разделяю его позицию. – К ним на прием приезжают почти все чужие. Только одна фрау Пургольд из наших. Это старушенция живет в доме у главной аллеи, в том самом, где статуи кошек. После смерти мужа, она сбрендила и завела себе целую араву котов, а потом переписала все имущество на них.       Вдруг Том остановился и повернулся ко мне. Я невольно расценил это как приглашение к поцелую и смущенно покраснел, но реальность моей мечте подчиниться отказалась.       - Ты же понимаешь, что это их секретики, о которых мало кто знает?       - Понимаю, - я кивнул и сам не узнал свой голос. – Что ты хочешь за них получить?       - Что? – мои мечты подводят меня, а мой рот на них ведется! Зачем я только это сказал, - Ничего. Я хотел сказать, это только между нами. Ну, не надо никому рассказывать.       Том продолжил идти, но дистанция между нами стала чуть больше. Что я наделал! Идиот! Положение нужно было срочно исправлять, и я не нашел ничего лучше, чем сказать:       - А какой ваш секрет?       Он снова остановился. Только сейчас я заметил блестящее колечко в его нижней губе, и теперь целовать их хотелось еще больше. Том был выше меня, и это только больше заставляло меня желать прикоснуться к нему, получить его защиту, прижаться к его груди и обо всем забыть, абсолютно.       - Ты слишком любопытный,… , - он забыл мое имя, или сделал вид, что забыл, в любом случае я не сразу вышел из ступора, чтобы дополнить его фразу.       - Билл.       -…Вильгельм, - его губы растянулись в легкой улыбке, стоило ему увидеть мое недовольство этим словом.- Сколько тебе?       - 16.       - Ты хорошо знаешь историю для 16-летнего, - он заметил мои старания! Я снова покраснел, но уже не робко, а так, как краснеют девушки, получая лестный комплемент.       - Я просто много читаю, - маленький врунишка, ни одной книги за лето в руки не взял.       - Хочешь услышать наш секрет? Тогда обещай молчать о нем, кто бы тебя ни спросил.       - Обещаю.       - Не сдержишь слово – накажут.       - Кто? – я опешил, совершенно не ожидая такого поворота.       - Так вот, наш секрет такой же большой, как у всех остальных, - ему, видимо, понравилось нервировать меня! – Когда папа полюбил маму, она была простой учительницей истории, а жениться он мог только на девушке из высшего общества. Отец порылся в мамином прошлом и узнал, что раньше, давным-давно еще ее дед был знатным мужчиной и ему принадлежали все золотые руды города, но после смерти, его сын, мамин папа, разгулял деньги и обанкротился, проиграв все руды. Так вот папа изменил прошлое, стер все документы о банкротстве и вернул маминой семье золотой статус, а после и руды. И все это он сделал ради любви к ней.       Я расплылся в улыбке как маленькая девочка. Такая трогательная история со счастливым концом и так тепло рассказанная сладостным, любимым голосом. Как бы было замечательно, влюбись Том в меня. На что бы он пошел ради жизни со мной? Мои мысли оборвались вместе со скрипом огромных ворот. Всего несколько историй, а мы уже дошли до конца. Будто зная хорошие манеры, я поклонился, и было хотел уйти, как Том меня остановил:       - Слушай, было бы здорово еще пообщаться, - говоря, Том обводил взглядом мое лицо, затрагивая волосы. Видимо, старушка была права! – Через неделю в пятницу отец устраивает прием. Хочешь прийти?       - Но я ведь … - нищий? Бедный? Какое слово бы не сплывало в моей голове, ни одно из них не выставляло меня в лучшем свете.       - И что? Давай в воскресенье, после твоих занятий с мамой, поднимемся ко мне, подберем тебе костюм. Порепетируем танец, - «поднимемся ко мне» еще одна оглушающая фраза, еще слово и я твой, Том!       - Я с удовольствием, - ликуя внутри от счастья и понимания, что план все же удался, мне далось выдавить только милую улыбочку и ускакать от ворот, чуть ли не прыгая от радости.