Истории из жизни

      — Да ну, если я снова верну тебя домой в синяках, твоя супруга мне посох в…       — Погоди, — Юстиэль кровожадно ухмылялся, — в этот раз синяки будут у тебя, мой друг.       Красноволосый страж страдальчески закатил глаза. Этот бесконечный спор длился уже не первый месяц. Воин гордился своими латами и уже несколько раз доказал, что способен сойтись с балауром или даэвом даже в кулачном бою без травм для себя. Что, естественно, зацепило гордость Юстиэля как кузнеца, который свою походную кольчугу и перчатку к ней ковал сам.       — Уймись, — фыркнул страж и закинул массивный двуручник в ножны за спиной. После чего утёр со лба пот. Как ни крути, а битый час орудовать такой махиной было тяжело даже ему. Зато они с напарником разжились почти сотней трофеев в виде рогов и чешуи, которые пригодятся и на продажу, и на создание брони.       — Тею беру на себя, давай же, Ши, — не унимался целитель, переминаясь с ноги на ногу. — Это улучшенная версия.       Юстиэль продемонстрировал руку в драконической перчатке. Той самой, которую давным-давно помял, ударив в морду балаурского воина. Теперь вещь и впрямь была усилена дополнительным слоем чешуек, а кончики пальцев заострены на манер когтей.       Шисей кивнул с неохотой. Поддаваться неугомонному жрецу он не собирался, но и ссориться с Алетейей за её вновь побитого супруга тоже не очень-то хотелось. Страж повёл плечами и занял оборонительную позицию, махнув рукой Юстиэлю, мол давай нападай.       В этот раз воин был удивлён. Драконические когти высекали искры и оставляли глубокие царапины даже на его латах, когда целитель подбирался достаточно близко, чтобы нанести сильный удар.       — Я тебе сделаю скидку… — сквозь ухмылку выдохнул жрец, рывком наклонившись, пропуская кулак Шисея у себя над головой, — на починку…       — Ах ты! — страж едва успел заблокировать последовавший в район живота удар. Когти Юстиэля клацнули его по рукам. Целитель уже порядком вымотался, но пока и не думал прерывать поединок, довольный новой игрушкой. Даже когда зазевался, и латная перчатка проехалась по его скуле, оставив насыщенный алый след.       «Юс.Ти.Эль, — голосом Теи можно было резать металл. — Где тебя носит, балаур дери! Ты время видел?!»       Жрица сидела дома за накрытым столом и напоминала собой грозовую тучу. Они ведь договорились, что в шесть вечера оба вернутся, чтоб провести вечер вместе, тем более, что Сольвейг отправилась ночевать к подруге. А значит, им никто не будет мешать… И вот, пожалуйста. Уже почти семь, романтический ужин давно остыл, свечи догорели, а этого несносного целителя носит невесть где.       — Вот блин, — только и выдал жрец, замерев как истукан. Кулак Шисея вмазался тому аккурат в нос.       — Что ты там про скидку говорил? — наигранно-высокомерно поинтересовался страж, подхватывая отшатнувшегося целителя под локоть, чтобы тот не упал. Юстиэль закрывал обеими ладонями разбитое лицо и жмурился. Но не боль и новые синяки волновали его, а ужин с супругой, про который умудрился забыть.       — Эй? — Шисей пощёлкал пальцами перед физиономией жреца. — Я тебя слишком сильно приложил что ли?       «Я уже сейчас буду, вот портал ставлю», — проворковал целитель и приоткрыл глаза. Державший его воин выглядел встревоженным.       — А? Да не, нормально. — целитель отмахнулся, чарами и рукавом стирая последствия дуэли со своего лица. Больше получилось размазать. Но обновлёнными когтями он был определённо доволен. — Заходи завтра в кузницу, подлатаем. А меня Тея уже заждалась…       Юстиэль напоследок осмотрел глубокие царапины, оставленные на доспехах Шисея, и поставил портал домой. Целитель кивнул стражу на прощание и шагнул в серебристое кольцо, готовясь встречать бурю, на которую сам и напросился.       Алетейя не вышла его приветствовать, вопреки обыкновению. Девушка действительно была зла и Юстиэлю придётся здорово постараться, чтоб загладить вину.       Целительница выглядела призраком какой-то безвременно почившей аристократки — из приоткрытого кухонного окна выбивался ветер, ероша волосы, по бокам стояло две потухших свечки, а на лице застыло равнодушно-хмурое выражение. Но прекрасно знавший Тею муж мог догадаться, что это спокойствие весьма обманчивое. Одно неосторожное слово или действие, и грянет гром. И тогда ещё неизвестно, что попадёт под раздачу. Может придется менять комплект тарелок. А может — стульев. Или переклеивать пропаленные молниями обои…       Юстиэль очень тихо, буквально на цыпочках прокрался в ванную. Уж если вымаливать прощение, то в надлежащем виде. Пока умывался и скидывал грязную и малость помятую кольчугу, целитель мысленно поблагодарил Шисея. У благоразумного стража хватило ума ещё в начале долгой вылазки предложить собрать букет для Теи. Во-первых, цветы в Сигнии были на диво красивыми, а во-вторых — неприхотливыми. Такой «веник» мог продержаться в кубе пару часов и не завянуть. Целитель торопливо смыл с лица всю грязь и кровь, распустил спутанный хвост и расчесал волосы, заправив их за уши. Теперь предстояло самое сложное.       Он покинул ванную и добрался до кухни. Несчастный букет, который целитель мял в руках, потерял несколько ярких лепестков.       — Я опоздал немножко, — с виноватой улыбкой проговорил Юстиэль и сделал пару шагов к Тее. На ходу он уже успел оценить обстановку и понять, что «немножко» — совсем неподходящее слово. Не дожидаясь реакции супруги, целитель преодолел остаток отделявшего их расстояния и бухнулся рядом с ней на колено. В непосредственной близости от сердитой жрицы возник букет свежих цветов. Маневр был очень неудачным и заставил чуть поморщиться. Штанина скрывала чёрно-фиолетовый синяк — последствие конной прогулки верхом на Суркане.       Возмущенная жрица втянула воздух сквозь зубы, едва удерживаясь от того, чтоб огреть целителя чем-нибудь, что подвернется под руку.       — И ты считаешь, что какой-то веник способен искупить твоё часовое опоздание? Час, Юстиэль! Это по-твоему «немножко»?! Я полдня у плиты стояла, готовя этот долбанный ужин, чтоб тебя порадовать, а ты «немножко» опоздал на час! Что же не на два или, может, три?! А что, разница же невелика! Подумаешь, что я тут сижу, как дура, и жду!       — Веник — это аперитив, — не растерялся Юстиэль, хотя и не стал выглядеть менее виноватым. Одна из его рук перекочевала с букета на ладонь Теи. — Я буду искупать свою вину в течение всей недели… любой твой каприз, только скажи.       «Что ты несёшь, придурок?!» — возмутился здравый смысл, но было уже поздно. Легкомысленный целитель подписал себе приговор. Он поднёс руку супруги к своим губам и нежно поцеловал её. При этом лукавые разноцветные глаза уставились на жрицу снизу вверх, ожидая казни или помилования.       — Любой каприз, говоришь… — задумчиво повторила Алетейя. — Хм…       В голове девушки замелькали картинки, что можно сделать с опрометчивым целителем, чтоб подобное поведение запомнилось ему надолго. И чтоб он больше даже не подумал о том, чтоб опоздать или забыть.       — Ладно. Идёт, — жрица сощурилась и нехорошо улыбнулась. Явно Юстиэля будет ждать весёленькая неделя.       — Тогда начнешь прямо сейчас. Чтоб через 15 минут ужин был готов к употреблению. И да, это были последние свечи и где ты возьмешь ещё — меня не интересует, но быть они должны.       С этими словами девушка встала, цапнула букет и улепетнула в комнату, намереваясь достать вазу.       Юстиэль праздновал победу. Только спустя минуту или больше он понял, что невозможно успеть достать свечи и разогреть ужин за пятнадцать минут.       «Ши, выручай…»       «…!!!» — Шисей пропустил удар соперника на арене. Пара кинжалов молодого ассасина чиркнула по латной кирасе, добавив к уже имеющимся новые царапины. Сбивчивые мольбы Юстиэля он слушал в пол-уха, пока отбивался от противника. Замах-удар-блок-замах… кровь брызнула на песок арены. Ещё пара мгновений, и красноволосый будет праздновать победу.       Тем временем просивший о свечах целитель метался из гостиной на кухню и обратно. Он торопливо запалил огонь в печке и намеревался разогреть ужин на огне.       «Я пока не готов идти с тобой на свиданку», — хохотнул в его разуме Шисей, на что Юстиэль только закатил глаза.       «С меня бесплатный ремонт твоих доспехов. Это вопрос жизни и смерти», — торопливо прошептал жрец.       «Ладно».       Страж был доволен сделкой, учитывая, что в последнее время ремесленники стали брать с него втридорога, ссылаясь то на нехватку ресурсов, то на собственную лень. Не исключением был и сам Юстиэль, который мог месяцами не появляться в кузнице, а потом запираться там на сутки-двое, одержимый ковкой нового предмета.       По дому уже вовсю плавал аромат разогретого ужина. Теперь целитель понимал, почему Тея так злилась. Ведь чтобы приготовить такие изыски, ей наверняка пришлось постараться.       — Спасибо! — на выдохе воскликнул жрец, выхватывая упаковку свечей из рук стража. Тот удивлённо вскинул брови и открыл рот, но Юстиэль буркнул короткое «завтра» и закрыл перед его носом дверь. Судя по часам, в запасе оставалось не более трёх минут.       Алетейя, успешно спасшая «веник» и водворившая его на тумбочку в гостиной, развалилась на диване, сложив ручки на животе и глядя в потолок. Изредка она косилась на настенные часы, проверяя, сколько прошло времени. Но суета Юстиэля её, определённо, радовала. Бегающий туда-сюда целитель дико её смешил, но жрица старалась сохранять спокойное выражение на лице и никак себя не выдать. Хотя на деле, злиться она уже почти перестала — такова была её суть. Наорала и выбросила из головы.       Стрелка часов неумолимо отмерила последние секунды. Юстиэль пощёлкал пальцами над фитильками свечей, и заклятие подожгло их. Целитель протяжно, с облегчением вздохнул и горделиво выпрямился, оглядывая исходящую ароматным паром пищу и накрытый заново стол. После чего он с видом победителя Бритры прошествовал к дивану, где расположилась Тея. Правда растрёпанные волосы, лихорадочно блестящие глаза и румянец на щеках после пробежек туда-сюда не сильно вязались с гордостью, которую буквально излучал Юстиэль.       — Госпожа, — надменно процедил он и склонился в полупоклоне, протянув супруге руку. — Ужин подан… вовремя.       — Удивительно дело, — наигранно зевнула Алетейя, — а я уж думала, что придётся тебя бить. Ну ладно, пойдём уж. Побью за что-нибудь другое…       Целительница ухватилась за руку Юстиэля и легко поднялась с дивана. Есть хотелось, на самом деле, зверски. Прошествовав на кухню, Тея с деловитым видом плюхнулась на стул.       — А теперь будешь меня обслуживать.       Целитель сдавленно кашлянул, силясь скрыть удивление. В конце концов, он сам на это напросился. Юстиэль вручил Тее большую салфетку, которую полагалось стелить на колени, и довольно ловко переложил кусочек с основного блюда на тарелку девушке.       — Вина госпоже? — стараясь, чтобы ни единый мускул на лице не дрогнул, выдав готовый вырваться смех, поинтересовался жрец и ухватил со стола бутылку вина.       Штопор легко проткнул пробку и вытянул её. Теперь горлышко источало едва уловимый сладковатый аромат. Однако Юстиэль не спешил наполнять бокал Теи, придерживаясь роли и ожидая согласия своей «госпожи».       Помедлив, целительница кивнула. Было в этой игре что-то упоительное, что-то, что цепляло их обоих, пусть они и знали, что это всего-лишь забава.       — Нальёшь и садись. Не буду же я ужинать одна, — Алетейя слегка поморщилась, представляя себе эту перспективу, и она ей не нравилась. Девушка смотрела на то, как льётся вино в бокал, и размышляла, что ещё устроить Юстиэлю «вот-прямо-сейчас». В голову шла только одна идея…       — Прежде чем сядешь — сними всю одежду и положи её под стул, — ухмыльнулась Тея, делая первый глоток.       И тут жрец всё-таки не выдержал, он уставился на супругу круглыми от удивления глазами. Щёки снова начали предательски розоветь, правда на этот раз — от смущения, кое-никуда не делось даже с годами брака.       — Но… ну… кхм… — забормотал Юстиэль и кашлянул в кулак. Невзирая на ситуацию, уголки его губ подрагивали, норовя вот-вот расплыться в улыбке. — Можно мне… хотя б слюнявчик повязать?       Спросив это, «слуга» робко глянул на жрицу и принялся неторопливо расстёгивать рубашку. Алетейя хихикнула, но потом снова сделала серьёзный вид.       — Я думаю, ты уже большой мальчик и обойдешься без слюнявчика, так что… нет.       Девушка закинула ногу за ногу, с интересом глядя на процесс раздевания. А потом представила себе, что будет, если внезапно решат заглянуть знакомые или соседи… или Сольвейг вернётся от подружки, решив ночевать дома. Но последнее было исключено.       Юстиэль покосился на кухонную арку. Но внезапных гостей видно не было, потому целителю пришлось раздеваться дальше. Так что вскоре рубашка, брюки с ремнём и бельё оказались скручены и брошены под стул. Жрец отвесил супруге картинный поклон и уселся за стол напротив неё. После долгого похода и впрямь хотелось есть.       — Приятного аппетита, — беззаботно проговорил он и положил себе еды в тарелку, а после — налил и вина. При этом мужчина искренне пытался выглядеть невозмутимым, хотя получалось и не очень хорошо — выдавал блеск во взгляде и подрагивающие уголки губ. Ситуация была и неловкой, и забавной одновременно.       — По-моему, ты похудел… — заметила Алетейя, критичным взглядом окидывая фигуру супруга, — или это мне кажется… Хм.       Целительница никогда не скрывала, что ей нравится смотреть Юстиэля. Разглядывать, ощупывать взглядом, забираясь под кожу… пронизывающие синие глаза становились фиолетовыми, приобретая странный блеск. Наверное, в этом было нечто извращённое и низменное, но Тея никогда над этим не задумывалась. Просто Юстиэль нравился ей.       — С тебя тост! — приподняв бокал, жрица лукаво улыбнулась. Целитель изогнул брови и привычным жестом почесал затылок.       — Это последствия голодания в тяжёлых походах, — с серьёзным видом согласно кивнул он. — Тост, хм…       Юстиэль на мгновение задумался, а после — широко улыбнулся.       — Выпьем за романтику, — салютовал бокалом жрец. — Чтобы она не меркла несмотря ни на что: будь то плохая память или отсутствие одежды, — он хихикнул. Девушка не выдержала и всё-таки расхохоталась, едва не расплескав вино.       — Ой, не могу… ты такой смешной… особенно в таком виде… — Алетейя утёрла выступившие слёзы и пригубила вино, стараясь не подавиться от смеха. — Куда уж банальной романтике до такого…       Жрец мысленно порадовался. Бурю удалось погасить с минимальными для себя последствиями. А что до ужина обнажённым — бывали переделки и похуже. Теперь супруга смеялась, а не хмурилась, и этого было вполне достаточно ему для счастья.       — Сначала заставляет раздеться, а потом смеётся, — Юстиэль укоризненно покачал головой и сощурился, отпив вина. — Я так комплексовать начну!       Разумеется, обида была напускной.       — Отчего же? — снисходительно глянув на Юстиэля, спросила Алетейя, — разве я сказала, что ты плохо выглядишь? Ну, может, не так хорошо, как в ремнях или лентах, но и тоже сойдет…       Бокал опустел на треть, и жрица принялась заедать алкоголь. Тем более, что постаралась она действительно на славу, и ужин получился вкусным. Пьянеть раньше времени девушке не хотелось, тем более, что вечер предполагал собой занятное продолжение… А значит, надо будет быть трезвой и внимательной к деталям.       — Тея… — только и вздохнул целитель. Он уже представил себе пару кожаных узелков или металлических пряжек на запястьях. А учитывая, что ни сына, ни дочери дома нет и не будет ещё довольно долго, можно было творить полнейший беспредел.       Юстиэль взялся за еду, чему голодный желудок, да и тело в целом были крайне благодарны. Жрец ощутил, как усталость сменяется приятной сытой ленью, а по коже разливается тепло. Хотя причиной последнего скорее всего было вино.       — О-о-очень вкусно, какая же ты у меня умница, — с улыбкой протянул он, когда тарелка опустела. Тея опасно прищурилась. Взболтала вино в бокале изящным движением кисти. И плавно протянула:       — А если бы кое-кто не забывал об обещаниях и не опаздывал на «немножко», то насладился полным вкусом, а не его остатками в разогретой пище.       Зря Юстиэль об этом сказал… Ему бы по-хорошему сейчас нужно было всеми силами отвлекать внимание девушки от ужина на себя. Акцентируясь на потраченных силах, она снова начинала злиться.       — Мне слишком часто попадаются глады и чародеи на арене, которые роняют башкой в пол, — честно признался целитель. Он и сам иногда поражался и отчасти злился из-за своей ветрености, но как ни старался — окончательно исправиться не получалось. Как если бы верность супруге и отцовские чувства перетянули всё одеяло на себя.       — Но да дракан с ними, чего бы госпоже хотелось теперь? — Юстиэль приосанился и, снова взяв бутылку, долил немного в бокал Теи и в свой. Алетейя вздохнула. Долго злиться на супруга было невозможно.       — Глупышка ты, дурашка… Давай доедим, а потом я уже придумаю тебе страшное и ужасное наказание, — целительница помолчала, а потом лукаво улыбнулась, — или…лучше ты сам думай, что ещё ты можешь мне предложить.       Высказав это требование, Тея продолжила ужин.       — Я могу помыть посуду, — невозмутимо заявил Юстиэль и потянулся за добавкой. Было нечто такое в балансировании на грани и всяческих провокациях вспыльчивой супруги. — И завтра тоже. И на неделе. И даже ту сковородку, в которой иногда готовит Аскольд, — скорчив страшное лицо, продолжил целитель, но под конец не сдержал ухмылки.       — Интересно, где он сейчас… — Тея нахмурилась, отвлекаясь от игривого настроя, который сдуло при упоминании о ввязавшемся в авантюру сыне. Она волновалась за него и злилась, что тот не подает никаких признаков. Сколько раз она пыталась с ним связаться, в конечном итоге говоря в пустоту — «вернёшься — устрою взбучку». Конечно, такое было не впервые. Ему случалось пропадать и на дольше, появляясь через неделю или две, перепачканным, побитым, но неизменно довольным и с оплатой за выполненное задание. Но слишком опасна была очередная затеянная им игра.       — Да всё с ним в порядке, — махнул рукой Юстиэль. Он не хотел рассказывать ей о нескольких десятках мысленных импульсах, натолкнувшихся на холодную преграду. Связаться с сыном у целителя не получалось. — Он ведь НАШ сын. А мы с тобой выходили из более серьёзных авантюр без царапинки… ну практически.       Целитель ободряюще улыбнулся супруге.       — Это да, — слабо улыбнулась Алетейя, стараясь взбодриться. — Будем надеяться, что это он тоже унаследовал. * * *       Аскольд, очутившийся у кибелиска, торопливо скользнул в Тень. Так что целитель душ, собиравшийся предложить помощь молодому убийце, только растерянно хлопнул глазами. Отойдя подальше и скрывшись в тени зданий, юноша мысленно потянулся к отцу.       «Пап, нужна помощь. Я в Элизиуме, неподалёку от Храма. Только маме не говори, слиняй незаметно как-то… Я не очень хорошо выгляжу».       Юстиэль внезапно округлил глаза. Каким бы хорошим актёром он ни был, а внезапный зов сына едва не поставил волосы дыбом.       — О… — протянул он, на ходу пытаясь сообразить, как себя вести и как выкрутиться, — что я придумал! Я знаю… как… услужить госпоже, д-да…       «Сейчас буду».       Удивление быстро перетекло в хитрющую физиономию. Целитель сощурился и, загадочно ухмыляясь, поднялся со своего места. Теперь собственная нагота его волновала в меньшей степени.       — Но мне кое-что понадобится для этого, — покусывая губу словно в предвкушении, заявил Юстиэль. — Сложишь тарелки в мойку, пока я смотаюсь до тайника туда-обратно?       Стараясь соблюдать атмосферу туманности, жрец сделал особое ударение на слове «тайник». Тея изумленно округлила глаза. Сказать, что поведение целителя её удивило — ничего не сказать. Жрица заподозрила неладное, но ощущение было настолько смутным, что она отмахнулась от него.       — Хм… Ладно, так уж и быть. Но тарелки сам складывай, вот ещё. Я тебя в гостиной подожду, — отодвинув стул, целительница поднялась и погрозила Юстиэлю пальцем. — Но если ты так думаешь сбежать, то кара будет страшна.       — Ну что вы, госпожа, — целитель отвесил супруге издевательский поклон, но тотчас сморщился — движение отозвалось уколом боли в покусанном лошадью колене. — Арр… сапожник без сапог, — вздохнул Юстиэль и принялся собирать со стола тарелки. А когда очутился рядом с Теей, то чуть склонился и легонько поцеловал её в висок.       — Я быстро, честное слово, — шепнул он, на мгновение скинув личину ехидного «слуги».       Когда тарелки перекочевали в мойку, целитель отряхнул руки и принялся торопливо одеваться. Выглядел он и впрямь одержимым внезапно осенившей идеей. На самом же деле сердце Юстиэля подпрыгивало и падало куда-то в живот. И не разоблачение пугало его, а судьба Аскольда. Что там с ним случилось, что юноша не вернулся домой?..       За невесёлыми мыслями целитель сам не заметил, как уютный дом сменился на высокие строения вечернего Элизиума. Там он бегом направился от привратника в сторону Храма.       Юноша следил за улицей не выходя из Тени. Он ждал, он был уверен, что уж отец-то точно его не подведет и не бросит. Так и оказалось. В момент, когда Юстиэль поравнялся с узеньким переулком, Аскольд цапнул его за локоть и уволок туда, одновременно скидывая покров маскировки.       — Шшш, это я, — приложив палец к губам, зашипел юноша, — вылазка неудачная получилась, огрёб по морде, оружие потерял… Подлечишь меня?       Юстиэль внимательно осмотрел лицо сына. Четыре глубоких пореза тянулись вдоль всей щеки до самого подбородка. На шее тоже были раны. Всё это походило на…       — Какой тебе агрессивный асм попался, — пробормотал целитель, сохранивший полное спокойствие, невзирая даже не крайне печальный вид сына. — Надеюсь, ты его в отместку тоже отделал.       Пока говорил, жрец вытащил из кармана платок и маленькую склянку с целебным зельем. Для начала — стереть кровь и убить заразу.       — Потерпи, — произнёс Юстиэль, когда следы когтей и раны на шее начали слегка шипеть под влажной тканью. Почти сразу же он дополнил эти прикосновения своей лекарской магией. Стоило начаться жжению, как оно почти сразу же сходило на нет. Края и царапин, и глубоких ран на шее юноши срастались. Переулок, где скрылась парочка даэвов, озарился серебристым светом.       — Ну… не то, чтобы, — честно признался Аскольд. — Он был балаурски внезапен и значительно опытнее меня. Но ничего, я его ещё встречу и отметелю.       Фраза прервалась — юноша зашипел, щурясь от боли, но довольно быстро совладал с собой. В конце-концов, и не такую боль ему доводилось терпеть…       — Пап, — отчего-то голос следопыта был встревоженным, — а шрамов ведь не останется? Я не хочу шрамов…       Юстиэль мягко улыбнулся. Он был готов выжечь весь свой запас сил, чтобы без следа исцелить все последствия визита сына в Асмодею. А ещё захотелось найти того северянина и выдрать ему всю гриву и затолкать в глотку, пока тот будет просить пощады…       — Не будет, — светившаяся ярким светом ладонь целителя огладила щёку юноши. Эта магия была сильнее, она была ощутима почти физически и сильно грела, почти обжигая. Но после неё кожа становилась как новая, исчезали даже малейшие намёки на раны. Труднее дело обстояло с горлом — там отметины были глубже и требовали более длительного вмешательства.       — Только будет немного больно, — предупредил Юстиэль. Чем глубже сила эфира пробиралась в плоть, сращивая и восстанавливая повреждённое, тем горячее казалось заклинание. Но как бы то ни было, в силу родственной связи, чары действовали на Аскольда просто замечательно.       — Угу, — Аскольд сглотнул, стискивая зубы. Он был готов потерпеть, лишь бы на драгоценной мордашке не осталось ни малейшей отметины. Немного странным было отношение юноши к собственной внешности, но убийца всегда был несколько щеголеватым, старался стильно одеваться и всегда хорошо выглядеть. Порой это играло ему на пользу, порой — во вред, но отделаться от страха за свою внешность Аскольд не мог.       В глазах уже прыгали серебристо-зелёные зайчики, а на лбу выступил пот. Юстиэль вздохнул и опустил руки. В даре целителя душ определённо были свои плюсы. Будь он рядовым лекарем — вряд ли бы смог помочь сыну в столь короткий срок.       — Зеркала у меня с собой нет, — чуть хрипло рассмеялся жрец и, отступив от Аскольда, привалился спиной к стене. — Но тебе теперь только умыться для верности. И как будто ничего не было.       — Папа, ты чудо! — Аскольд, конечно, поверил Юстиэлю на слово. — Умоюсь уже дома, наверное… я поставлю портал?       Следопыт вопросительно глянул на Юстиэля. Он прекрасно понимал, что затраты сил были большие и не хотел обременять отца ещё одним заклятием, когда мог бы справиться с ним и сам.       — Погоди, — качнул головой жрец. Аскольд не знал, под каким предлогом тот улизнул из дома, но Юстиэль ещё помнил, что обещал Тее нечто приятное.       — Надо купить маме мороженое, — продолжил он и отстранился от стены, — и цветов думаю тоже. Она очень скучала по тебе, — Юстиэль помедлил и коснулся плеча сына, добавив: — Да и я тоже. Рад, что ты вернулся. Пойдём быстро до бакалейщика, а потом портал, — целитель потёр лицо и тряхнул головой, заставив себя взбодриться.       «Милая, я скоро вернусь… не один, — мысленным импульсом целитель дотянулся до супруги. — Поставь тарелку гостю. Сюрприз будет приятным».       Мысленный импульс застал Тею за любованием цветами. Жрица вновь удивилась, хотя казалось бы — куда уж дальше. Но от неугомонного целителя можно было ожидать чего угодно, так что…       «Ладно, как скажешь…», — отозвалась девушка и прошествовала на кухню. Повторно разогреть ужин труда не составило, как и выставить на стол комплект приборов. В ожидании, Алетейя вернулась в гостиную, надеясь перехватить возвращающегося супруга прямо «у порога».       Покупка любимого Теей кесталлового мороженого не заняла много времени. В итоге Юстиэль вооружился коробочкой с замороженным лакомством, а Аскольд — букетом, не таким, какой можно нарвать в дикой природе Сигнии, но тоже довольно милым и нежным.       — Вот и я… мы то есть, — целитель первым вывалился из портала, торжественно неся мороженое.       Жрица ахнула, завидев «гостя» и мгновенно подлетела к Аскольду, бесцеремонно сцапав его лицо в ладони и пристально разглядывая.       — Ма, это всего лишь следы, никаких ран нету, — поняв её мысли, сразу же предупредил юноша. Алетейя облегченно выдохнула и стиснула сына в крепких объятиях.       — Ну ты, мелкий пакостник, хоть бы на эфирный зов отвечал…       Убийца чуть виновато улыбнулся, как Юстиэль, и пожал плечами.       — Я не мог отвлекаться…       Девушка отстранилась и сердито сдвинула брови.       — Марш в ванную умываться, а потом за стол. Ужин ждёт.       — Ага! — радостно кивнув, Аскольд всучил матери букет и почти вприпрыжку направился в ванную.       — Мальчики, вы у меня невозможные, — обречённо выдохнула Тея, сжимая в руках уже второй за вечер «извинительный» букет.       — Я в нём нисколько не сомневался, — с довольным видом кивнул Юстиэль и проводил юношу взглядом, словно и не было глубоких кровавых ран на его лице и шее и исцеления в переулке тайком. Всем свойственно ошибаться, а молодым даэвам — тем более. Однако учитывая, насколько силён стал Аскольд, было крайне интересно, что же за соперник ему попался.       Юстиэль шагнул к Тее поближе и обнял её одной рукой.       — Госпожа довольна? — тихо поинтересовался целитель. Его тону вернулись едва уловимые хитрые нотки. Второй рукой он продолжал держать коробку с мороженым, готовый, в случае чего, отгородиться лакомством как щитом.       Тея заторможенно кивнула, а потом внезапно резко повернулась к Юстиэлю.       — Погоди-ка… А откуда ты знал, что он… где он… то есть, ты всё это время знал?! Имел с ним связь и мне ничего не сказал?! — кобальтовые глаза опасно полыхнули гневом. Супругу стоило объясниться и как можно быстрее, иначе всё грозило вылиться в скандал и довольно громкий.       — Нет, что ты! — тотчас воскликнул Юстиэль, не отводя взгляда. Но коробочка мороженого ненавязчиво возникла между ним и вспыхнувшей Теей. — Просто мой визит за вот этим совпал с возвращением Аскольда. Вот и получилось два хорошо сразу. Честное слово.       Выпалив всё едва не на одном дыхании, целитель преданно уставился на супругу.       — Вот оно что… — протянула Алетейя, отвлекаясь на мороженое. Коробочка перекочевала в руки жрицы. Она заглянула под крышку и радостно взвизгнула: — Кесталовое! Юс, ты прелесть!       Тея поцеловала супруга в щеку и унеслась на кухню за ложкой.       — Иди ко мне, я с тобой поделюсь! — крикнула целительница из кухни, — и ещё свари кофе, а то мне лень!       Юстиэль облегчённо вздохнул: бури удалось избежать.       — Иду, — с улыбкой отозвался он и направился на кухню. Отказываться от мороженого целитель и не думал. За последнее время он и сам пристрастился с любимому его супругой вкусу — ягодному.