В том месте, в то время

      После моего пафосного заявления в палате на долгую минуту повисла тишина. Мой собеседник неотрывно и с абсолютно нечитаемым выражением лица смотрел мне в глаза, а потом отвел взгляд.       Я все больше убеждался в своей правоте.       - На самом деле, этого хотел мой брат. Но инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд закрыл глаза на лишний труп очередного негодяя, убитого, скорее всего, своими же подельниками из незарегистрированного пистолета. Он кое-что был мне должен.       - А теперь? — Я все еще до конца не был уверен, что правильно его понимаю.       - А теперь я должен ему.       - А я? – Мда. Я всегда был довольно сообразительным, но тут терялся на непредсказуемых виражах Чудика.       - Тебе я тоже должен. Ты же мне, как-никак, жизнь спас.       Мне не понравилось его обреченное выражение лица. Брезгуете мистер? Что довелось быть обязанным какому-то бродяжке? Ну так я вас об этом не просил.       - Я не нуждаюсь в твоей благодарности и не желаю видеть тебя в числе своих должников. Я сделал это потому, что хотел. Для себя, а уж никак не для тебя. Ты все равно когда-нибудь нарвешься, рано или поздно, — презрительно бросил я.       На удивление, он нисколько не обиделся на мой выпад. Этот человек был буквально соткан из противоречий и непредсказуемости. Несмотря на идиотскую ситуацию нашего знакомства мне было с ним… хорошо? Не скучно — это уж точно.       - Я знаю. А ты снова меня прикроешь, — невозмутимо проговорил этот сумасшедший.       Я вытаращился на него, как на восьмое чудо света. Я уже говорил, что прозвище Чудик подходит ему, как второе имя? Ну так вот — подходит идеально.       Он что, решил, я теперь должен быть его нянькой?!       Меня хватило только на один вопрос:       - Ты охренел?       Он поднялся из кресла, зачем-то потрогал какой-то прибор, стоящий около кровати. Немного прошелся по палате и замер напротив, заложив руки за спину. Я с подозрением следил за всеми его перемещениями.       - Нет, — наконец ответил он. — Я хочу предложить тебе партнерство. Ты бывший доктор, довольно хороший доктор, сообразительный, расторопный, с хорошей реакцией, знакомый, скажем так, с реалиями лондонских улиц. А мне нужен такой ассистент. Очень нужен.       Что–то дрогнуло в его голосе на вот этом вот «очень нужен». Он говорил искренне. Вот прямо сейчас, предлагая мне совершенно новую жизнь. С нуля, с чистого листа.       Сразу отказаться?       Мне очень-очень хотелось согласиться.       - У меня есть возможность подумать? Пока я тут валяюсь? Сложно, знаешь ли, быть объективным, с дыркой в теле.       - Сколько угодно. Но имей ввиду, дырка у тебя небольшая и заштопали ее качественно.       Тут нас прервали — мне принесли завтрак — на настоящем подносе в постель, как какому-нибудь аристократу! И после него я получил очередной укол обезболивающего. Все выяснения пришлось отложить до вечера — пока я отсыпался после очередной «дозы».       До вечера Шерлок никуда не делся — он словно сторожил меня, опасаясь, что я куда-то убегу. Куда я мог сбежать? Да и зачем? Выглядел он получше, чем утром — все-таки вымылся и переоделся снова в те самые шикарные шмотки, в которых красовался в нашу первую встречу, сразу став каким-то далеким и холодным. Тот простой паренек, которого я прикрывал в подворотне и который растирал мне руки и ноги после наркоза, исчез без следа, но я теперь точно знал, что он прячется где-то внутри этой холодной статуи.       - Я хочу знать, как вышло, что ты оказался на улице? — Он снова занял свое место в кресле у кровати.       - Зачем?       - Мне интересно. К тому же, мой брат, скорее всего, уже собрал на тебя самое подробное досье, начиная с ясельной группы детского сада. И – Нет. Я его не читал.       - А кто у нас брат?       - Практически волшебник. Он занимает скромный пост в британском правительстве.       - И почему же ты не читал? — Мне и правда была интересна его логика.       - Хочу чтобы ты мне рассказал сам. Партнерство предполагает доверие.       - Мы еще не партнеры.       - Но собираемся ими стать?       - Я…, — я усмехнулся, восхищаясь его наглостью и напором. — Ты никогда своего не упустишь, верно?       - Жизнь слишком коротка для всяких реверансов.       - Возможно ты и прав, — я немного помедлил, собираясь с мыслями. — Да вот только в моей истории нет ничего необычного. Таких как я - легион.       Он упрямо мотнул головой и снова замер, в ожидании рассказа.       А я все молчал.       Что сказать? С чего начать? С того, как счастлив я был когда-то — очень давно, практически в другой жизни? У меня было все. Родители, которые меня обожали, куча друзей — я всегда был «своим парнем» в любой компании и быстро сходился с людьми. Именно по этой причине, несмотря на невысокий рост, недостатка в сексуальных партнерах обоих полов никогда не испытывал. В этом нет совершенно ничего особенного — все экспериментируют в юности, и я не стал исключением.       Но женился я все-таки на девушке.       Мэри была прекрасна. Белокурое чудо с огромными голубыми глазами и нежной кожей. Она казалась мне хрупкой лилией, которую надо оберегать от всего на свете. Я и оберегал, как мог. К тому времени, я закончил свое обучение в Бартсе, будучи самым перспективным на курсе, получил лицензию и устроился на работу — денег стало значительно больше. Мы завели собаку — рыжего ирландского сеттера и, даже, стали задумываться о ребенке.       Но Мэри все было мало.       Мало денег, мало престижа, мало любви…       Мало, мало, мало…       А я просто любил ее. Должно быть, слишком сильно. Поэтому, когда предложили контракт на три года военным врачом в горячие точки за ОЧЕНЬ приличную сумму, раздумывать не стал. Что такое три года по сравнению с возможностью купить свой дом, купить своей любимой женщине ВСЕ, что она захочет, и жить потом безбедно? Родить ребенка и знать, что дашь ему все? Мэри была согласна со мной. Так нежна и ласкова она была только в ночь перед моим отъездом.       Служба была очень тяжелая.       Столько крови, смрада и смерти вынести сложно. Отпуск на родину случился только один раз — спустя почти год. Он прошел быстро и как-то сумбурно, наверное, уже тогда я почувствовал себя лишним в своей собственной жизни.       А потом, спустя еще полгода, я попал в плен. Это было самое страшное время — не хочется даже вспоминать. Хотя, все равно вспоминается — часто снится в кошмарах ночью.       Полгода издевательств, страха, боли и унижений.       Когда силы закончились, мы решили попробовать сбежать — все равно умирать, так какая разница, медленно и мучительно, или сразу и быстро? Для нас, пленных, быстрая и безболезненная смерть была непозволительной роскошью. И мы втроем удрали. Я, Марк и Стьюи. Из облавы живым вышел только я, да и то — по чистой случайности. Меня подстрелили и, все, видимо, решили, что я труп. Как оказалось — действительно труп.       Меня посчитали мертвым еще тогда, полгода назад — когда я попал в плен. В той страшной битве было такое месиво, что это и не удивительно. Страшнее другое — об этом сообщили моей семье. Еще три месяца я провел в госпитале, в богом забытой дыре, практически без лекарств, только с Божьей помощью. Меня никто не искал, не встречал и, как выяснилось, не ждал.       Мать не пережила известия о моей кончине. Отец не пережил ухода матери. Моя любимая Мэри не желала мириться со статусом вдовы и быстренько снова вышла замуж за моего лучшего друга. Она, как единственная моя наследница, продала родительский дом, купила квартиру почти в центре и славно зажила вдвоем с новым мужем. Хотя, нет — втроем. Когда мы встретились, Мэри была беременной.       Она меня не узнала. А я не желал иметь с ней ничего общего.       Жизнь пошла своим чередом.       Маленькая съемная клетушка, крохотная пенсия и депрессия, которая постепенно убивала.       Зачем я ввязался в ту драку? Да хрен ее знает!       Жалко стало худосочного парнишку, которого мутузили трое здоровых ребят, а, может быть, захотелось снова ощутить, как бушует в крови адреналин, почувствовать себя живым? Я раскидал обидчиков и помог парнишке поймать такси, а потом меня нашли дружки тех головорезов.       Оказалось, я помог наркодилеру, у которого была большая партия наркотиков. Только я мог опять вляпаться в такое дерьмо. Наркотики пропали вместе с тем парнишкой, которого я отбил. А, следовательно, по логике этой веселой компании, его долг теперь принадлежал мне.       В полиции меня даже не стали слушать. Вернее, выслушали, даже приняли заявление — но и только. Это ничего не изменило в моей судьбе.       С тех пор я на улице. Пенсия идет на выплату долга. И она настолько крошечная, что, если бы у меня были дети, то после моей смерти, половина долга досталась бы и им. Так что никакой надежды у меня не было. Я давно разучился верить в чудеса.       Почему я до сих пор не плюнул на все и не покончил с этим бессмысленным существованием? Точно не знаю, но думаю, что из чистого упрямства — оно всегда было моей отличительной чертой. А еще было страшно и отвратительно думать, что жизнь моя прошла даром. Что ничего и никого не останется после меня — сотрут Джона Ватсона с холста мироздания и ничего не останется. Зачем я тогда родился, дышал, жил? Чтобы просто так уйти? А вот хрена вам лысого! У Господа Бога еще должны быть на меня какие-то планы. В тот вечер я почти поверил, что моей главной миссией в этой новой жизни было спасти от верной смерти этого худющего парня с трогательно острыми локтями и коленями, выпирающими даже из-под дорогой одежды.       Я и сам не заметил, как начал говорить. Шерлок Холмс был потрясающим слушателем. Он молчал, не проронив ни единого слова. Но он действительно СЛУШАЛ и СЛЫШАЛ. Выговорившись, я действительно почувствовал себя лучше. Даже лучше, чем от всего этого лечения.       - У меня есть только Бо. И он, наверняка волнуется за меня. Сколько еще мне тут валяться?       Шерлок молчал, невидящим взглядом уставившись куда-то чуть выше моего левого плеча.       - Кто такой Бо? — После некоторой паузы осведомился он.       - Друг. Мой единственный друг.       - Ему сообщат.       Вот так вот просто!       - И как же ты его найдешь? — Недоверчиво протянул я.       Он ничего не сказал, только перевел на меня взгляд своих невероятных, инопланетных глаз. Под долгим, изучающим взглядом мне стало неуютно. Действительно, чего это я? Кто как не этот гений способен отыскать иголку в стоге сена, не то что одного конкретного бродягу в огромном Лондоне.       Как же мне скрыться от тебя, Шерлок Холмс?