В том месте, в то время

      Уехать нам с Бо не дали. Вернее, не дали мне, а Бо решительно отказался куда-либо отправляться без меня. Я не особенно-то и рассчитывал на то, что Билли выпустит меня из своих цепких ручонок.       Шмотки и деньги, которые дал Чудик сослужили нам неплохую службу — часть из них была потрачена на еду, я настоял, чтобы купить что-то из лекарств (хотя бы первой необходимости) и немного было надежно спрятано на черный день.       Дни покатились своим чередом, составляя попрошайничество, мелкие подработки да, иногда, стычки с такими же бездомными бродягами. В основном, стычки происходили в связи с переделом территории или появлялся кто-то новенький и борзый. Я старался в это дело не влезать, мне и своих проблем было довольно.       Те десять дней в больнице в обществе Чудика что-то изменили во мне, надломили что ли? Я словно внезапно вспомнил, кто я. Осознал себя человеком, а не просто телом, не помнящим себя прежнего, ничего уже не ждущим и ни на что не надеющимся. Это было дерьмово — на улице с такими мыслями и мечтами приходится плохо. Вот и мне было плохо. До такой степени плохо, что я поневоле начал часто захаживать в знакомый парк, как только выпадала свободная минутка. Садился на ту же самую скамейку и ждал, не пойми чего. Спустя примерно месяц я, наконец, решился признаться себя, что скучаю по этому невозможному человеку.       Вот тогда пришла злость. Злость на себя, на него, за то, что посмел затронуть что-то в моей душе, на несправедливость этого мира… А еще гадливость. Мне стало противно то, чем я занимаюсь, где живу. Я стал противен сам себе до тошноты, до едкой горечи во рту. Чудик не приходил, словно та единственная встреча приснилась мне. Наверное, нашел себе ассистента поприличнее.       Сволочь кудрявая.       Я понимал абсурдность своей злости и претензий, но поделать с собой ничего не мог.        Спустя два месяца с нашего расставания около больницы я возвращался из доков, где подвизался на разгрузку. На пороге нашей ночлежки меня встретил мрачный Бо.       — Док, хорошо, что ты пораньше. Валить тебе надо.       Я замер. Бо всегда был очень уравновешенным, обстоятельным человеком, к истерикам и пустой панике не склонным.       — В чем дело?       — Сегодня Адамс подслушал в баре, что Билли продал твою шкуру. Задорого. Какая-то гнида пустила слух, что в смерти Ржавого Гарри виноват ты, а Гарри был весьма уважаемым человеком. После него дела принял Рэй, слышал о нем?       Я, к сожалению, слышал. Если хотя бы четверть того, что о нем говорят правда — Ржавый Гарри вместе с Билли просто детсадовцы второй младшей группы.       — Так вот, — продолжил Бо, — они ребята авторитетные, лишнего шума не любят. Ну и объявили вознаграждение за твою шкуру. Целых десять кусков. Сучонок Билли тут же сориентировался и сдал тебя с потрохами, особенно когда Рэй лично возместил ему сумму твоего долга. Так что времени у тебя мало.       — Бо, да ты шутишь? Какие десять тысяч? Какой долг? Кто заплатит столько за обычного бродягу? Неужели Рэй и Гарри были такими уж близкими приятелями?       — В том то и дело, что не были. Более того, они друг друга на дух не выносили. А нынче, после смерти Гарри, Рэй задумал объединить две группировки. Да только многим в группировке Гарри такой расклад не по нраву. Ребята нервничают, толком никто ничего не знает. Есть и такие, что открыто намекают на причастность Рэя к гибели Гарри. Мы-то с тобой знаем, что это не так, а они — нет. Пока Рэй наследство принимал, пока с делами разбирался, между парнями зрел раскол и недовольство. Поэтому сейчас он на все пойдет, чтобы укрепить позиции и свой авторитет.       — А для этого ему обязательно нужно предъявить общественности виновного, — дошло до меня.       — И устроить показательную казнь, — серьезно кивнул Бо. — Док, он отдаст тебя ребятам Гарри, а тем похер, что ты ни в чем не виноват. Тебя даже слушать никто не станет, просто порвут на части. Тебе надо уходить, Док. — Он протянул мне сумку. — Я собрал тебе кое-что из еды и немного деньжат. Уходи, потому что остаться означает верную смерть.       — А как же ты, Бо? Я не пойду никуда без тебя! — как бы там ни было, бросать Бо я был не намерен.       — Я не пойду с тобой, Док, — Бо поднял руку, останавливая мои возражения. — У тебя одного есть шанс. Вдвоем же мы — слишком колоритная парочка, — он невесело хмыкнул.       Да уж. Двухметровый детина и я, едва достающий ему до подмышки… чуднее парочку еще поискать.       — К тому же, если мы уйдем вдвоем — хватятся нас быстрее. А так я задержу их — все же знают, что мы с тобой вместе.       — Они убьют тебя, Бо. За то что прикрываешь меня.       — Ничего они мне не сделают, — отмахнулся Бо. — Я — никто, за меня денег не плочено, а лишний шум и полиция им ни к чему. Короче, я никуда не пойду и точка, — сурово сдвинул он брови.       Я несколько секунд вглядывался в его лицо и понял — он действительно никуда не пойдет, сколько бы я не упрашивал. Тогда я принял у него сумку и, не удержавшись, обхватил мощный торс в прощальном объятии. Бо хлопнул меня своей ручищей по спине, выбивая из легких воздух.       — Удачи, Док. Долг твой выплачен, а от этой шпаны постарайся удрать подальше.       — Береги себя, — прохрипел я под его могучей рукой.       — Да уж и ты постарайся выжить. Иначе найду на том свете — уши оборву!       Я хмыкнул на невеселую шутку и, сжав на прощание лопатообразную ладонь, не оборачиваясь шагнул в ночь.       Уходить я старался самыми темными и глухими переулками, как можно быстрее. Куда идти первое время просто не представлял, а потом решил не загадывать. Куда ноги выведут, туда и пойду. А с Бо потом найду как связаться.       То, что я опоздал, я понял не сразу. Мне удалось проскочить два квартала, поскольку в метро я спускаться не решался. В метро людно, светло и много наших, опознать меня там — ничего не стоит. Только увидев машину за спиной, осознал, что мне не уйти, но несмотря на это, невольно прибавил ходу. Хоть умом я и понимал, что все кончено, в теле, очевидно, сработал какой-то инстинкт самосохранения, и еще один квартал я удирал исключительно на адреналине, порой сам не понимая, как еще не попался.       Меня догоняли азартно, со вкусом и знанием дела, загоняя в ловушку. Как дикого зверя на охоте. Судя по свисту и улюлюканью за спиной, мои преследователи наслаждались процессом, а я просто хотел жить.       Отчаянно, до звезд перед глазами.       Я, столько раз жалевший о том, что смерть обошла меня стороной, сейчас хотел жить до панически сорванного дыхания, до истерики. Инстинкты вопили, вынуждая измученный погоней организм сделать очередной шаг. Но, как доктор, я знал, что долго это продолжаться не может. И, как доктор же, молился, чтобы сознание покинуло меня раньше, чем настигнут преследователи.       Мне не повезло и в этом.       Оглядываясь на приближающуюся погоню, я не заметил небольшой кочки и, пролетев по инерции еще пару шагов, рухнул на землю. Боли не почувствовал, хоть ладони оказались содраны до крови, а штаны разорваны на коленях.       — Кто тут у нас? Эй, Генри, Вил, Сэм! Ребята, кажись, птичка попалась.       Меня ослепили фонари окружили крепкие молодчики Рэя.       Сразу бить они меня не стали — видимо у парней были действительно грандиозные планы. Поэтому лениво попинав ребра — скорее в качестве развлечения, чем желая серьезно причинить вред, меня вздернули на ноги, скрутили руки за спиной и втолкнули в багажник потрепанного джипа.       Вот и все.       Никогда не думал, что закончу именно так.       Везли меня долго. В багажнике было пыльно, душно и нестерпимо воняло какой-то падалью. Каждая кочка отдавалась болью в побитых ребрах, но я понимал, что это — самая малая часть того, что меня ожидает. Как назло, вместо достойных мыслей о вечном в голову лезла какая-то херня, вроде того, что я просрал подаренные Бо деньги, и еще о том, что не увижу как достроят детскую площадку в парке. В том самом парке, в котором я повстречал Чудика. А еще было обидно, что до лета осталось всего ничего — лето я любил больше всех других времен года.       Резко затормозив, машина прервала мои размышления, вперемешку с жалостью к себе. Хлопнули двери, и меня выволокли из багажника, бросив на землю около машины. Место я узнал сразу — те же самые доки, в которых все началось, здесь же, как видно, и закончится. Умно. Тут и до водички — рукой подать, «концы в воду» — кажется, так говорят?       Рэй был уже здесь, в окружении своих верных псов. Я видел его несколько раз в баре у Билли, поэтому признал. Остальные были мне не знакомы, и желания познакомиться не вызывали.       — Ну что, скотина, думал уйти от наказания? — манерно, явно рисуясь на публику, завел Рэй. — Только ты забыл, дружочек, что мы — не фараоны. Из-под земли достанем каждую крысу и собственные кишки жрать заставим.       Толпа вокруг одобрительно загудела.       — Ну, а поскольку мы не полные отморозки, верно ребята? — он картинно развернулся к своей челяди, — предлагаю предоставить смертнику последний шанс на спасение и выслушать его последнее слово.       И он снова выжидающе развернулся ко мне.       Я глядел в его холодные жестокие глаза садиста и понимал, что это — чистой воды блеф. Что бы я ни сказал сейчас, какие бы аргументы в свою защиту не привел и какие бы доказательства не предоставил, для него я все равно уже труп. И все его нынешние «благородные замашки» — ложь. Моя единственная цель теперь заключалась в том, чтобы вывести их из себя. Авось умру относительно быстро и безболезненно. Поэтому я глубоко вздохнул, и не опуская глаз, очень громко и очень четко произнес:       — Пошел нахер, педрила.       Добив публику тем, что презрительно сплюнул прямо себе под ноги.       Секунду стояла оглушительная тишина, а потом Рэй, побелев от ярости, скомандовал:       — Убить суку.       Я уже закрыл глаза и приготовился к смерти, когда пространство вокруг меня неожиданно наполнилось грохотом выстрелов, гулом машин и воем сирен. Что-то больно ударило меня по лицу, потом толкнуло в бок и я, не удержав равновесия со связанными руками, снова неловко упал.       Яркие огни, крики, стрельба вокруг дезориентировали на несколько секунд, а потом армейские инстинкты дернули меня прочь в укрытие. Ближе всего был тот самый джип, на котором меня сюда привезли и я, не долго думая, нырнул за него, сразу же поняв, что мысль использовать машину как прикрытие пришла мне в голову не первому. За машиной уже кто-то сидел, и когда я отшатнулся от неожиданности, крепкая рука прижала меня к земле, а в ухо зашипел знакомый до невозможности баритон:       — Не мог раньше сообразить спрятаться, идиот?!