Клятва

Своды дворца — огромные, количество воды во дворце — колоссальное, русалки же — прекрасней их на свете мало. Празднование в честь победы над Ходи шло своим чередом. Только сейчас Санджи смог наконец расслабиться, наплевав на размышления о клятве. А до этого его голову занимали только они. Любое слово, так или иначе произнесенное Зоро, заставляло чуть ли не краснеть, напоминало о этом противном обещании. Все это дошло до того, что даже Робин поинтересовалась такой смене настроения кока. Кое-как убедив девушку в том, что все это на почве потрясения красотой Ширахоши, блондин продолжил свои душевные терзания. Очередной раз закуривая, Санджи уже не понимал, зачем вообще об этом думает. Можно ведь забыть о клятве, как о страшном сне. Хуже было бы, если Ророноа или еще кто из их команды знал об этом, но нет. Только несколько окам, оставшихся на острове. «Но там, где несколько окам, там и все. А где все, там и Ива. И если с „рядовыми“ мы, надеюсь, не встретимся, то с Импорио запросто, — думал Черная нога, чуть ли не плача от безысходности, — А когда Ива начнет говорить, то, увы, поверят ему многие. Зато варианты смерти будут сведены к двум-трем, один из которых — смерть от стыда, а второй — от катан.» Таким образом, мысли долгое время не могли вылезти из головы бедного Санджи, делая его не только нервным, но и грустным. Только через несколько кружек саке, подкинутого кем-то из девушек, они кое-как успокоились, а еще через несколько и вовсе помахали ручкой. В принципе, трезвость тоже отошла на второй план, уступая место пьяным похождениям истинного джентльмена, готового ради русалок утонуть, вывалившись из пузыря. Дворец все больше наполнялся звуками торжества. Запасы королевства поглощались гостями, словно это были не мясо и сытные пироги, а семечки. Сколько еще продолжалось такое обжорство Санджи не заметил. Хотя, сейчас он заметил бы только ядро, летящее прямо в него, да и то — скорее уж инстинкт самосохранения помог. И он же, наверное, вывел на качающихся ногах кока подальше от выпивки, на своеобразно свежий воздух. Но вот бутылку из рук инстинкт все-таки решил не убирать, поэтому как только задняя точка блондина коснулась пола, рука подняла выпивку на уровень лица. — Хэй, эро-кок, бросать русалок не в твоей стези, — хриплый, но не от курения, голос мечника напугал. Нет, просто ошарашил, заставив почти выронить бутылку, из которой так и не было отпито, — или ты уже все мозги пропил, а? Вид на желтеющее из-за множества огней море закрыло знакомое массивное тело. Слегка скривившись, Санджи недовольно посмотрел на своего товарища. По крайней мере, ему показалось, что он посмотрел недовольно, ведь на самом деле в помутнившемся взгляде было ничего, хоть как-то напоминающего адекватные чувства. Но посмотреть и увидеть — разные вещи. Именно поэтому кок не сразу понял, что не просто смотрит на Зоро, сложившего руки на груди, как делает это всегда. Даже легкое головокружение не могло помешать рассматривать в мельчайших подробностях лицо со странным шрамом, проходящим через глаз, слегка открытую грудь, шрам на которой приходилось обрабатывать не только Нами, но и ему, Санджи… -Эй, Завитушка, язык проглотил? Но такое разглядывание не смущало. И это можно было бы списать на алкоголь, если бы не опять воспоминания об обещании. Теперь эти «гляделки» несли более осмысленное назначение. Взгляд стал словно у девушки, которая смотрит на платье в магазине, думая, брать его в примерочную к куче других ему подобных или нет. Правда, если такое поведение девушек объяснить можно, то вот Санджи — нет. — Странно, маримо, что же это ты ушел от своего дорогого саке? — заплетающимся от выпитого языком, совершенно проигнорировав вопрос, огрызнулся кок, чем вызвал только легкую усмешку у мечника. — Или опять в спячку решил залечь? Так залегай, никто даже не вспомнит через день о твоем существовании. Черную ногу не смущало даже то, что говорит он совершенно новыми словами, никому не понятными, да и выглядит при этом весьма глупо, особенно в глазах почти трезвого Зоро. Остатки разума пытались немного контролировать речь, вставлять побольше сарказма в нее, только бы не начать вновь думать, а то и говорить, о наболевшей проблеме. — Вижу, нашей завитушке пить строго запрещено, — усмешка стала только шире, демонстрируя ряд ровных белых зубов. Вздохнув, Ророноа осторожно опустился на пол возле блондина, но не залег в спячку, как думал кок, а выхватил бутылку у того из рук, да начал пить. Прямо из горла, как несколько минут назад планировал это сделать Санджи. Осушив примерно половину, мечник остановился и посмотрел впереди себя. Массив моря даже такого хмурого человека, как он, заставлял задуматься о своей мизерности. «Даже Озз кажется таким маленьким по сравнению только с одной этой подводной бухтой» — Алкаш, — не недовольный, но явно раздраженный голос Санджи, который все это время смотрел на зеленоволосого, вывел того из легкого состояния ностальгии по прошлым приключениям. На самом деле блондин даже был рад тому, что у него забрали бутылку — слишком уж не приятно было ее держать дольше, чем необходимо для готовки. — Кто бы говорил! — тихий смешок, а потом бросить взгляд на кока и чуть не рассмеяться, ведь красные щеки (то ли от выпитого, то ли от еще чего-то), растрепанные волосы, все еще закрывающие пол-лица, да и общий потрепанный и неуклюжий вид заставлял задуматься, действительно ли перед ним тот, кто называет себя «Черная нога» и является одним из их мугиварского трио. — Я, по крайней мере, не пьянею. — Зато пьешь. Всегда и везде. А, нет. Это ты спишь всегда и везде, а пьешь ты… Блин! Тоже везде! Тупой маримо. — теперь в голосе Санджи появились странные нотки, напоминающие обиду, но Зоро решил пока не придавать этому большое значение, — И теряешься ты везде. Да что б тебя! Ты всегда везде! Как же так можно-то? Вездесущий маримо. Даже в голове у меня поселился… Вновь поднесенная ко рту бутылка саке не дрогнула, едва замедлилась, поэтому глоток был один и позже, чем планировалось. Мечник начал прислушиваться к тому бреду, что сейчас нес его накама, не перебивая, ведь после можно будет весьма весело провести время с остальными. Да и на лишнюю драку нарваться, а это полезно. — А это не честно! Нельзя же быть настолько приставучим, а?! — Мозг отключился — это можно было сказать наверняка, теперь блондин начал нести именно ту правду, которую пытался раньше скрыть даже от себя самого. — Почему, бегая от этих окам, я вспомнил именно тебя, а не Нами-суан или Робин-чуан?! Девушки же так прекрасны! Но нет, мой мозг подкинул идею именно в отношении тебя, долбаного маримо. Казалось, все вокруг замерло. Всё и вся напряглись в ожидании тех самых слов, которые должны были вырваться с секунду на секунду из уст Санджи. — Переспать, ха! Будто так просто это… Но ведь выжил же на том острове, а клятву, данную пусть и себе самому, нарушать не очень-то приятно… — голос становился все тише, а голова, будто независимо от тела, начала клониться. Бурчание стало очень тихим, разобрать слова теперь было совершенно невозможно. Но Зоро это было уже и не нужно. Смысл понятен, тут и думать нечего. Но именно этот смысл сейчас не давал здраво мыслить — ведь даже представить себе, что этот бабник мог о таком думать — немыслимо! — Клятва, значит, — усмешка вновь появилась на лице мечника. — Что ж, клятву нарушать действительно нельзя. Если поведение Санджи можно было списать на выпитый алкоголь, то действия Зоро не поддавались никаким объяснениям. Только закончив говорить, мечник встал, отложив бутылку в сторону, протянул руку коку, а когда тот скорее рефлекторно взял ее, резко потянул на себя. — Эй! Эро-кок, ты на ногах-то стоять будешь? Или совсем голову потерял? — уже на ухо говорил зеленоволосый, когда Санджи навалился на него всем своим нелегким телом, чуть не теряя сознание, когда в глазах вместо бесконечного моря появились черные круги. — Как же хорошо, что в обычное время ты трезв… Перехватив блондина поудобнее, Зоро уже собрался было перекинуть его через плечо, да так и донести до комнаты ближайшей, но потом вспомнил, сколько примерно было влито алкоголя в эту тушку. Поэтому единственное положение в котором вероятность рвоты была минимальной — это отнести кока на руках. Черная нога уже отключился окончательно. Или же просто ему было настолько плохо, что даже реагировать на недоуменные взгляды русалок-красавиц он не мог. Что же касается Ророноа, то он понятия не имел, почему решил так поступить. Он мог совершенно спокойно проигнорировать все высказывания пьяного кока, лишь потом, в моменты крайней скуки, напоминать бедному Санджи о его тараканах. На самом деле, он мог даже просто донести блондина до спальни, а там бросить, пока парень сам не проснется и не начнет шастать по дворцу в поисках то ли питья для похмеления (хотя, наткнувшись хоть на одну русалку, мысли эти точно пропали бы их головы кока) Но никто бы не поверил в то, что Зоро решил исполнить эту клятву. Вот только немного не так, как, наверное, предполагал Санджи. Ведь, в конце-концов, клятву нарушать никогда нельзя, особенно, если поклялся сам себе. *** — Эй! Маримо, что прои… Начавшееся было возмущение прекратилось после легкого удара макушкой о спинку кровати; после этого только ойканья. Комната, первая не запертая до определенного момента, была совершенно простой для дворца. Две мраморные колонны подпирали потолок там, где стояла огромная кровать. Хотя, кроватью это сооружение было назвать трудно — скорее просто груда подушек и одеял, наваленных возле спинки-стенки. Чуть поодаль были шкафы, изготовленные из материала, который найти можно было только на дне морском — раковин. Между ними — большое, около двух метров в высоту и полутора в ширину, зеркало. У другой стены — стол с несколькими стульями; все это было сделано из раковин, поддерживаемых на водорослях, отчего создавалось впечатление того, что никуда перенести эти вещи нельзя. Вот, в общем, и все, что было в комнате. — А ты не догадываешься? — усмешка озарила лицо мечника. Хотя, усмешка ли это была? Скорее, улыбка, которой мужчина одаривает сильных противников, что мечтают о победе в последний момент. Удивление на секунду отразилось в глазах Санджи. Но эмоции, что появились позже, доказывали, что протрезвление наступит еще не скоро. А осознание того, что сейчас все происходит наяву, а не во сне — разве что под утро. — Маримо, да ты еще извращенней, чем кажешься! — за прошедшие секунды Зоро уже успел снять плащ, а мечи положить возле кровати. Рассекающий грудь шрам был виден даже при таком плохом освещении. «Словно змея» — пронеслось в голове кока. — Эро-кока, в чьей голове зарождаются такие мысли, просьба не высказываться. Хотя, просьбам вряд ли кто-то внимет. Сейчас даже упоминание об обещании, пусть и такое косвенное, не могло спугнуть Санджи. Стадия алкогольного опьянения перешла в ту, в которой думаешь, что все происходящее — плохой или хороший сон. Правда, мало кто до этой стадии доходит, а те, кто и доходит, почти в самом ее начале засыпают. Ну, а так как этот «сон» обещал своеобразно избавить от клятвы, точнее, выполнить ее, то ничего плохого в нем не могло быть. «Вот только жарко что-то…» — подумал блондин, расслабляя галстук и расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки. Это действие мало чем помогло, разве что, словно красная тряпка на быка, подействовало на Ророноа. До этого момента мечник немного сомневался, стоит ли поступать таким образом, но теперь понял, что медлить нельзя. Тем более, когда еще будет такая возможность унизить бабника-кока? Залезть на кровать не составило труда — Санджи не сопротивлялся совершенно. В мягких подушках и одеялах утопали ноги, можно было только ползти, иначе был риск подвернуть лодыжку. — Знаешь, маримо, мне вот тут интересно стало, — кок приподнялся на локтях и сел, отчего лица мужчин почти соприкоснулись, — ты такой весь из себя грубый… Целуешься ты тоже грубо, или наоборот, как девушка скромная? — А ты проверь, — улыбка-усмешка стала еще шире, единственный глаз смотрел настолько пристально, что обычному человеку впору было покрыться мурашками раз двести уже. Оценивающий взгляд затуманенных глаз, одна рука отрывается от подушки и обнимает мечника за шею, притягивая ближе. Как такие мысли вообще могли появиться в голове у натурала?! Как можно вообще целовать своего накама? Да еще и мужчину! Губы соприкоснулись. Легко, непринужденно, словно оценивающе. Глаза Санджи — закрыты, Зоро — смотрит, не смея пошевелиться или вздохнуть хоть немного иначе. Чуть приоткрыть губы — вот единственное, что можно сделать, дабы не спугнуть. Этого оказалось достаточно — поцелуй постепенно углубился, язык Санджи очертил линию нижней губы мечника. Вкус алкоголя и табака. Такого Ророноа не ощущал уже очень и очень давно; легкая дрожь волной возбуждения прошла по телу, в ней было что-то неправильное, но одновременно с этим завораживающее… Последний раз такое происходило, когда зеленоволосому было от силы лет семнадцать. Накопив денег, парень сбежал в соседнюю, более большую деревню, и, словно взрослый, снял себе девку на ночь. Тогда тоже было неправильно, тогда тоже было в новинку. Пальцы на затылке начали перебирать волосы, все настойчивее клоня мечника вниз, на подушки. Долго просить таким способом не пришлось — Зоро сам чуть навалился на кока, одновременно перенимая инициативу поцелуя. Из медленного и осторожного он перешел в жадный, резкий… Постепенно начала кружиться голова, а после пришло осознание того, что если бы они сейчас стояли, то ноги Санджи давно уже подкосились бы. — Животное, — ладонью уперевшись в грудь, кок отодвинул от себя зеленоволосого и начал шумно дышать. Такого он не испытывал уже давно, а если быть предельно честным — никогда. Это было не так, как с девушками, это было как-то особенно. Приятная неестественность. В комнате словно становилось жарче и жарче с каждой минутой. Руки, казалось, сами, почувствовав это, принялись расстегивать пиджак Санджи, а, не встретив никакого сопротивления, принялись расстегивать еще и рубашку. И вот, грубые пальцы коснулись торса кока. Этот простой жест словно сорвал все планки, раньше останавливающие, даже не так, тормозящие. Руки из пиджака вытащить было труднее, чем смириться с мыслью о сексе с маримо. Нужно было выворачиваться то в одну сторону, то в другую. Из внутреннего кармана вывалились сигареты, а след за ними и зажигалка. Раздеться было бы куда легче, если бы одновременно с этим губы Зоро не начали исследовать шею и ключицы, заставляя выгибаться и прикусывать губу. Ткань, из которой был сшит пиджак, оказалась очень прочной, что было ни раз проверено в боях, но даже это не спасло его от рвущегося звука в районе спины, правда, тихого. Стон облегчения вырвался из уст блондина, когда пиджак отлетел в сторону, к катанам Зоро. Но теперь возникла новая проблема — рубашка, с нижними пуговицами которой до сих пор «сражался» Ророноа. Из-за того, что делал он это вслепую, они так и не поддались. Если порвать рубашку, то можно было огрести по голове не только на следующее утро от блондина, но и от Нами, которой совершенно не хотелось бы тратить лишние деньги на одежду. Заметив замешательство, Санджи легко оттолкнул руки мечника, потом вытащил рубашку из брюк, в которые она все еще была заправлена сзади, и снял через голову, кинув в тот же угол. Как только руки блондина вновь опустились на шею Зоро и притянули, поцелуи возобновились. Казалось, они стали еще ненасытней, требовательней… Ни один уголок рта не остался без внимания. Язык скользил по искусанным губам, слизывая начавшую появляться там кровь. Руки Ророноа блуждали по всему телу Санджи, повторяя контуры мышц. Когда грубые руки провели по месту, в которое как-то раз пришелся удар катан, из губ блондина вырвался сладкий стон. В этот момент Зоро понял, что хочет этого эро-кока. Который лежит под ним, не осознавая реальность, отзывается на каждое прикосновение, стонет, будто не выкуривает в день по пачке, если не больше, сигарет. Сейчас Санджи не такой, каким его привыкли видеть мугивары, не такой, каким привыкли считать. Но нельзя сказать точно, настоящий ли он, действительно ли ему нравится все это или просто подыгрывает из-за клятвы? В любом случае, Ророноа хотел его. Поставив руки возле головы Санджи, мечник слегка подтянулся на них, принимая более удобную позу, но задевая при этом пах кока коленом. Поймав очередной стон наслаждения губами, зеленоволосый усмехнулся, перенося вес тела на левую руку, а правой начиная медленно опускаться вниз. Обводя контуры шеи, пройдясь по ключицам, чуть сильнее нажимая на грудную клетку и живот… И вот, ладонь ложится на пах, вырывая их губ блондина очередной полустон-полувдох. — Маримо, ты псих! — почувствовав (или даже услышав), что ремень начинает ослабевать, а потом и вовсе падает по двум сторонам от таза, прохрипел, иначе уже и не скажешь, блондин. — От психа слышу, — очередная усмешка сорвалась с губ Зоро, а его рука уже вовсю расстегивала ширинку, одновременно массируя через ткань член. Как только с ширинкой было покончено, Ророноа сел между ног Санджи и, просунув левую руку под поясницу, приподнял кока, в то же время правой сдергивая до колен брюки с трусами. Удивленный взгляд быстро сменился слегка паникующим, но очередной поцелуй заткнул зарождающееся возмущение. Оставшись почти совсем нагим, блондин начал толкать ладонями, а потом и бить кулаками, мечника в грудную клетку. Правда, эти действия не произвели ровно никакого эффекта, кроме совершенно противоположного желаемому: Зоро лишь сильнее прижался к Санджи, придавливая своим весом к подушкам и одеялам. Сопротивление почти сразу сошло на «нет», оставив после себя лишь легкую, почти незаметную боль. Зато в глазах кока теперь можно было прочитать азарт. Чуть приподняв колено, настолько, насколько это было возможно из-за брюк, Санджи уперся им в пах мечника. Поцелуй разорвался из-за гневного шипения зеленоволосого. Коленом блондин чувствовал возбуждение Ророноа, а после такой бурной реакции сделал еще одно легкое полукруговое движение. — Ты за это ответишь! — прошипел Зоро, резко наклоняясь к шее блондина и слегка всасывая ее. Через несколько мгновений на этом месте будет наливаться большой засос, но, казалось, это соверенно не беспокоило ни Санджи, ни, тем более, того, кто его поставил. Из-под намокшей от перевозбуждения челки блондин не видел, как облизал свои губы Ророноа. И уж точно он не мог видеть взгляд, которым одаривал его тело мечник. Цепочка мокрых засосов постепенно начала покрывать все тело, спускаясь от шеи ниже, заставляя выгибаться в спине. Губы очертили впадинку пупка, а потом зубы сомкнулись на коже возле, заставляя кока передернуть плечами и отодвинуться выше. Через несколько секунд зеленоволосый влажно целовал тело, но уже снизу вверх, а добравшись до лица, поцеловал сначала подбородок, потом один край губ… До второго добраться не удалось — на полпути Санджи сам потянулся за поцелуем, быстро переводя его в безумный танец. Одной рукой Зоро продолжал поглаживать живот, бока и попу кока. Второй же осторожно перебирал волосы. Именно ей через несколько мгновений мужчина разорвет поцелуй: вместо губ — Санджи целует и облизывает пальцы, доводя до внутренней дрожи мечника. Смотря на то, как в ротике поочередно исчезает то один, то другой палец, чувствуя на них горячий, слегка шершавый, язык и острые зубы блондина, Ророноа все чаще и чаще облизывает губы, почти забыв, зачем, собственно, было все это затеяно. «Протрезвление» находит неожиданно, поэтому вскоре рука опускается ниже, к копчику, а губы опять находят чужие. — Колено… подними… — выдыхает зеленоволосый, прежде, чем вновь сплестись своим языком с языком накама. Сопротивления не было, просьба выполнена мгновенно, чего и добивался мечник, ведь слюна высыхает очень быстро, являясь плохой смазкой. Но о лучшем сейчас мечтать не приходится. Как только колено уперлось в район живота, Зоро резко ввел один палец, а потом, не давая опомниться, и второй, начиная моментально активно растягивать. Тянущая боль, расползающаяся от поясницы и выше, заставляла Санджи зажиматься, но и это происходило чисто рефлекторно, ведь показывать, что тебе больно — это не то же самое, что показывать, как тебе приятно. Тем более, перед таким, как Ророноа. Сделав всего несколько движений двумя пальцами, Зоро, уже более осторожно, начал вводить третий. На этот раз сдерживаться было труднее, поэтому вскоре на спине мечника красовались царапины — от одного плеча до другого. — Сволочь, — прошипел в губы блондина Ророноа, при этом резко вынимая пальцы. Выпрямившись, мужчина стянул брюки с трусами Санджи окончательно, при этом откинув ботинки в самое начало комнаты, а после спустил свои штаны до колен, освобождая уже давно эрогированный член. Устроиться между ног Санджи не составило труда, хуже закинуть ноги, которые оказались весьма тяжелыми, на плечи. В какой-то момент осознание происходящего, точнее, того, что он снизу, дошло до блондина, отчего тот начал активно сопротивляться. — Успокойся, все равно уже ничего не изменишь, — придавив колени кока по бокам от его головы, прошептал Зоро, а потом, поддавшись искушению гневного взгляда, чмокнул в нос блондина. Сопротивление прекратилось, казалось, что Санджи еще раз смирился со своей участью. Прекратив так сильно прижимать колени накама, Ророноа опустил взгляд вниз. — Можешь обнять меня за шею, если будет совсем плохо, — как только головка члена коснулась анального отверстия, Санджи уже держал мечника за шею так, что тот готов был поклясться — еще немного — и его задушат. Попытка войти чуть дальше не увенчалась успехом — член скользнул вверх, задев половой орган блондина и вырвав у того из груди слабое проклятье. Вторая попытка оказалась лучше — головка уже оказалась внутри, но как только медленно зеленоволосый попробовал двинуться дальше — все опять почти сошло на нет. Дальше терпеть уже не было сил, поэтому Зоро, резко прижав ноги к одеялу, вошел. Тихое шипение, вновь расцарапанная спина, но уже не только в районе шеи, но и ниже. — Подонок! — единственное, что произнес Санджи, а потом резко укусил Зоро за ухом. — Не я все это придумал, — скотская ухмылка, а потом резкое движение тазом. Остановиться после этого было трудно. Бордельные девки не сжимали так сильно, что лишь от этого хотелось кончить. Бордельные шлюхи так не царапались и не вырывались. Бордельные шлюхи были ненастоящими. Словно куклы, которых запрограмировали на определенную программу стонов, эмоций и размеров «для всех». Санджи, хоть и накама, хоть и мужчина, был настоящим. Все его чувства, даже те, которых он стеснялся, были настоящими. Хотелось все больше и больше причинять ему то нежность, то боль, стараясь почувствовать больше эмоций на себе. Пусть спина будет в кровь, и не такое терпели, пусть его будут презирать, но такое упустить — прощения не будет. Движения становились все быстрее, в то время, как сопротивление блондина постепенно ослабевало. Одно колено Зоро уже отпустил, теперь эта рука медленно спускалась по телу Санджи вниз, надавливая на ребра, очерчивая пресс. Дойдя до низа живота, рука на мгновение замерла, а потом все-таки сжала член блондина. Выдох облегчения и наслаждения непроизвольно сорвался с губ кока. Боль в заднице почти сразу же ушла на второй план, оставив после себя лишь смутные воспоминания. Тяжесть в паху — вот то, что еще не давало нормально расслабиться Санджи, а теперь, когда мозолистая рука водила вверх-вниз, размазывая естественную смазку, все внимание было переключено на это действо. В какой-то момент тело блондина непроизвольно выгнулось, а рот раскрылся, хватая недостающий воздух. И это послужило окончательным «спуском крючка» для Зоро, которого больше не волновало к чему может привести его резкость, не волновали никакие последствия, как стыд или того хуже. Он просто получал удовольствие от близости с таким человеком, как Санджи…