Bring back the joy to my life

Сэмюель Картер искал своего супруга. Он заглядывал в каждую комнату, их двухъярусной квартиры, принюхиваясь и прислушиваясь. Он знал, что Майкл где-то тут, но найти его не мог, казалось, вот только он был здесь, но остался только запах любимого. Уже немолодой альфа резво понимался по ступенькам, точно угадывая, где тот находится, сладковатый запах любимого указывал направление. Мужчина остановился в тупике, осматриваясь по сторонам выискивая убежище, куда мог спрятаться Майкл. Недолго думая, Сэмюель достал мобильник и набрал мужа. Тихая трель звонка раздалась из-за двери кладовой. Тяжело вздохнув, он открыл дверь, и увидел омегу свернувшегося калачиком на полу, обнимающего старого, плюшевого медведя Колина. Плечи омеги вздрагивали от рыдания. Подхватив с пола свою драгоценность, альфа крепко прижал к себе любимого. - Микки, любовь моя, - тихо шептал он, - не надо так убиваться, прошу тебя, тебе нельзя волноваться, пожалей меня, своего старика. Рыдания стали ещё громче, омега вцепился в альфу с такой силой, что швы пиджака последнего, немного затрещали. - Тише, любимый. Такова жизнь, все мы под богом ходим. - Ты…ты…не понимаешь, - сквозь рыдания старался объяснить Майкл, - это я во всём виноват. Это из-за меня… Энжел…его нет. Альфа покачал головой, это походило на нервный срыв, но чтобы такое произошло с его омегой, ему в это не верилось, и, что за бред на счёт вины. Кладовка не то место, где можно говорить, он понёс свою драгоценную ношу в спальню. Уложил в постель и присел рядом. Рыдания Микки стали тише, но он продолжал всхлипывать. Сэмюель открыл прикроватную тумбочку, достал бутылку газированной столовой воды, налил в стакан и подал мужу. Омега с жадностью выпил всю воду, стал успокаиваться, но слёзы продолжали бежать из прекрасных бирюзовых глаз. - Микки, милый, прошу тебя, не рви мне сердце, скажи, что тебя беспокоит, выговорись, тебе самому легче станет, не держи это в себе, поделись своей болью. Говоря, это, он целовал его ладонь, пальцы, запястье. - Ты меня возненавидишь, - всхлипнут тот. - Никогда, ты прекрасно это знаешь, Колин и ты – моя жизнь, чтобы вы не сделали, я всегда буду на вашей стороне, мы - семья. Омега вздохнул, вытер слезы предложенным платком, высморкался совсем не по-омежьи, он как будто тянул время, не желая расставаться со своей тайной. - Я не хотел, чтобы Колин и Энжел были вместе, - сказал он, и впервые за всё время поднял глаза на мужа. - Но почему? – Сэмюель был очень удивлён таким признанием супруга. - Я знаю, что ты скажешь, что Энжел мечта любого альфы, что Колин был бы с ним счастлив. Да, это было бы так, но я не знаю, кого я жалел больше Колина или Энжела. - Но почему? – Повторился альфа, он никак не мог понять супруга, что его не устраивало в кандидатуре будущего зятя. - Сэм, я не родной отец Нику, но знаю его, как никто лучше. И не мне тебе рассказывать, что даже истинным изменяют. – Альфа смутился от слов мужа, но тот продолжал, - Николас сильный, уверенный в себе альфа, с самого детства привыкший быть победителем. У него всё всегда должно быть лучше, чем у других, и ему удавалась поддерживать высокую планку своих запросов. Вспомни Итона, когда ты насел на Ника за его гулянки и залёты, он тут же нашёл себе омегу, который мало того, что подходил тебе, как зять, по всем статьям, но ещё был очень непростым мальчиком. Скажи, Сэм, если бы Итон не нашёл своего истинного, сколько бы продлилась помолвка твоего сына? Сэмюель пожал плечами, он никогда не задумывался над такими вещами, получается, он не всё знает о своём единственном сыне и наследнике. - Ещё год, а потом разошлись бы, как в море корабли, и так она продлилась, тебе на радость, целых два года. - Почему мне? – Возмутился Сэм, - я его жениться не заставлял. - Тебе, тебе, - подтвердил Микки, - просто поверь на слово. Я часто думал, вот бы характер Итона и внешность Энжела, это был бы тот, рядом с которым твой сын остепенился. Энжел хороший ребёнок, но неинтересный, пресный какой-то. Да – рисует, да – готовит, считает изумительно свои формуляры, но это всё. Меня много чего в нем раздражало, пусть это прозвучит предвзято, но имея природную красоту и грацию, он не умел следить за собой, ведь в компании он не выделялся особо, имея такие данные, не мог преподнести себя так, чтобы затмить окружающих. А это именно то, что нужно твоему сыну, иметь что-то лучше, чем у других, таков характер, наверное, это в генах. Их возможный брак можно было бы назвать счастливым, Энжел с детьми, Колин в делах, чем не счастье? Но лет пять такой жизни и где-нибудь на корпоративе, или в командировке, даже не думая, что он делает что-то плохое, Ник нашёл бы себе развлечение более интересное, чем томные беседы с супругом. Разные они, понимаешь?Если, кому и надо было меняться, то не Колину, он уже сформировавшаяся личность. Он никогда не обидел бы супруга, но продолжал бы жить, имея удовольствия на стороне. - Ну, не всем везёт, как нам, - сказал альфа, поцеловав мужа в губы лёгким поцелуем, - но почему ты себя винишь в том, к чему непричастен. Майкл опустил глаза и тихим, бесцветным голосом сказал: - Когда за ужином Колин объявил, что сделал Энжелу предложение, ты обрадовался, стал его поздравлять, достал бутылку вина, а во время тоста я подумал, вот бы было здорово, что бы Энжел отказал, или Ник встретил бы своего истинного, или ещё что-то произошло… Последнюю фразу он практически прошептал, опять заходясь в плаче. - Майкл, ты взрослый мужчина и должен понимать, что нет твоей вины в том, что ублюдок из пригорода, набравшись у своего любовника, захотел добавки и проехал красный сигнал светофора. Я прошу тебя, выкинь ты это из головы. Не смей изводить себя, не будучи виновным, и умоляю, никогда не говори об этом Колину. Ты отличный отец, ты знаешь нашего сына, чувствуешь его потребности, я теперь понимаю, что ты прав, да Энжел был хорошим мальчиком, великолепным ребёнком, но ребёнком. - Ты, правда, понял меня? - Конечно, я хреновый отец, вечно занятый делами, но я тоже знаю своего сына. А теперь успокойся, - Сэм, утёр слёзы мужу, - и пообещай, что забудешь этот бред на счёт вины. Обещаешь? Микки утвердительно кивнул, потянувшись к мужу за поцелуем. - Не хочешь поспать? – Спросил Сэмюель супруга. - Хочу, только ты посиди со мной немного, подожди, пока усну. Сэм смотрел на Майкла, и вся их совместная жизнь промелькнула у него перед глазами. У них большая разница в возрасте, целых пятнадцать лет, Микки иногда смеётся, что когда он лежал, пуская слюни в колыбели, Сэм имел первый опыт с омегой. Они познакомились благодаря сыну, который нашёл рыдающего омегу на скамейке в парке, и как истинный пятилетний джентльмен, решил успокоить симпатичного парня. С самой первой встречи, он, тридцатипятилетний состоявшийся мужчина, потерял покой и сон, вспоминая милого, заплаканного омежку. Будучи три года вдовцом, Сэм не мог подумать, что в их с сыном жизнь, как свежий ветерок, ворвётся рыжеволосое счастье, под именем Майкл. Тогда двадцатилетний Микки, только развёлся с мужем, причиной разрыва стало известие, что Майкл бесплоден. Они нашли друг друга, и уже двадцать восемь лет вместе, его муж оказался прав, за весь этот срок, у Сэма не было ни одной интрижки на стороне. Муж не давал скучать ни ему, ни его сыну, который с первых дней их совместной жизни называет Майкла папой. Сэмюель смотрел на спящего мужа и понимал, всё, что сказал Микки на счёт Ника и Энжела – правда. Жаль мальчика, очень жаль, ему бы жить да жить, но брак с Колином был бы большой, даже фатальной ошибкой. Сильный, уверенный в себе, не признающий компромиссов, почти несгибаемый в своих принципах альфа, вот таким был его сын. Он бы сам не заметил, как подмял бы под себя молодого супруга. Он вспомнил себя после свадьбы, а ведь первый супруг был его истинной парой, но после года совместной жизни, Сэм, особо не задумываясь, заводил любовников, или имел разовые контакты с понравившимися омегами. Супруга он, наверное, любил, но биологической любовью. С ума сходил от его течек, но в быту они не были близки, спустя столько лет, он мог себе признаться, супруг ему был неинтересен, как собеседник, как друг. С Микки всё было по-другому, он был и муж, и друг, и помощник. Легонько, чтобы не разбудить Майкла, Сэмюель поднялся с кровати, поцеловал мужа и вышел из спальни. *** Николас Сэмюель Картер, альфа, тридцати трех лет, владелец строительной компании, сидел в своем кабинете и пил с самого утра. Сегодня было воскресенье, работников в здании не было и это к лучшему, он сейчас не выдержит ни слов сочувствия, ни слов утешения. Просто напиться, вот такая была цель уважаемого господина. Он не видел, как автомобиль сбил его жениха, в это время он выбирал цветы для Энжела. Скрип тормозов и удар были слышны на всю улицу, омега скончался мгновенно, врач скорой сказал, что он даже не успел почувствовать боли. «Толькобылобыэтотак, толькобылобыэтотак», как мантру произносил альфа. Энжел, в его представлении, был ангелом, то совершенство, в котором он нуждался. Его хрупкость, его невинность, его внешняя и внутренняя красота так привлекали, так манили, так радовали, что он позволил себе мечтать о тихой семейной жизни. Когда вчера прибежал Итон и они, обнявшись, рыдали о потере, Ник понял, что потерял что-то большее, чем жениха и будущего мужа, он потерял часть себя. «Так не должно быть, почему он? Почему?». Ник кусал свои губы до крови, чтобы не закричать в полный голос. Он пил, но не хмелел, он рыдал в душе, но слёзы так и не появились. Он позволил себе мечтать, он позволил себе любить, он строил планы на далёкое будущее, всё рухнуло разом, оборвалось. В дверь постучали, и Николас услышал голос отца: - Колин, можно войти? - Входи, - позволил он. Колин любил своих родителей, всегда доверял и прислушивался к их мнению, ему было, за что их уважать. Он даже не знал, кого любит больше, родного отца, или отчима, они всегда были рядом, когда нужны. Вот и сейчас, отец был единственным человеком, которого альфа хотел бы видеть. Отец подошёл к столу, присел на свободный стул, и спросил: - Нальёшь? Ник достал ещё один бокал, налил коньяк и поставил его перед Сэмом. Выпили молча. Ник налил ещё. - Колин, ты домой собираешься? – Спросил Сэмюель. - А что пора? - Дома папа один, переживает, плачет, боится за тебя, а ты же знаешь, у него слабое сердце, - голос мужчины дрожал, он не знал, как выразить соболезнование, он помнил себя на месте сына. Вряд ли можно найти правильные слова, чтобы сказать, как жаль, что оборвалась жизнь, дорогого тебе человека. - Поехали, - Николас не видел смысла дальше глотать пойло, пусть дорогое и элитное, если оно не приносило облегчения, или забвения. Уже в машине Ник сказал: - Завтра похороны во второй половине дня, ждут Вильяма. - А он где? - На каком-то острове в Океании, там вулкан взорвался. - Вильям, старший брат альфа Энжела, учёный, вечно в командировках и экспедициях, но узнав о смерти брата, срочно вылетел домой. - Колин, ты как? - Отец внимательно посмотрел на своего сына. - Терпимо, - Ник вздохнул и продолжил, - я думал, будет хуже, но мне ещё не верится, что его уже нет, и не будет, никогда… Он не выдержал и разрыдался в голос, обнимая своего отца, боясь отстраниться от него, он прижимался крепче к широкой груди родителя, чтобы не чувствовать ту огромную дыру, которая образовалась, когда он увидел Энжела лежащего на мостовой в нелепой позе. Сэмюель думал, что это самый ужасный день за все его шестьдесят три года, но обнимал своего сына, гладил его по плечам, и шептал что-то успокаивающее. - Как так? Почему? За что? Почему он? – Николас задавал вопросы, на которые альфа не знал ответов. - Я много просил? Или, я совсем не заслуживаю счастья? Как я без него теперь, я любил его! Когда они вышли у дома, Сэм взглянул на водителя, украдкой утирающего слёзы, их сопровождали печальные взгляды соседей, которые видя в каком состоянии Ник, не стали навязываться, а просто здоровались, за что Сэм был им благодарен. Зайдя в квартиру, Колин прямиком отправился в ванную, привести себя в порядок, насколько это возможно, чтобы не расстраивать Микки. Сэмюель поднялся на второй уровень, зашёл в спальню, Майкл лежал и переключал каналы телевизора, особо не задумываясь, что там показывают. - Как поспал? – Спросил он мужа, целуя его в щеку,- я Колина привёз, он напивался у себя в конторе. - Как он? - Плохо. – Альфа вздохнул и присел на кровать, - не думал я, что малыш как глубоко засел в его сердце. - Может быть, ему поесть предложить? – Спросил Майкл. - Не знаю, попробуй, - Сэм помог супругу подняться с постели, - ты сам как? - Нормально, думал о твоих словах, - он обнял мужа, положил голову ему на плечо, - ты прав, я себя накрутил, просто всё так совпало. - Вот и молодец, нам надо поддержать сына, ему очень плохо. Они спустились в столовую, где Ник, сидя в кресле, перебирал почту. - Папа, ты как? Ты бледный, тебе, что плохо? - Уже всё нормально, - как объяснить, что те чувства, что обуревали омегу совсем недавно, медленно отпускали, переходя в апатию.- Может, съешь что-то? Чего тебе хочется. - Не знаю, - Ник потёр переносицу. - Устал я очень, но ты спросил, и я понял, что голоден, что дашь, то и съем. Омега вышел из столовой, отмечая, круги под глазами сына, опущенные плечи и тусклый взгляд. После похорон надо придумать, чем его занять, чтобы он меньше был без работы, работа будет ему лекарством, Микки знал своего мальчика, и пусть, у них разница пятнадцать лет, он всегда считал Ника своим ребёнком. *** Грегори Брайан Пирс, глава семейства Пирс, альфа шестидесяти семи лет, сидел у постели своего зятя, самого милого омеги, которого когда-то встречал в своей жизни. Он любил Валери, как собственного сына, и теперь, когда омегу увезла скорая, он был рядом, его сын Феликс занимался организациями похорон. Какое страшное слово – похороны. В жизни Грэга Пирса было много потерь, смерть любимого мужа, он похоронил родителей и двух старших братьев, но такого горя он не испытывал никогда. Энжел был поздним ребёнком, очень похожим на своего папу, такой же нежный, хрупкий. Ещё в раннем детстве, маленький Эн, как-то подошёл к деду и сказал: «Давай дружить!». Эта дружба с годами только крепла, альфа гордился своим внуком, любил его и теперь, просто не представляет свою жизнь без заливистого смеха, лукавого взгляда, и самой светлой улыбки, которую он когда-либо видел. Ещё два дня назад, Эн позвонил ему в контору, и с радостным криком известил, что Ник Картер сделал ему предложение, и он ответит ему взаимностью. Он тогда позволил себе помечтать о правнуках, у него уже были правнуки альфы, от старшего внука, но почему-то он мечтал об омеге, таком, как его внук, со светлыми, кудрявыми волосиками и синими бездонными глазами. В палату вошёл Феликс, альфа посмотрел на сына, горе было впечатано в его облик. - Как он? – Спросил Феликс у отца. - Ему сделал укол, что-то успокоительное, доктор сказал, что Вел проспит не меньше восьми часов, а ты как? - Можно сказать, что нормально, - сын сел напротив отца, - я всё организовал, мой секретарь обо всём позаботится. - Как Вильям? Вы с ним связались? - Да, он будет завтра днем, отпевание в часовне будет после трех дня, раньше он просто не успеет добраться. Феликс устало откинулся на спинку стула. - Водитель, наконец, протрезвел, он ничего не помнит, но я никогда не видел, чтобы так кто-то страдал от того, что натворил. Когда ему предъявили обвинение, он даже слова не сказал, просто подписал бумаги, и отказался от адвоката. Грэг удивился, видно парень действительно оказался не в то время не в том месте и не в том состоянии. - Это хорошо, меньше хлопот будет по этому делу. - Отец, - Феликс смотрел Грэгу прямо в глаза, - как нам это пережить? - Не знаю, сын, не знаю, но нам надо держаться, хотя бы ради Валери. Даже трудно себе представить глубину той боли, что он испытывает. Феликс поправил одеяло, убрал локон со лба мужа, поцеловал его и обратился к отцу: - Я думаю, что часов пять он проспит точно, тебе надо отдохнуть, нам всем надо отдохнуть, мне даже страшно представить, что будет завтра. Альфы покинули палату, каждый сел в свой автомобиль, они разъехались по домам, готовится к завтрашнему непростому дню. *** Вильям Пирс, альфа, второй сын Феликса и Валери Пирсов, сидел в здании транзитного аэропорта, ожидая вылета чартерного рейса на родину. Он сидел и не верил тому, что летит на похороны Энжала. Как, как такое могло произойти, когда старший брат Грэг-младший сообщил ему о несчастье, Вилл сразу не понял, что произошло, тем более, связь желала лучшего, но когда до него дошло, о чём говорит его брат, земля ушла из-под ног вулканолога. Хотелось, чтобы всё оказалось злой шуткой, самым нелепым розыгрышем в его жизни. - Извините, вы мистер Пирс? – К нему подошёл молодой стюард. - Да, это я. - На ваш рейс началась регистрация, вы должны отметиться у второй стойки, - он указал направление к билетным кассам. - Спасибо, - Вилл поднялся с насиженного места, подхватил рюкзак и прошёл в указанном направлении. - Вилли, - альфа оглянулся перед ним стоял тот, кого он меньше всего ожидал и хотел видеть, - ты ли это? - Здравствуй, Барри, - он хотел обойти омегу, но тот преградил ему путь. - Ты как тут? Откуда? Ты изменился и надо отметить, в хорошую сторону. - Спасибо, мне лестно это слышать, но прости, я спешу, мне надо успеть пройти регистрацию. - Ты домой? – Не отставал Барри, бывший бойфренд, расставание с ним для Вильяма было болезненным, первая школьная любовь, которая казалось не пройдёт никогда, - ты чартером? - Да. - Я тоже, - омега не отставал, пока альфа оформлял документы и оплачивал билет, тот находился рядом. - Ты сейчас где? Чем занимаешься? Говорили, что ты стал большим учёным. В прошлом году я был дома, как раз в это время, встретил Энжела, совсем взрослый стал, а красавец какой, он всё о тебе рассказал. - Энжел умер. - Как? Когда? – вся весёлость в один миг стёрлась с красивого лица омеги, - ты шутишь, правда? - Хотелось бы мне, чтобы весь этот кошмар был шуткой, я лечу на похороны брата. Он обошёл омегу и направился к терминалу указанному на билете, а Барри так и остался стоять, провожая альфу взглядом, отмечая, как перекатываются мышца на руках, как пружинит уверенный шаг. Как так, Энжел Пирс умер, что могло случиться с молодым, здоровым парнем. «А Вильям стал видным альфой, красавец». Омега смотрел вслед своему бывшему парню с долей сожаления, но, возможно, эта встреча будет неплохим поводом возобновить отношения. Омега поднял с пола свою сумку и поспешил в сторону нужного терминала, на ходу мысленно, составляя план, как наладить прошлые отношения, он никогда не понимал выражение: «нельзя войти в одну реку дважды». Он шёл, тихонько напевая: «А я в воду войду, душу я любовью исцелю».