Bring back the joy to my life

Вильям Дома тихо и пусто, меня сморила элементарная усталость, день был особо длинный и череда событий, как в замедленной съёмке, мелькнула перед глазами. Аромат моей пары чётко улавливался на моей одежде, снял рубашку и вдохнул ещё раз. Нет, так с ума сойти можно, или гон вызвать, тогда я за себя не отвечаю. Прилёг, телик включил, смотрю вечерние новости, там показывают открытие салона, на экране Тео, так мысленно я привык его назвать. Он целует мужа, они поворачиваются спиной к камерам, Антонио обнимает омегу за талию, спина которого оголена до копчика, он выглядит счастливым, диктор обсуждает наряд омеги, я даже присел на кровати, сколько? Хотя, Барри всю дорогу трепался о деньгах, дорогом наряде, но чтобы столько! Было подчёркнуто, что это подарок мужа хозяину салона, не просто подарок, а подарок-сюрприз. Я выключил ящик, меня охватило непонятное чувство, паника и злость одновременно. У меня достаточно средств, для безбедной жизни, ещё я преподаю, имею научные степени, являюсь акционером нескольких успешных предприятий, мне бы пришлось три года пахать, как проклятому, питаться в фастфуде, или жить у родителей, чтобы купить ему такой наряд. Не хочу верить Барри, Теодор Мур из обедневшего, но благородного рода. История рода проста, как сама жизнь. Его дед был сильным и влиятельным в обществе альфой, держал всю семью в кулаке, но внезапно умер. Детки просто не знали, что делать с большими деньгами и свободой, и за несколько лет спусти миллионное состояние. Тео и Фил осиротели, но ещё их дедом, в качестве подарка, был установлен фонд - деньги на учёбу. Образование - единственно, что было у парней, когда из столицы они переехали в большой, но провинциальный город. Меньше всего меня беспокоит его брак с омегой. По рассказам Лекса они обыкновенна супружеская пара, с одной спальней на двоих, но запах Тео чистый, собственный. Я чуть не сдурел, когда держал его на руках. Вначале думал, пусть его подержит Лекс, но ревность затмила разум. Я не смог позволить другому альфе прикасаться к моей паре! Он возбудился у меня на руках, его аромат поменялся, стал острее, я точно знаю, это не было злостью, это было возбуждение. Всё! Я больше не могу, когда его не было рядом, я мечтал, искал, узнавал, но мне не было так тяжело, как сейчас. Сегодня было чему удивляться, просто день открытий. Меня озадачили слова Антонио, об ангелах, будучи практически без сознания, он не контролировал то, что говорил, это физически не могло быть притворством с его стороны. В больнице, мне повстречался доктор со скорой помощи, который доставил Антонио в клинику. Это был шанс прояснить непонятные мне моменты, предложил кофе, он был рад отдохнуть, мы разговорились. Когда врач узнал, что Антонио оперируют, сказал, что очень жалеет омежку, его в бессознательном состоянии привезли в клинику, а значит, он не претворялся. Почему он по мне скучает? А тон, которым он произнёс моё имя? Много вопросов, я - не я буду, если не получу на них ответы. Заснуть не удаётся, ворочался с полчаса, нет, мне надо его видеть, он поймёт, что его пара - я! Надел спортивный костюм, кроссовки, вышел из дома, озадачил консьержа своим видом, и через двадцать минут припарковал машину у ворот дома четы Эрреро. Перелез через забор, надеясь, что собак на территории нет, и уже через несколько минут поднимался по сливной трубе на второй этаж в комнату, где горел свет. *** Лакки Думал, лягу и вырублюсь, был уставший, как собака. Еле до душа дополз, потом разговор с Филом меня расстроил, какие акции? Почему мне ничего неизвестно? Финансовая схема, придуманная Энжелом Пирсом, была законной, мистер Дин говорил по этому поводу, что медяк превращается в золотой после первого оборота, платятся налоги, все довольны. А об акциях ничего не говорили ни разу. Включил телевизор, смотрю ночные новости, там показывают открытие салона, нас с Тони, я хорошо смотрюсь, ещё бы! Не ожидал такого безумия от друга, купить за бешеные деньги наряд, надеть который смогу только раз, потом это дорогой экспонат, разве что по дому в качестве пижамы носить. А в целом всё прошло успешно, вот только Тони меня удивил. Когда он вернулся неизвестно, в три часа утра его не было, ничего мне не сказал о течке, хорошо, что блокираторы помогли, а не принесли вред. И я хорош, ощутил его особый запах, такой у него только при течке, он был очень слабый, едва уловимый, но слишком мало времени прошло, даже с его циклом – мало. Прибью, заразу, если что-то с ним случится! Расслабился было лень тянуться к ночнику, пусть горит, мне так будет спокойней, я ещё ни разу не оставался в своём доме один. Только эта светлая мысль пришла мне в голову, как с окна кто-то спрыгнул на пол, я закричал и кинул в него подушкой, сорвался с места и понёсся к двери, но был перехвачен и прижат к крепкой груди. - Прости, что напугал, - этот голос был мне знаком, я сильно разозлился, и начал бить альфу куда попало. - Вильям Пирс, вы сумасшедший, или не знаете, что существуют двери, для того, чтобы … Вильям не дал мне договорить, он меня поцеловал нежно, крепко, вульгарно-откровенно пробуждая у меня давно скрытие желания. - Всё! Больше не могу, - простонал альфа, - быть рядом с тобой и не иметь права дотронуться, обнять, поцеловать, сделать своим. От его шёпота у меня подогнулись колени, и приятно защекотало в области пупка, я даже немного стал влажный - там. - Почему? - Ты, моя пара, но чужой муж! Короткий, ясный ответ. Что?! - Ка… как пара? – Этого просто не может быть. - Я год тебя ждал, думал встречу и не отпущу больше, а когда увидел сегодня, чуть не умер от ревности. У меня не было слов, что можно ответить на такое? Немного наклонившись, альфа снова целует меня в губы, но уже нежно не в засос, легко прижимаясь полуоткрытыми губами. Потом, его губы скользят по моей шее, ключицам, я боялся пошевелиться, спугнуть чувства, вызванные такими простыми ласками. Вилли расстегнул и снял спортивную куртку, остался в одних штанах, прижал меня к своей горячей груди и возобновил прерванное занятие. Чувствовал себя безвольной куклой в его руках, мне было страшно и неловко, я совсем неопытен в таких делах, но его тело меня будоражит, запах возбуждает, а взгляд говорит больше, чем слова. *** Вильям Мы стояли, крепко прижавшись, друг к другу и целовались, я боялся выпустить его из объятий, боялся, что всё это мне только кажется. Горячие ладошки Тео скользили по моим обнажённым плечам, по спине, согревая и вызывая ответную страсть, хотелось сделать что-то приятное в ответ на каждое его движение, на каждую его ласку. Наслаждаюсь, вбирая его нижнюю губу, посасывая, поглаживая её языком, нежно прикусываю и опять посасываю. Мои руки опустились на его напряжённый, плоский живот, поглаживаю, потихоньку опускаясь вниз к паху, трогая через ткань твёрдый член. Меня радовало, что он был так же возбуждён, как и я. Мне уже было мало таких ласк, я хотел его всего, без остатка, прервав поцелуй, я прошептал ему на ушко: - Ты понимаешь, что я не уйду? - Кто, теперь, тебя отпустит? – парировал омега. Я рассмеялся, милый мой мальчик! Быстро, пока он не опомнился, стащил с него одежду, подхватил на руки и положил на середину кровати. Было видно, что ему неловко, он смущается, но в этот момент омега был поразительно красив. Освободившись от спортивных брюк, я лёг рядом с ним. - Тео, я не остановлюсь, уже никто меня не остановит, понимаешь? Вместо ответа он притянул меня к себе и поцеловал, потом опрокинул меня на спину, прошёлся поцелуями по груди, и стал опускаться ниже. Я затаил дыхание, боялся лишний раз вздохнуть, чтобы ни вспугнуть такое начинание, невольно вскрикнул, когда почувствовал, как горячий, влажный язык прошёлся вверх по стволу, а губы поцеловали головку. Это было пределом, одним движением я подмял его под себя, целуя глубоко и страстно, но шаловливые ручки омеги продолжали ласкать, гладить, согревать. Я обхватил пальцами запястья и зажал их над его головой, не прерывая поцелуя. Тео недовольно заёрзал, крепче прижимаясь ко мне возбуждённым членом. Теперь, моя очередь насладится его совершенным телом. Отпустив его руки, занял удобную позицию у него между ног, поддерживая свой вес локтями, но и тут омежка не остался в стороне, он закинул мне на талию свои стройные ноги.Соприкосновение наших возбуждённых тел дарило неописуемое наслаждение. Да - я наслаждался, наслаждался его запахом, его теплом, мне хотелось продлить это наслаждение. Чуть отстранившись, быстро опустился к паху омеги и нежно сомкнул губы на его возбуждённой плоти. Он забился подомной, а его стоны возбуждали ещё больше, хотя казалось - больше некуда. Мне захотелось увидеть его наслаждение, стал на колени у него между ногами и легко погладил промежность. Он тихонько заскулил, сминая руками простынь, но мне было мало, я продолжил свои ласки, медленно не спеша миллиметр, за миллиметром продвигаясь к анусу, чувствуя влагу между ягодиц. Он был готов к акту, от этого просто сносило крышу, я любовался им в этот момент. Как он был красив! Губы припухли от поцелуев и укусов, на щеках румянец, глаза закрыты, пушистые ресницы подрагивают, мимика меняется от каждого прикосновения, а какой он восхитительно мокрый, мои пальцы уже ласкали сфинктер. Мне захотелось попробовать его на вкус, недолго думая, я слизал выделения со своих пальцев. Тео задышал чаще и громче, наблюдая за мной из-за опущенных ресниц. И вдруг, в мой мозг ядовитой змеёй прокралась мысль, что он, возможно, также млел от удовольствия под ласками своего мужа. В этот момент что-то больно кольнуло слева, под сердцем, меня бросило в холодный пот. Я ревную, никогда не думал что это так больно. Невольно я отшатнулся и сел рядом, не зная как справиться с этим, до сих пор мне неведомым, чувством. *** Лакки. Вильям сведёт меня с ума. Изверг. Изувер. Он пытает меня своими ласками. Что он ещё задумал? Сел между моих ног и ласкает промежность, ну, хочу большего! Приоткрываю глаза и наблюдаю такую картину, Вилли слизывает со своих пальцев мои выделения! А-а! Так нельзя! Вдруг он побледнел, его лицо перекосила гримаса боли, он отшатнулся от меня и сел рядом, я вскочил и сел напротив. - Вильям, ты как? Что с тобой?! - Считай меня маньяком сумасшедшим, но я тебя люблю уже год. - Как? Он притянул меня к себе, и мне ничего не оставалось, как прижаться к нему всем телом и обхватить его талию ногами. Он поцеловал меня, нежно почти невесомо, а потом с жаром зашептал: - В прошлом году, когда Ник подрался со Смитом, я сразу признал в тебе пару, но не успел с тобой познакомиться. Всё, что мне оставалось, это искать и ждать тебя, ты пропал, а вернулся чужим мужем. Знал бы ты, сколько раз, я представлял тебя рядом в разных позах. Он опять поцеловал меня. Меня очень удивило его признание, удивило и обрадовало! - И вот сейчас, не только понял, что люблю тебя, люблю безумно, но и ревную, к твоему мужу, к твоей жизни без меня. - Дурак, - только и успел сказать я. Вилли подхватил меня под ягодицы, вынудив крепче обнять ногами. - Да, я дурак, и не отрицаю этого, но я хочу тебя, хочу, чтобы ты был мой и только мой! Он навис надо мной, впился в губы, я ответил на поцелуй, силой всего своего желания. Осознание, что рядом моя пара, пришло внезапно, в какой-то миг, вкус поцелуя смешался с ароматом тела альфы, а с его теплом, пришло обещание покоя, чувство защищённости, любви. Прервав поцелуй, Вильям медленно провёл кончиком языка по моим губам, скользнул по подбородку, шее, двигая своё тело назад, обвёл один сосок, потом другой, заскользил по животу, обводя впадинку пупка, и устремился ниже. Вобрав в рот обнажённую головку болезненно возбуждённой плоти, стал ласкать её кончиком языка. В моё тело впилось миллиард невидимых иголок, зудом удовольствия сосредотачиваясь в одной точке, где-то там, глубоко в анусе, скручивалось узлом и выворачивалось наизнанку. Нежно губами касался плоти, облизывая, зажимая, скользя кончиком языка по уздечке, а в это же время, скользкими от моих выделений пальцами, плавно вошёл внутрь. Меня выгнуло над кроватью, я вскрикнул, но альфа продолжил скользить губами по нежной коже, уже целиком заглатывая моё достоинство. Казалось ещё несколько движений, и я взорвусь, Вильям как будто почувствовал и отстранился, в тот же момент согнул пальцы внутри меня. Я вскрикнул и заёрзал, он выпрямил пальцы, опять надавливая и массируя возбуждённый бугорок, и снова согнул пальцы, и снова выпрямил, он массировал, надавливал, ласкал. Выделений было не меньше, чем в течку, уже скуля, шире раздвигая ноги, я как бы приглашал своего альфу войти в меня. - Скажи, что хочешь! – голос альфы был глухим и немного дрожал. Мне трудно говорить насчёт секса, а попросить то, о чём я имею только смутное представление – невозможно. А Вильям продолжает меня растягивать пальцами, то одним, то двумя, входит в расслабленный анус и двигает ими, расширяя и натирая его. - Ты меня хочешь? – вот прицепился, хочу, ну разве не видно! – Скажи. - Хочу, - краснею, наверное, но хорошо, что свет от ночника создаёт в спальне приятный полумрак. Этого оказалось достаточно, чтобы он перевернул меня на бок и пристроился рядом, лежим в позе, «как ложки в буфете». С шумом вдыхая мой запах, втягивает в рот кожу на «загривке», покусывая, перекатывает плоть между зубами. Это охерительно приятно, сердце едва не выпрыгивает из груди от наслаждения, и где-то в глубине зарождается сладостное чувство грядущего оргазма. Такими поцелуями-укусами Вилли опускается вниз вдоль позвоночника, прикусывает кожу на копчике. Меня гнёт в разные стороны, смазка выделяется с двух сторон, а мой альфа опускается ниже, кончиком языка нежно, словно пробуя, касается натёртого сфинктера. Непроизвольно сжимаюсь, тело горит приятным зудом, но что-то идёт не так. К Вилли никаких претензий, всё, что он делает, кажется не только уместным, но и правильным. Он, как ожившие фантазии, что возникают у меня в течку. Течка! Моё тело скрутилось непроизвольно, а из меня, с волной тянущей боли в области паха, хлынули выделения. - Наконец, то чего я хотел, - он прижался к моей спине, осторожно приподнимая мою ногу, - прости, вызванная течка может быть болезненной, но выдержать альфу с гоном, омежке без опыта, ещё хуже. Будет больно, но чуть-чуть, эту боль ты выдержишь, мы созданы друг для друга. С этими словами он вошёл в меня, сразу на всю длину, доставляя сладкую боль наслаждения, и освобождая оргазмом моё напряжение. *** Вильям. Самый сладкий, самый красивый, самый, самый, самый. Вот такой мой омега, моё солнышко, мой золотой мальчик! У меня постепенно едет крыша, в полном смысле этого слова, никогда ни с кем такого не было. Имея книжные знания, суммируя своё состояние, понимаю, то, чего я боялся, случилось. Гон! У меня были совсем другие намерения, а сейчас уже нет возможности остановиться. Остаётся одно, вызвать течку, иначе, мне удачи не видать! Опять же, вспоминая, что о таких случаях пишут в медицинской литературе, действую, как по инструкции: вызываю течку стимуляцией особых точек на теле, и не допускаю оргазм омеги до начала течки. Пока мне всё удаётся, он возбуждён, выделений становится всё больше и больше, и вот комнату наполняет остропряный запах течного омеги. Получилось! Если получилось вызвать течку, то получится всё остальное. Вхожу сразу на всю длину, не останавливаясь ни на секунду, одним движением введя член до самого основания. Тео вскрикнул и заёрзал, пытаясь отползти от меня, но я, удерживая его за ногу, крепче прижимаю его к своему телу. Не шевелюсь, давая Тео привыкнуть к ощущению наполненности. Я наслаждался, чувствуя, как упругие мышцы ануса раскрылись, впуская моё достоинство, и мгновенно сомкнулись, обхватывая плоть тугим кольцом. Мысли спутались, чувствую себя в стельку пьяным, челюсть заломило, гортанный, низкий стон, сопровождающий оргазм, увяз в крепких объятиях, в тот миг, когда я ставил метку своей паре. Из глубины, с чувством распирающего основание плоти, набухал узел, а из головки члена, налившейся до звенящей боли, мощным взрывом вышло семя. Сцепка на восемь, десять часов обеспечена. С упорством маньяка вылизываю метку, а в душе грядёт буря. Это мой омега, мой! Никому не позволю коснуться его! - Я навсегда сотру воспоминания о нём, - шепчу, зализывая свежий укус. Тео не просто говорить, узел растёт, задевая самые чувствительные точки. - О ком? – Глухо спрашивает он. - О твоём муже! – Рычу и плотнее насаживаю его на себя. - У меня нет мужа! Эти слова стёрли всё границы, убрали все рамки, остались только мы вдвоём на всём белом свете.