Bring back the joy to my life

Вильям. Утро воскресенья встретило меня лучом солнца прямо в глаз. У-у, как я зол, открываю глаза и вижу Тео стоящего у окна, мы всего несколько часов, как расцепились, омега вырубился сразу, а я лежал и любовался им. Почему-то мне вспомнился Барри, моё первое серьёзное увлечение. Какие они разные, да и стоит ли их сравнивать? Барри мой ровесник, со школы дружим, я чувствовал к нему особую нежность, думал, что это любовь. Видно ошибался, так как я люблю Теодора, Барри не любил, я сейчас это понял. С Тео я себя не сдерживаю, не подыскиваю слова, не боюсь сказать что-то лишнее, сделать что-то не так, а потом вымаливать прощение. В постели так хорошо как с ним, ещё не было ни с кем, да и слово «хорошо», близко не передаёт те чувства и эмоции, что я испытываю. И вдруг, моя пара – чужой муж, теперь всё, только мой, хватит, наигрались. - Тео, совесть есть? – Бурчу спросонья, - с утра пораньше чего подорвался? - Да так, - отвечает он. - Думаю. - О чём, если не секрет, - ох, не нравится мне его тон, сон, как рукой сняло, - поделись, чай не чужие. - Об этом и думаю, кто мы теперь друг другу, а Вилли? У него припухшие глаза и нос красный. - Почему ты плакал? - Не переводи стрелки! Я, кажется, задал вопрос?! - Повысил голос омега. - Ты мой! И всё, больше я к этой теме возвращаться не буду.- Меня откровенно злила эта ситуация.- Тео, мне уже побоку с кем ты был, и кто тебя содержал, хотя поверь, мне очень обидно, найти свою пару и так глупо потерять, за этот год, пока я искал тебя, у меня никого не было. - Знаю, я это почувствовал сразу, - омега смущённо отвернулся и тихо сказал, - а у меня никогда не было альфы, были причины. Он подошёл и сел рядом, посмотрел прямо в глаза и спросил: - Мы пара? - Больше чем просто пара, - отвечаю уверенным, как мне кажется, голосом, - я хочу, чтобы ты стал папой моих детей. Омега с радостным воплем кинулся мне на шею, обнял крепко, покрывая лицо поцелуями. - Я боялся, что ты уйдёшь и никогда не вернёшься. Я всех теряю, сначала дед, потом родители и Тони, твоей потери я не переживу. И Вилли, меня никто не содержит, я, конечно, обязан Антонио за всё, что имею, но он всегда выступал в роли инвестора наших с Филом капиталов, у нас на счетах суммы с шестью нолями, этот дом принадлежит мне, а тот дом, где живёт Фил, уже передан в дар его сыну. Антонио финансовый гений, так его наш мистер Дин называет. Вот только не спрашивай об акциях, которые он скупал, я об этом вчера узнал, сам бы хотел с ним поговорить на эту тему. Омега немного надулся, изображая обиженного. У меня отвисла челюсть, вот это да, а я переживал. Но вопрос остаётся открытым: - Скажи, ты плакал, потому что боялся, что я от тебя откажусь? – Этого просто не может быть, я вчера ясно дал понять, что он моя пара. - Нет, мне сказали, что Тони ещё несколько дней пробудет в реанимации, у него течка разгулялась, он изредка приходит в себя, в основном в отключке. Но заверили, что операция прошла успешно, и теперь наш омега может искать себе пару, бесплодие ему не грозит. Разговор поворачивался в нужном для меня направлении: - Ты сказал, что потерял Тони, это ты о Смите? - Да. И всё, ответ однозначный. Как его разговорить? - Тони Смит не с вами? - Нет. Ещё проще, но и я упрямый, видно на небесах кто-то парует таких, как мы. - Тео, мне нужен Смит и к Антонио у меня есть вопросы, - смотрю в его ясные глаза, он даже глаз не отводит, - ты мне поможешь найти Смита и поговорить с Антонио? - Да. Он меня с ума сведёт, хватаю его в охапку и подминаю под себя целую крепко и сладко. - Упрямец мой, как ты чувствуешь себя, течка ещё не беспокоит? - Есть сильно хочу, а течка со вчерашнего дня меня больше не беспокоила. И глаза такие наивные, а у меня челюсть падает, уже не в первый раз за сегодня, а ведь только утро, он, что серьёзно ничего не понял? Но пока решил ничего ему не говорить, сразу столько на бедного омегу навалилось, потом, недели через… две, скажу, пусть будет сюрприз, если биологию в школе прогуливал. *** Ник. Сегодняшнее пробуждение было не лучше вчерашнего, я вчера с катушек съехал однозначно, а откуда такой приятный запах? Открываю глаза, я лежу полностью одетый, лицом в том самом пятне, которое осталось после моей пары. Вскакиваю с места, срываю простынь с кровати, сердце стучит так, что кажется, вырвется наружу. Нет! Не могу! Присел на кровать и вдохнул ещё раз, уже ставшим родным аромат. - За что?! - Кричу в пустоту, но мучить себя больше не хочу, аккуратно сложил простынь и спрятал на дно шкафа в гардеробной комнате. Это всё, что мне осталось от того, кого я мечтал встретить с того времени, когда отец взял Майка в мужья. Мне всегда хотелось любить и быть любимым, иметь большую дружную семью. Заканчивается моя романтическая история браком по расчёту. Ну, что? Что я такого сделал, чтобы так меня не любить, а может быть и ненавидеть. Не знаю. Я не помню, чтобы наши пути с Энтони Смитом пересекались, а об Антонио Эрреро я узнал недавно, и то, от Харта. Если всё дело в Энжеле, и Смит меня винит в его смерти? Что предпринять, как объяснить, что не хотел его гибели?! Надо было становится врачом, если бы не болезнь Микки, так и было бы, а так, со второго курса медина перевёлся на экономический. Вот и мстил бы мне, а не моей семье, которой я обязан всем, что имею, почему должны страдать мои близкие? Вечером идём знакомиться с семьёй Андерсен. Как пережить эту ситуацию? О чём говорить с совершенно незнакомым парнем? Я до сих пор не вспомнил, как выглядит сын мистера Андерсена. Майк говорил, что я его видел и не раз, а я вот, его вспомнить не могу. Жених! Папу твоего… Мои размышления прервал телефонный звонок. - Пронто. - Ты с перепоя?! – Голос папы недовольный. - Не знаю. - Это как? - Себя не помню,- а действительно, что вчера было? - Колин, я не знаю, и даже не догадываюсь, почему ты отказываешься от пары. Если он не один, у него есть дети… - Папа, это не я отказываюсь от него, это он авансом от меня отказался. Давай поговорим при встрече? - Мы точно сегодня идём на ужин к Андерсонам? Ты хорошо подумал? Колин, потом будет не просто отменить эту затею. - Папа, - я вздохнул, как ему объяснить, чтобы его не расстраивать, - пойми, теперь всё равно кто будет моим мужем, так почему не помочь спасти честь уважаемой семьи? - Хорошо, пусть будет, по-твоему, тогда вот зачем я звоню, - папа прикрыл дверь в комнату, перестал фонить телевизор. - Прямо сейчас, ты мне пообещаешь, не просто пообещаешь, а поклянёшься моим здоровьем, что не возьмёшь ни гроша у мистера Андерсена, пока его сын не станет тебе законным супругом, если ты этого не пообещаешь, я могу сорвать свадьбу, ты меня знаешь. Вот это финт, а он может выполнить свою угрозу. Делать нечего: - Клянусь! - Не слышу. Вот же баранюка упёртый. - Ник! Я могу быть настойчивым. - Клянусь твоим здоровьем, что не возьму денег! Доволен! - Да, и нечего так орать, я ещё не глухой, а то, что ты меня вынудил к шантажу, вини себя сам! И отключился. - С добрым утором, тебя, Николас Картер! А оно бывает добрым? *** Автор Он очнулся, его качало на волнах. Открыл глаза, действительно, вокруг вода, а он лежит на плоту, огляделся, со всех сторон море, а может океан. Жара. Хочется пить. Он потянулся к воде, зачерпнул прохладную воду и умылся. Легче не стало, тогда он наклонился, опустил в воду голову, и тут же оказался в воде. Чьи-то руки подхватили его и помогли подняться на плот. Как он удивился, когда увидел напротив себя Энжела Пирса. Тот сидел на плоту, тяжело дышал, было видно, что ему было не просто вытянуть омегу на плот. - Ты с ума сошёл?! – Выкрикнул Энжел, едва переводя дух.- А если утонул бы? Ты, что не знаешь, что вода для тебя ловушка? - Нет, не знал, а почему? - Потому, что воды нет, есть пустота. Тебе нельзя в пустоту. - Ты - Энжел, и ты умер?! - Не совсем, тебе ли не знать, что часть меня, а точнее, моя память живёт в тебе. Пока мыслишь ты, существую я. - Почему так? - Я точно не знаю, сам хотел узнать, но Он мешает. - Кто? - Я не знаю, есть Тотктомешает, и есть - Тотктопомогает, я их так зову. - Незатейливо. - Зато точно. Ты молодец, ты смелый и решительный не такой, каким был я. Я рад, что ты понял мою схему, хотя кому я говорю, ведь, по сути, сам с собой разговариваю. Энжел улыбнулся. - Я многого уже не помню, плохо помню юность, совсем не помню детство, только фрагменты. Но, Тотктопомогает, как-то сказал, что если ты – Эн, пройдёшь мимо своей судьбы, упустишь шанс стать свободным и счастливым, то всё напрасно, твоя жизнь будет сухой и однообразной, а в наказание, ещё и длинной. А я бессловесной, без памяти тенью, так и буду существовать между мирами и пространствами, а их великое множество, даже мой ум не сумел уровнять и подсчитать их. - Что надо делать? Энжел пожал своими изящными плечами. - Ты знаешь, что такое любить?- Спросил Энжел. - Да, знаю! Это ни с чем несравнимое чувство! Мне кажется, я влюбился в Колина, с первой минуты как увидел, мне хватило одного вдоха, чтобы понять, вот он мой единственный и неповторимый альфа! И прости меня, не держи зла. - И ты не сердись, я такой, какой есть и тебе придётся жить с моими воспоминаниями, с моими привязанностями, но их было очень мало. Эн, живи на полную! Люби достойного, трать деньги не только на друзей и благотворительность, не помню, чтобы я был таким щедрым. - Энжел красиво рассмеялся. - И Эн, я не знаю, почему ты решил, что я обожал Ника Картера? Да, я его любил, но я не чувствовал его как пару, я хотел за него замуж, и вышел бы, но чем больше проходит времени, тем чаще задумываюсь, а ведь я не знаю, что меня толкнуло на союз с ним. Он мне нравился во всех отношениях, лучшего мужа себе не представлял. Столько было альф вокруг, а меня тянуло только к нему, я посчитал этого достаточно для брака. Думал, что выйти замуж за друга, к которому чувствую что-то больше чем привязанность, самое правильное решение. Оказывается, что дружбы мало, чтобы быть счастливым. Я тебе скажу… Плот качнуло, буквально в нескольких метрах от нас появился водоворот, Энжел грустно улыбнулся и продолжил: - Вот Он, Тотчтомешает! Эн, слушай меня внимательно, ты почувствовал к Нику Картеру больше, чем привязанность и детская моя влюблённость, хорошо подумай над этим. Не упусти свой шанс, это важно! Вдруг всё закружилось, плот попал в водоворот, его затягивало в бездну. Энжел исчез, а Эн вместе с плотом всё глубже и глубже погружался в пучину. *** - Бедный омега, - мед брат поправил одеяло, и вытер пот со лба, мечущегося во сне Антонио. Хирург что-то записывал в его историю болезни. - Зато, он течки не ощущает, кроме снотворного, мне ему нечего предложить, нельзя сейчас блокираторы, он и так передоз небольшой себе устроил. - Это да, - Эн сбросил одеяло, мед брат укрыл его обратно, - наверно это большое наказание нестабильные течки? - Ему не просто, поэтому ему ещё рано выходить из наркоза, главное, что он очнулся после операции, а теперь ему нужна помощь другого рода. Пусть спит. Если будет звонить муж, несколько дней он побудет в реанимации, течка утихнет, переведём в отделение. Сказав это, хирург закончил делать пометки, покинул палату. - Ничего мистер Эрреро, прорвёмся, мы омеги терпеливые и сдержанные, не то что альфы. Всё у вас будет хорошо, ещё детишек нарожаете. *** Фил пришёл с консультации, злой как чёрт, перебудил своих мальчиков, разбил чашку, потом долго ругался, когда собирал, заметал и пропылесосил место «аварии». Харт с сыном на руках, тихонько забился в угол столовой,ожидая, когда у мужа пройдёт жажда деятельности. - Фил, - очень рискуя, позвал он омегу, - может, присядешь? - Я есть хочу, - буркнул Фил, - сегодня, если ты помнишь, я кровь ходил сдавать. - Помню, что случилось. Фил затолкал пылесос в кладовку, туда же полетели веник и совок, он вздохнул и присел рядом с мужем. - Пришли анализы на аллергены, помнишь, я сдавал? - Это, чтобы знать какие противозачаточные пить? - А вот никакие! Фил встал, открыл холодильник, выудил колбасу, сыр, заправил кофеварку, стал готовить бутерброды. Да, малыш расстроен, если в воскресенье вместо его любимой каши, он готовит горячие бутерброды, которые за еду не считает. - Фил, в чём собственно дело? - Люк ещё совсем кроха, - обижено, сказал Фил, - я не могу безответственно подходить к такому вопросу, как рождение ещё одного ребёнка. - Ты беременный, - Харт удивлённо принюхался к паре, - я ничего не чувствую. - Очень смешно, у меня ещё течки не было после родов, бывает только через два года, а бывает и через три месяца, нет закономерности, у всех по-разному. Вот я и хотел подстраховаться, на тебя разве презерватив натянешь, если течка у меня начнётся. - Ты разве аллергик? - На дозу требуемого препарата – да! - Не понял. Фил загрузив бутерброды в микроволновку, включил таймер, присел рядом с мужем, поцеловал пятку сыну. - Понимаешь, доза препарата идёт с расчёта на количество получаемых гормонов естественным путём. Вот и спрашивает у меня доктор, зная, что мы пара, какая разница в возрасте, сколько совместных течек мы провели до беременности, и количество половых актов. Я отвечаю, два раза, а он: «в месяц, или в неделю?», ну я говорю, что в день, ты бы видел его взгляд! Как будто я на панели тружусь, пошли на хер, мне подходит, и нравится. Фил прижался к Харту, тот обнял его свободной рукой. Люк сидел спокойно и своими большими глазами смотрел то на отца, то на папу. - Не пугай сына, он чувствует твоё настроение. - Вот и насчитали мне количество единиц за разовый приём такой, что у меня организм воспротивился, а меньшую дозу пить бессмысленно. Это я ещё об выходных смолчал. Фил вдохнул, взял Люка, давая возможность Харту пойти умыться. Эд поцеловал по очереди своих мальчиков и пошёл в душ. Почему Фил так реагирует на всё, думал Харт под тёплыми струями, чего боится? Может, детей больше не хочет, мало ли какие у него планы, мечты, цели. Почему-то вспомнилось, то воскресное утро, когда, через четыре часа после их любви, на свет появился Люк. Это был самый счастливый день в его жизни, маленький, недовольно сопящий кулёчек на руках, тёплый, родной, остро пахнувший его парой, что может быть прекраснее. Эдвард вышел из душа, надел домашнюю одежду, прошёл в кабинет, на столе вчера оставлял спортивные журналы, с фотографиями Лекса Пирса, хотел показать Филу. На столе рядом с журналами лежал большой жёлтый канцелярский конверт. Он открыл его и просмотрел бумаги находящиеся там. Правая бровь невольно сама полезла на лоб, он взял журналы с конвертом, и вышел к мужу. Фил кормил Люка, Харт застыл на пороге кухни, омега улыбался, что-то ласковое шептал сыну, а тот требовательно трепал папин сосок. - Ну, всё, - переворачивая сына в удобное положение, сказал Фил, - нас ещё пюре ждёт. - Фил, что это, - альфа положил конверт перед мужем. - А, это, дарственная на дом, Тео решил, что с него бунгало хватит, там ещё чек с последней сверкой счета, посмотри, сколько на нём, я вчера не успел просмотреть бумаги. Всё было сказано таким будничным тоном, что Харт невольно глянул бумаги. - Сколько! Фил откуда такие деньги?! Фил вздрогнул, Люк подогнул обиженно губу и начал хныкать, его испугал рык отца. - Сбесился? – Спокойно спросил его муж, - чего ребёнка пугаешь? Мы с Тео много работали, и откладывали каждый грош, а Антонио инвестировал наши средства, тут всё законно, это уже мой счёт, а вернее наш. Налоги все уплачены, ещё вопросы? Тише, тише маленький, это отец твой с ума немножко сошёл. - Это я с ума сошёл?- уже спокойно спросил Харт, забирая сына. Фил разлил кофе по чашкам, достал бутерброды, - а как тут не сойдёшь, ты знаешь, сколько сейчас этот дом с пятьюдесятью сотками леса стоит? - Ну, не совсем лес, этот участок специально засаживали деревьями, тут так и планировали, дома среди деревьев, не зря массив наш «Лесовик» называется. Деревьям не больше пятнадцати лет. - Угу, - отпивая кофе, промычал Эд, - а в народе «Лешим», кличут. - От зависти, - подытожил Фил. - Эд, я подумал, видно это судьба, мне свыше не дают пить противозачаточные, значит, так тому и быть, сколько будет детей, столько будет, это я тебя заранее предупреждаю, уйду сразу, если хоть раз заикнёшься насчёт аборта! Я, ясно объясняю? На душе у альфы сразу стало светло, легко и спокойно. - Яснее не бывает, да и у меня язык бы отсох, предложи я такое. Фил чмокнул мужа в лоб, отнял сына. - Поешь, сейчас поедем, с моим братиком знакомится, уже одиннадцать, должен бодрствовать. Я звонил в клинику, к Тони не пускают, он несколько дней будет в реанимации. Давай, дожёвывай и собирайся, по дороге еды надо купить, а то Лакки с голоду помрёт. И мы пойдём одеваться. Омега покинул столовую, поднимаясь на второй этаж, напевая детскую песенку, а маленький альфа, в такт покачивал головой. Сплошные сюрпризы, утро бывает добрым, подумал Харт, допивая кофе, и мечтая искупаться на частном пляже свояка. *** Нажимая звонок домофона, Фил меньше всего ожидал услышать всхлип Лаки и спокойный грубый голос мужчины на этом фоне. - Кто? - Мы. Ворота отворились, подъехали к самому дому, выгрузили сумки, и коляску, положили в неё уснувшего по дороге Люка. Оставили коляску под пальмой во дворе, Люк любит спать на свежем воздухе. Они вошли в дом, выбирая направление, ориентируясь по голосам. Когда чета Хартов вошла на кухню, правда, название «кухня», для этого помещения, было очень скромным, они увидели такую картину. На коленях у полуголого Вильяма Пирса сидел растрёпанный, заплаканный Лакки, альфа дул на палец омеги, который был в пене от ожогов. - Боги! – Фил не знал, что думать, плита была залита, чем-то чёрно коричневым, осколки чашек валялись возле мойки, картину завершали сгоревшие тосты, с обугленным сыром. – Что тут происходит? - Ничего страшно, - спокойно ответил Вильям, - Тео завтрак готовил. - А-а-а! – Понимающе протянул Филипп, - ну, вам крупно повезло, что дом не сгорел. Это что готовилось, кофе? - Да, как я люблю на молоке, я всё сделал, так как делает Тони, всё залил, засыпал, поставил в микроволновку и пошёл в душ. - Куда? – Вопрос был задан тремя голосами в одну тональность. - Тео, ты нормальный? – Фил подошёл к брату, осмотрел палец, - жить будешь, а сейчас покинь колени этого благородного господина, и бегом за тряпку убирать всё, что насвинячил, кулинар, папу твоего за ногу! Как не странно, Лакки выполнял всё, что ему указывал брат. - Существо ты рукопопое, - ругался Фил, - вот выйдешь замуж, что делать будешь, от тебя даже истинный сбежит. - Не сбегу, - улыбаясь Теодору, сказал Вильям Пирс. – Будем в папином ресторане питаться, я так живу много лет. Лакки кинулся на шею альфе, своему альфе, повернулся к застывшему Фили, усмехающемуся Харту, показал брату язык и поцеловал Пирса. - Это ты хорошо придумал, - сказал он своей паре, - я, конечно, научусь готовить, не люблю ресторанов, Антонио меня совсем разбаловал в этом плане, готовит божественно, но нам надо будет где-то питаться, со мной особо не разжиреешь. - Теодор Мур, ты мне ничего не хочешь рассказать? Голос Фила был настойчивым. - Он мало что знает, - ответил Пирс, - я год сходил с ума, от двух экспедиций отказался… - Каких ещё экспедиций, - удивлённо спросил Лакки. - Понимаешь, Тео, - Харт присел напротив пары, - профессор Вильям Пирс, не только преподаёт в нашем университете, он вулканолог, любит в кратерах действующих вулканов … - Перестань его пугать. – Пирс крепче прижал к груди взволнованного омегу, - он уже дрожит весь. Ну, Тео, успокойся. - Не пущу. – Просто сказал Теодор Мур, - никуда без меня, ни шагу! Вильям смотрел в глаза своей паре и понимал, этот не отпустит, и ему самому особо никуда уезжать от Тео не хочется, а вот вместе… - Завтрак готов, - прерывая их гляделки, сказал Филипп, подавая завтрак влюблённой паре. - А вы? – Спросил Тео. - Мы недавно завтракали, сейчас пойдём на пляж, но прежде шашлык замариную, обед позже готовить начнём. Я звонил в клинику, мне сказали, что Тони ещё дня два в реанимации будет, что-то серьёзное? Мне как другу не говорят, мол, вся информация у родных. - У него течка, тяжёлая, очень ранняя, а он переборщил с блокираторами, в этот раз они для него бесполезны, его поддерживают в бессознательном состоянии, иначе не справиться. Но хирург сказал, что операция прошла успешно, ждём результатов анализа биопсии, молюсь, чтобы всё было в норме, прогноз утешительный, дней через десять он будет дома. - Это не много? - Нет, если учесть течку, и это не аппендикс удалить, что на пятый день выписывают, а то и на третий, - говорил Тео, поглощая приготовленные братом бутерброды. – Доктор сказал, что результатами он доволен, нам остаётся верить ему, как специалисту. - Ну, всё, - сказал Тео, вставая из-за стола, - теперь можно и на пляж, я вам покажу домик, который Тони вам приготовил, пожить летом у океана, интереснее, чем в лесу. Ещё один он Лексу готовил, учитывал всё, что тому нравится. Ну, нечего, выйдет из больницы, закончит начатое. Со словами, я переодеваться, омега упорхнул на второй этаж. - Интересно, - Вильям Пирс обращался к Харту, - оттуда Антонио Эрреро знает вкусы Лекса Пирса? Я сам не скажу, что тот больше предпочитает, шезлонг или гамак, например. - Да, - вздохнул Харт, глядя на нарезающего мясо супруга, - больше вопросов, чем ответов. Вильям, поверь, это не самое интересное, что связано с Антонио Эрреро. Нам есть о чём поговорить, но давай, приезжай завтра ко мне в контору, я тебе покажу что-то, поговорим. - К часам двенадцати нормально? Мне просто с утра в универ надо, двое кандидатскую писать надумали, будут темы выбирать, у меня небольшая консультация, на час не больше, а после созвонимся, пойдёт. Харт утвердительно кивнул, и уже обратился к мужу: - Лук нарезать, или сам плакать будешь? - Нарежь, быстрее на пляж попадём, хотя, какой там быстрее, пока Лакки все купальные костюмы не перемеряет, мы, вряд ли его увидим. Да, Вильям, у меня к вам небольшая просьба. Когда увидите шрам, он после четырех операций стал практически незаметным, не заостряйте на нем внимание, придёт время, Тео сам расскажет, всё, что со шрамом связано. По лестнице загрохотали шаги сбегающего омеги, кто бы мог подумать, что от него будет столько шума. - О! А вы ещё не готовы? - Пойди племянника посторожи, - сказал Фил, - уже заканчиваю. Лакки кинулся к выходу, но остановился у двери: - Вильям, там, в спальне на кровати, плавки. Выбери себе, должны подойти. Давайте быстрее, а то до вечера не выберитесь. Фил только вздохнул, он любит своего брата, прощает ему всё на свете, в душе он очень рад, что истинной парой у Теодора, оказался Вильям Пирс, нормальный мужик, без закидонов. Теперь за брата он спокоен.