Bring back the joy to my life

Лакки. Вторые сутки живём как в вакууме, глухо и безжизненно вокруг. Я привык, что Тони всегда рядом, даже когда он был в больнице, было не так пусто, как сейчас. У меня украли друга, брата, компаньона. Харт ходит темнее тучи, Фил весь на нервах, Вильям взял академический отпуск, заверив своих учеников, что не бросит их, а будет по мере возможности помогать с диссертациями. Мистер Дин, или мистер Камикото живёт у нас, в комнате Тони, не верится, что этот маленький омега - дедушка Эна. От моих размышлений меня отвлекли Лекс с Жаком, всего неделя до их свадьбы, а они и не думают готовиться, переложив заботу о торжестве на родителей, но и у старшего поколения, после того, что случилось с Картером, нет праздничного настроения. - Привет, Тео, - поздоровался Жак, а Лекс подошёл и поцеловал меня в висок. - Лакки, прекрати плакать, тебе нельзя волноваться, - заботливо сказал друг, - мы все переживаем, а от твоего вида совсем руки опускаются. - Лекс, я не могу, - ответил я альфе, - мне не просто плохо, мне ужасно плохо. Зачем его похитили, что нужно его ненормальному отцу от сына? - Власть, наверное, - пожав плечами, ответил Пирс. - Какая власть? Если бы ты сказал – деньги, я бы поверил сразу, но откуда отец Тони знал, что его сын, вдруг стал финансистом? Мистер Дин сказал, что опасность миновала, и он хотел показать Эну его наследство. Жак подошёл ко мне, взял за руку и посадил на диван, рядом сел Лекс, а он так и остался стоять рядом. Они переглянусь, и Жак сказал: - Видишь ли, Теодор, - он часто обращался ко мне и Филу полным именем, - Камикото не просто древняя фамилия, это правящая династия. - Вот не умеешь ты объяснять, - перебил его Лекс, усмехаясь, - сейчас начнёт лекцию читать. Как сказал мне мой дражайший супруг, наш Антонио: король, царь, князь, принц. Называй, как нравится, суть от этого не меняется, он владыка княжества, после своего совершеннолетия, а на их островах оно наступает в двадцать пять лет, был венчан на княжеский престол. Мэйсону казалось, что проблема с родителем мальчика решена, и Тони пора заняться государственными делами, а самому уйти на покой, пост регента его утомил. - Вы серьёзно? – Я не верил, нет, тут какая-то ошибка, но если подумать, с первой минуты знакомства, меня поразили его манеры. Он вёл себя, как альфа или, как сильнейший. Даже в нелепых тряпках, с пирсингом во всех местах и татуировками, в его жестах, осанке, было столько достоинства, столько величия, что каждый терялся по началу, кто перед ним, молодой уверенный в себе самец, или гордый независимый омега. - Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, - ответил за мужа Жак. – Мне с первой встречи захотелось ему поклоняться, остаётся только мечтать, чтобы хоть один наш муж обладала половиной его достоинств. - Но у него много недостатков, - возразил я, - он матерится, курит неизвестно что, боится всего неизвестного. - Как видишь, ему было чего бояться, - сказал Лекс, - а то, что он сливался с толпой, и курит, это от нервов, и по необходимости. Кроме того, в его теле живёт другой, ты сам в это веришь, какие нервы выдержат? - Может быть вы правы, но где его теперь искать, а главное кого? - Правильный вопрос, Лакки, - в комнату вошли Харт и мистер Камикото, - искать надо Невила Камикото. Омега раскрыл ноутбук и что-то клацал по клавишам, открывая нужные папки. - Вот он, Невил собственной персоной. Я посмотрел на экран, у меня появилось чувство, что лицо этого господина мне знакомо. - Я его видел, - уверенно сказал я, - но вот только где? Харт что-то спрашивал у Лекса, но когда услышал мою реплику подошёл и взглянул на экран. Лицо его стало задумчивым, потом исказилось злостью, о, это было феерическое зрелище, я никогда не видел, чтобы маска злости изменяла внешность до неузнаваемости, даже мурашки на теле застыли, боясь, продвинутся на миллиметр. - Это киоскёр, - сказал Харт, - напротив салона есть газетный киоск, он там работал, я часто покупал у него газеты. - Точно, - подтвердил я, - ваш журнал, для Тони в больницу, я покупал в киоске напротив, а так же колоду карт, альбом и другие канцелярские мелочи. - Значит, он практически месяц наблюдал за вами, что его привлекло? - Название салона, - вздохнул Мэйсон, - Это Мартин его так назвал, а я не возражал. А возможно, наше громкое открытие, где только ленивый не обсуждал пару Эрреро, я думал, что однополый брак, это ещё одна маскировка, но ошибся. - Почему? – Удивился Лекс. - Видишь ли, Александр, не всё так просто. - Пожилой омега устало присел за стол, что-то искал, потом развернул экран в нашу сторону. Мы увидели Энтони Смита, такого, как всегда. Ему на голову надевали золотой венок, сплетённый из разных цветов, украшением служил необыкновенной красоты цветок. Работа была настолько тонкой, было незаметно, что лепестки золотые, середину, этого произведения искусства, венчал большой рубин. Даже я знаю, что рубин таких размеров стоит дороже аналогичного брильянта. - Это коронация Рикиши, два года назад ему исполнилось двадцать пять и его тайно венчали на престол. - Как двадцать пять? – Удивился Лекс, - ему осенью двадцать девять будет, он сам говорил… Мэйсон махнул рукой, перебивая альфу, ответил: - Это по документам. Он школу закончил на три года раньше, поступил в университет уже с другой датой рождения. Ему приписали один год, этому фото три года будет летом. Все думали, что он мелкий для своего возраста, и он на год брал академический отпуск, потому выпустился с одногодками. - Но причём тут однополый брак? – Не удержался я от вопроса. - Князь не имеет права брать однополого супруга, даже если это его Вирум. - Жестоко, - заметил Жак, - тогда не будет наследников. - Не мы писали эти дурацкие законы, я и так изменил половину устоев, надеюсь, Рикиши изменит остальное. - Красивая корона, - было видно, что Жак любуется самим Рикиши Камикото, даже в гриме тот ему нравился, - фантазия мастера поражает своей изысканной простатой, а этот фантастический цветок, просто просится, чтобы его понюхали. - Это Монарда, цветок с запахом бергамота, - устало ответил Мэйсон, - он есть на нашем гербе. - Слушайте, - я рассуждал не как друг Эна, а как директор не маленького предприятия, - Если ваш сын работал, его должны были оформить. Надо связаться с хозяином киоска и узнать, под каким именем сейчас проживает Невил. - Ты умница, - усмехнулся Эд, - но прошу, береги себя, лучше скажи кому-то, что тебе пришло в голову, но не проверяй сам свои домыслы. Нам неприятностей с Рикиши хватает, пожалей меня и Фила. О Вильяме молчу, ты не слепой, видишь, что с твоим мужем происходит, он теряет не только друга, он теряет ещё раз брата. Я молчал, а что тут скажешь? Он прав, Вильям сам не свой, его друг в больнице, а тот, кого он признал братом, исчез в неизвестном направлении. - Эдвард, давай мы найдём хозяина киоска и переговорим с ним, а вы с мистером Камикото узнаете, что случилось в психлечебнице, - предложил Лекс. – Я узнаю у деда имя хозяина, думаю, что сегодня новое имя Невила нам будет известно. - Спасибо, вам ребята, - поблагодарил Мэйсон, - вы здорово поможете, а мы сегодня вечером вылетаем на Insula Dolor, мне так и не удалось связаться с директором лечебницы. - И для тебя, Лакки, есть работа, - улыбнувшись, сказал Эд, - ты поедешь к свёкру в ресторан и просмотришь записи с камер наблюдения, Валери сказал, что записи есть, но они не знают, что искать, вроде ничего подозрительного не заметили. Возьми с собой Филиппа, ему надо развеяться. - Ты думаешь, что после того, как похитили Тони, Фил спустит с рук Люка? – Спросил я Харта. - Придумай что-то, ты умный мальчик, но я не могу смотреть, как он страдает, помогите друг другу, отвлекитесь, займитесь делом. - Ты прав. Можешь не переживать, действительно, нам рано опускать руки. - Вот и молодцы, - похвалил нас Мэйсон. - Ребята, старайтесь ничего не пропустить, это всех касается, записывайте то, что кажется странным и подозрительным, а разговоры со свидетелями пишите на диктофон, обращайте внимание на любую мелочь. - Ответьте на один вопрос, - я не мог не задать его, - кто были телохранители, могут ли они быть замешены в его исчезновении, и зачем вы написали ту статью в газету, если бы не этот пасквиль на Андерсена, всё могло быть по-другому. Мистер Дин-Камикото, посмотрел на меня с сожалением, но ответил: - Антонио охраняли гвардейцы, такую охрану я смог нанять только потому, что он князь, это проверенные люди, один из которых был убит. Как показала экспертиза, прежде чем ему перерезали горло, его усыпили. А вот насчёт статьи, ты ошибаешься, я бы никогда не навредил Андерсену, а тем более его сыну. Брукс - внук Мартина Даниеля Брукса, моего верного друга, который погиб, защищая Рикиши. Свои первые миллионы Андерсен не заработал, они ему достались в наследство от папы, а вот происхождение этих денег, действительно незаконное. - Я видел отца ребёнка Брукса, - тихо сказал Жак, - попробуем его отыскать, возможно, мы поможем внуку вашего друга. - Это было бы просто здорово, - похвалил его Мэйсон, - ребята, давайте договоримся. Не лесть на рожон, если вы его обнаружите, не подавайте вида, обязательно свяжитесь с нами. Он очень агрессивен, а его безумство, во много раз делает его опаснее. - Я понимаю, вам, наверное, нелегко об этом говорить, но не могли бы вы конкретнее сказать, в чём проявляется его ненормальность, - спросил Жак. Мэйсон подумал, но ответил: - Его готовили на престол, на место дяди, старшего брата мужа. Тому, на то время, было больше семидесяти лет. Тогда я часто ругался с Окума, мне не нравилось многое, чему учили маленького мальчика, но я понимал, он единственный наследник. На тот момент, за десять лет совместной жизни, у нас родился всего один ребёнок, я, конечно, надеялся, что будут ещё дети, но не сбылось. Наставник Рикиши настоял, чтобы сын учился в закрытом лицее, я был против, муж согласился. Не знаю, почему у меня были плохие предчувствия, но я не ошибся. Как потом выяснилось, там зомбировали детей. Его наставник, как и остальные учителя, были жрецами культа бога смерти, дети подвергались гипнозу и были до конца верны своим учителям, и своему богу. Когда верный мне человек выяснил, что происходит за стенами лицея и представил моему мужу неопровержимые доказательства, Окума приказал доставить сына домой, а учителей, и наставника арестовали, впоследствии приговорив их к смертной казни. Наша ошибка была в том, что казнили их по древнему обычаю, на глазах у всех желающих.На эшафоте, наставник сказал речь, используя кодовые фразы, после которой все ученики лицея, находящиеся на месте казни, перерезали себе горло, а наш сын, наоборот стал послушным и исполнительным ребёнком. Но это было только внешне, когда он достиг совершеннолетия, с ним начали происходить необъяснимые вещи. Жаль, что тогда уже не было в живых Окума и мне приходилось самому решать проблемы сына, я разрывался между ним и работой, хотя чувствовал, во мне он не нуждается, видно его наставник здорово промыл мозг мальчику, внушив ему, что я самый страшный враг. Мэйсон тяжело вдохнул, но продолжил: - Невил свято верит в то, что Рикиши его истинная пара, точнее, второй истинный. Именно он должен родить наследника, будущего жреца культа бога смерти. - Этого быть не может, - горячо возразил Жак, - второй истинный это скорее легенда, чем правда, всего в одном свитке было упоминание о короле, у которого было два истинных супруга – омеги. Николас признал Тони, как пару, он не второй истинный вашего сына, просто в его аромате есть нотки папы, а безумие любую идею может превратить в культ. А как он встретил Грина? - Совершенно случайно, - ответил омега, - Сайман с родителями отдыхал на нашем курорте, там они и познакомились. Потом, когда Невила оправили в лечебницу, Сайман вспомнил, как его муж сказал в первую брачную ночь, что он тот, кто родит ему надежду. Он думал, это связано с княжеством, а оказалось, что тот говорил о возрождении культа. Наставник сумел внушить мальчику, что его истинный родит ему пару, ребёнок от которого, внук и сын в одном лице, будет достойным великим жрецом. К сожалению, вылечить его не удалось, он дважды сбегал из лечебницы, а когда, к нему были приняты самые строгие правила, понадоблюсь десять лет, чтобы его попытка удалась. - Нет надежды на исцеление? – задал я вопрос Мэйсону. - Надо знать кодовые фразы, но их знал только наставник, а его много лет нет в живых. Ребята, будьте осторожны, Невил – смертельное оружие, а вы нам нужны живыми и здоровыми. Харт с Камикото оставили нас, спеша по своим делам, Жак не мог успокоиться после рассказа Мэйсона, Лекс звонил деду, Фил вернулся с поликлиники, куда возил Люка на плановую прививку, узнал, какая нам предстоит работа, настроение его приподнялось, нам всем надо было чем-то заняться. Загнав всех обедать, Фил строил планы на ближайшее время, вот где пригодились его профессиональные навыки, это даже Лекс признал. Только встали из-за стола, как вернулся Вильям, он был не один, Валери приехал вместе с сыном, мне нравился мой свёкор. От Фила голодным ещё никто не уходил, накормив новоприбывших, мы поделись с ними планами, и Валери, сам, предложил помощь, он напросился присмотреть за Люком, было видно, омега любит детей и дети отвечают ему взаимностью. Люк с удовольствием шёл ему на руки, и совсем забыл о родителях. Было видно, что Филипп вздохнул с облегчением, дело в том, что маленькому альфе, не все няни были по вкусу. Свёкор позвонил охранникам ресторана и предупредил о нашем приезде. Вильям отправился с ребятами, адрес, который достал Лексу дед, был ему знаком, он знал, где искать дом владельца киоска. *** Вильям. Это было ужасно, мы быстро отыскали дом Купера, хозяина не только того киоска, а владельца крупнейшей сети книжных магазинов страны, но то, что мы там увидели, стоило нам больших душевных мук. О происшествии сообщили Харту, вызвали полицию. Потом узнали, что труп лежит в доме с того дня, когда пропал Эн. В доме что-то искали, вещи валялись, где попало, просмотрев документы, следователь сказал, что не нашли ни одной бумаги связанной с работой, и не одного техталона на транспорт. Соседи утверждали, что у Купера было несколько автомобилей. Лекс и Жак, по протекции следователя, обратились в транспортную полицию, куда и поехали за консультацией. Мэйсона интересовал один вопрос, был ли кровавый отпечаток ладони на прозрачных поверхностях. Криминалист нашёл один на футляре напольных часов, а это значило, что Купер не просто пострадавший, он жертвоприношение. Жутко, особенно если учесть, что всё происходит в наши дни, а не в тёмное средневековье. Всё чаще думаю, как сделать так, чтобы Тео больше был дома, но давить на него не могу, вполне разделяю его чувства. Вечером проводили Харта и Камикото, в аэропорту быстро отчитались, кто чего добился за день, а узнали не мало. Во-первых, у Купера был микроавтобус, автодом, две легковые машины. Все они исчезли, подали в розыск, но результатов пока не было. Во-вторых, мы убедились, что Тони похитил его отец, Фил своим острым зрением выделил Невила из толпы рабочих. Хотя Тео говорил, что если бы не брат, никогда бы не обратил внимания на работника, которого опознал Филипп. Но Мэйсон и так был уверен, что это дело рук его сына. Отпечаток на стекле самое верное доказательство. После аэропорта поехали домой, папа не мог нахвалиться маленьким альфой, говорил, что мальчик не по возрасту развит, и очень радовался, что скоро будет свой внук, заставляя краснеть моего скромного мужа. После ужина все разошлись по своим домикам, сказывались усталость и потрясения. После душа, прикрыв бёдра полотенцем, я нашёл Тео, стоящим у окна в тёмной комнате, мой муж смотрел на океан, любуясь закатом. Я обнял мальчика за плечи, прижал крепко к себе, и зашептал на ушко: - Тео, любимый, я верю, всё будет хорошо, мы не можем потерять его ещё раз. - Вилли, я так боюсь, - Тео глубоко вздохнул, сдерживая слёзы. - Мы столько пережили вместе, он вытянул меня из той скорлупы, которая мешала мне жить, он обеспечил меня и моих внуков материально. Он не просто друг, он часть меня, моей и твоей жизни, и какой-то маньяк, сейчас может делать с ним всё что угодно, это меня убивает! Я развернул его к себе лицом, несколько слезинок вышли из прекрасных глазок, я поцеловал его глаза, щеки опустился к губам, Тео сам потянулся за поцелуем, углубил его, страстно вжимаясь в меня. Я понимал, ему страшно. - Не отпускай меня, - шептал мне мой истинный, - я боюсь, только сейчас понял, насколько хрупка человеческая жизнь, как легко потерять того, кого любишь. Будь со мной! Люби меня каждый раз, как последний! Прощайся так, будто прощается навсегда! Милый мой мальчик, сколько боли и страха в твоих словах, поцелуем стараюсь, заглушит отчаянье, что наполнило глаза любимого. Быстрыми поцелуями спускаюсь к его паху, сажусь на корточки, при этом полотенце летит в сторону, спускаю пижамные штаны мужа до колен, держусь за его бёдра, а он смотрит, как его плоть исчезает у меня во рту. Он прикрывает глаза, запрокидывает голову и издаёт тихий, но сладостный стон. Вижу, как по щекам спускаются слезинки, нет, не плачь, я рядом, мы всегда будем вместе! Его аккуратный член растёт у меня на языке, это невероятно приятно. Освобождаю мужа от ненужной одежды, и пальцами проникаю между ног, при этом, не прекращая скользить губами вдоль напряжённой плоти. Это малышу мало, он сгибает правую ногу, приподнимает её и запрокидывает через моё плечо, открывая мне доступ ко всем своим прелестям. Лаская его промежность, пальцами стараюсь продвинуться дальше к анусу. Тео дрожит, его стоны становятся громче, но это не страшно, в доме мы совершенно одни. Мне хочется максимально расслабить любимого, чтобы хоть на мгновение, он думал о приятном, чувствовал мою любовь, то, как я дорожу им. Нежно, подушечками пальцев давлю на мышцы сфинктера, не пытаясь проникнуть внутрь, чувствую, как крепко сжатый вход расслабляется под натиском ласк. Тео захлёбывается в стонах, стараясь, насесть на мои пальцы, но я не даю, его непроизвольные движения становятся резче, торопливее. Увожу пальцы в сторону, обхватываю ладонями округлые ягодицы, и с наслаждением вдавливаю член мужа до самого горла, заглатывая его полностью. Он, обхватив руками мою голову, старался как можно глубже проникнуть в мой рот, ритмично двигая задом. Прерывистое сопение и непроизвольные всхлипы, резкие, хаотичные движения, и мой мальчик излился мне в рот, обильно заполняя меня своим сладким соком. Проглатываю всё, до последней капли, встаю, подхватываю его на руки и отношу в спальню. Моё звенящее напряжение ищет выход, Тео лёг на край кровати, запрокинув ноги назад коленями к плечам, захватил их руками, открылся мне полностью, совсем не стесняясь своего положения. Я любуюсь небольшим бледно-коричневым кружочком с узелком плотно сомкнутого входа. Круговым движением языка, равномерно наношу слюну на вожделенное колечко, плавно проникаю внутрь. Ласкаю, как в последний раз, боюсь упустить малейшую частичку удовольствия, наслаждаюсь в полной мере, хочу его и только его, чистого, любимого, единственного. Брать смазку, нет времени. Плюю в ладонь и растирая слюну по своему несгибаемо – твёрдому члену, приставляю его к входу, но тут Тео делает движение мне навстречу, а я врываюсь в него на всю длину. Провожу рукой по его животу, и нежно сжимаю мошонку, успокаивая любимого после резкого вторжения. Мне хотелось выпустить весь свой заряд от одного лишь ощущения этого роскошного тела подомной, но я владел собой. Сейчас важно только его удовольствие. Двигался не спеша, наслаждаясь внутренним теплом, а Тео, отпустил свои ноги, закинув мне их на плечи, стал ласкать себя, зажав свой член в кулачке, медленно двигая рукой по всей длине. Но долго сдерживать свои порывы я уже не мог, срываясь на бешеный темп, проникая все глубже и сильнее. Омега громко стонал, а его рука, меняя темп, неустанно скользила по возбуждённой плоти, сжимая и разжимая её. Стоны становились громче, а движения резче, я держался из последних сил, когда увидел, как его член задёргался, выпуская потоки семени. Обняв Тео крепче, растирая семя по его животу своей грудью, я продолжал вбиваться в любимое тело. Мой крик, сопровождавший оргазм, потонул в нашем объятии, гортанный стон прозвучал в тот момент, когда я наполнил его своим горячим семенем. Откатился в сторону, узла я сегодня не выдержу, мы устали. Сил хватило отнести Тео в душ, намылить его и себя, смыть пену и обтереть сонного омегу. Уснули мы сразу, как только дошли до кровати. *** Автор. «Он со мной! Мой мальчик, моя жизнь, моя надежда! Я всё время молюсь Великому, и он ведёт меня, он присматривает за мной. Жаль, что учителя нет рядом, но его человек превзошёл все мои ожидания. Теперь верю, что наставник видел будущее, он знал, что мне понадобится алтарь в этой варварской стране. Служитель алтаря, грамотный монах, здесь нам ничего не грозит, искать нас будут где угодно, но не тут, богами забытой деревне! Служитель сегодня вычислил дату, через пять дней я вызову течку, мне это удавалась два раза, удастся и сейчас, жаль, тогда было неудачное время, для зачатия. Это мой последний шанс, я скорее убью его, чем откажусь от своей миссии, для этого я пришёл в этот мир!» Невил Камикото рассматривал инструменты, то, что поможет ему вызвать течку у сына. Монах по ходу дела объяснял, как, чем и когда пользоваться. Перед зачатием, надо задобрить алтарь, принести три жертвы. Первая – растение, вторая – животное, третья – человеческая, должна быть чистой. В древние времена приносили в жертву младенца, трех дней от роду, но выбирать не придётся, они решили, за сутки до даты, выкрасть из ближайшего города школьника, если повезёт, то мальчика младших классов, пол не имеет значения. Вечером, за ужином, они смотрели телевизор, Рикиши был чист, накормлен, он находился в спальне, привязанный к кровати, но так, чтобы это не доставляло ему неудобства, но в тоже время не позволило бежать. Невил знал, его сын сильный соперник, с прошлого раза он усвоил, прежде чем подходить к сыну, его надо усыпить, иначе он превращается в смертельное оружие. Монах знал своё дело, это он привязывал мальчика, кормил его и помогал с туалетом. Закончив ужин, убирая тарелки со стола, монаха привлекли новости, где диктор рассказывал о похищении Антонио Эрреро, бизнесмена, финансиста. На экране появилась фотография Рикиши, а затем фото самого Невила, как предполагаемого похитителя. - Папа - это он! Он жив! – Вскрикнул истинный князь, - но я его не видел, я не нашёл его! Рядом с Рики его не было! - Вы уверенны, ваша светлость? – Спросил монах. - Абсолютно, никого, кто бы даже отдалённо напоминал родителя. - Может быть, есть кто-то, кто знал историю вашего сына, тот, кому доверился ваш родитель, - предположил служитель культа. - Всё возможно, - задумчиво произнёс князь. - Слуга, - обратился он к монаху, - возможно ли послать кого-то в салон «Золотая Магнолия»? - В том городе у нас есть верный человек, но его возможности не велики. - Это даже хорошо, - было видно, что он доволен, - пусть узнает, если на своих рабочих местах: администратор, он бывает пять раз в неделю, Теодор Пирс, он приезжает каждый день, всего на пару часов и всегда в разное время. И ещё, там есть старичок бухгалтер, ему лет семьдесят, если не больше, у него выходные вторник, суббота и воскресенье. Это надо сделать срочно. - Слушаюсь, - монах поклонился и покинул комнату, а Невил сделал погромче телевизор, интересуясь всеми новостями, которые передавали о похищении Эрреро. «Эрреро! Я выжгу память о нём, он забудет его, это проклятое имя!» Невил переключал каналы, ничего нового не услышав, выключил телевизор. Он вычислит помощника папы, найдёт родителя, эту змею и с огромнейшим удовольствием, раздавит гадину!