Если ты сможешь меня простить

      Ник сидел на кровати в своей квартире, на Кутузовском, и сжимал в руках ту самую коробку с кроссовками, которые ему подарил Саша. Убегая из этой квартиры три дня назад, он специально не взял их, чтоб о Саше ему ничего не напоминало, ведь прощаться с ним Ник не собирался, а хотел просто исчезнуть без лишних объяснений. Но ничего не вышло, он не смог так с ним поступить. Ник начал верить, что для Саши он действительно что-то значит, а Саша для него уже давно значил многое. Теперь же он снова сидел в этой квартире с коробкой в руках, уже не пытаясь сдерживать слез, которые стекая с лица, падали вниз тяжелыми каплями. Все разрушилось, развалилось. И скорее всего, Ник сам все испортил. Ощущение совершенной тотальной ошибки не покидало, хотя мозг уверял обратное: «Таким, как Саша, нельзя полностью доверить свою жизнь и ждать, что все будет нормально».       Ник сбежал от Саши меньше часа назад, точнее Саша не стал его держать, а просто отдал ключи от второй машины и открыл ворота. Ник был в отчаянии, он пытался встать и убраться прочь из опасного для него места, но силы покинули. В голове не укладывалось то, что он узнал. И воспоминания, такие неуместные в данный момент, поглотили его. Ник вспоминал свою радость, когда получил эту самую коробку, что сжимал в руках — первый бескорыстный подарок за много лет. Вспоминал их с Сашей первый поцелуй в этой квартире, и как Саша извинялся перед ним; как спас, тогда на мосту и отвез в больницу. А потом вспомнил вкус крови во рту от его удара, тяжесть рук на спине, вдавливающих в кровать и собственный животный страх от осознания неизбежного, и как Саша отпустил его после, так ничего и не сделав. И как он, Ник, бежал по лестнице, захлебываясь слезами то ли от отчаяния, то ли от облегчения. Потом был торговый центр и тот парень, валяющийся на полу, которого Саша не подпустил к нему. И это чувство, когда Ник так и не сел в поезд, потому что просто не понимал — как это больше никогда не видеть Сашу? Затем был их первый раз в том доме, и как Ник боялся, что Саша не захочет его из-за того, что узнал. А потом Сашины руки, такие сильные и терпеливые, и как он сдерживал себя, и как обнимал, душа поцелуями, навсегда забирая себе Никитину истерзанную душу. Потом был второй раз днем, в душе, когда Саша просто присоединился к нему, требуя ласки. И Ник задыхался под упругими струями воды, жадно глотая воздух, когда Саша был сзади, не давая опомниться. А после был кухонный стол, и пол в прихожей, и член во рту. Ник ТАК давно уже никого не хотел и был согласен на все, что бы Саша с ним ни делал, и просил его не останавливаться снова, снова и снова. Все эти три дня, что они провели в том доме, Ник, наконец-то, чувствовал себя спасенным и любимым.       Нет, он не мог оказаться хладнокровным убийцей. Сколько жизней было на его счету? Скольких он еще планировал убить? А Ник был с ним все это время, и так бы ни о чем и не догадался, если бы не забрел в тот гараж, когда Саша куда-то уехал сегодня утром, как и вчера и позавчера. Ник скучал и от нечего делать бродил по дому, вышел во двор, бездумно забрел в гараж, увидел люк в полу и зачем-то потянул крышку. Спустился и нашел оружейный склад. Винтовки, стволы, камуфляж, черные военные ботинки, именную армейскую бирку на крючке, стопку скрученных номеров машин в углу. Но больше его поразила стена с прикрепленными к ней фото, перечеркнутых черным маркером, людей. Сколько их было? Пять? Шесть? А по центру этого стенда висело фото Клима, выходившего из дверей здания их семейного холдинга, но только оно было чистым, не зачеркнутым. И все организованно с болезненной педантичностью, во всем Сашин сдержанный почерк. Просто компьютерщик, IT-тишник, как же. Все совпало, сложилось в пазл. Увиденное объясняло и Сашину скрытность, и отсутствие близких друзей, сдержанность в проявлении чувств и, конечно же, деньги, а еще то, почему у Саши при себе всегда был ствол.       Кто же я для него? Зачем нужен? Чудовище влюбилось? Ник почувствовал себя жертвой в логове зверя. Стало паршиво и жутко, захотелось убежать, забыть, закрыть эту дверь и никогда не открывать. Он выскочил оттуда, еле дыша, стараясь ничего не задеть. Потом долго ходил по двору кругами, запертый в жутком логове, центре Сашиной силы. Ходил и курил одну за одной. Почему тогда он не сел в тот поезд? Дурак. Пожалел неизвестно кого. Влюбился в монстра. Саша вернулся под вечер. Уставший и злой. «А если он снова сделал это? Где он был?» — Нику стало жутко. Нельзя подавать вида, просто ждать момента. — Привет, малыш, — Саша озарился теплом, увидев его. Вместо суровой маски на лице заиграла улыбка и живой блеск в глазах. Ника передернуло от этой перемены. — Привет, — от противоречивости чувств он еле сдерживал слезы. — Чем занимался сегодня? — Да так… — и снова эта противная, бьющая током дрожь внутри. Саша поставил на пол спортивную сумку и прошел на кухню, Ник следил за ним с дивана в гостиной. — Не ел ничего, как обычно, — констатировал Саша, заглядывая в холодильник. — Не хотелось. — Я поставил чайник. Тебе сделать что-нибудь. — Можно кофе, — Ник ничего не хотел, но согласился, чтобы не вызывать подозрений и лишних вопросов. — Слушай, я тут подумал, а что если на новый год куда-нибудь уехать? Тебе что больше нравится Средиземное море или Альпы? Внутри что-то надломилось, — «Ну как, как, можно быть таким двуличным?» — Эй, ты меня слышишь? У тебя загран есть? — Саша выглянул с кухни, вопросительно посмотрел на парня, втыкающего куда-то в стену. — Есть — глухо произнес Ник. Саша подошел ближе, во взгляде отразилось беспокойство. — Что случилось? — он стал ближе, чем бы Нику хотелось.       Мальчишка ничего не ответил, лишь испытывающе посмотрел на Сашу: слишком правильные для убийцы черты лица, правда, все-таки, резкие; темные волосы, раньше коротко остриженные, теперь сильно отросли, смягчая образ. Тонкие, резные губы, со вздернутыми вверх уголками, которые Ник еще сегодня утром целовал, нехотя отпуская Сашу «по делам». Большие, холодные, голубые глаза, казалось, пронзали душу. Такой взгляд бывает только у очень сильных людей, их не обманешь. У Клима был такой же, он тоже видел мальчишку насквозь и всегда чувствовал ложь. Стало нечем дышать, будто перекрыли кислород. — Ты включал телефон? Кто звонил? — Саша занервничал, — я же говорил, не пользоваться своей симкой. — Ничего я не включал, — сказал, будто в лицо плюнул, Ник. — Тогда что? — Саша сел рядом, зажимая в теплую ладонь пальцы мальчишки. Ник выдернул руку, будто обжегся и отошел к противоположной стене. — Может объяснишь, чего ты дергаешься? — Саша что-то заподозрил. — Говоришь, на дом компьютерами заработал? IT-ишник ты хренов. — Ник не выдержал, просто не мог больше притворяться. — Где ты был? — Саша все понял. — Там! — Ник показал в строну гаража. — Я все видел. Твой оружейный склад и записи, и фотки на стенах. Саша опустил голову, зарываясь пальцами в волосы. — Кто ты, Саш? С кем я трахался все эти дни?! Саша посмотрел, цинично улыбнувшись: — А ты знаешь всех, с кем когда-либо трахался? — Это другое, к ним я ничего не чувствовал, мне было плевать. — Никит, лучше оставить все как есть, — Саша и не надеялся, что Ник согласится пока еще не поздно оставить эту тему, но попробовать стоило. — Просто скажи: кто ты. — Я снайпером был в армии. — И? Кто ты сейчас? — Ты уже сам знаешь ответ. — Значит, всё — правда, — снова удушающий приступ тошноты, кружится голова. — Ты врал. — Если ты помнишь, мы согласились ничего не знать друг о друге. — О прошлом. Чем я занимаюсь, ты знал. И я бы предпочел знать, что связался с убийцей. Слово резануло слух. Саша предпочитал назвать себя снайпером, но смысл от этого не менялся. Ник быстро все понял. — О таком добровольно не рассказывают. — И многих ты убил? Нет, я не хочу знать. Я хочу просто уйти отсюда и больше не видеть тебя никогда. — Неужели ты, правда, ничего не понимал? Ты же сто раз видел у меня ствол, мог бы догадаться, что я веду не такой уж и законный образ жизни. — У кого сейчас в Москве нет оружия? Скажи? Я просто думал, что он тебе для самообороны. — Ник закрыл лицо руками, обреченно опуская голову. Саша подошел близко, пытаясь осторожно его коснуться: — Я люблю тебя, если это что-то изменит. — Не надо, — Ник повел плечами. — Не в этот раз. Саша отошел в сторону и, не выдержав, ударил кулаком стену. Неожиданно громкий звук разорвал вязкую тишину, Ник дрогнул. — Куда ты пойдешь? Что будешь делать один? — Просто уеду, как и планировал. — Это опасно. Клим, правда, тебя ищет, — голос снайпера стал мертвым и безучастным, как раньше. — У меня есть друг в спецслужбах. Бывший сослуживец по Кавказу. В тот же день, когда ты встретил Клима, им пришла команда возобновить поиски сына чиновника, Клим теперь депутат. Поверь, все серьезно, ты был прав. — И сколько мне здесь торчать? — Не долго, пока я все не решу. Может быть еще неделю, полторы. — И как ты все решишь? Убьешь его. — А у тебя есть другие варианты? — Нет, я на такое не подписывался. — Это единственно верный способ раз и навсегда все закончить. — Я просто уеду. — Ты не понимаешь. У каждого мента на посту ориентировка с твоим фото и данными. Как тебя зовут теперь, им плевать. Тебя просто опознают и задержат на первом же вокзале или аэропорту, и передадут ему. — Они поймут, что ошиблись, когда увидят другое имя в паспорте и отпустят. — Но сначала ты встретишься с ним, а ему плевать, как теперь тебя зовут. Он-то знает, кто ты на самом деле. — Просто отпусти меня. Все это уже не твоя головная боль. Я справлюсь сам. — Неужели ты готов все запороть из-за меня? — Мне от тебя больше ничего не надо. Тем более, чтобы ты кого-то из-за меня убивал. Просто дай мне уйти. — Ник… — Я все сказал. Не могу больше здесь находиться. Ты душишь меня. Саша положил ключи на стол, проходя мимо Ника, и обронил: — Возьми вторую машину, что в гараже. Оставишь где-нибудь. Через неделю я объявлю ее в розыск. Из города выбирайся на попутках. Измени внешность. Ходи в бейсболке или капюшоне. На камеры не светись. Саша вышел из комнаты, чтобы не видеть, как Ник уходит. Не в его правилах было держать и просить. Ник взял ключи и уехал.       Он долго колебался, но все-таки решил рискнуть и вернуться в свою квартиру за старыми документами, которые все еще хранил и хотел теперь точно уничтожить, чтобы они никому не попали в руки, а держать два паспорта при себе, в сложившихся обстоятельствах, было крайне глупо. Ник не знал, почему раньше не избавился от доказательства прошлой жизни. Наверное, думал, что когда-нибудь заявит права на отцовский бизнес и тогда будет нужно подтвердить, что это действительно он — наследник состояния. Так же он боялся рвать последнюю нить, связывающую его с прошлым, с родителями, с жизнью, которую готовил для него отец. Но теперь, он понимал, что оставлять следов и зацепок нельзя. Нужно исчезнуть, как будто его никогда и не было. Квартиру пробьют, найдут старый паспорт и всем станет ясно, что это действительно он, Красников Женя — несовершеннолетний, бесправный подросток, собственность Клима.       Он забежал на кухню и, открыв шкафчик на стене, достал жестянку с сахаром. Порывшись в ней, извлек бумажный конверт, в котором и был паспорт. От волнения руки тряслись, банка выскочила, ударилась об стол, рассыпаясь по нему белой пылью, и звякнула на полу. Ник чертыхнулся, но наводить порядок было некогда, да и теперь бессмысленно. Он не знал, когда вернется и вернется ли вообще. Сунув в задний карман джинсов конверт, он собирался взять еще что-то забытое и убираться подальше отсюда. В голове засел Саша, который мешал ему быстро соображать. С каждой минутой сердце смягчалось и он уже понимал, что начинает искать ему оправдания. Ник даже не представлял, пока не уехал, насколько сильно привязался к нему. Сердце саднило чувство вины. Саша для него столько сделал, а Ник отплатил черной неблагодарностью. Уже стоя в прихожей, собравшись с мыслями, Ник собирался выйти из квартиры, когда в дверь постучали. «Саша», — первое, что пришло в голову. Он вернулся за ним. Ник знал, что вернется. Но посмотрев в глазок, он увидел на пороге далеко не Сашу. Двое здоровых амбалов в длинных черных пальто, похожие друг на друга как близнецы, мялись у двери. По спине пробежал холодок. Сердце ухнуло где-то в животе и замолкло. Мысль, что если он не откроет, они уйдут, не рассматривалась вовсе. Ник понял, вот он «Конец», и все так совпало… В замке поработали отмычкой. Дверь поддалась, открывшись, уперлась в цепочку. Несколько секунд до того, как ее выбьют, все еще есть. Он побежал на кухню, с седьмого этажа выхода не было и последнее, что Ник успел сделать, прежде чем тяжелая рука опустилась на его плечо — это вывести пальцем на холодной поверхности стола, засыпанного сахаром, две заглавные буквы КК, обведенные кругом — послание для Саши, шифр, понятный лишь посвященным. Надежда, которой больше нет.