Охотница на вампиров

«Ты опять была с ним?» И весь мир рухнул. Эйка чувствовала, как ярость Райто растёт с невероятной скоростью. Девушке оставалось только надеяться, что ни она, ни Шу, знающий самую сокровенную тайну охотницы, не пострадают. Появление возлюбленного должно было подарить некую уверенность, но оно, наоборот, лишает девушку того, что осталось. Резко повернувшись лицом к вампиру, шатенка просто молча смотрела в изумрудные глаза, не зная, что и сказать. Начать оправдываться — значит самой назначить себе смертный приговор, оправдываются виноватые, а Эйка не чувствовала вины за то, что в такой ситуации могла пойти только к Шу. Отпираться тоже смысла особого не было, ложь только усугубит ситуацию, и Райто будет не только зол, но и жесток, очень жесток. Его внутренний садист, дающий о себе знать только в постели, иногда и, скорее вовремя, в пользу охотницы, проявится в полной мере, бессмертный не будет держать на цепи этого Цербера, дав ему насладиться плотью несчастной и её криками о помощи. А что тогда делать? Вурдалак подлетел к возлюбленной, схватил её за плечи, кажущиеся такими нежными и хрупкими, но оскверненные укусами старшего брата, и начал медленно трясти, словно пробуждая ото сна. «Зачем?» — повторял он вновь и вновь, но, даже если Эйка и знала достаточно убедительный ответ на этот вопрос, никогда бы не ответила. Никогда и ни за что. Молчание девушки убивало обоих, но Райто был настроен враждебно и серьёзно, он хотел показать, насколько зол. Бессмертный так хотел, чтобы его девушка ощутила все те режущие чувства, что испытывает сейчас зеленоглазый монстр, чтобы грубые лапы бури эмоций, охватившей его сейчас, сжали и шатенку, чтобы она молила о пощаде, как сейчас хочет умолять сам себя Райто. И в следующую секунду сильные холодные руки бросают беспомощное тело на кровать, глаза спрятаны за пеленой гнева, а здравый смысл, нашедший страх в карих глазах, забился в уголок разума, словно отмахнулся от этого со словами «Будь, что будет». Он рвал и метал одежду, рушил все построенное с таким трепетом и непосильным упорством доверие, топтал оставшиеся хорошие чувства, не желая останавливаться. Райто был груб и жесток, Эйка даже не пыталась дать отпор. Почему? Стоило ей начать сейчас, как оба не заметят, что один из них попрощается с жизнью, а шатенка не хотела, чтобы этим «одним» был Райто, охотница не сможет простить себя, так пусть вся ненависть достанется ему. Боль. Нескончаемая боль — вот, что чувствовала сейчас Эйка. Обостренные страхом чувства давали ей сполна «насладиться» всем, что делает с ней её вампир. Каждый толчок, каждый укус, каждое движение его у её тела отдавались болью, невообразимой болью. Каждая клеточка тела, начиная с кончиков пальцев и заканчивая кончиками ушей, горела в агонии, умирала, возвращалась к жизни и, отравленная ядом его прикосновенй, умирала вновь. Охотница была полна ненависти, как к себе за беспомощность перед тем, кого любит, так и к нему за все то, что он сейчас делает. Грубо заламывая тонкие сильные руки Эйки, Райто с силой входил в неё, снова и снова, раз за разом все больнее и больнее, сопровождая ударами и укусами, наслаждаясь тем, что она провинилась и получает наказание, достойное такой ошибки. Но есть ли вообще такая ошибка? Возможно ли сделать что-то, что оправдает эту неимоверную жестокость? Снова укус. Снова толчок. Снова Райто заполняет всю Эйку, став с ней единым целым, но, если бы он только знал, как шатенка хочет избавиться от этой своей части сейчас. Сейчас и навсегда. Эта ночь кажется слишком длинной, осталось только умолять стрелки часов идти быстрее, считать каждую секунду, что и делала сейчас девушка. Восемнадцать тысяч секунд охотница терпела эту жуткую участь, прежде чем потеряла сознание от болевого шока. Это должно было стать сигналом «Стоп» для вурдалака, но монстра ничего не могло остановить сейчас. Он принёс воды и брызнул ею на лицо своей девушке, отчего та всё-таки пришла в себя и очень об этом пожалела. «Это только начало, моя сучка», — прозвучало, как смертельный приговор над самым ухом. Не в силах сдержать уже себя, Эйка громко закричала, умоляя своего мучителя остановиться. Душераздирающий вопль вырвался из груди, казалось, что он отражает всю вселенскую боль, постигшую сейчас тело несчастной охотницы. Крики не помогли, второе путешествие по кругам ада началось. Райто снова был внутри, снова заполнял собой шатенку, снова дарил ощущение беспомощности и ужасные мучения. Снова раздирал клыками кожу, снова оставлял на теле гематомы, снова надсмехался над своей девочкой, не понимая, что она больше никогда не будет его.

***

Солнечный свет наполнил комнату через незадернутое открытое окно, а ветер, свободно гулявший по просторному помещению, разносит металлический запах крови далеко за пределы замка, чего уж говорить о нём. Третий обморок. Третья передышка, которая сильно затянется, ведь Райто надоело. Вампир встал, нашел свою одежду, а точнее то, что от неё осталось, и ушёл. Этот уход, простой и холодный, как после ночи с очередной шлюхой, давал понять, что больше юноша сюда не вернётся. А девушке это и не нужно.

Отныне и навсегда она ненавидит его. Отныне и навсегда он ненавидит себя.