Охотница на вампиров

Оставаться в комнате было уже невыносимо, тем более солнце скрылось за горизонтом, тьма окутала окна, и любоваться было нечем. Эйка положила тетрадь обратно, зачеркнула ручкой ещё один день и, положив её к тетради, бросила взгляд на лежащее там же оружие. Сколько вампиров пали, сражённые им? Уже сложно сосчитать, тем более, когда пала сама охотница, сражённая дурацкими чувствами. Без них было легче, но без них не было смысла. А теперь он есть. Пусть Эйке и осталось недолго, но это время будет лучшим в её жизни. Она делает то, что хочет, думает о себе больше, чем о ком-то более высокопоставленном, не готовится лишить жизни очередного бессмертного и мается от бездействия ядов. Такая свобода, что голова немного кружится. И пусть эта свобода распространяется лишь на замок, всё равно лучше, чем подвал. — А что это там? — Эйка вздрогнула, быстро закрыла тайничок и, прислонившись к нему спиной, крепко сжала в руке кинжал, готовая, если не к атаке, то к обороне уж точно. Посмотрев в сторону гостя, девушка немного выдохнула. Это был мальчик, сжимающий в руках мишку. Он казался таким безобидным ребёнком, что Эйка даже на секунду подумала о братско-сестринских чувствах к нему. Такой устрашающе милый. — Не покажешь нам с Тедди? — Нет, — да он ещё и с игрушкой разговаривает. Мечта педофила, одним словом. Однако Эйка поспешно забыла о том, что эта мечта является вампиром, убившим достаточно людей, чтобы напугать того самого педофила. Мальчик подходил всё ближе, словно игрался с жертвой и одновременно принюхивался, вкусная ли? — Хорошо, я сам посмотрю, — вампир подошёл вплотную, отчего Эйка лишь сильнее сжала в руках клинок. Если бы это чудище просто пришло выпить крови, то девушка позволила бы, но его действия слишком настораживающие, да и не очень хочется раскрывать все свои карты какому-то психу, застрявшему в детстве. — Нет, — уже более твёрдым голосом Эйка снова возразила ему и с силой оттолкнула, так, чтобы он отлетел как можно дальше от неё. Помогло, но ненадолго. — Какая сильная, ты будешь только портить мою коллекцию, — Канато встал, прижал к себе Тедди и стремительно направился к Эйке. В один миг парень переместил их обоих в свой музей восковых людей. — И правда, будешь портить, — вампир отошёл подальше, чтобы присмотреться. Карие глаза, каштановые волосы, шрамы на спине, виднеющиеся из-под лямок ночной рубашки, не женственное мускулистое тело — всё в ней было такое неприятное, такое противоположное его идеалам, что даже касаться девушки больше не хотелось. Однако, любопытство было куда сильнее отвращения, и Канато решил узнать, почему Шу и Райто так заботит эта мерзость. — Буду портить? — лицо шатенки исказилось в странной ухмылке, хищно сумасшедшей, что было не совсем в её стиле. Для вампира охотница стала ещё некрасивее, но это любопытство не даёт покоя. — Так отпусти меня и не мешайся. — Убери эту гадость со своего лица, и мы с Тедди подумаем, — наклонив голову немного набок, юноша избавил себя от мучений и опустил глаза ниже, на шею. От напряжения во всём теле, жилки проступали на ней с каждым вздохом, и голубые венки виднелись под тонкой загорелой кожей. И пусть внешне Эйка не устраивала Канато полностью, парень надеялся, что кровь её будет лучше. Бессмертный приближался, шатенка отходила назад, пока это было возможно. Холодная стена врезалась в кожу, остужая волной всё тело разом, мурашки побежали по коже целыми ротами, но страха не было. Было желание растянуть этот момент, потрепать себе нервы побольше, не чувствовать клыки вампира, но не страх. Пустота, поглотившая Эйку с самого ухода Шу, действовала успокаивающе и вселяла безразличие. Девушка была уверена, что убьёт, если это будет необходимо, а голос внутри вопил о полном отказе от пощады. Охотница слушалась. — Отойди, пока не пожалел, — холод, ужасающий холод слышался в голосе шатенки, вовсе не похожий на голос жертвы. Верно, ведь сейчас она монстр, она убийца. Точнее, будет им, если Канато не отступит. Парень остановился, задумался, а потом громко рассмеялся прямо в лицо Эйке, не чувствуя опасности от этой некрасивой куклы. Юноша уже обнажил клыки, положил ледяные руки на плечи и приготовился укусить, но застыл, словно время остановилось. Острый клинок, который всё это время девушка прятала за спиной, вошёл глубоко в сердце, лишив бессмертного остатков жизни. Кровь не хлынула огромным потоком, а потекла аккуратной струйкой по оружию, после на руку Эйки. Быстро вынув клинок, она вытерла его и свою руку о рубашку парня и сбежала. Так просто сбежала из этой страшной комнаты, даже дверь за собой закрыла. Ужин будет через час, а значит до того момента никто и не поинтересуется, где Кагато, что было на руку охотнице. Прибежав к себе, Эйка закрыла дверь и побежала в ванную комнату, чтобы вымыть с мылом руки, а с хлоркой — оружие. Вода окрашивалась в розовый цвет и утекала вместе с мыслями охотницы. Страшно признаться, но ей чертовски понравилось это. Алый цвет холодной вампирской крови, рухнувшее на пол обессиленное тело, застывшие навсегда глаза и торчащие из приоткрытого рта клыки, тонущие в собственной крови — всё это принесло столько удовольствия Момодзоно, сколько могло в данный момент. Девушка почувствовала облегчение, когда труп упал. Утолив внутреннего убийцу, она запрятала использованный кинжал подальше в тайник и закрыла его, положив сверху руку. Кажется, Эйка до сих пор ещё не поняла, что натворила, но ей это чертовски нравилось. В карих глазах снова заиграли бесы, заплясали, как в последний раз вокруг своего адского огня, даже песни петь начали. Широкая улыбка появилась на лице молодой особы, и она упала на кровать, широко расставив руки и ноги, словно вернулась домой после тяжёлого рабочего дня. На самом деле, охотнице сейчас было откровенно всё равно, найдут ли её, накажут ли, да и вообще будущее казалось ей столь туманным и непонятным, что каждая пережитая минут — уже радость и даже великое счастье. Время долго тянулось, но голос Рейджи прозвучал в особняке, созывая на ужин. Ну что ж, самое интересное только начинается…