Охотница на вампиров

Эйка быстро переоделась в свободные шорты и большую белую футболку, предварительно сбрызнув на них лосьоном для тела, и теперь от неё сладко пахло кокосом и карамболой, а не мертвой кровью вампира. Девушка медленно спустилась вниз, пытаясь остановить своё бешено колотящееся сердце и успокоиться. Глубокий вдох перед входом в столовую, дверь открылась. Все в сборе, кроме, конечно, Канато. Рейджи подождал брата еще немного и начал приём пищи, прокручивая в голове варианты наказания. Ужин был спокойным, только иногда Эйка поднимала несчастный взгляд на Шу, а он смотрел вниз, в свою тарелку, хоть и понял, что что-то не так сейчас с охотницей. Дверь отворилась с грохотом, и в столовую вошёл не кто иной, как Райто. Второй сын принялся отчитывать опоздавшего, а охотница в этот момент шумно выдохнула, отвернувшись от представшей перед ней картиной. И это блондин заметил, и это его насторожило. Интуиция вовсю вопила о предстоящем нелёгком разговоре, неприятной ситуации, причина которых — Эйка. Эта шумная девчонка доведет бессмертного до ручки однажды. Райто всё спокойно выслушал и сел, как раз рядом Эйкой, где всегда было его место. Взяв себя в руки и сделав вид, будто рядом никого нет, шляпник приступил к приёму пищи и озвучил давно мучивший всех, но не озвученный вопрос: «А где Канато?» Сидящие за столом посмотрели на пятого сына, чего тот и добивался. Он фирменно ухмыльнулся и подмигнул сначала Юи, сидевшей чуть дальше от шляпника, а затем и охотнице. Эйка подарила вампиру свою легкую улыбку и, пожав плечами, принялась есть. Тут у Шу буквально сложилась вся картина в голове, и оставалось только выгадать момент, чтобы осыпать шатенку своими вопросами. Аято встал, поблагодарил Реджи и, бросив тихое: «Пойду поищу его», ушёл и утянул за собой Юи. Эйка немного испугалась, но виду не подала. Спокойно проглотила свой чай и последовала примеру Аято, а именно поблагодарила за ужин и ушла. Девушка поднялась к себе и, переодевшись в ночную рубашку, решила попытаться уснуть. Что отлично получилось. Деревянная дверь в комнату молодой особы тихо открылась, и внутрь вошёл вампир. Его холодные ноги тихо переносили тело всё ближе и ближе, хищные глаза сверкали в темноте, тонкие руки тянулись к самому горлу Эйки. Пальцы сомкнулись, перекрывая кислород. Охотница открыла глаза и увидела перед собой Канато. Животный страх поселился в сердце, он же должен был умереть, Эйка не могла промахнуться. — Эйка, — Канато зашипел на самое ухо, — я знал, что тебе нельзя верить. Я расскажу всем, кто ты такая, и мы с братьями вместе накажем тебя, а после я вырежу твоё сердце, если там будет из чего его вырезать, и пошлю его в церковь и аккуратной запиской. Или лучше послать его с твоим дневником? Как думаешь? — клыки вампира сверкали в темноте, руки сильнее давили на горло, воздуха не хватало, но у бессмертного не было цели убивать, он мучал. Искусно и медленно изводил охотницу. Собрав силы в кулак, девушка попыталась убрать его руки, избавить себя от этих жутких оков, но всё было тщетно. А Канато поднял уже обессилевшее тело и, посмотрев прямо в карие глаза, продолжил шипеть, но уже громче. — Эйка. Эйка. Эйка. Голос его становился всё громче и отчетливее, менялся, а именно — грубел, приобретал нотки баса и даже можно сказать, что становился приятнее. Повторяя имя шатенки, юноша начал трясти тело в воздухе, не убирая рук с горла, и в тот момент, когда шипенье стало криком, Эйка…проснулась. Тяжело дыша, она села на кровати и огляделась. В комнате всё было по прежнему, никакого Канато, только заинтересованно смотрящий на шатенку Шу, который, видимо, звал её во сне. — Кошмар? — блондин сел на край кровати, так и не включив свет. Хотя, если бы он это сделал, то испортил бы всё. В свете редких лучей, пробирающихся сквозь шторы, бессмертный был похож на прекрасного принца, что вот-вот украдёт свою принцессу из лап очкастого дракона. — Да, кошмар, — Эйка всё ещё тяжело дышала, но сердце стучало медленнее, и румянец со щек ушел. — Ты что-то хотел? — Канато мёртв, а клинок Субару пропал. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — холодная рука вампира коснулась щеки девушки, остужая её теплое, сонное тело. Эйка кротко кивнула, не в силах дать полноценный ответ. Парень подхватил её на руки и унёс из замка, ведь там и у стен есть уши. В следующую секунду Эйка оказалась в столь знакомом месте, их месте. Тут были и разговоры по душам, и мирный сон на траве, и откровенное признание охотницы, сколько всего связало её с этим лесным озером. И с Шу. — Я, — как только босые ноги коснулись травы, сочной и мягкой, шатенка решила начать говорить, чтобы не обременять вампира повтором вопроса, — я убила Канато своим оружием, где кинжал Субару, мне, к сожалению, не известно, — выдохнув столько воздуха, сколько было на тот момент в теле, Эйка подняла глаза на Шу и столкнулась с яростью, охватившей парня. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — шатенке на мгновенье показалось, что бессмертный был готов её ударить, а он и был, но остановился и вместо этого крепко сжал сильное тело в своих объятиях. — Дура. — Знаю, — прошептала куда-то в шею Эйка и приобняла вампира, насколько он это позволил. Они стояли так несколько минут, а после Шу отстранился, полный раздумий. Эти минуты так быстро пролетели, что Эйка не то, что насладиться, даже полностью ощутить их не смогла. Мягкий свитер парня так быстро исчез, а успокаивающий холод его кожи покинул девушку вместе с ощущением защищенности. Теперь между ними гулял ветерок, что нёс с собой запах и холод пресной воды. По живому телу побежали мурашки, и Эйка обхватила себя руками. — Ты замерзла? — Шу накинул на дрожащие плечи девушки пиджак, но он не сильно помог. — Я совсем босая, — шатенка посмотрела на свои ноги, за ней последовал и бессмертный. Он совсем не подумал об этом, и снова взял Эйку на руки. Так хотя бы холод земли её не достанет. — Шу, спасибо, но разве ты не считаешь меня падшей женщиной? Разве не это ты имел ввиду, когда уходил? — Считаю. К таким, как ты, я абсолютно равнодушен, и упоминание о ревности было откровенной ересью, — блондин смотрел на водную гладь и отражающийся в ней рогатый месяц. Звёзды отражались в воде, словно упали в озеро с самого небосклона, и всю эту красоту Эйка видела в глазах вампира. — Тогда зачем ты всё это делаешь? Почему не убил меня до сих пор? И разве не противно тебе держать на руках падшую? — голос дрожал, но не от холода, а от горечи, осевшей в душе после вопросов и возможных ответов на них. Шу странно усмехнулся и посмотрел Эйке в глаза. — Пытаешься залезть ко мне в голову? — парень не любитель отвечать вопросом на вопрос, но больше ему и сказать-то было нечего. Ответ вертелся на языке, зудел и мешал спокойно жить, руки крепче сжимали тело охотницы, тонкий голосок старых человеческих чувств вопил и умолял рассказать правду, но разум, всегда холодный и удивительно спокойный, приказал всем молчать. — Я не хочу убивать тебя, мне интересно, что ещё ты выкинешь. К тому же, ты не брала кинжал Субару, так что я тебя даже не накажу. — Ты так и не ответил на мои вопросы, — недовольно посмотрев на Шу, шатенка скрестила руки на груди. — А я должен? — склонив голову на бок, парень приблизил своё лицо к лицу охотницы и, если бы она не догадалась сделать всё сама, то приказал бы ей поцеловать его. Однако на самом деле, Эйка не такая уж и дура, ведь давно догадалась о том, что Шу просто стягивает её нитками, всё сильнее и сильнее, чтобы после дергать за них, умело и весело. Охотница сама подавала ему нить, сама обматывалась ею, сама вязала узлы на теле, лишь бы почувствовать близость кого-то, кто будет рядом всегда. Эйка и сейчас догадалась о том, чего желает её кукловод, а потому поспешила обхватить его шею руками и накрыла его холодные губы своими. Острые клыки проткнули тонкую кожу на алых губках, и струйка крови потекла прямо в горло вурдалака. Он опустил молодую особу на землю, расправив пиджак на её плечах, и навис сверху, не отрываясь от теплых и мягких уст. — Шу, — тяжело дыша, Эйка отстранилась от него, уперев руки в грудь бессмертного. Холод пробирал до самых костей, мурашки не отступали, и губы, что должны быть алыми от крови, уже посинели. — Идём домой, но будь готова к тому, что и у Рейджи есть к тебе вопросы.