secret friend

      Сехун нехотя разлепляет глаза и тут же жмурится от яркого света, бьющего прямо на него сквозь лобовое стекло минивэна. Слуха сперва размыто, а потом всё более чётко достигает тихая музыка из наушников, но окончательно будит его лишь настойчивый пинок в спинку сидения. Лениво потянувшись с характерным урчанием, Сехун откидывает голову назад, приоткрывая один глаз и натыкаясь взглядом на раздражённого Бэкхёна.       – Выходи уже.       – Что, уже приехали?       – Приплыли! Не видишь, что ли, что все уже вышли?       Сехун глубоко зевает, прикрыв рот рукой, медленно выползает из автомобиля и помогает Бэкхёну выйти следом. Убедившись, что все мемберы EXO-K покинули транспорт, водитель машет на прощание рукой и трогается с места, оставляя парней одних.       – Идём, и так опаздываем, – командует Чунмён, первым делая шаг в сторону агентства.       Погода оставляет желать лучшего. Северный ветер пробирает до костей и портит причёски, и хоть солнце совсем по-летнему ярко светит, слепя глаза, всё его тепло обманчиво. Сехун ёжится от холода и сильнее кутается в свою ветровку, спасаясь от ледяного осеннего ветра, и изо всех сил старается прогнать из глаз сон. Смириться с тем, что их расписание начинается с раннего утра – можно, но смириться с тем, что мемберов обязывают посещать абсолютно не нужные им репетиции, было не просто.       – Зачем мне ходить на вокал, если мне всё равно строчек не дают? – жалуется он себе под нос, всё же послушно плетясь за Чунмёном.       – Когда-нибудь ты их получишь, значит, ты должен уметь петь, – зачем-то отвечает Чанёль, дружески приобнимая макнэ за плечо.       – Звучит очень сомнительно.       – Сехун, мы не в общежитии, оставь свои капризы при себе, – сквозь натянутую улыбку процеживает Чунмён, обернувшись. До парадных дверей компании Сехун доходит с мрачным, равнодушным лицом, игнорируя всякие шутки как всегда поджидавших на входе фанаток о кирпичах и мечтая оказаться где-нибудь в уютном кафе с маленьким кексом, газировкой и не задающим тупых вопросов Лухан-хёном напротив.       _ _ _       «Привет, Лухан-хён».       «Хён? Кто это?».       Сехун переворачивается набок, удобнее подминая под себя подушку, и отвечает:       «Макнэ самой популярной корейской мальчишеской группы, который точно не носит стельки для обуви».       Занятие по вокалу прошло отвратительно, и всё из-за того, что Сехун никак не мог взять себя в руки, сбивался и не попадал в ноты, продолжая капризничать. Где-то в душе он прекрасно понимал, что вёл себя как ребёнок и совсем непрофессионально, но ничего не мог поделать с собой. Он хотел спать, он не видел смысла в пении для себя, он чертовски устал от этого сумасшедшего расписания и, что самое пугающее, он постоянно думал о китайском фанбое. Чунмён продолжал делать вид, что всё хорошо, направлял и позволял перепеть партии, но Сехун, как и все остальные мемберы, прекрасно видел, как расстроен был его лидер.       Апогеем конфликта стал маленький микрофон, который Сехун случайно уронил в стакан с кофе, заставив Чунмёна раздражённо заскрипеть зубами. Плюнув на всё, Сехун подхватил свою ветровку и покинул репетиционную, решив отправиться обратно в общежитие. По пути он встретил своего менеджера, и при его виде идея заполучить номер парня с фанкафе показалась Сехуну самой правильной и вполне естественной на тот момент. Уж Лухан-то точно сможет помочь ему успокоиться и собраться, он же взрослый и много чего понимает.       «Что… Сехун? Ах~ Отличная шутка»       «Но… это вправду я ;~; Подожди, хён, я позвоню тебе».       Сехун садится на кровати, зачем-то поправив на голове причёску, используя экран смартфона вместо зеркала, собирается с духом и жмёт на вызов. После трёх длинных гудков и одного волнительного сглатывания слышится, наконец, звук принятого.       – Привет, хён, – начинает Сехун и думает, что голос его звучит как-то сипло.       – Программа для изменения голоса, верно? – издаётся из динамика. – Поэтому ты так долго?       – Не издевайся надо мной, – хмурится Сехун, чувствуя, что ладошки вдруг начинают потеть, а рубашка невыносимо давит на горло. Пока Сехун впопыхах расстёгивает верхние пуговицы, Лухан красиво смеётся.       – Сфотографируйся с Лэем на фоне спящего Кая, и пусть кто-нибудь сделает тебе рожки сзади, тогда я поверю, что это действительно ты.       Сехун резко сбрасывает вызов. Затаив дыхание, он смотрит на погасший экран несколько секунд и, осознав, что натворил, в страхе откидывает телефон на кровать подальше от себя.       Зачем он только позвонил? Теперь Лухан выложит в сеть номер его телефона, фанатки начнут заваливать его любовными смс-письмами, сасэны будут доставать пошлыми замечаниями, а анти – присылать бессмысленные, но обидные угрозы. Сехун замер, отметив про себя, что на самом деле не подозревает Лухана в такой подлости, как разглашение его личного сотового, и что гораздо больше он разозлился не от того, что вообще позвонил этому парню, а от того, что так по-детски струхнул и сбросил вызов. Ещё раз украдкой взглянув на смартфон, Сехун хватает его и, поспешно затолкав в карман, выходит из комнаты, стараясь как можно меньше думать о том, что и зачем он собирается сделать.       – Исин-хён!       Комната отдыха встречает его тишиной и уютом. Без Чанёля и Бэкхёна, которые всё ещё были на вокале, в общежитии царят покой и порядок, даже Чондэ выглядит ленивым, тихим и кротким. Вместе с Минсок-хёном они сидят, развалившись на диване, и что-то смотрят на планшете, разделив одни наушники на двоих и тихо переговариваясь между собой время от времени. Исин, сидевший за столом, согнув одну ногу в колене и опустив на неё подбородок, отрывается от смартфона и вопросительно смотрит на зашедшего макнэ.       – Наши ещё не вернулись? – спрашивает Сехун.       – «Ваши» решили заехать в магазин после репетиции, а что?       – Нет, не важно, плевать. Исин-хён, ты мне нужен, – Сехун подходит к китайцу и, схватив его за запястье, ведёт к диванчику, на котором сидят Чондэ и Минсок. – Чондэ-хён, можешь притвориться спящим?       – Чего? – певец вынимает наушник и насмешливо улыбается, удивлённый такой неожиданной просьбой.       – Пожалуйста, притворись спящим, мне нужно сделать одно фото. Это важно, – добавляет он.       – Ну, хорошо, надеюсь, ты не будешь делать ничего странного со мной?       Чондэ смеётся и откидывает голову на плечо Минсока, закрывая глаза и старательно пытаясь сдержать так и прущую улыбку. Сехун просит Минсока поставить ему двумя пальцами рожки и делает групповую фотографию, приобняв Исина за шею, после чего, коротко поблагодарив хёнов, молча покидает комнату под удивлённые взгляды мемберов китайской подгруппы.       – Кто-нибудь что-нибудь понял? – доносится до него обескураженный голос Исина, прежде чем всё общежитие сотрясается от дикого ржача Минсока, Чондэ и вовремя подоспевшего Тао.       «…вообще-то я пошутил, но спасибо за эксклюзив :D»       Сехун запирает дверь в свою комнату, после чего снова валится на кровать и читает входящее сообщение.       «Хён… ты жестокий ;~; Меня же обсмеяли».       «Прости, я не хотел. Кстати, разве вам можно так раздеваться на камеру? Твоя рубашка выглядит не очень прилично».       «Я забыл! Не показывай никому, пожалуйста!», – тут же вспыхивает Сехун.       _ _ _       Лухан – существо сложное и неоднозначное.       Первое, чему поразился Сехун – это то, что Лухан никогда не писал ему первым. Как будто боялся, как будто не хотел надоедать лишний раз и без того загруженному тяжёлым расписанием и уставшему от внимания фанаток младшему. Это злило. Но ещё больше злило то, что не проходило ни дня, чтобы Сехун не думал об этом школьнике-переростке. Весь грёбанный день смартфон молчал, жадный до сообщений от нужного человека, и весь день Сехун боролся с желанием написать ему очередную глупость, убеждая себя, что ему нет дела до какого-то там фанбоя. Под вечер он обычно срывался, отправлял бессмысленные фотографии, делился впечатлениями или просто задавал вопросы, и тогда уже начиналась вторая странность.       Лухан отвечал немедленно. Как будто весь день сидел со смартфоном в руках и гипнотизировал взглядом широкий, покрытый защитной плёнкой экран в ожидании, и Сехун расслаблялся. Всё правильно. Айдол пишет – фанат покорно ждёт.       «Похоже, ты нашёл себе младшего звёздного братика в Сеуле, верно? Ха-ха. Позаботься обо мне Лухан-хён!»       «У тебя целых девять хёнов в группе, неужели они плохо заботятся о тебе?»       «Мои хёны меня уже достали. Они только и думают, что о работе. Я так устал ;~; Я постоянно ошибаюсь, и все злятся».       «Тебе нужно отдохнуть~ Не перегружай себя, Сехун-а!»       «Спасибо, что переживаешь обо мне. Хочешь познакомлю тебя с Исином?»       «Хочу q_q Я его большой фанат»       _ _ _       Вечером дождь льёт, как из ведра, но предусмотрительный Чжан Исин догадался прихватить с собой зонт и любезно согласился поделиться им с менее дальновидным младшим. Сехун морщится, приоткрыв дверцу автомобиля и заметив на тротуаре огромную лужу, но выбирать не приходится. Брезгливо наступая в лужи носками новых кроссовок, он быстро скачет вперёд, останавливаясь под больший деревом, и дожидается медлившего хёна. Когда китаец поблагодарил водителя, сердечно распрощался с менеджером и дошёл, наконец, до донсена, Сехун успел прилично намокнуть. Исин берёт младшего под руку, чтобы тот целиком уместился под зонтом, и ведёт его в сторону кофейни.       Двери распахиваются с характерным звоном колокольчиков. Сехун спешит стянуть неприятно липнувшую к телу кожаную куртку и перед зеркалом привести в порядок прибитые влагой к голове волосы.       – Ты уверен, что он настоящий? – интересуется Исин.       – По-твоему я его выдумал? – хмурится Сехун, глядя через отражение на по-доброму улыбающегося хёна.       Исин пожимает плечами и проходит в зал. Сехун, закончив наводить марафет, нетерпеливо подталкивает его сзади в сторону облюбованного столика, скрытого декоративными растениями, и, заметив уже сидевшего, согнувшись над раскрытым меню Лухана, застывает на месте.       Лухан покрасился?       Сехун протискивается вперёд, падает за столик и, как и на их первой встрече, наклоняется вперёд, пристально вглядываясь в детское лицо с приоткрытым ртом и удивлённо хлопающими глазами. Лухан сменил причёску на более современную, сделал прямой пробор и перекрасился в шатена. Он даже глаза себе подвёл, как это обычно делают айдолы. Сехун раздражённо провёл языком по зубам, скривив губы. Лухан хочет произвести впечатление на Исина?       К тому моменту, как Сехун подумал об этом, китаец как раз подошёл к их столику. Лухан приподнимается со своего места и, вежливо поклонившись, представляется. Исин кланяется в ответ, присаживаясь рядом с Сехуном, и просит проходившую мимо официантку принести им всем кофе.       – Я ваш большой поклонник, Исин-ши, – начинает Лухан, счастливо улыбаясь. – Как китаец по национальности, я восхищаюсь вашим мужеством. Не каждый отважится покинуть родную страну и близких ради исполнения своей мечты.       – Спасибо, но ведь Тао тоже китаец, – подмечает Исин.       – Да, это верно. Но Вы просто потрясающий человек. Вы делаете столько хорошего для своих фанатов и всегда стараетесь всем помочь. Вам очень подходит ваша сила исцеления.       Сехун скучающе подпирает лицо ладонью, время от времени переводя взгляд с Лухана на своего согруппника. Он видел, как возбуждённо сверкают глаза фанбоя, когда тот смотрит на своего кумира, а от жара, с которым он произносит свои хвальбы, Сехуну хочется громко фыркать. Ну, да, Исин был и вправду хорошим хёном, но Лухан явно перегибает палку.       В кармане джинсов вибрирует. Сехун достаёт смартфон и лениво принимает входящий от Кёнсу.       – Да-а?       – Почему ты не пошёл на хореографию? – вместо приветствия спрашивает тот. – Все мемберы EXO-K были там.       – Я потянул руку, когда перелистывал тетрадь с нотами на уроке пения. А ещё меня вечно пугает, как Чонин пристально смотрит на меня во время танцев. Это достаточно уважительные причины? – спокойно отвечает Сехун, внимательно наблюдая за реакцией Лухана, который вдруг оторвался от разговора со своим обожаемым Лэем и во все глаза уставился на младшего.       – …Я серьёзно, – слышится на том конце провода.       – Ну, тогда я отравился твоей стряпнёй и весь день просидел на толчке, – огрызается Сехун. – Чего ты привязался ко мне, Кёнсу-хён? И почему мне звонишь ты, а не Чунмён?       – Он всё ещё зол на тебя за ту репетицию на прошлой неделе, и не хочет портить себе настроение, зная, что ты опять начнёшь брыкаться.       Сехун закрывает глаза и, глубоко вдохнув воздух, считает до пяти, после чего выдыхает и как можно сдержаннее говорит в трубку:       – Скажи ему, что мне очень жаль.       Макнэ сбрасывает вызов, смотрит на обеспокоенно замолчавшего Исина и закатывает глаза.       – Я в туалет, – раздражённо бросает он, поднимаясь из-за столика и спешно удаляясь мрачной тучей.       К счастью, уборная встречает его лишь одиноко журчащей водой из плохо закрытого крана. Сехун тяжело опирается руками на раковину и роняет голову вниз, исподлобья глядя на свое отражение. От дождя волосы не в лучшем состоянии, да и макияж немного потёк. Телефон вновь вибрирует. Не глядя на имя абонента, Сехун снимает трубку, включает громкую связь и убирает телефон на керамическую поверхность динамиком вверх.       – Ты должен быть серьёзней, Хун, – слышится усталый голос Чунмёна, и Сехун вздыхает, заранее зная, о чём будет весь их следующий разговор. – Расписание и так слишком плотное, а у тебя хромают некоторые движения. Никто не будет устраивать дополнительных занятий лично для тебя. И завязывай уже с развлечениями, а особенно с этим своим фанбоем, – добавляет он.       – Он Исина фанбоит, – бурчит Сехун, пиная слив от раковины и, подняв голову, давится от удивления. В отражении зеркала он видит слабо улыбающегося Лухана, несмело теребящего длинные рукава чёрной толстовки. Пальцем Лухан указывает на мокрое пятно от кофе на своей кофте в ответ на немой вопрос младшего, и склоняется над соседней раковиной. Схватив телефон и выключив на нём громкую связь, Сехун прислоняется спиной к раковине, искоса поглядывая на китайца и прикидывая в голове, как много тот услышал.       – Но общаешься-то с ним ты, – продолжает тем временем Чунмён. – Не хватало ещё, чтобы незитены что-нибудь напридумывали. Ладно, Сехун. Надеюсь на твою сознательность. Ты выучил ответы для завтрашнего эфира на радио, кстати?       – Я… нет. Чёрт, прости, хён, совсем забыл, – Сехун виновато морщится, зажмуривая глаза и проклиная себя за такую беспечность. – Я всё выучу, обещаю, – клянётся он, сбрасывая, наконец, звонок, и убирая телефон в карман.       Лухан всё ещё возится со своей толстовкой, то и дело бросая быстрые взгляды на младшего из-под пушистых ресниц. Сложив руки на груди, Сехун выдыхает.       – Ты чего-то хотел?       – Хотел?.. Да нет, просто… – Лухан выпрямляется, несмело прикусывая пухлую губу, и скромно улыбается. – Просто ты такой озадаченный ушёл. Я подумал, вдруг у тебя что-то случилось, и…       – Хён, ты можешь меня поцеловать?       – Чт… что? Прости, я, наверное, ещё не очень хорош в корейском, – сразу тушуется Лухан, отчего-то краснея. – Поцеловать… это подарить поцелуй, верно?       – Да, хён, просто поцелуй меня, – начинает терять терпение Сехун, сжимая кулаки и успокаивая себя глубоким дыханием. – Я промокший, злой, виноватый перед всеми, меня только что отчитали сразу два человека. Я подставил свою группу и могу сорвать завтрашнее интервью. У меня максимально хреновое настроение, и мне просто необходимо хоть как-то отвлечься, пока я не разнёс здесь всё к чёртовой матери.       Притихший Лухан испуганно хлопает глазами в ответ на такой внезапных всплеск эмоций, но, дождавшись, пока младший закончит свою истерику, всё-таки делает шаг навстречу. Сехун тут же напрягается, слегка отшатнувшись назад, когда маленькая ладошка мягко ложится на его затылок, осторожно и нежно поглаживая выбеленные волосы. Сердце мгновенно разгоняется, как от быстрого бега, ведь ладонь на шее такая тёплая, чужое дрожащее тело непозволительно близко, а дыхание, что касается чувствительной кожи, такое горячее и отрывистое. Сехун нервно проходится по языком по пересохшим губам, и в тот же момент их робко касаются чужие, влажные. Младший упирается руками в раковину, хватаясь за бортик, как утопающий за спасательный круг, и прислушивается к новым ощущениям, боясь пошевелиться. Губы Лухана мягкие и приторного вкуса макиато, а тонкие пальцы продолжают невесомо касаться покрывшейся мурашками шеи. С тихим звоном Лухан отрывается от Сехуна, так и не осмелившись углубить поцелуй до более интимного. Сехун и так уже успокоился и забыл о своих проблемах на работе.       Сехуну просто напрочь сорвало крышу, и он чисто физически не мог сейчас думать больше ни о чём, кроме.