I remember

Полчаса назад:       Сейджуро метался по кабинету как зверь. Он не находил себе места с того самого момента, как разрешил детям и ей ехать с Дайки. Сейджуро уже подумывал нанять слежку, но до такого абсурда не дошло. Он утешал себя тем, что вместе с ней дети, и ничего такого она делать не будет. Сейджуро с утра проверял телефон чуть ли не каждые пять минут и сходил с ума от того, что она не звонила не писала. Ревность просто пожирала его изнутри, а ещё ему вспомнился вчерашний вечер, как она с ним разговаривала, а последней каплей в чаше стало то прикосновение. Дайки хотел её поцеловать, это было очевидно.       За размышлениями он не заметил, как в кабинет вошла одна из сотрудниц, что отвечала за кофе и разного рода перекусы Сейджуро. Молодая девушка, зазывно покачивая бёдрами, прошла к Сейджуро и поставила перед директором кружку с кофе, неприлично сильно нагибаясь вперёд. Да, Сейджуро неоднократно видел эти попытки его соблазнить, вот уже на протяжении года точно, но ему было глубоко всё равно на неё, и держал он её здесь исключительно за изумительный кофе. Сейчас же эта девка подействовала как спусковой крючок, и Сейджуро грубо схватил её за блузку и заставил лечь на стол. «Я тоже могу развлекаться с другими!» — Ко мне никого не впускать, пока я не скажу, — голос Сейджуро бы иным. Более холодным и грубым. Девушка не ожидала такого напора со стороны директора, но сопротивляться не стала, уж слишком долго она этого ждала. Сейджуро же в спешке снимал с себя галстук и рубашку, попутно раздевая девушку. Хотя тут особо и снимать нечего. Он лишь задрал юбку, и как оказалось она не носила белья, видимо так удобнее. Безумные глаза с жадностью, ненавистью и с каким-то диким напором смотрели на сотрудницу, которая уже вовсю извивалась в горячих руках Сейджуро. Он сжал в руках её волосы и остервенело начал иметь девушку. Он вымещал на ней всю злобу и обиду, что накопилась за эти два дня. К тому же старые обиды и та рана от вранья Саюри вновь начала кровоточить. Слишком многое она значила для него, слишком сильно она ранила его самолюбие и эго. Сейджуро просто не выдержал… — Саюри… Это… — на ходу застёгивая ширинку, Сейджуро подбежал к жене, но получил лишь папкой в лицо. Как ей было обидно и больно за себя. Она отдала всю себя этому человеку, отдала всё, что у неё было, выбросила всё, что было ей дорого, а он так с ней поступил. Сердце кровоточило от боли. Давно она не чувствовала этого, очень давно… Это было схоже с тем временем, когда она рассталась с Дайки, но если там было больно, то сейчас же было ещё и мерзко. Саюри хотелось встать под струи воды и тереть мочалкой кожу до кровавых следов, чтобы смыть с себя это мерзкое чувство. — Саюри, стой! — Сейджуро вернулся за пиджаком и бросил презренный взгляд на уже бывшую сотрудницу. — Ты уволена. Проваливай отсюда, — бросив это, он побежал вдогонку за женой.       Саюри уже бежала по лестнице, она проигнорировала лифт, ей надо было хоть как-то отвлечься, но слёзы всё равно предательски стекали по щекам. И ради этого она бросила Дайки? Чтобы ей изменяли за её спиной?       Саюри выбежала на улицу и как раз вовремя. Она поймала такси и еле продиктовала адрес. Таксист сразу же тронулся с места. А Сейджуро лишь успел выбежать на улицу и глядел вслед уезжающей машины. Парень пошарил по карманам, он всё оставил в кабинете, включая и ключи от машины. Много времени не потребовалось, чтобы вернуться.       Хорошо что той девки уже не было в кабинете, а то она бы просто увольнением не отделалась.       Сейджуро запрыгнул в машину и помчался домой. Вжимая педаль газа в пол, он мчался по загородному шоссе. Что они испытывал помимо страха? Злость, да, злость в первую очередь на самого себя. Он понимал, что Саюри тут совсем ни при чём, и это всё лишь его вина. Она не заставляла его лезть под юбку этой шлюхи, это всё его вина…

***

— Саюри, что с тобой? — нянечка обеспокоено посмотрела на девушку, которая так и не перестала плакать. Женщина хотела было обнять и утешить, но Саюри вывернулась из объятий. Она меньше всего сейчас хотела кому-то рассказывать об этом. Она просто хотела уехать отсюда и забыться. С бутылкой рома или виски, просто забыть это как дурной сон, а уже завтра размышлять, что ей теперь делать. — Где Сатору и Сакато? — всхлипывая, проговорила Саюри и уже принялась подниматься по лестнице. — Они спят, дитя моё. Что-то случилось, Саюри? — но она проигнорировала вопрос и побежала в спальню к детям. Зайдя в их комнату, она тихонько прошла внутрь и старалась не всхлипывать. Её малыши мирно спали, и Саюри не смогла их разбудить, тем более не стоило им пока знать, что натворил их отец. Она решила, что завтра если не заберёт их, то обязательно решит, что делать дальше. А сейчас ей хотелось напиться до беспамятства.       Саюри тихо вышла из комнаты детей и побежала в свою. Ей надо было взять денег и переодеться, что она и стала делать в быстром темпе, ведь прекрасно понимала, что скоро приедет Сейджуро, а его она меньше всего хотела видеть.       Надевая на ходу джинсовую куртку, Саюри направилась в сторону двери и только хотела было её открыть, как в комнату залетел Сейджуро, запихнув её обратно, и закрыл за собой дверь. — Отпусти меня! Не трогай! — она вырывалась как могла, но он лишь сильнее сжал её руки. — Выслушай меня! — рыкнул Сейджуро и прижал её к себе. Он хотел было посадить её на кровать и спокойно поговорить, как наткнулся на огромного медведя, что лежал на кровати. — Что это? — Дайки подарил! — крикнула Саюри, не прекращая попыток вырваться из хватки мужа. — Какого чёрта?! Почему ты с ним общаешься?! Я тебе разрешал?! — весь тот сопливый монолог на тему: «прости меня, милая, этого больше не повторится» пропал, и сейчас былая злость вновь охватила разум Сейджуро. — Разрешал? Я и так следую всем твоим прихотям! Ты мне ещё будешь говорить с кем общаться, а с кем нет?! А сегодня? Сегодня я забирала твой грёбаный завод! — крик Саюри постепенно переходил на новый уровень и иногда срывался от перенапряжения связок. — Из-за этого ты готова лечь под него?!       Саюри даже в мыслях не изменяла ему, даже сегодня она всячески прогоняла прочь все приятные воспоминания о Дайки, и всё ради него. — Мы всё время провели с детьми! А ты мне изменял! Всё это время ты врал мне в лицо? — Саюри вновь стала плакать. Как ей было обидно и больно за себя, за свои чувства за свою жизнь. — Я никогда не изменял тебе… — А что это сейчас было в офисе?! Или у неё вдруг залежи алмазов оказались там?! — Саюри была на грани, но она всё так же не могла высвободиться из хватки Сейджуро. — Это был единственный раз. Понимаешь, я был слишком зол. И я думал, что ты мне изменяешь с Дайки. — Да? Думал ты? А мне кажется, ты ни черта не думал! А знаешь, что?! Я сейчас поеду ужинать с Дайки. Я ведь не думаю, я знаю, что муж мне изменяет и могу с чистой совестью пойти на свидание! — Ты не посмеешь, — процедил Сейджуро. Только он успокоился, но слова Саюри вновь заставили его разозлиться. — Ещё как посмею! Опусти меня сейчас же! — Саюри принялась ещё пуще вырываться, но у неё этого не получалось, Сейджуро ещё сильнее сжал руки супруги. Она даже вскрикнула от тупой боли в запястьях. Саюри нагнулась и укусила Сейджуро за палец, собственно это позволило ей высвободить руку, которой она и отвесила ему пощёчину. Освободившись от тисков, Саюри побежала прочь из дома. Она проигнорировала расспросы няни и как только выбежала за пределы дома, села в такси, что любезно согласилось её подождать. Она не могла поверить, что всё это происходит с ней. Опять было невыносимо больно, что хотелось кричать и выть. Таксист же поехал в сторону города. Он так и не понял, что хотела от него клиентка, но упорно продолжал терпеть её слёзы и вой.       У неё было два варианта: напиться в баре или же встретиться с Дайки. А лучше всего будет напиться вместе с Дайки. По сути, она ему изменила, и Дайки должен понять её как никто другой. Ведь он испытывал то же самое. Саюри достала телефон, но тут вспомнила, что визитка с номером Дайки осталась в папке, но тут её осенило. Уж он-то должен знать номер Дайки. — Рёта… Привет, скинь мне номер Дайки, — Саюри старалась сделать голос как можно более живым и бодрым и не всхлипывать в трубку, но Рёта слишком хорошо знал свою подругу. — Что случилось, Саю-чи, и почему ты плачешь? — Рёта, давай потом. Просто скинь мне номер Дайки… — и Саюри прервала звонок, она стала ждать этого спасительного звона оповещающий о новом сообщении, и Рёта не заставил себя ждать. Недолго думая, точнее вообще не задумываясь, она набрала номер. Послышались длинные гудки, но Дайки всё не брал трубку. Таксист привёз её на место, которое пробормотала Саюри, и она медленно пошла в сторону площадки. — Откуда ты знаешь этот номер? — Дайки и правда недоумевал, кто мог позвонить ему. Ведь этот новый токийский номер знали лишь родители, Куроко и Рёта. А тут неизвестный номер. К слову Дайки уже сидел в личном самолёте и ожидал, когда его доставят в Токио. Он решил для себя, что сегодня всё обдумает, да и примерный план действий он продумал, а завтра уже с новыми силами вновь поедет добиваться своей цели. — Дайки… — Саюри вновь начала всхлипывать, она не могла успокоиться. А сейчас слыша его родной голос, становилось ещё больнее от того, как она с ним поступила в прошлом, а он до сих пор любил её.       Он никогда не перепутает её голоса, никогда. Дайки аж вскочил со своего места и судорожно пытался сообразить, что случилось и почему она плачет. — Забери меня… — Саюри сидела на скамейке, на пустынной баскетбольной площадке, где они сегодня играли, и плакала. Она была полностью разбита. Всё, что она так тщательно строила после расставания с Дайки, так же разрушилось. — Где ты? — он выскочил из самолета и под удивлённые взгляды экипажа побежал к своей машине, которую уже собирались отгонять на парковку. Не объяснив ни слова, он вытолкал водителя из своего авто и помчался прочь из аэропорта. Люди лишь переглядывались и не знали, что делать. — Где ты? — ещё раз повторил Дайки, он не услышал в первый раз из-за сильного ветра. — На площадке, где мы… играли сегодня… — Я скоро буду, никуда не уходи, — Дайки бросил телефон на соседнее сидение и выжал педаль газа что есть мочи. Саюри лишь слышала рев мотора и иногда звук переключения передач. Она посмотрела на экран телефона, и там высветилось, что на второй линии Сейджуро, но она продолжила слушать, как Дайки едет к ней. Вскоре звук мотора стал приглушаться, а затем и вовсе пропал. Саюри отчётливо слышала, как хлопнула дверь, и, отключив звонок, она стала оглядываться, выискивая знакомый силуэт. И буквально через пару мгновений на неосвещённую площадку забежал он, тот, что всегда любил её от всего сердца и всей душой. Саюри чуть привстала со скамейки, и Дайки, заметив её, тут же ринулся к ней. — Что случилось? — он прижал её к себе и гладил по волосам. Он ненавидел, когда она плакала, он не мог смотреть на это. — Сейджуро… Он… — Саюри вцепилась руками в рубашку Дайки и никак не могла успокоиться, как же ей было больно от этого. — Он мне изменил… — Да ладно? — не веря своим ушам, проговорил Дайки. Даже он понимал, что Сейджуро никогда бы не изменил Саюри. Он же не совсем дурак, в конце концов. Или всё же дурак?..       Саюри лишь кивнула. Дайки был в ступоре. Но может это его шанс? Шанс, чтобы они вновь были вместе? Да, так оно и есть, и он не упустит его. — Пойдём. У меня самолёт в Токио готов к взлёту. Там выпьешь и спокойно всё обдумаешь, — Дайки повёл всё ещё плачущую Саюри к машине, и когда он благополучно усадил её на соседнее сиденье, забрался сам в машину и заблокировал двери от греха подальше. Саюри смотрела на проплывающий мимо пейзаж ночного города, и всё так же продолжала игнорировать звонок на телефоне. Который как только прерывался, тут же начал трезвонить по новой.       До аэропорта доехали молча, да и весь перелёт Саюри молчала, лишь глядела в окно иллюминатора. Дайки же не сводил с неё взгляда, он понимал, что она не стала поднимать такую истерику, если бы не была уверена в измене мужа. Она не та, кто ревнует к каждой второй. Дайки посмотрел на время и примерно прикинул, чтобы она успела сделать за этот промежуток. Получалось, что она либо дома застукала его, либо в офисе. Но дома это вряд ли, учитывая, сколько там слуг, и она могла приехать в любой момент, а вот на работе вполне вероятно.

***

      Дорога до квартиры так же была молчаливой. Саюри никак не реагировала на огни знакомого города, она и никак не отреагировала, что они подъехали к тому самому дому и поднимались по такой знакомой лестнице. Она просто забыла. Саюри стояла позади Дайки и смотрела в пол, она понимала, что поступает глупо и что возможно этим самым окончательно разрушит их семью, но она тоже человек, ей тоже нужен тот, что утешит её, кто поймёт. Дайки пропустил Саюри в квартиру, и как только она переступила порог, воспоминания одно за другим стали всплывать в её голове. В стенах этой квартиры она была так счастлива, когда-то давно. Саюри разулась и, пройдя в зал, не спеша провела рукой по дивану. Тут ничего не поменялось за это время. Всё та же мебель, та же расстановка, те же обои, тот же запах. Пока Саюри предавалась воспоминаниям, Дайки успел разлить виски по бокалам и, подойдя к ней, протянул один. — Спасибо… — он приняла «успокоительное» и чуть отпила из бокала. — Расскажешь, что случилось? — Дайки присел на диван и потягивал приятный мягкий напиток. Саюри же сначала мешкала, но всё же села рядом с Дайки. — Я зашла в его кабинет, а он на столе… — она закусила губу, и новый поток слёз хлынул из её глаз. — Я отдала ему всё! Я заставила себя бросить тебя, Дайки, чтобы быть с ним! Делала всегда, что он хочет, и это благодарность? — у Саюри была самая настоящая истерика. Она даже не могла пить и поэтому оставила бокал на столике. Дайки молчал. Он обрабатывал информацию, что сейчас выдала Саюри, и один факт не давал ему покоя. — Ты сказала заставила себя. Почему ты заставила себя? — конечно, не самый подходящий момент и Дайки думал, что узнает правду в более спокойной обстановке, но раз тут такое дело, то нужно было действовать. — Потому что тебя бы убили. Тебя и всю твою замечательную семью. Прости, я не могла сказать тебе тогда правду. Дайки… То, что я говорила тогда, всё это была ложь. Я сказала, чтобы все остальные поверили, чтобы оставили тебя в покое. Прости… Но время прошло, и всё кончено… — словно гора с плеч. Саюри даже вздохнула с облегчением. Вот всё, что ей надо было сделать. Это просто рассказать правду, сказать, что всё, что было между ними, это было правдой, что она действительно любила Дайки больше жизни, что пожертвовала всем ради его спасения.       Дайки не мог поверить своим ушам. Он прикидывал столько много вариантов касающийся причины её лжи, но то, что благодаря ей он сейчас жив, он и в самых страшных снах представить не мог. Так получается, она так же страдала, как и он, она так же мучилась все эти годы, в ожидании него? Не похоже… Если бы она ждала его, то всё было бы иначе, и сейчас она была не убивалась так по Сейджуро, но он не упустит своего шанса… — Тогда ничего не было кончено. И сейчас не кончено… — Дайки резко поддался вперёд и поцеловал возлюбленную, передавая всю свою любовь, свою страсть в эти губы. Он целых десять лет не касался её, не чувствовал тепла её тела, нежность столь тонкой кожи. Как же он соскучился…       Этот ублюдок снова заставил её плакать, но Дайки не даст больше ей грустить, он будет с ней, он добьётся того, что она будет рядом с ним, ведь теперь он знает всё. Саюри же поначалу испугалась внезапному порыву Дайки, но вскоре забылась в его тёплых и родных руках. — Я вернулся, детка… — одно слово, и разум окончательно увяз в воспоминаниях.       Саюри притянула лицо Дайки к себе и углубила поцелуй. Вкус его губ нисколько не изменился. Дайки же запустил ладонь в её мягкие волосы и принялся, как в былые годы, перебирать локоны, иногда намеренно слегка дёргая их.       Он стал стягивать с Саюри одежду, отбрасывая её в разные стороны, впрочем, как и одежда Дайки нашла свою обитель на полу и мебели. Он подхватил любимую на руки и понес в спальню, их спальню. Дайки был так рад вновь увидеть это совершенное тело, почувствовать каждый её изгиб, каждую частичку. Он скинул с себя последнюю преграду и прильнул к столь желанным губам. Ни одна женщина не сравнится с ней, никогда. Лишь она могла пробудить чувства в Дайки, лишь она заставляла желать её до дрожи в руках, лишь от одного её стона хотелось кончить. Он больше не мог ждать, и, чуть шире раздвинув ноги, Дайки вошёл и чуть не задохнулся от ощущений. Она вновь в его власти, вновь его детка. Он не отпустит её…       Они двигались всё интенсивнее и приближались всё ближе к краю. Горячие, поглощённые страстью тела прижимались друг к другу. Они каждой клеточкой своего тела чувствовали друг друга, они растворялись друг в друге, они были словно единым целым. Словно их тела были созданы друг для друга… Эта близость, которая порождена страстью, накопившейся за всё это время разлуки. И вот они одновременно почувствовали это невероятное ощущение, охватившее всё тело. Ощущение выше всего, что они знали когда-либо. Их тела расслабились. Дайки страстно поцеловал любимую, затем отстранился и лёг на спину, обхватив за талию и крепко прижимая к своей груди. Саюри слышала его учащённое дыхание и бешеный стук сердца. Она и сама еле дышала, а тело по-прежнему дрожало. Саюри прижималась к нему, вдыхая его манящий и такой знакомый запах…       Она знала, что пожалеет об этом. Но не сейчас. Сейчас было не важно, кто они, кем являлись, не было обязанностей, долга, был лишь он и она и их маленький мир для двоих. А завтра… Завтра будет завтра…

***

      «Этот запах…» Саюри, не открывая глаз, повернула голову в сторону кухни, откуда разносился чарующий запах свежесваренного кофе. Она открыла глаза и будто очутилась в том самом августе, когда они были вместе. Всё было так же… В душе у неё теснились разные чувства: и страх, и тревога, но больше всё-таки счастье. Такое странное, крохотное счастье, умело разбуженное его нежностью. Но воспоминания о прошлом вечере, о Сейджуро, о измене любимого мужа, дали о себе знать. Саюри приподняла руку с обручальным кольцом и тяжело вздохнула. Один-один, они квиты? Как бы глупо это ни звучало, но Саюри не стало легче от близости с Дайки. Нужно было решить, что теперь делать дальше, как теперь быть, и что будет с семьёй, но сначала она выпьет тот ароматный напиток, что сейчас варил Дайки.       Саюри быстро выскочила с кровати и, наспех осмотрев своё тело, которое было покрыто синяками и засосами, лишь вздохнула. В этом весь Дайки. Он не давал ей уснуть до самого рассвета, но всё же потом сжалился и дал ей спокойно поспать. А сам, наверное, как обычно смотрел как она спала, наслаждаясь её близостью.       Саюри на носочках прошла в зал, подняв рубашку Дайки с пола, нацепила её на голое тело и направилась к нему. И как только Саюри подошла, она приобняла его за торс и нежно поцеловала между лопаток, совсем как в прежние времена. Дайки не спешил поворачиваться, он растягивал это восхитительное чувство, он хотел, чтобы этот миг никогда не заканчивался. — Доброе утро, — пробормотала Саюри, прижимаясь щекой к рельефной спине Дайки. Он стал ещё прекраснее, его тело стало ещё лучше. Мужчины как вино, со временем становятся только лучше, но это также зависело и от того, как хранили этот изысканный напиток. Но Дайки был именно тем самым, который, отлежавшись на пыльной полке, раскрыл себя спустя какое-то время. — Доброе, детка, — Дайки отложил ложку в сторону и развернулся к Саюри. Он не мог отвести взгляда от её глаз, он утонул в них ещё очень давно. Если всё время до вчерашней ночи это приносило лишь боль, то сегодня он вновь счастлив, что не пожалел о своём выборе. Что это именно она, что именно ей он подарил своё сердце, что открылся полностью лишь ей одной. — Кофе пригорит… — Саюри улыбнулась и чуть повернула голову Дайки в сторону, чтобы обратить его внимание на стоящую на огне турку. Он лишь ещё раз поцеловал любимую и вернулся к приготовлению кофе. Саюри не пила этот напиток с того самого момента, как в последний раз была тут, и тот последний кофе, которой сварил ей он, стал действительно последним. Дайки не забыл, что она любит три ложки сахара и с одной третью молока.       Когда напиток был готов, Саюри тут же взяла кружку и вдохнула запах ароматного кофе. Столько воспоминаний… Дайки же взял свою кружку и отошёл к окну. Он закурил сигарету и, попутно попивая горький напиток, смотрел на Саюри. В свои года выглядеть так потрясающе, она была совершенна: стройное тело, ухоженные волосы, лицо без единого изъяна. Саюри же наслаждалась прекрасным напитком, что так приятно согревал её изнутри. Она и не заметила, как выпила всё до последней капли. Немного разочаровавшись, она поставила кружку в раковину и подошла к Дайки. Она не любила дым от сигарет, и ей не нравился этот запах, но Дайки это шло, он выглядел совершенно иначе с сигаретой, это придавало ему какое-то очарование.       Как только нежные руки коснулись его, он тут же потушил недокуренную сигарету и прижал Саюри к себе. А после нежно, почти невесомо поцеловал. Она за это время стала ещё лучше, её кожа стала ещё более нежной и мягкой, а прикосновения этих нежных рук, которые когда-то были усыпаны мозолями от мяча, так приятно ласкали кожу. Саюри водила ладонью по крепкой груди мужчины, а потом и вовсе прижалась к ней ухом, и стала слушать биение сердца Дайки. Они словно были созданы друг для друга. Полные противоположности, которые так прекрасно дополняли друг друга.       Дайки чуть отстранился от подоконника, заставляя Саюри попятиться назад, а после развернулся и, приподняв её, посадил на подоконник. Он уткнулся в её шею и принялся покрывать её нежными поцелуями, всё так же прижимая к себе. Мир был лишним… — Поехали со мной в Америку, — он приехал сюда ради неё, ради того, чтобы вернуть её в свою жизнь. Чтобы она была не только во снах с ним, чтобы всегда была рядом, и он мог чувствовать её.       Саюри молчала. Раньше она бездумно бы согласилась и уехала с ним. После столь долгого расставания вновь чувствовать всё это, всю эту радость, она бы хотела, чтобы эти мгновения длились вечно. Но её семья… Её дружная любимая семья, её дети, они не поймут этого. Сейджуро никогда не отпустит своих детей и не даст развода, она это прекрасно понимала, да и она сама не хотела рушить семью, но что делать? Что делать с той горечью от измены любимого мужа? Она стольким пожертвовала ради него, она научилась любить заново. И Саюри могла с уверенностью сказать, что любила она Сейджуро не меньше, чем Дайки, а может, и больше. Но тем и больнее было застукать его за изменой. Саюри не знала, что делать. — Мне в любом случае нужно вернуться домой… — ей и вправду нужно было. Поговорить с Сейджуро, всё же выслушать его, хотя тут и так было всё предельно ясно. Ладно бы она нашла не своё нижнее белье у него в сумке или непонятную переписку, это ещё можно было как-то объяснить и попытаться понять, но не то, что она вчера увидела. Или же собрать вещи, забрать детей и уехать вместе с Дайки несмотря ни на что. — Знаешь, мне кажется, Сейджуро не даст мне уйти… — Я раздую из этого скандал, он не сможет сопротивляться и будет вынужден вернуть тебя мне. Ведь ты же моя. Моя детка… — Дайки притянул лицо Саюри, и они вновь слились в чувственном поцелуе. — Не надо, — она опустила руки на плечи Дайки и тяжело вздохнула. О чём и говорить, она любила Сейджуро и очень дорожила им и их семьёй, которую они с таким трепетом и любовью оберегали и хранили. Даже моменты, когда они ругались, можно пересчитать по пальцам. В их отношениях была идиллия и взаимопонимание, а ещё любовь, привязанность, нежность, страсть и, самое главное, это дети. — Я десять лет не знал, что у меня есть сын. Понимаешь… Десять… Я хочу быть с сыном хоть в те моменты, когда он начнёт взрослеть. Ведь это так важно для мужчины в будущем. Я хочу воспитать его. Хочу, чтобы всё у нас с тобой было. Ты родишь мне ещё ребёнка, и мы будем счастливы, — это то, о чём он мечтал каждый день. Мечтал о крепкой семье с ней и с их ребёнком, но, как оказалось, ребёнок уже давно не маленький. Сатору вырос именно таким, каким он представлял себе своего сына. Весёлый, озорной, добрый и открытый мальчик, который обожает баскетбол. — У меня не один сын, Дайки… — Естественно, мы заберём и Сакато. Я буду любить его так же, как родного, ведь он — частичка тебя. Я же… — Дайки не дал договорить звон телефона, и он нехотя отстранился от Саюри и поплёлся искать мобильный. Если была эта мелодия, значит звонили по работе, и лучше было ответить. — Дайки! Тебе позарез надо быть завтра на съёмочной площадке! Ты совсем с ума сошёл?! Где тебя черти носят?! — режиссёр просто верещал в трубку от злости. — Хорошо, я буду завтра на площадке. Обещаю, — он держит своё слово. Дайки прервал звонок и швырнул трубку на диван, и только хотел вернуться к окну, как чуть не врезался в Саюри, когда развернулся. — Мне завтра нужно на работу, так что надо вылетать сегодня, — Дайки сел на диван и, притянув её к себе, усадил на свои колени. Ему тут же открылся довольно бесстыдный вид на прелести Саюри. А жар её тела чувствовался даже через ткань трусов, которые Дайки постепенно начинали давить. Он грубо притянул лицо той к себе и страстно поцеловал её. Он и не помнил, когда в последнее время устраивал такие марафоны, да, наверное, никогда. Ни одна не могла сравниться с ней. Он заводился с полуоборота при виде неё, и сейчас он получит своё. Всё ещё терзая её губы, он принялся стягивать с себя трусы и, когда с этим было покончено, он бесцеремонно вошёл в Саюри. Он знал, что не нужно было этих бессмысленных прелюдий, знал, что от одного поцелуя там становится мокро, и можно было спокойно приступать к самому сладкому.       Вновь эта всепоглощающая страсть, которая затмевала здравый рассудок, заставляла поддаваться инстинктам и ничему больше. Саюри хотела его всего, целиком и только для себя. Он был нужен ей, как воздух, как вода, как жизнь. Пусть неправильно, пусть страшно, пусть опрометчиво, но это было необходимо.       Дайки прижал Саюри к себе и опрокинул на диван, прижимая её до хруста костей, затем беспощадно поцеловал. Она растаяла в поцелуе и обвила свои руки вокруг его шеи. Он с диким напором разорвал на Саюри рубашку, освобождая её тело от ненужной ткани. И только когда их тела соприкоснулись, он смог в полной мере ощутить её каждой клеточкой своего естества. Он был счастлив.

***

— Я буду ждать тебя здесь до четырёх часов, потом мне надо будет улетать. Собирай самые нужные вещи, бери детей, и мы начнём новую жизнь, — Дайки шептал это на ухо любимой. Они только вышли из самолета в Киотском аэропорту, и теперь же он отпускал её домой. — Если ты не придёшь… То я… — он не мог подобрать слова, он не знал, что будет чувствовать при этом, совершенно не знал. — Я не хочу даже думать, что будет, ведь я верю в наше обещание быть вместе. — Я люблю тебя, — Саюри не могла сдержать улыбки. Он так любил её до сих пор. Даже несмотря на то, как она с ним отвратительно поступила, что сломала его, уничтожила, он всё равно любил её все эти года и готов вновь быть с ней, любить и оберегать как раньше, но нужно было решить проблемы с Сейджуро. Саюри ещё раз поцеловала Дайки и направилась к машине, а он смотрел ей вслед, и отчего-то у него в душе было какое-то беспокойство. Он будто чувствовал прошлую боль от того момента, когда она уходила от него и даже не обернулась, но сейчас же у самой двери в машину, Саюри вновь подбежала к Дайки и поцеловала его. Это его успокоило и дало спокойно вздохнуть, хоть на какое-то время. Но всё равно беспокойство не хотело оставлять его…

***

      Саюри медленно вышла из машины возле своего дома. Она мешкала. Всё ещё чувствуя прикосновения и поцелуи Дайки, ей было как-то стыдно перед Сейджуро, но он сам начал это, и это давало право Саюри поступить с ним так же, и поэтому угрызения совести сменились обидой. Она подошла к массивной двери, и, по идее, она должна была открыться, однако ничего не происходило. Саюри толкнула дверь, не заперто. Странно. Ведь Сейджуро всегда был таким дотошным в плане безопасности в доме. Саюри прошла во двор и заперла дверь. Она не спеша поднималась по лестнице и пыталась уловить хоть мельчайший звук из дома. Тишина. Обычно в это время в их доме кипит бурная деятельность. Горничные убираются, а садовники копошатся в саду, но последних не было. Даже не было радостных собак, которые либо встречали хозяйку, либо лаяли в вольере. В доме она тоже никого не обнаружила. В огромном холле была гнетущая тишина, от которой Саюри стало не по себе. Не было слышно ни быстрых шагов уборщиц, ни звука мяча, который был завсегдатаем этого дома, ни смеха детей, ни музыки, ничего. Лишь тихие шаги Саюри отдавались эхом. — Я ждал тебя… — голос Сейджуро был каким-то тихим, даже охрипшим. Он медленно поднялся с кресла и направился к жене. Сейджуро выглядел ужасно: растрёпанные волосы, круги под глазами, помятая и испачканная рубашка, что так небрежно была застёгнута, брюки, что вытянулись в коленках, и разбитые в кровь кулаки. — Сейджуро… — видя мужа в таком состоянии, Саюри хотелось тут же обработать раны и переодеть, что собственно она и сделает. Она быстро метнулась за аптечкой. Сейджуро же сел на диван и ждал, когда она вернётся. Ему столько нужно было сказать ей.       Как она вчера уехала, он не находил себе места. До трёх ночи он кружил по Киото и кричал её имя. Забегал во все бары, клубы, рестораны, но её нигде не было, и, уже отчаявшись, он вернулся домой и принялся пить. Он выпил нереальное количество спиртного, и на утро заставил весь персонал покинуть дом, а сыновей отправил к Рёте и Асуми в Токио. Да они были и не против.       Когда Саюри вернулась, она села возле Сейджуро и, схватив его руку, принялась обрабатывать раны, которые уже покрылись коркой, но всё же их нужно было продезинфицировать.       Сейджуро отчётливо видел следы бурной ночи на её шее. Он готов был взорваться от злости. Она изменила ему, она всё же была с Дайки. Но поняв, что если сейчас поднимет скандал, то точно ничего хорошего не будет, ведь он сам виноват в этом. — Спасибо… — прохрипел Сейджуро, поглядывая на забинтованные руки. Он собирался с мыслями, он не знал, что, собственно говорить. Одно дело, когда тебя обвиняют в измене, которую ты не совершал, а совсем другое, когда тебя застукали за изменой. — Прости меня, милая… — он это проговорил до боли жалостливо, не хватало лишь скупых мужских слёз. — И это всё, что ты хочешь мне сказать? — она хотела злиться на него, хотела закричать, может, даже вновь ударить, но не могла. Она видела, как он раскаивается в этом, как ему плохо без неё, она не могла даже повысить голос. — Я правда был не в себе от злости, я сорвался и выпустил Его… Могу поклясться нашими детьми, что никогда с того самого момента, как я впервые увидел тебя, я даже не задумывался о других женщинах. Я был верен тебе, и весь наш брак я так же никогда и не думал изменять тебе, — говоря это, Сейджуро всё ближе и ближе подсаживался к Саюри, а вскоре и вовсе обнял её. Робко и как-то неуверенно. Он боялся, что она оттолкнёт его, что накричит и убежит, но она молчала и лишь смотрела в пол. — Ты понимаешь… Что я отказалась от всего, что любила, ради тебя. А в первую очередь, отказалась от Дайки, — она вновь плакала. Слёзы предательски скатывались по её щекам и впитывались в рубашку Сейджуро. — Ты всё ещё любишь его? — на это Саюри лишь кивнула. Да, былые чувства вернулись вновь, но была какая-то лёгкость от того, что не нужно было врать, можно было говорить всё без стеснения и страха. — Те же понимаешь, что я не дам тебе развода. И детей не отдам, я люблю нашу семью, и я готов закрыть глаза на то, что ты провела с ним ночь. Да, я зол! Я чертовски зол и хочу разбить ему голову за это, но… Я сам виноват. Если бы не моя ошибка, этого бы не случилось, ведь так? — Саюри вновь закивала головой. А ведь и вправду, ничего бы не было, если бы Саюри не увидела всего того разврата. Она бы принесла Сейджуро папку, она бы рассказала всё в подробностях, что они сегодня делали и как дети веселились, они бы помирились и поехали домой. Ничего бы не было… — У меня есть два варианта. Первый — убить его. Второй — запереть тебя в доме, но всё это не подходит. Потому что я в любом случае тебя не удержу. А ведь я несмотря ни на что, безумно люблю тебя. — Я тоже тебя люблю… Но все так сложно, я не знаю что делать… — Это нормально: помнить первую любовь. Но ты должна выбрать. Я больше не хочу заставлять тебя, что ты должна быть со мной, но скажи, ты была счастлива? — С того самого момента, как у нас родились дети, я была самой счастливой. — Счастливее, чем с ним? — Саюри вновь закивала головой. Да, дети для неё были самым важным в её жизни. Если нужно было умереть за них, она не мешкая отдала бы жизнь за своих мальчиков. — Ты хочешь уехать? — Сейджуро внимательно смотрел на любимую. Он так боялся ответа на этот вопрос, но так было правильно. Он слишком долго эгоистично плевал на её желания, даже не подозревая, как она страдала.       Саюри молчала, она не знала, что ответить ему. Да, ей безумно хотелось вернуться в прошлое и жить той жизнью, как раньше, но с другой стороны у неё были три любимых мальчика…

***

      Оставалось десять минут до четырёх. Все те два часа Дайки стоял на улице и ждал, когда Саюри приедет и они смогут начать всё сначала. Он каждое мгновение глядел на часы и нервно ходил взад-вперёд. Когда до четырёх оставалось двадцать минут, Дайки был на грани, и он начал бояться, что она не приедет. Он написал ей письмо и надеялся, что его он просто порвёт и выбросит, но машины всё не было. — Аомине-сама, самолёт готов к взлёту. Дали добро, надо взлетать! — прокричал пилот, но Дайки всё ещё упорно продолжал стоять у входа. — Аомине-сама! Потом мы долго не сможем взлететь и не успеем вовремя в Лос-Анджелес!       Всё же она не приехала… Он так надеялся на это, он знал, что не стоило отпускать её одну, опять он совершил ошибку, и снова она ушла. Он взглянул на письмо, что написал ей, и громко выдохнул. Странно, но боли почти не было, его начало медленно заполнять привычное ему чувство пустоты. Словно жизнь медленно покидала его тело. Опять один, опять он её упустил…       Заходя в самолет, Дайки ещё раз обернулся назад в надежде и увидел автомобиль, что мчался к самолёту. Он тут же сорвался с места и побежал навстречу. Она всё же приехала, и теперь всё у них будет хорошо. Машина остановилась у самолёта, и Дайки тут же подлетел к ней, но, открыв дверь, никого там не обнаружил. Надежды рухнули. Она всё же выбрала Его и свою семью… Слёзы предательски стали скатываться по щекам. Он глядел на пустой салон автомобиля и не мог совладать с этой удушающей обидой и рухнувшими надеждами. — Аомине-сама… — водитель окликнул его. Дайки тут же среагировал на голос за спиной и, вытерев краем рукава слёзы, постарался натянуть одну из своих масок, но он не мог. Она сломала их все, заставляя Дайки стать прежним, настоящим, пробудила все его истинные чувства. Водитель лишь поклонился и передал аккуратно сложенный листок бумаги. — Акаши-сама просила передать письмо лично вам.       Дайки лишь смотрел затуманенным взглядом на письмо, а после взял его в руки и запихнул в карман, а из другого же достал своё. Он попросил отвезти его ей, ведь ничего уже не вернуть, эти два часа не отмотать назад, но он по-прежнему чувствовал вкус её губ и нежные прикосновения. Боли уже не было, нет…       «Дайки… Я не знаю, с чего начать… Наверное, скажу, что я всё ещё люблю тебя и была на грани, чтобы не сорваться и не приехать к тебе, чтобы начать новую жизнь. Прости, если от слёз размоет буквы, но, я надеюсь, ты поймёшь… И всё же, я люблю свою семью больше, прости. Мы с Сейджуро решили начать всё сначала и забыть измены друг друга, но я была счастлива вновь побыть в нашем маленьком мире для двоих. Побыть той беззаботной девочкой, которая потеряла голову от любви к тебе, утопать в твоих объятьях и прижиматься к тебе. Я надеюсь, что когда-нибудь всё то счастье, что я испытала с тобой, ты подаришь достойной девушке, и у тебя будет своя семья, будут дети, ведь ты сам видел, твой сын вырос замечательным мальчиком. Я всегда буду хранить все воспоминания о тебе, я буду помнить каждое мгновение, проведённое с тобой, ведь ты был для меня всем.       Я желаю тебе счастья и надеюсь, что когда-нибудь мы встретимся и лишь с улыбкой вспомним наше прошлое.       Твоя детка, Ямагути Саюри»       Дайки сидел в кресле самолета и ронял слёзы на лист бумаги. Он не мог поверить, что всё кончено. Теперь уже точно. Он узнал, почему она тогда врала ему, узнал, что всё это было не ложь, что всё, что было между ними, было настоящее. И сколько бы ни прошло лет, он всегда будет помнить её…

***

      «Я начал писать это письмо, потому что понял — всё кончено. Но боли уже нет, ведь я знаю, что всё было по-настоящему. Если в будущем мы когда-нибудь встретимся, я улыбнусь тебе и вспомню, как мы проводили наш единственный месяц вместе. Самая лучшая любовь та, что пробуждает душу и заставляет стремиться к большему. Она воспламеняет наши сердца и затмевает наш разум. Ты дала мне всё это, и я надеялся, что отдам тебе всю свою жизнь. Но увы… детка, мы не вместе.       Я обязан тебе своей жизнью и даже не представляю, как тебе было больно, как ты страдала, прости, что не догадался об этом. Я всю жизнь буду трепетно хранить все наши воспоминания у себя в сердце. Сердце, что всегда будет принадлежать только тебе и никому другому. Ты изменила меня, переродила полностью, я благодарен тебе, детка. Я люблю тебя и всегда буду любить, твой Дайки»       Сейджуро сидел в кресле, а на его коленях устроилась Саюри. Она плакала и улыбалась одновременно. Сколько эмоций было выложено в эти строки, сколько чувств и любви. Сейджуро даже представить себе не мог, что его любимая так мучилась. Как же он был слеп и не замечал всего этого. Если бы он был другим, если бы не был ослеплён любовью к ней, если бы не был таким собственником, и эгоистом, он бы, наверное, смог бы отпустить её, и тогда эти двое были счастливы, но жизнь непредсказуема и вечно втыкает палки в колеса. — Я всегда буду рядом… — он ни за что больше не заставит её проронить ни слезы. Она слишком много страдала, слишком много плакала из-за него, из-за его эгоизма, но теперь всё будет по-другому…