Туда и обратно

Я знала, что рано или поздно это случится. Знала, что Том подойдет ко мне и неуверенным запинающимся голосом (что ему вовсе не свойственно) скажет: «Твой дом уже полностью достроили. Ты можешь вернуться туда…» Не то, чтобы мне не нравилось жить у друга и его родителей. Однако я и так уже достаточно долго злоупотребляла их гостеприимством. Не то, чтобы я не хотела вернуть в дом, где жила раньше. Но это означало бы вновь и вновь предаваться воспоминаниям в месте, где всё новое, но которое никогда не покинет дух прошлого. Хотя, если быть откровенной, разве не этим я занималась каждое тихое весеннее утро, когда очередная часть моих приключений становилась известной Тому? Предавалась воспоминаниям. Разве не этим я занималась и весь оставшийся день напролет? Мне уже пора было смириться с тем, что прошлое не оставит меня нигде, никогда и ни при каких обстоятельствах. И он действительно подошел ко мне вечером того дня, когда я закончила рассказывать о приключении с троллями. Он неуверенно застыл на пороге и пробормотал: - Анна, твой дом уже полностью достроили. Ты можешь вернуться туда,…если хочешь. Вот это его «если хочешь» расстроило меня больше всего. Можно подумать, что у меня есть выбор! Не оставаться же мне жить с Томом до конца своих дней? Хотя, мне кажется, он был бы не против. С тех пор, как я вернулась, он относился ко мне совершенно по-другому, чем раньше. Он исполнял все мои прихоти и вообще ухаживал, как за тяжелобольной. По-моему, я уже давно перестала быть ему просто другом. Не влюбился ли он в меня? Или же это были обыкновенные проявления человеческой заботы? Том заметил мое замешательство и, наверное, подумал, что возвращаться домой я не очень-то и хочу. Он взглянул на меня с почти умоляющим видом и сказал: - Может быть, останешься еще ненадолго? Хотя бы до тех пор, пока не расскажешь мне всю историю целиком? - Хорошо, - через силу улыбнулась я. Том, который до того момента выглядел весьма взволнованным, просиял. *** Ах, как же замечательно снова вернуться в родную стихию! Ни одна печальная мысль, ни одно горестное воспоминание не тревожили меня, пока я, улыбаясь до ушей, бродила под высокими зелеными кронами, слушала пение птиц и шум легкого ветерка. «А что еще для счастья надо?» - скажете вы. «Разве что, еще маленькая плиточка шоколада!» Однако у меня отношение к счастью было куда более предвзятым. К сожалению. Том, словно не решаясь нарушить мою идиллию, молча шёл следом. Но когда мы нашли подходящее место для привала и рассказывания историй, от воспоминаний некуда было деться. - Можно спросить у тебя кое-что? – промолвил он, когда мы уселись на берегу маленькой лесной речушки. - Что именно? – подозрительно уточнила я. Слишком хорошо мне помнились его саркастические намеки на счет Торина. - Почему ты такая печальная и несчастная? Я не имею в виду в данный момент, а с тех пор, как ты вернулась. Я часто замечаю, что ты улыбаешься через силу, как будто не хочешь показывать своих настоящих чувств. Каждую ночь ты кричишь во сне, мучаясь от кошмаров. А когда я прибегаю узнать, что случилось, ты, еще не до конца проснувшись, бормочешь: «Это я во всем виновата!» Ты не даешь мне осмотреть рану на твоей правой руке, хотя знаешь, что я врач в третьем поколении. Скажи мне, что с тобой происходит?! - Дослушай мою историю до конца и тогда ты поймешь, что со мной происходит, тогда ты поймешь, почему я никогда больше не смогу быть счастливой по-настоящему. Почему я не живу, а лишь существую. Том хотел было то ли возразить мне, то ли снова расспрашивать, но передумал и просто спросил: - Я могу тебе чем-то помочь? - Нет, - вздохнула я. – Ты можешь только выслушать. *** Если наш дорогой читатель беспокоился за нас и боялся представить, что же за очередная жуткая тварь вызвала переполох в нашем отряде, спешу успокоить. Это была вовсе не жуткая тварь, а довольно странноватый, но сразу видно, милый старичок, одетый в еще более ветхую, чем у Гэндальфа одежду коричневого цвета. На голове у него красовалась весьма залатанная шапка, а в руках он держал чудного вида посох. Это был ни кто иной, как Радагаст Бурый, если же еще кто-то не догадался. - Я искал тебя, Гэндальф! – воскликнул маг. – Происходит что-то ужасное! -Да? – переспросил волшебник. Он, как будто бы и не сильно удивился. Когда Гэндальф представил нам всем Радагаста, между магами завязался долгий и серьезный разговор. К нему почти никто не прислушивался, однако я, естественно, была исключением. - Зеленый лес болен, Гэндальф! – Радагаст был не на шутку встревожен. – Его накрыла тьма. Ничего больше не растет в нем. Ничего хорошего. Но хуже всего паутина. - О чем это ты? - Пауки, Гэндальф, гигантские пауки. Скорее всего, они – потомство Унголианты, не будь я маг. Я шел за ними. И знаешь, откуда они явились? Из Дол-Гулдура. Я слышала ранее об этой крепости, и упоминание о ней из уст Радагаста не сулило ничего хорошего. - Дол-Гулдур? – спросил Гэндальф. – Но древняя крепость давно заброшена. - Уже нет, – тихо молвил Радагаст. Он начал рассказывать о том, с чем столкнулся, попав в старинные развалины. - Темная сила обитает там, равной которой я никогда не встречал. Тень древнего кошмара… Тот, кто может призывать души умерших. Я видел его, Гэндальф, появившегося из тьмы. Некромант вернулся! Притаившись невдалеке за деревом, я слышала каждое слово. Да не судите же вы меня слишком строго! Должна же я иметь хоть малейшее понятие о том, во что мы вляпались? Лучше бы мне этого было не знать. От одного имени Некроманта у меня мороз пошел по коже. Радагаст, тем временем, что-то показал Гэндальфу, сказав: - Эта вещь не из мира живых… И тут мне как будто бы послышался отдаленный крик, наполненный яростью, злобой и неимоверной силой. Даже будучи слабым и вряд ли настоящим, этот звук наводил леденящий душу ужас, и мне тут же захотелось оказаться как можно дальше, заткнуть уши и забиться в темный уголок. Но все, что мне было под силу сделать, так это сильно зажмуриться и еще сильнее прижаться к дереву. К сожалению, долго прятаться от реальности у меня не вышло. Совсем рядом послышался хруст ветки, на которую наступила чья-то шумная нога. Резко открыв глаза, я увидела, как на меня уставился взволнованный Король под Горой. Или мне опять что-то кажется, или же Торин ведет себя как-то странно, когда я нахожусь рядом? Когда он командует гномами или ссорится с Гэндальфом, то выглядит, как истинный гном – упрямый, недоверчивый, еще раз упрямый, воинственный и еще раз, пожалуй, упрямый. А тут – таскается со мной, как с расписной торбой. Он что, действительно так за меня волнуется? Да уж, наверное Гэндальфово курево не совсем благотворно влияет на мою соображалку… - Что с тобой? – негромко спросил он. Но ответить я не успела. Внезапно, послышался негромкий, но отчетливый волчий вой. Мы стремглав бросились к остальным. - Что это было? Это волк? – спросил Бильбо. - Нет, это не просто волк, - ответил Бофур. И тут они на нас набросились. Это были варги, гигантские твари, хоть и похожие на волков, но раза в три крупнее и во столько же раз свирепее. Трое варгов окружили наш отряд и одновременно напали с разных сторон. Одного зарубил мечём Торин, другого – подстрелил из лука Кили, а с третьим расправился Двалин. Все произошло настолько быстро, что я даже не успела вытащить меч. Что довольно прискорбно, если у меня появится необходимость постоять за себя в сватке с врагами. А мне, определенно, придется. - Лазутчики! – прорычал Торин. – Значит, где-то поблизости их целая стая! Ну вот, пожалуйста! Великолепная возможность постоять за себя. Насколько я поняла, схватка с троллями была всего лишь милыми цветочками. К тому же, их было всего трое. Но и тогда я, помнится, умудрилась стукнуться головой. Наверное, лучше быть слишком самокритичной, чем строить из себя непонятно кого. Ну это, как говорится, лично мое мнение. - Кому ты рассказал об этом походе, кроме своего клана? – требовательно спросил Гэндальф. - Никому, - ответил гном. - Кому?! – еще громче переспросил маг. - Никому, клянусь! Во имя Дурина, что здесь происходит? - На нас охотятся, - с горечью произнес волшебник. - Надо убираться отсюда, - молвил Двалин. - Не получится! – крикнул откуда-то сверху Ори. – Мы лишились пони! Они сбежали. Так, спокойно. Только не поддаваться панике. Внезапно раздался голос, до того момента молчавшего Радагаста: - Я уведу их от вас! - Не глупи! Это Гундабадские варги! Они догонят тебя! – возразил Гэндальф. - А это Росгобельские кролики! Посмотрим, кто кого! Последняя фраза была сказана с такой уверенной интонацией, что я уже почти не сомневалась в гиперскоростных кролях. Итак, гонки начались! Песики-переростки против кролей-спринтеров. Кто кого? Вот в чем вопрос. Ну не могу я быть серьезной, даже в самых опасных случаях! Варги все же клюнули на наживку в виде Радагаста на санках, в которые был запряжен десяток особей из ценнейшего Росгобельского меха. А наша компания, тем временем, в спешке пробиралась по плоскогорью, поросшему невысокой травой. Мы следовали за Гэндальфом, прячась за каждым камушком. Возможно, отряд из тринадцати гномов, хоббита, волшебника и меня было не так уж и сложно заметить, но варги, верхом на которых скакали орки, пока что, слишком уж были заняты старичком на санках. - Вперед! Живо! Поторопитесь! Держитесь вместе! – приказы отдавал то Торин, то Гэндальф и мы беспрекословно им подчинялись. Остановившись у очередного большого валуна, Гэндальф проверил горизонт и сказал: - Давайте, по одному. Скорее! Его Подгорное Высочество, конечно же, не преминуло спросить: - Куда ты нас ведешь? Спросил он довольно строго и требовательно, однако вопрос так и остался без ответа. Тут один из орков наверное что-то заметил, или услышал, и, отстав от преследования, направился в нашу сторону. Мы притаились за камнем, на который наш враг тут же взобрался. Возможно, нам даже удалось бы избежать обнаружения, но Торин подал знак Кили, и тот подстрелил орка из лука. Моргот что ли подтолкнул его совершить такую тупость, ведь падая с камня, и орк, и варг успели наделать достаточно визга, чтобы неладное заметил весь вражеский отряд. Ну просто замечательно! Теперь от Радагаста и его кролей толку было мало. - Уходим! Живо! – заорал Гэндальф. Давно пора, однако. Вы можете себе представить, насколько далеко сможет убежать отряд пеших и, к тому же, утомленных путников от орков, восседавших на резвых варгах. Ясное дело, недалеко. Не успели мы и ста метров пробежать, как нас окружили. Маг внезапно куда-то пропал. Этого еще не хватало! - Не отступать! – прокричал Торин. Никто и не собирался, эти гномы были безгранично преданны своему командиру, и в такие неприятные моменты это было особенно заметно. Мы с Бильбо, естественно, тоже обнажили мечи. Мельком взглянув на него, я сразу поняла, что даже если была бы возможность убежать, хоббит сражался бы до конца. Удивительно, но на его лице почти не было заметно страха. Чего не скажешь обо мне. Я ясно почувствовала холодок на спине, когда один орк оказался в каких-то десяти метрах от меня. Спасибо Кили, что он почти тут же пристрелил его. Я сама себе удивлялась: куда делась та храбрость и решительность, с которой я бросилась на троллей? Почему же сейчас мои руки медленно опускаются? Наверное, мне просто нужен стимул посильнее, чем обыкновенная перспектива быть убитой. А орков, тем временем, становилось все больше и больше. Внезапно, откуда-то сзади раздался голос Гэндальфа: - Сюда, безумцы! Другими словами нас действительно нельзя было назвать. Маг выглядывал из-за нагромождения камней и решительно звал нас к себе. - Быстрее! – Торин первым подбежал к камням и стал ждать, когда все остальные спустятся куда-то вниз. Как же так вышло, что мы на пару с Кили оказались дальше всех от спасения? - Кили, Анна, бегом! Гному-то достаточно быстро удалось добежать до груды камней, а вот моя травмированная нога посчитала, что с нее на сегодня беготни хватит, и практически отказалась передвигаться. Моргот бы их побрал, эти законы подлости! Пришлось добираться кое-как. И где-то в десяти шагах от спасения меня настиг первый враг в обличье, лишившегося варга, орка. Я думаю, нет необходимости описывать наш с ним поединок. Да и победила я чисто случайно. Орк слишком сильно замахнулся своим ятаганом, что мне представилась прекрасная возможность лишить его головушки. Первый, убитый мной, орк. Бррр.. Не особо хочется вспоминать. Тут я краем глаза заметила, что ко мне подбегает Торин. Ни в коем случае, не показывать свою слабость перед врагом! Хоть подгорный король и не был моим врагом, показывать свою слабость Ему не хотелось в первую очередь. Глупый я себе девиз придумала, если честно. А может мне иногда хочется немножко побыть слабой, чтобы тебя пожалели, сказали доброе слово. Увы, не время и не место. К сожалению, в суровой средиземской реальности, тебя вряд ли кто-то пожалеет. Итак, увидев Торина, я сразу же попыталась сделать вид, что того орка смогла бы прикончить и мизинцем левой ноги. Поднявшись на ноги, я, неуклюже прихрамывая, дошла до спасительных камней, успев сказать Торину что-то вроде «сматываемся по-быстрому». И только мы успели скатиться вниз в тесноватую пещеру, где находились остальные, где-то снаружи послышался звонкий голос рога. Он оказался до боли знакомым…. Наверху началась стычка. Один из орков удачно скатился прямо к нам в пещеру и Торин вытащил из его шеи небольшой дротик. - Эльфы, - довольно брезгливо констатировал он. «Что же, теперь всё ясно», - улыбнувшись про себя, подумала я. Как оказалось, из пещерки вёл какой-то ход. Мы все, не раздумывая, направились по нему. Он был довольно длинным и узким, но без каких либо ответвлений. Я уже подозревала, куда он нас заведет, поэтому о боли в ноге предпочла забыть. Внезапно, тоннель расширился и, сделав небольшой поворот, вывел нашу компанию к обрыву. Вниз вела маленькая тропинка, но никого в данный момент она не интересовала. Все без исключения смотрели только на то, Что мы увидели в долине. *** Уже в который раз я не могу подобрать нужных слов, чтобы описать то место. Уютное и тихое? Возможно. Загадочное? Пожалуй, да. Прекрасное, очаровывающее, волшебное, невероятное? Без всяких сомнений. Одним словом – эльфийское. Хоть дорога жизни и приводила меня туда уже во второй раз, той сказочной красотой невозможно было налюбоваться сполна, и мой взгляд никак не мог оторваться от многочисленных сверкающих водопадов, буйной зелени между изящных и утонченных строений. А взгляд путников, увидевших всё это впервые – и подавно. - Это – долина Имладрис! – раздался радостный и звонкий голос Гэндальфа, - на Всеобщем Наречии она известна под другим названием. - Ривенделл, - хором произнесли мы с Бильбо, удивленно переглянувшись. В тот миг мне казалось, что ничто на свете не сможет и даже не попытается испортить всё величие этого момента. Естественно, такой гном нашелся. И кто бы сомневался, что это было именно наше глубокоуважаемое и бесценное Подгорное Величество. - Это и был твой план? – обратился гном к Гэндальфу. – Искать спасения у наших врагов? О, Эру, спой меня обратно! - Здесь нет для тебя врагов, Торин Дубощит! Злые помыслы в этой долине есть лишь у тебя одного, - нахмурившись, ответил маг. - Ты думаешь, что эльфы благословят нас в поход? Они попытаются остановить нас, - Торин все никак не унимался. Интересно, ему самому совсем не надоела его упрямость? - Нет…, но у нас есть вопросы, на которые нужны ответы, - сказал волшебник. Или же мне показалось, или Торин склонил голову в согласии? Определенно, показалось. - Если мы хотим добиться успеха в нашем деле, - продолжал Гэндальф, - то нам придется проявить такт, и уважение, и немалую долю очарования. И именно поэтому говорить буду я. - Ты хотел сказать «мы», – мгновенно отреагировала я, - уж чего, а очарования мне на всех хватит. К тому же не забывай, что в Ривенделле я прожила целый год и случае чего смогу послужить отряду проводником и переводчиком. Если же ты будешь чем-то занят, - я не преминула мило улыбнуться. - И чем я, по-твоему, могу быть занят? – спросил маг. - Делами Мудрых, - нашлась с ответом я. Гэндальф улыбнулся и повел наш отряд вниз в долину. Пройдя по уже знакомому мне мостику без перил, мы очутились на круглой площадке, от которой вела лестница к самому Дому Элронда. Гномы и Бильбо оценивающе крутили головами по сторонам, как вдруг со стороны лестницы донесся звонкий голос: - Митрандир! В подошедшем эльфе я узнала Линдира, одного из моих ближайших товарищей. - А, Линдир! – отозвался маг. Эльф почтительно склонил голову и лишь потом заметил среди гномьей компании меня. - Мае govannen, Lindir! – помахала я удивленному эльфу. Торин с Двалином о чем-то перешептывались, Бильбо не знал, чему больше любоваться: прекрасным Ривенделлом или таким же лицом Линдира. Тем временем Гэндальф подошел к эльфу и сказал: - Я должен поговорить с Лордом Элрондом. - Владыки здесь нет, - ответил Линдир. - А где же он? Эльф не успел ответить, так как позади нас раздался уже знакомый звук рога и перестук множества копыт. Гномы мгновенно сомкнули ряды и выставили оружие, затащив к себе и беднягу Бильбо, ведь отряд эльфов окружил гномов двойным кольцом. Торин, видимо, подумал, что эльфы собираются проткнуть их копьями. Я осталась стоять возле мага и Линдира. - Гэндальф! – донесся из прибывшего отряда такой знакомый мне голос. И почему они первым делом замечают именно Гэндальфа, а ни меня? - Анна, как я рад тебя видеть! Надо же, и про меня вспомнили! Я тут же бросилась на шею своему названному отцу. Он, наверное, уже успел позабыть о моей стальной хватке. Немного опомнившись, я приложила руку к груди и сказала: - Добрая встреча, Лорд Элронд. А потом не выдержала и радостно рассмеялась. Но веселье продолжалось недолго – Владыку Элронда крайне заинтересовал и встревожил факт наличия вооруженного отряда орков недалеко от Ривенделла. - Скорее всего, орки искали нас, - немного виновато промолвил Гэндальф. Тут из гномьей компании наперед выступил Торин, не выпуская из рук топор и настороженно косясь на Элронда. - Добро пожаловать в Ривенделл, Торин, сын Траина, - обратился к нему Владыка. - Не знал, что мы знакомы, - со всей присущей ему холодностью, ответил гном. - У тебя манеры твоего деда. Я знал Трора, когда он был Королем Под Горой. - Странно, он не упоминал о тебе, - еще более угрюмо сказал Торин. Продолжая смотреть гному в глаза, Элронд сказал несколько слов на эльфийском. В рядах гномов пронесся ропот, и вперед выступил Глоин. - Что он сказал? Он что – обижает нас? – требовательно спросил он. Ну конечно же – больше эльфийскому владыке делать нечего, как при любом удобном случае оскорблять гномов. - Вовсе нет, господин Глоин. Лорд Элронд всего лишь предлагает вам отужинать, - поспешила я заверить гнома. Перемолвившись еще несколькими словами со своими соотечественниками, Глоин ответил: - Ну, тогда ведите. Я так поняла, что в своем пристрастии к еде гномы уступают, наверное, лишь хоббитам. Утомленная долгой дорогой и орочьим преследованием, наша компания желала лишь одного – вкусно поесть и залечь на боковую. Всем им наверняка уже представлялся стол, ломившийся от всевозможных яств и уютненькая кровать с горой мягких подушек. В принципе, их желания осуществились. Гномам не повезло в том, что их с эльфами вкусовые предпочтения явно отличались. Вот сидишь себе, мечтаешь о зажаренной куриной ножке, а, может, и о двух, - а тут тебе приносят тарелку, полную какой-то непонятной травы. И я сомневаюсь, что суровый гномий слух (впрочем, в гномах всё суровое) привык к нежным звукам флейты. Я уже давно свыклась со всеми особенностями эльфийского быта и преспокойненько уничтожала салат, время от времени бросая взгляды на довольно растерянных гномов. Бильбо же, видимо, все еще не мог насмотреться на эльфов, поэтому отсутствие мяса его мало волновало. Ваша покорная слуга удобно располагалась за одним столом с Элрондом, Гэндальфом, Торином, Бильбо и Балином. Эльфийский владыка внимательно рассматривал мечи, найденные нами в пещере троллей. - Это Оркрист – Рубящий Гоблинов, - сказал он, держа в руках меч Торина, - знаменитый клинок, был выкован Высшими Эльфами Запада. Пусть он вам верно служит. На мое большое удивление, Торин спокойно, внимательно и даже с уважением его слушал. О, Эру, скажи, что происходит с нашим Подгорным владыкой? То он становится упрямее десяти ослов вместе взятых, то соревнуется в учтивости с Гэндальфом! Ведь еще совсем недавно он, казалось, готов был разметать мага в пух и прах за то, что тот привел нас к эльфам, а сейчас – сидит себе и мило беседует с «теми, кто предал его деда», непринужденно пожевывая травку! Лорд Элронд взял в руки меч Гэндальфа, тем самым немного успокоив мысленный поток моего удивления. - А это Гламдринг – меч короля Гондолина. Еще один великий меч, участвующий в войне против давнего Врага. Я заметила, как Бильбо, достав свой маленький меч, внимательно рассматривал его. - Даже не думай, дружок. Мечи называют в честь их великих деяний в битвах, - сочувственно сказал хоббиту Балин. - Стало быть, мой меч не принимал участие в битве? - Я сомневаюсь, что это вообще меч. Скорее, нож для конвертов. Интересно, все уже поняли, что я не смогу промолчать? Надо же было как-то приободрить Бильбо! - Что ж, ребята, не думаю, что этому мечу суждено только конверты открывать. Может статься так, что в нашем дальнейшем походе ему придется рубить врагов…. Обрадовала, называется! Балин лишь печально кивнул, соглашаясь с моими словами, а Бильбо, теперь уже с немалой долей испуга, посмотрел на свой клинок. Я поспешила добавить: - Вспомни, что тебе сказал Гэндальф, и что тебе сказала я, когда ты впервые взял в руки этот меч. И наслаждайся своим пребыванием в Ривенделле. Хоббит лишь слабенько улыбнулся и стал прислушиваться к разговору мага, эльфа и гнома. Элронда немало интересовало, что забыл отряд из тринадцати гномов, волшебника, хоббита и человеческой девицы на Великом Восточном Тракте. Но ни Торин, ни Гэндальф не спешили отвечать. Наша компания решила продолжить свой разговор на одной из летних террас. К тому времени уже успело потемнеть, и террасу освещал мягкий лунный свет. Хм, наконец-то к Торину вернулось его привычное гордо-упрямое и надменное состояние. Не то, чтобы таким упрямым ослом он мне нравился больше, но наблюдать его угрюмое лицо было гораздо привычнее, хоть и неприятнее. - Наши дела не касаются эльфов, - недовольно бурчал он. - Во имя Эру, Торин, покажи карту Лорду Элронду, - уговаривал гнома маг. - Это достояние моего рода и мой долг охранять его и его тайны, - Торин явно не собирался сдаваться без боя. Закатив глаза и нахмурившись, Гэндальф ответил: - Избавь меня от своего гномьего упрямства! Гордыня погубит тебя! И почему только последние слова волшебника так крепко засели у меня в голове? - Перед тобой один из немногих в Средиземье, кто может прочитать эту карту! Покажи ее Лорду Элронду. Торин, казалось, был непоколебим. Внезапно, он посмотрел мне в глаза, словно спрашивая: «Стоит ли это делать?» На моем лице не отразилось ничего, кроме явного удивления. Он взглянул на меня еще более выразительно, и мне ничего не оставалось, как слегка кивнуть. И лишь после этого Торин отвел взгляд и медленно протянул карту Владыке Элронду. Какого, извиняюсь, Моргота? С каких это пор наше Великое Подгорное Упрямство советуется со мной? - Эребор? Что за интерес у вас к этой карте? – удивленно спросил эльф. - Чисто научный интерес, - поспешил ответить Гэндальф, - как ты знаешь подобные артефакты частенько содержат скрытые послания. Ты же сможешь нам помочь? Оказалось, что на карте была зашифрована надпись на лунных рунах, которые легко не заметить, ведь они видны при лунном свете в той же фазе и в то же время, когда они были написаны. Весьма неплохой способ шифровки, я полагаю. - Эти руны были написаны в канун летнего солнцестояния при свете нарастающей луны почти двести лет назад, - сказал Элронд, выводя нас на небольшую площадку между двух водопадов. Положив карту на каменный стол, эльф продолжал: - Похоже, что вам суждено было попасть в Ривенделл. Судьба благоволит тебе, Торин Дубощит, ибо сегодня нам светит та же луна! Воистину, почти сказочное стечение обстоятельств. Дважды молодец, старина Гэндальф, что все же затащил упрямого Торина к эльфам. Непривычно яркий лунный луч осветил карту и на ней вдруг стали появляться голубого цвета руны. Мы все столпились возле карты, зачарованно рассматривая надпись. - Стань у серого камня, когда прострекочет дрозд, и последний луч заходящего солнца в День Дурина укажет на замочную скважину, - громко произнес Элронд. Балин посетовал на то, что День Дурина, то есть последний день осени у гномов, совсем не за горами, и что мы можем не успеть найти потайную дверь и попасть внутрь Горы. - Так это и есть ваша цель? Проникнуть внутрь Одинокой горы? – спросил Владыка Ривенделла. Мне кажется, что с его-то мозгами он догадался об этом и раньше, просто не хотел отпугивать Торина. - Даже если и так, то что в этом такого? – ответил вопросом на вопрос гном. - Кое-кто может посчитать этот поступок весьма опрометчивым, - молвил эльф, возвращаю Подгорному Королю карту. - О чем это ты? – насторожился Гэндальф. - Ты вовсе не единственный, кто приглядывает за Средиземьем. С этими словами он развернулся и ушел прочь, оставляя нас наедине с волнением в сердцах и неуверенностью в завтрашнем дне. *** За время нашего пребывания в Ривенделле я (как и все остальные) мечтала о сытном ужине и долгожданном сне в настоящей кровати, а не где-нибудь на земле под кустом. Проблема с ужином быстро решилась и, казалось, иди себе и спи! Но нет же – сначала надо было еще уговорить одного индивида с повышенным уровнем упрямства на принятие помощи от рук эльфов, потом эту помощь получить, а потом все это осмыслить. И когда уже, вроде бы, никаких преград между мной и сладким сном не было – оказалось, что спать я совсем перехотела. Гномы и хоббит, наверняка, уже десятый сон видели, а я все лежала, уставившись в замысловатый эльфийский потолок и считала овец. Ну, досчитала я до тысячи - и что? Сна все равно ни в одном глазу. И тут на помощь пришла моя древняя «традиция» - звёздосозерцание. Но не успела я найти подходящий для этого занятия балкон, как в одном из многочисленных переходов наткнулась на Линтэю. Если читатель уже забыл, кто она такая, то спешу напомнить о существовании моей главной учительницы и, по совместительству, лучшей эльфийской подруги. Хотя со времени моего отъезда из Ривенделла прошло около трех месяцев, и рассказать мне было что, мы долгое время говорили непонятно о чем, а то и просто молчали. Она частенько бросала на меня внимательные взгляды и, казалось, видит все, что я пережила, все, о чем я думаю, и все, что я чувствую. Линтэя всегда была необычайно дальновидной и наблюдательной. Вообще-то, эльфы все такие, но с ней я общалась теснее, чем с другими, и мне частенько было немного не по себе, когда она с точностью до мелочей предугадывала мои действия и почти что читала мысли, словно заглядывая в самые далекие уголки души. И сейчас она смотрела мне в глаза и видела все мои страхи, все мои надежды и все мои чувства. От нее вообще хоть что-то возможно утаить? - Завтра на рассвете вы продолжите путь, - она сказала эту фразу так, как будто бы это было неоспоримым фактом. - Почему ты так думаешь? – спросила я, глядя на подругу. Выражение ее лица было отрешенным, а взгляд был направлен куда-то вдаль. - Ваш предводитель не станет больше здесь задерживаться. Если вы нашли ответы на свои вопросы и, к тому же, спешите к назначенному строку – вам нет смысла оставаться здесь надолго. О Эру, как она сразу все просекла? Ей ведь даже неизвестна цель нашего похода! Хотя, даже я почти сразу поняла, в чем весь сыр-бор, когда увидела в хоббитской норке решительно настроенных гномов, которыми, к тому же, командовал наследственный Король под Горой. Для этого и элементарных знаний истории хватит. - Ты права, как обычно, - улыбнулась я, - что ж, мне теперь остается лишь надеяться, что проснувшись завтра утром, я не обнаружу, что они ушли без меня. Как бы там ни было, я все равно чувствую себя немного лишней в этой компании. Лукаво улыбнувшись, Линтэя сказала ели слышно: - Не волнуйся, теперь он тебя не оставит. И кого она, интересно, имела в виду? Их там ведь больше дюжины! Хватит себя обманывать, женщина, - ты прекрасно знаешь, о ком она говорила. - Что же, как бы там ни было, надеюсь, что мы еще увидимся, - молвила я. - Я тоже надеюсь, но чувствую, что случится это очень и очень нескоро. Если случится вообще, - добавила она. – Исход вашего похода не известен никому, но в чем я точно уверена, так это в том, что он не будет однозначно положительным. - Так всегда: всякая победа требует своих поражений, - задумчиво ответила я. - Как и всякий, даже самый явственный проигрыш, имеет свои хорошие стороны, - произнесла эльфийка. Я посмотрела на нее и в очередной раз поразилась: взгляд зеленых, как весенняя листва, глаз, пронизывал не хуже иллюминаторов Гэндальфа. Мне казалось, что прямо сейчас она уже видит всю мою судьбу на много лет вперед. Видит и искренне сочувствует. *** - Пойду я, наверное, спать – иначе завтра меня никто не добудится, - сказала я подруге и собралась идти, как она внезапно сказала: - Я бы на твоем месте не отказалась от вечернего наблюдения за звездами. Или за время путешествий ты разлюбила это занятие? - Но я ведь завтра попросту не проснусь, - удивилась я. - А сейчас определенно не уснешь. Больше из нее ничего нельзя было вытянуть. Эльфийка упрямо молчала и лишь многозначительно улыбалась. Мне ничего не оставалось, как пожелать ей спокойной ночи и продолжить поиски большого балкончика с хорошим видом на ночное небо. Удивительно, но он почти сразу нашелся. По величине это был даже не балкончик, а целая терраса, шириной метров десять с красивыми резными перилами. По бокам перила заканчивались колоннами, обвитыми плющом. Где-то в ночи шумели многочисленные водопады, отражаясь в лунном свете, и пели сладкоголосые птицы. Облокотившись о перила, я почему-то вспомнила далекие летние ночи, когда я так же смотрела на звезды, но сидя на удобном широком подоконнике в маленьком родительском доме. Наверное, причиной тому были нахлынувшие воспоминания, но я, сама не заметив, начала петь:

Пусть вечерняя звезда взойдет над тобой, Может быть, при свете дня ты будешь другой. Но сейчас твой дом далек, И твой путь так одинок. И опять приходит тьма, Но верь – и ты пройдешь свой путь. Но не вечно правит тьма, Надежда вновь жива с тобой. И, быть может, эта тень умчится прочь. Быть походу в дальний край, где правит ночь. И когда отступит тьма – Солнца луч найдет тебя. Mornie utulie (тьма пришла) Но верь – и ты пройдешь свой путь. Mornie alantie (тьма спала) Надежды свет ты несешь с собой. Надежда вновь жива с тобой.

* Внезапно, позади себя я услышала осторожные шаги. Когда я обернулась, в поле моего зрения попал Торин. Однако он нехило меня напугал – громко колотящееся сердце камушком перекочевало куда-то в район пятки. У всех нормальных людей в пятки уходит душа, а у меня – сердце. Что ж, как говорится: сердцу не прикажешь. (Я имела в виду: куда хочет – туда и кочует, а не то, о чем вы, возможно, подумали.) Тем временем, гном, по моему примеру, облокотился о перила и сказал: - Не поверишь – пришел полюбоваться на звезды. Рассмеявшись, я ответила: - Неужели? А ну признавайся – кто ты и что ты сделал с Торином Дубощитом? - Не беспокойся, я – это все еще я. Со всем своим невыносимым упрямством. После такого откровенного признания – тем более не поверю! - Я серьезно. Выхожу на балкон подышать свежим воздухом…, - начал гном. - Значит дело все-таки в воздухе, а не в звездах… - Ну и заодно полюбоваться на ночное небо. А тут – ты. Поешь…, красиво поешь…., на эльфийском, - последняя фраза прозвучала с едва заметной ноткой эльфопрезрения. - Там всего-то четыре слова эльфийских было, - как бы виновато произнесла я. - Ну и как тебе Ривенделл? – спросила я после недолгого молчания. Торин немного нахмурился, пробормотав нечто нечленораздельное. Слегка усмехнувшись, я сказала: - Как бы ты не любил эльфов и все, что с ними связано, Торин Дубощит, ты вынужден признать – Ривенделл прекрасен. Прекрасен в любое время года. Даже зимой, когда здесь становится немного тоскливо и печально. Тогда Ривенделл напоминает зеркало, в котором отражается вся горечь пережитых эльфами времен. Сказания о них сейчас помнят лишь немногие в Средиземье. Холодными зимними ночами, когда даже у камина ты не можешь согреться, и настойчивые хмурые мысли начинают лезть в твою голову – они не беспокоят тебя долго. Ведь Ривенделл был и остается Гостеприимной Обителью, Последней Гостеприимной Обителью к востоку от Моря. Здесь нет места страху, тьме и печали. Здесь тебя могут побеспокоить лишь воспоминания – к сожалению, это единственная вещь, которая остается с нами везде и всегда. Ривенделл прекрасен в любое время дня и ночи. Тут всегда можно найти укромное место для размышлений, также как и шумный зал для общения с друзьями. Владыка Элронд любит повторять, что каждый гость Ривенделла находит здесь что-то лично для себя. С каждым, побывавшим тут, может произойти нечто важное и особенное именно для него. Будь это судьбоносная встреча или наконец-то принятое решение, над которым ты долго сомневался. Или может случиться так, что ты разберешься в самом себе и в своих чувствах и сможешь уверенно двигаться дальше. И тот, кто чувствует себя самым счастливым человеком на земле, и тот, кто не видит света в конце тоннеля – не останутся равнодушными перед этим местом. Валинор – это рай для эльдаров, а Ривенделл – это рай для всех. Интересно, Торин услышал хотя бы десятую часть моей тирады? Наверное, да, потому что, недолго помолчав, спросил меня: - А с тобой произошло здесь нечто особенное? - Сам факт моего присутствия в Ривенделле, как и во всем Средиземье – вещь, из ряда вон выходящая, - рассмеялась я. – Пожалуй, нет, ничего необычного со мной не происходило. А, может, я и сама об этом не догадываюсь. - А со мной произошло нечто странное, - внезапно молвил Торин, задумчиво глядя на небо, - я стал не таким, каким был раньше, я сильно изменился… - Я заметила, - вырвалось у меня. - ….это началось с самого начала нашего путешествия, но я только сейчас это понял. Но кое-что стало для меня поистине большой неожиданностью. Я никогда раньше об этом не задумывался, но теперь понимаю, что движет людьми, что придает им сил, что их спасает и исцеляет. Я понял, без чего не мог быть раньше по-настоящему счастлив. Я понял, чего мне не хватало всю жизнь… Возникла пауза. Внимательно разглядывая лицо Торина, я тихо спросила: - Чего же? Он лишь улыбнулся и, посмотрев на меня, так же тихо ответил: - Я, пока что, не могу сказать, прости. Мне оставалось лишь недовольно скривиться, закатив глаза. Зачем он тогда начал весь этот разговор? Если сказал «а» - почему не говорит «б»? Мы продолжали молча смотреть на звезды и думали каждый о своем. - У меня, наверное, раздвоение личности, - произнес Торин, - с одной стороны – я эгоистичный, ворчливый, чертовски упрямый субъект; а в отдельных случаях я становлюсь более сговорчивым, вежливым и, что самое удивительное – более открытым и простым в общении. К сожалению, отрицательных черт во мне, все-таки, больше, чем положительных, - сокрушенно добавил он. - Но все равно, как бы там ни было: Іm gen veletha…** О, Эру, неужели я сказала это вслух? Я правда это сказала? Надеюсь, недостаточно громко…. - Что означает твоя последняя фраза? – он все-таки расслышал. На этот раз моя очередь выделываться. - Я, пока что, не могу тебе сказать, прости, - в точности скопировала я его слова. - А не боишься, что я спрошу у эльфов перевод? И как я об этом не подумала? Помолчав пару секунд, я самодовольно ответила: - Это было бы крайне несправедливо. У тебя своя тайна – у меня своя. Давай договоримся хранить их до тех пор, пока оба не будем готовы все рассказать? - Хорошо, - нехотя согласился он. - Обещай, что не будешь ни у кого спрашивать значения этой фразы! - Честное слово! Мое положение было довольно опасным, ведь в случае чего я бы все равно не смогла узнать его тайну, если он сам об этом не расскажет. В следующий раз буду держать язык за зубами. И хорошо, что я сказала эту фразу на эльфийском, а не на Всеобщем Наречии! Внезапно, резко и довольно неожиданно я начала отчаянно зевать. - О, кажется, твоя бессонница начинает сдавать позиции, - насмешливо протянул Торин. - Ничего подобного, - принялась отнекиваться я. Однако он меня, естественно, не стал слушать. А только приобнял за плечи и куда-то потащил. Сонливость накрывала меня довольно решительно и, вместо твердого «Куда ты меня ведешь?», я смогла лишь пробормотать: - Что..куда..зачем? Торин..? - Отвожу тебя в твою комнату. Или ты не против поспать где-нибудь в уголке под лестницей? Возражений от меня, на удивление Торина, не последовало. Когда я уже завалилась в кровать, обнимая подушку, как пушистого кота, гном сказал: - Спи, завтра тяжелый день. - Вы же не уйдете без меня? – вырвалась вдруг волнующая мысль из глубин моего сонного сознания. - Что ты! Нет, конечно! – удивился моему вопросу Торин. – Теперь я тебя не оставлю…, - добавил он почти шепотом. Или моим ушам показалось или Торин в точности повторил фразу, сказанную недавно Линтэей? И вновь он чувствовал себя безгранично счастливым, когда укладывал ее сонную спать. В отличие от того раза, когда нечто подобное произошло в Бэг-энде – теперь он ясно понимал, Что с ним происходит. Теперь понимал, почему не хмурится недовольно, когда она подшучивает над ним, а искренне смеется. Понимал, почему сердце сжимается каждый раз, когда она страдает от боли в ноге или от печальных воспоминаний. Внезапно он вспомнил об одной любопытной вещице, которую таскал с собой с тех давних пор, когда она досталась ему от матери. Он хотел было достать ее и еще раз полюбоваться ею в неярком лунном свете, как сзади донесся негромкий голос Балина: - Торин, я хотел бы с тобой серьезно поговорить. - Ну, к чему нам серьезные разговоры, на ночь глядя, Балин? – улыбнулся он другу. – Давай отложим это на потом, я ужасно хочу спать. И, не дождавшись ответа, ушел. Мысли опять вернулись к вышеупомянутой вещице. Он уже знал, что ему делать. Оставалось лишь дождаться подходящего момента и решиться изменить свою жизнь навсегда. *** Было бы очень странно, если бы в такую замечательную ночь в Ривенделле мне бы не приснилось ничего замечательного. Это был довольно странный сон. Я не видела абсолютно ничего – вокруг стояла кромешная тьма. Я боялась, что потеряюсь в этом царстве вечной ночи и никогда не найду выхода. Но вдруг кто-то бережно взял меня за руку. Я вовсе не испугалась – наоборот, я радовалась, что не одинока. - Ты мне веришь? - спросил мягкий знакомый голос. Он стал для меня таким родным и близким за короткое время знакомства… - Конечно, - улыбнулась я. И он повел меня вслед за собой. Вел долго, время от времени спрашивая, верю ли я ему. Ответ неизменно был тем же. Как я могу Ему не верить? Постепенно мрак вокруг меня стал рассеиваться, вокруг становилось светлее, и я уже могла различить расплывчатые очертания моего проводника. Через некоторое время темнота исчезла полностью, и яркий солнечный свет заслепил мне глаза. Когда же я смогла разглядеть того, кто стоял возле меня, он обернулся и сказал: - Мы прошли по долгой, опасной и неимоверно трудной Стезе Исцеления и попали в Обитель Счастья. Ты случайно не догадываешься, что помогло нам пройти этот путь? Некоторое время я сомневалась в правильности своих предположений, но взглянув в его глаза, поняла, что не ошибаюсь. - Любовь, - тихо ответила я. Торин, улыбнувшись, кивнул. *** - Митрандир, почему полурослик? – спросил тихий и нежный женский голос. - Я не знаю, - раздался ответ, - Саруман верит, что только великая сила способна обуздать зло. Но мне открылось иное. Я понял, что совсем обыкновенные вещи, деяния простого люда помогают сдерживать тьму. Обыкновенная любовь и доброта. Почему же именно Бильбо Бэггинс? Наверное, потому, что мне страшно. А он придает смелости. Обернувшись в сторону женщину, старый маг спросил: - А почему именно Анна? Ведь она вовсе не случайно оказалась в нашем мире. - На этот вопрос тебе ответит, пожалуй, только Эру. Одно я знаю точно – теперь вся ее жизнь неразрывно связана с судьбой Средиземья. Как я сказала когда-то ей, так скажу и тебе, Митрандир – возможно, здесь она обретет свое истинное счастье, а может случиться так, что она потеряет намного больше, чем свою жизнь. Немного помолчав, женщина тихо добавила: - Ей суждено либо стать самым счастливым, либо самым несчастным человеком в Средиземье. Однако даже Мудрейшие не могут предвидеть всего. Неслышно подойдя к магу, женщина сказала: - Не бойся ничего, Митрандир. Ты совсем не одинок. И если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь – я приду. Слабые и несмелые лучи восходящего солнца освещали наш путь в Мглистые горы. Путь навстречу холоду и тьме, страху и неуверенности. А, возможно, и навстречу смерти. Но кто сказал, что этот путь не может вести к счастью, радости, надежде и победе? А, возможно, и навстречу любви…. Как бы там ни было, это был путь Туда. Туда, но, пока что, не Обратно.