Бутылка портвейна

Еще полчаса назад Иори было невероятно жарко, потому он и открыл окно. Теперь же от пронзительного холода не спасало даже теплое шерстяное одеяло, из-под которого так не хотелось вылезать, чтобы исправить ситуацию. Но все же пришлось. И в постель Иори решил пока что не возвращаться – сон все равно не шел. И дело было даже не в температуре воздуха в комнате. Без Джуна под боком все было не так. Один гитарист слишком привык засыпать в объятьях другого. Он поступал так на протяжении уже нескольких лет, потому и не смог обойтись без прикосновений к любимому телу очередной ночью. Да даже если бы и смог, то беспокойные мысли не оставили бы его ни при каких условиях, пока Джун не умостился бы рядом с ним на кровати, прижимаясь своей тонкой спиной к надежной груди. На работе проблем не возникало, и даже между собой они не ссорились, поэтому Иори все никак не мог понять, почему возлюбленный его избегает, предпочитая дергать струны своей гитары в пустой гостиной. Иори вообще слабо верилось, что жизнерадостный Джун умеет так грустить, однако тоска на лице любимого, не сходящая весь вечер, являлась самой что ни на есть настоящей. И больше всего взволнованного парня пугало то, что печалился его возлюбленный не из-за него. Он грустил по неизвестной Иори причине и признаваться в ней не желал, вынуждая близкого человека тихо сходить с ума, чувствуя себя как никогда беспомощным. Нет, с таким Иори мириться не желал, все-таки когда-то давно он дал Джуну обещание всегда быть рядом, заботиться, оберегать и следить за тем, чтобы на устах его лучика света всегда сияла улыбка. Поэтому парень поспешно натянул на почти полностью обнаженное тело первую попавшуюся футболку и покинул спальню. По коридору разливалась тихая, приятная мелодия, услышав которую, Иори невольно улыбнулся. Тем не менее ему хотелось поскорее вырвать из рук Джуна гитару и вернуть его туда, где и положено находиться всем людям ночью, – в постель. Но прежде чем наведаться в тускло освещенную комнату, Иори заглянул на кухню, где у них находился собственный мини-бар. Выхватив оттуда одну бутылку, с усталой улыбкой на лице он отправился к любимому. В гостиной царила совсем унылая обстановка: из освещения горел один лишь ночник, сквозь приоткрытую балконную дверь в комнату проникала ночная прохлада, ежась от которой, на полу возле окна сидел хрупкий гитарист, бездумно наигрывающий невеселую мелодию. - Глупый, так ведь и заболеть не мудрено, - вздохнул Иори, тихонько подкрадываясь к любимому из-за спины. Присев, он обнял Джуна за плечи своими теплыми руками, и тот ожидаемо вздрогнул, прерывая игру и плавно поворачивая голову. Его щека тут же соприкоснулась со щекой Иори, опустившего голову на плечо возлюбленного. - Почему ты не спишь? – растерянно спросил Джун, не спеша ничего предпринимать. - Потому что ты не спишь, - тут же ответил ему Иори, опуская свои руки на гитару и убирая ее в сторону. - Сейчас пойду, - пробормотал сонный, как оказалось, гитарист, хмурым взглядом провожая свой инструмент, после чего попытался встать, однако был схвачен за руку, повернут и усажен обратно на пол. - Нет, - тихо ответил Иори, напряженно глядя в глаза ничего не понимающего любимого. Тот все еще хандрил, это было заметно даже сквозь усталость… - Сперва мы поговорим о твоих проблемах. Джун устало закатил глаза и погладил ладонью собственную шею. Он удивился тому, что Иори, заранее зная, что это безнадежно, попытался завести с ним разговор. - Нет у меня никаких проблем. Я просто вымотался за день, - нагло солгав, он даже попытался натянуто улыбнуться, однако вышло слишком неправдоподобно, о чем ему дал знать собеседник, укоризненно покачав головой. - Я знаю, что тебе не хочется говорить о плохом. Тебе хочется, чтобы все видели в тебе счастливого, успешного человека. И это несомненно так. Но поверь, даже у таких людей бывают проблемы, это абсолютно нормально. И я хочу помочь тебе избавиться от них, - произнеся это, Иори аккуратно погладил любимого по волосам, ласковым взглядом окидывая его усталое лицо. И прежде, чем Джун успел возразить, парень достал стоящую за своей спиной бутылку портвейна и протянул ему. – Напейся и поговори со мной. Тогда ты сможешь оправдать нашу беседу опьянением. Или вовсе о ней забудешь. Напейся, а бутылку потом можешь разбить – станет легче, поверь… Только не цепляйся за своей нынешнее состояние, мне больно видеть тебя таким. Всучив бутылку Джуну в руки, Иори отвел глаза, не желая показывать, насколько ему тяжело все это произносить. Тяжело потому, что с его любимым поговорить по душам выходило крайне редко. Да и потому, что в любви признаваться всегда непросто, какие бы слова ты для этого ни использовал. Даже если встречаешься с этим человеком уже очень давно. С Джуном каждый день был словно первый и последний одновременно. И любили они словно в первый и последний раз. - Кажется, в этом больше нет нужды, - с искренней радостью произнес грустивший весь вечер гитарист, а затем подался вперед и крепко обнял своего парня. Все-таки Иори у него был самый лучший, самый понимающий и самый заботливый. Именно он подпитывал его позитивом и делал таким, каким его привыкли видеть окружающие. И больше всего Джуна радовал тот факт, что любит Иори только его. Любит любым: с розовыми волосами, в странных нарядах, без макияжа, веселым и грустным, капризным и страстным, серьезным или игривым. Джун примерял на себя все обличия, и Иори ни разу его не подвел. - Оставим портвейн для других целей, - прошептал внезапно развеселившийся гитарист и, сладко зевнув, неловко поцеловал возлюбленного в губы. Затем он кивнул в сторону спальни и повис на красивой, сильной шее, намекая, на то, чтобы его отнесли туда на руках. «Какой же ты у меня нелогичный», - вздохнул Иори, поднимаясь на ноги и подхватывая свою прекрасную ношу. Все-таки грустить это не совсем маленькое счастье не умело, что, без сомнений, являлось заслугой самого близкого ему человека. В данный момент и по жизни.