Звездная смальта

Как ты, сестра? Наверное, ты здорова — кто же позволит тебе заболеть, но… ты счастлива? Если я спрошу, ты скажешь «да». Ты всегда говорила, что тебе хорошо, как бы ни было плохо. Если бы я хотел написать тебе письмо, наверное, там было бы только «ничего не происходит». Хотя на войне это хорошо. Мы с Кирхайсом сегодня защитили одну девушку — от солдат. Кажется, они не в восторге, что их лишили веселья — так они это называют, — но я рад. Она была совсем молодая, наверное, младше меня, и красивая… Она теперь отбыла с базы, и никто больше ее не обидит, я проследил. Жаль, что я не могу так же легко спасти и тебя. Тебе ведь хуже: ты не имеешь права защищаться от его домогательств. Тебе никто не придет на помощь, даже если услышат тебя. Во дворце стены толстые, и у них нет ушей. Да ты, наверное, и не имеешь права выказывать недовольство. Ты пытаешься выглядеть счастливой, сестра, когда мы встречаемся, и, наверное, тебе это удается: ведь это бывает так редко. Раз в год, в полгода ты улыбаешься и даже смеешься, и мы с Кирхайсом улыбаемся тебе в ответ. Потом ты приносишь пирог — ты по-прежнему печешь их сама или тебе и это запрещено? Мне кажется, его вкус переменился, тогда, в детстве твои пироги были лучше, пахли по-особому, и на них была такая красивая блестящая корочка. Хорошо, что тебе точно разрешено самой разливать кофе, который мы пьем все вместе, а потом долго-долго говорим, шутим, болтаем… как в старые добрые времена. Знаешь, это очень больно — улыбаться, когда внутри все кричит от боли. Я знаю — и ты знаешь. Мне тоже надо держаться — когда я говорю со старшими офицерами… хотя с младшими тоже… они презирают меня — все до одного, а главное в своих разговорах бесчестят тебя. Младшим я могу сделать внушение — перед старшими стою во фрунт и даже кулак сжать не имею права. Но у меня есть Кирхайс, я могу выговориться хоть при нем, вести себя естественно и… я бы даже, наверное мог плакать, если бы не разучился. Большой мальчик… здоровый парень, как говорил отец… А тебе говорить не с кем, и плакать нельзя, иначе ты подурнеешь и он от тебя избавится. Как же, вещь пришла в негодность. Ведь иначе он не смотрит на тебя… Я бы выколол ему глаза, если бы мог… я не знаю, что бы с ним сделал, наверное, если мне дать волю, я сотворил бы с ним такое, что потом ненавидел себя… и мне все равно было бы недостаточно. Мне всегда недостаточно, всего… Мне кажется, что бы я ни сделал, за спиной все равно будут перекатываться шепотки, а кто-нибудь да скажет в глаза… После того рейда… я все равно видел затаенные насмешки в глазах, хотя нас и поздравляли. Я все еще не настолько силен, чтобы заставить их замолчать. Но я стану сильнее, сестра. Я заставлю всех проглотить свои гнусные намеки. Я разрушу стены, уведу тебя из проклятого дворца, и ты будешь свободна. И мы снова будем видеться столько раз, сколько пожелаем. А пока я добьюсь победы — и новой встречи. Это будет славным, хотя и запоздалым подарком на твой день рождения. Пусть ни мне, ни тебе этих нескольких часов недостаточно.