Изыматели

Раскладка карт, капризом молнии вплавленных в сухой песок, обречена остаться неизменной. Сколь бы ни был искусен участник, отныне и впредь он не сможет изменить исхода игры. «Потехи закончились», — тихо всхлипнула про себя Рейчел. Ее плотным облаком окутало отвратительное чувство удушающей жалости к самой себе. Столько эмоций растрачено впустую, столько бессонных ночей, проведенных в напрасных мечтаниях. Ей бы вглядеться получше в Артура, сбросив шоры, но нет — придумала себе любовь, а вот соотнести желаемое с действительным не догадалась даже попытаться. Сама виновата, нечего теперь лить слезы. Умом-то Рейчел все это понимала — не дурочка, — да только разве же прикажешь сердцу отрастить глаза?.. А заодно и мозг. Стылый влажный воздух, пахнущий застоявшейся водой и гнилыми водорослями, проникал под не застегнутую куртку, вызывая противную дрожь во всем теле. Последние несколько часов необратимо изменили жизнь Рейчел. Воздушные замки, которые она любовно и методично возводила, а затем всячески холила и лелеяла в течение долгих лет, взорвались у нее на глазах и осели у ног тяжелой пылью. В носу защипало. Она шмыгнула и, обхватив себя руками, отвернулась от ярко освещенных окон гостиницы. «Слепая курица! Идиотка со стажем! — кляла себя Рейчел. — Не желаешь сама увидеть, что ж, будь добра не скули, когда тебя наконец силой заставили посмотреть. Носом ткнули!» Все... все рухнуло. И теперь ничего уже не поправить, не склеить. Он никогда не любил ее и никогда не полюбит. Никогда! У него перед глазами навсегда запечатлен прекрасный светлый образ женщины, которую он обожает. Умершей женщины. Но разве это что-то меняет? Куда ей, Рейчел, тягаться с чудесной бабочкой, навеки застывшей в прозрачном янтаре?.. А ведь Артур говорил, рассказывал ей о... Рейчел нахмурилась и потерла лоб озябшими пальцами, но так и не смогла вспомнить имени своей соперницы. А он произносил его? Впрочем, сейчас уже абсолютно не важно. Прогибаясь под тяжелой сыростью морского воздуха, тучи накладывались друг на друга как пласты грязной взъерошенной ваты. Еще немного, и они разродятся грозой. Рейчел настолько глубоко погрузилась — уместней даже сказать «нырнула» — в свои невеселые думы, что аж вздрогнула, услышав чирканье зажигалки Рози. Та стояла в нескольких шагах от незадачливой влюбленной и не спешила нарушать ее уединение, даже дым выдыхала так, чтобы он не попал на Рейчел. Она оценила неожиданную тактичность Рози и спросила первой: — Что ты думаешь обо всем этом? — Считаю идею на редкость безрассудной и дурной, — отозвалась та, подходя ближе. — Да вот только Блэйка не переубедишь. Даже не пытайся, — отмахнулась она, пресекая и без того слабую попытку Рейчел возразить. — Он взрослый мужик, он решил. Что мы можем поделать? Только помочь — ведь именно этого он от нас ждет. Ты же не намереваешься его сейчас бросить? Рози развернулась и, прищурившись, уставилась Рейчел в глаза. Та первая отвела взгляд. — Разумеется, нет, — вздохнула она. — Как я могу. Но его идея безумна и опасна! Неужели ты этого не видишь? — Еще как вижу, — с готовностью согласилась Рози и в подтверждение своих слов кивнула. — А если откровенно, я в ужасе от того, что нам предстоит проделать. Еще бы. Шутка ли — не дрогнувшей рукой остановить сердце живого, близкого и родного человека. Удастся ли им вновь запустить его, на этот счет Рейчел при всем желании не могла заречься. Она ведь даже не врач! — Я проработала в реанимации четыре года, — мягко произнесла Рози, словно бы подслушав мысли Рейчел. — Убивать таким образом мне, хвала небу, не приходилось, а вот возвращать с кучерявых облаков — да. Не сочти за высокомерие, не время для подобных детских выкидонов, но если будешь меня слушать и соберешь в кучу все свои знания, тогда мы вытащим его. Рейчел удивленно посмотрела на молодую женщину, которую до сей минуты про себя величала исключительно «толстухой». А ведь она совсем не такая, какой кажется. Не грубая и неотесанная и вовсе не сноб. Нормальная. Иначе Артур не обратился бы к ней в минуту столь острой необходимости. Да и вообще, стоит взглянуть правде в глаза: у Рейчел нет требуемых знаний, квалификации и элементарно опыта в таких вопросах. Но она поможет, будет ловить каждое слово этой Рози и стараться выполнить все инструкции без малейшего промедления. Только бы у них все получилось. У них троих. — Можно!? — Рейчел, тяжело вздохнув, покосилась на мятую пачку сигарет, выглядывающую из кармана плаща Рози. Та пожала плечами, мол, чего спрашиваешь, и протянула ей. — Я, конечно, много чего взяла с собой, тебе не придется подставляться, разоряя аптеку, однако кое-чего я не смогла с собой утянуть. — Дефибриллятор? — сразу же догадалась Рейчел. — Его самого. — Рози улыбнулась и, как показалось Рейчел, одобрительно. — Этого приятеля просто так из больницы не вынесешь под честное слово. Но согревающее одеяло я прихватила. А еще ампулы с адреналином и бретилиумом. Ну, и лидокаин. Как думаешь, сможешь достать самое сложное? Рози оперлась спиной на ствол дерева, окончательно развернувшись к Рейчел. Вся ее поза, наклон головы, сосредоточенный взгляд говорили о том, насколько серьезно она относилась к своей неожиданной коллеге, насколько внимательно готова воспринимать каждое ее слово. И тем самым мудро стерла незримую границу, отделявшую простую медсестру и временного фармацевта из захолустья от высококвалифицированного врача-практика из самой столицы. — Я хочу кое-что предложить, — начала Рейчел и сама удивилась тому, насколько уверенно, основательно и по-деловому зазвучал ее голос. — Понимаешь, Пустошь — деревенька очень маленькая, тут даже с буханкой хлеба по улице не пройдешь незаметно. День ли, ночь — не важно. — О, да, — протянула Рози и внезапно улыбнулась. — Умирающий клоповник размером с монету. Спорим, сейчас все местные кумушки перемывают косточки двум курящим проституткам. А чтобы их не разочаровывать и договорить… — Конечно! Что делают две проститутки на улице в такую погоду, давай хоть, правда, покурим, вроде как занимаемся своими делами, а не «завидных» клиентов, их мужей, высматриваем,— подхватила Рейчел, давясь смехом. Обе прыснули. Истеричные нотки в их голосах как нельзя кстати подходили к и без того неблагопристойному поведению двух молодых девиц, околачивающихся на улице без пяти минут ночью. В глазах сплетниц, разумеется. А Рейчел с Рози всего лишь таким образом сбросили с плеч крошечную долю напряжения, которое они уже без усилий видели друг в друге. Чуть-чуть, но и этого пока оказалось достаточно. Видимо, услышав доносившийся из двора гостиницы столь неуместный смех, Артур осторожно выглянул из-за двери, но, споткнувшись о колючий взгляд Рейчел, предпочел воздержаться от вопросов и поспешно ретировался. — Не ожидал, да? — процедила она полушепотом. — Что нам делать, Рози? Неужели ты хочешь пойти у него на поводу? — вновь спросила она, хоть и прекрасно сознавала, что та не изменит своего решения. — Не хочу. Однако другого выхода я не вижу. Хотя... — Рози поскребла подбородок. — Можно его связать, усадить на диван и годами крутить то идиотское шоу марионеток. — Когда? — перешла к делу Рейчел, пропустив шутку мимо ушей. — Я не смогу вытащить все нужное из больницы, сама понимаешь, но… — Она нервно потерла щеку: сейчас предложит глупость, и Рози в ней разочаруется, а падать в ее глазах Рейчел отчего-то не хотелось. — Но-о-о? Говори, у нас не так много вариантов, чтобы умалчивать. — Есть альтернатива все проделать в подвале. Народа здесь мало, поэтому здание занято лишь наполовину, часть его практически пустует. Туда даже уборщицы не ходят — смысла нет. Однако через черный ход зайти мы сможем, он выходит к подлеску, а не к домам, — выпалила Рейчел на одном дыхании и даже закашлялась, поперхнувшись дымом. — Идет, — тут же приняла ее предложение Рози. — Не самый плохой план, кстати. Теперь насчет «когда». А чем раньше, тем лучше, — протянула она задумчиво. — Сегодня. Нет, завтра. Нам с тобой необходимо подготовиться. Не оладьи же печь собираемся, — мрачно огласила приговор сообщница Рейчел и, затушив сигарету прямо о забор, направилась обратно в гостиницу. Зайдя внутрь, Рейчел тотчас буквально столкнулась взглядами с Артуром. Тот не проронил ни слова, но тревога в его глазах показалась ей почти осязаемой. Рейчел аж зазнобило. Или это потому что она продрогла на улице?.. — Завидное у тебя самообладание, — не удержалась она от саркастичной ремарки. — Рейч, я понимаю, как вам сложно. И я бесконечно благодарен, — начал было Артур, но Рейчел довольно бесцеремонно оборвала его. — Лучшей благодарностью будет, если ты поможешь нам и не помрешь там, — пресекла она его попытку выразить признательность. Можно подумать, им станет легче от его «спасибо». Вот бы сказал что-то вроде: «До меня наконец дошло, что я кидаю вас на раскаленные угли. Вы молодцы, что не скрутили меня и не отвезли в психушку, я передумал, возвращаемся домой». Как же, скажет он — права Рози, по всем пунктам права. Бесполезно просить его вылезти из своей пещеры и взглянуть на ситуацию со стороны, с их холма. Он отгорожен, закрыт, законсервирован в себе вместе со своей болью. — Рейчел, мне нужно сказать тебе еще кое-что. Важное. «Господи, что еще?! Очередной «сюрприз», оставленный на последний момент?» — ужаснулась про себя жертва собственной безотказности. — Мы можем подняться наверх? — попросил Артур, судорожно сглотнув и тем самым подтвердив опасение Рейчел. — Ну уж нет, — решительно возразила она. — Мы все заодно, все в одной клетке. Хватит уже шушукаться и секретничать. Ты не знал, что людям, которых ты приглашаешь умертвить тебя… — Всего на несколько минут! — попробовал возразить Артур почти умоляющим тоном. — Да плевать! — отрезала Рейчел. — Это не меняет сути. Так вот, ты вообще рассматриваешь вариант, что нам можно и нужно доверять? — Обида душила ее. За Рози, за себя, за Клэр… Хочет он или нет, но они — одна команда. Единый организм. И правая рука просто обязана знать, что творит левая. Бедная добрейшая Клэр вообще оказалась зажатой меж двух горящих поленьев: ей искренне нравился Артур, Рейчел видела, как она изо всех своих скудных сил старалась оградить его от нападок ублюдка Картера и от кривотолков местных. Кормила, беспокоилась, даже позволяла своему обожаемому Томми ходить с Артуром на берег. А уж если мать отпускает единственного сына с полузнакомым мужчиной, то это говорит о многом. Именно Клэр предостерегла Артура, рассказав ему об Изымателях. А должна была бы как минимум промолчать. К тому же куда они денутся, если их страшная авантюра закончится благополучно? Разумеется, назад в гостиницу Клэр. — Говори тут или молчи, как ты привык, — устало бросила Рейчел, наливая в кружку холодный чай. Внезапно она почувствовала себя выдохшейся, точно марафонец на финише. Ни у нее, ни у Рози не вышло пробиться к нему сквозь тот бронированный купол, внутри которого Артур спрятал себя, а потом привык там существовать. Не то чтобы Рейчел сдалась и резко подняла лапки вверх — еще нет. Она продолжала тешить себя слабой надеждой, что увиденное по ту сторону — вернее, не увиденное, — заставит его встрепенуться. Как донести до него, что она ушла?.. Да, больно и трагично, но ушла. Светлые и любимые всегда уходят, им незачем задерживаться. Это проклятые остаются, чтобы мучить. Рейчел вздрогнула, пораженная собственными мыслями. Как ей вообще такое пришло в голову. Чужая, обжигающая догадка. Колючая. Инородная. Очки, затуманенные грезами, разбились стеклами внутрь и пребольно, но она стала лучше видеть. Артур сидел на стуле, подперев коленями локти, и выглядел потерянным и уязвимым, словно и его огрели хлыстом. — Я хотел тебя оградить. — Его губы дрогнули в безрадостной улыбке, а на бледном лице застыла саднящая боль. — Артур, — тихо произнесла Рейчел, запоздало испугавшись собственной резкости. — Я больше не маленькая девочка. Я выросла. Потеряла отца. Кое-как наладила жизнь. Не нужно меня щадить. Я хочу знать все. Как ты считаешь, я имею на это право? — Без сомнения. — У Артура дернулась щека. Значит, у нее получилось. Поцарапать его купол. Может быть, даже оставить на нем пусть и крошечную, но трещину. Он принялся рассказывать ей про эксперимент в Спектруме. Про детей с необычными способностями. Про смертоносные «дары» их крови. Сколько ее пролилось, чтобы они сначала могли жить, а потом просто выжили. О теневой охоте за ними, о «Радуге» — катализаторе их талантов. О предательствах и ударах в спину. И, наконец, о том, что умеет сама Рейчел. Неосознанно, безотчетно. Принимая за сны или, в ее случае, за «отключку» в заброшенном тоннеле. Ей подвластно на время стирать границы меж мирами, создавать проходы-коридоры из одного в другой, открывая их, словно расстегивая молнию на куртке. Переходить и возвращаться назад, будучи живой. А еще она являлась своего рода проводником, провожатым. Именно так ей удалось проникнуть в «Последнюю остановку» и не просто войти, а еще и выйти, прихватив с собой Артура. Только Рейчел могла распахивать несуществующие двери. И лишь в ее силах было их вовремя закрывать. — То есть ты там думал то том, как выбраться, а я так кстати вспомнила про тебя, гуляя по забытым железнодорожным путям? И лишь произнеся эти слова вслух, Рейчел осознала, насколько чудовищно нелепо они звучат. Абсурдно. Она будто навзничь провалилась в колодец. Летела, летела, а ему не было ни конца, ни края. Осмыслить невозможное. Но так, чтобы голова не взорвалась, да и разума не хотелось бы лишиться. Еще неделю назад Рейчел не посмела бы и думать о столь безумных материях, просто не позволила бы ни единой шальной мысли оккупировать ее сознание. Даже тогда, после своего невероятного «приключения» в неведомой Последней Остановке, Рейчел, очнувшись в больнице с огромной шишкой на затылке и разбитой бровью, очень скоро убедила себя, что то была просто галлюцинация травмированного мозга. Ничего больше. Невероятная и выглядевшая пугающе реальной, но небыль. И Артура она тоже придумала. Нафантазировала, каким мужчиной он бы стал, спустя много лет. Слепила образ, наградив его знакомыми чертами. Рейчел всерьез забеспокоилась о собственном здравомыслии, лишь повстречав настоящего Артура из плоти и крови здесь, во всеми забытой дали. И не просто старого друга Артура и свою первую детскую любовь, а того самого человека, которого она разглядела сначала по другую сторону заброшенного железнодорожного тоннеля, а затем рассмотрела во всех подробностях в крошечной комнате на маяке — негативе того, что стоит тут. Теперь, когда все обнажилось и скрывать уже стало нечего (нечего ведь?), Артур не отрывал взгляда от пола, а в линии его плотно сжатых губ проступило что-то мучительно-беспомощное. — Помоги мне. Рейчел никогда прежде не видела такой непереносимой горечи и тоски в его глазах. И отчужденности. Сквозь которую вряд ли удастся пробиться. У нее получилось лишь оцарапать его защитный купол, но что есть несколько ссадин на пуленепробиваемом стекле?.. Что ж, если Артуру это столь необходимо, то она, Рейчел, распахнет для него любую дверь. Во всяком случае, постарается. Дар, подобный ее, требует умения управлять им, да только сейчас у Рейчел не осталось времени на упражнения. — Нет, это тебе придется помочь мне, Артур. — Дернула плечом Рейчел. — Направить меня и, может быть, даже проводить до нужной… — Она запнулась, подбирая слово. — Двери. Ты, главное, не запирайся изнутри.

***

Рози без колебаний могла по пальцам перечесть случаи, когда ей было по-настоящему страшно. До колик в желудке и вспотевших ладоней. Пожалуй, ей стоило прибавить нынешнюю ночь в свою копилку "Вспоминать с содроганием". Ремень сумки то и дело соскальзывал с плеча, а Рози вместо того, чтобы повесить ее наискось, раз за разом поднимала и снова водружала на место. Впереди всех уверенным шагом шла Рейчел. Плотный болотного цвета дождевик с глубоким капюшоном позволял ей почти полностью сливаться с местностью. Маскировка что надо. Немного отставая от Рейчел и не делая попыток догнать или поравняться с ней, следовал Артур. Ох, и нагрузили они его. Охлаждающе-согревающее одеяло по весу скорей напоминало с десяток кирпичей. Юные медсестры частенько широко распахивали глаза в искреннем недоумении: как можно больного накрывать такой тяжестью?! И Рози приходилось вновь и вновь терпеливо объяснять, что это нагревательный элемент тяжел, само же одеяло было довольно легким. Как обычное. Впрочем, Блэйк сам вызвался, а они не стали отказываться. Осилила же Рози допереть агрегат в эту глушь, чем он-то хуже. Дождь, смешанный с ветром, лил косой стеной. Рози могла бы побиться об заклад, что они с Артуром вымокнут до нитки, пока доберутся до больницы. Ничего — фляжка с коньяком приятно оттягивала внутренний карман кофты. Отличное лекарство от простуды, не то что ароматизированные порошки с лошадиными дозами противовоспалительных и заменителем сахара. После них Рози всегда мучила страшная изжога. Меж тем, Рейчел первая добралась до двери подвала, осторожно поставила подле себя сумку и принялась стягивать сапоги, а после — плащ. — Зачем это? — шикнула на нее Рози. «Тоже мне, высококультурное воспитание», — подумала она с легким раздражением. — А ты хочешь натоптать как следует свежайшей грязью? — на ходу бросила Рейчел, продолжая методично расстегивать крупные пуговицы. — Черт! — Рози почувствовала себя круглой дурой. Ну, разумеется. Донервничалась до такого состояния, что растеряла всю свою дальновидность и хладнокровие. А девочка-то молодец, взяла себя в руки — Оставьте верхнюю одежду здесь. — Рейчел жестом показала на полуиссохшийся шкаф, заканчивавший свой век в качестве пристанища для хозяйственной утвари. Едва за ними закрылась дверь, как по деревне разнесся раскат грома. Что было странно: без молнии. Или они просто не замечали? — Повезло, — буркнула себе под нос Рейчел. — Не то слово, — согласилась с ней Рози. — А то оказались бы как на ладони. Тут что день, что три часа ночи — один дьявол найдется пара глаз, мучающихся бессонницей. За всю дорогу Артур не проронил ни слова, вот и теперь даже не предпринимал попыток поддержать их хилый разговор. Рейчел жестом указала ему на нужную дверь, и он, подхватив все сумки, направился вперед. Помещение, где им троим предстояло провести чудовищный эксперимент, представляло собой одну из пустых палат. А по ее месторасположению — в подвальном этаже — Рози предположила, что та предназначалась для прокаженных или карантина. Какая насмешка судьбы. Приготовления заняли не более пятнадцати минут. Рейчел завела генератор — очень тихий генератор, надо сказать. Теперь они могли воспользоваться электричеством. Рози сразу же включила в сеть шнур от одеяла и дефибриллятор. — Он надежен? — поинтересовалась она, покосившись на мерно урчавший агрегат. — Вполне, — кивнула Рейчел, расставляя в нужной последовательности ампулы и раскладывая шприцы. Артур выудил из тумбочки небольшой переносной баллон с закисью азота и поставил его в изголовье операционного стола. — Старенький совсем, — зачем-то посетовала Рози, на что Рейчел одарила ее хмурым взглядом. — Уж какой был, новый не представлялось возможным притащить сюда. Да еще чтобы вопросов не возникло. — Да нет, — поспешно пошла на попятную Рози, попутно отругав себя за глупую ремарку. — Все хорошо, спасибо, что такой есть. Как ни странно, но и в этой палате было достаточно тепло. Очевидно, система отопления охватывала сразу все здание, а не каждый этаж по отдельности, как в столице. — К делу. Нельзя терять ни минуты. Чем раньше мы начнем, тем раньше закончим, — заключила Рози. — Еще не поздно передумать. — Она обернулась к Артуру. Но тот лишь покачал головой и начал раздеваться. — Глупый упрямец! — нарочито грубо произнесла Рейчел. — Я так волнуюсь. — Эти слова она адресовала Рози. — Я буду тебя направлять, — заверила та. — Если ты не против. — Я очень и очень за. — Хорошо. Смотри, — принялась за инструктаж Рози. — Температуру понизим закисью азота, тиопенталом натрия и одеялом. Приготовь сразу раствор глюкозы. Двадцать кубиков. И адреналин. Когда температура упадет до тридцати градусов, я дам разряд в двести джоулей. Ждем. Затем нужно переключить одеяло на режим нагрева. Вколешь кубик адреналина, я отвечаю за новый разряд. — Сколько нам ждать, Рози, — прерывающимся от тревоги голосом спросила Рейчел. — Две минуты, — ответила Рози, вздохнув. — Этого мало, — тут же отозвался Артур. Рози аж чуть не подскочила на месте. Она думала, он не слушал, а под четким руководством Рейчел лепил на грудь, запястья и на виски электроды. — Да? — Язвительно изогнула бровь Рози. — А сколько, скажи на милость, тебе надо? Полчаса? А может быть, час? — Я рассчитывал на полчаса? — неуверенно отозвался Артур. — Минут двадцать? — Он вопросительно взглянул сначала на Рейчел, а затем на Рози. — Хорошо, пятнадцать! — Блэйк, ты же не идиот, — с досадой вздохнула Рози. — Следовательно, я спишу твой комментарий на банальное незнание вопроса. И скажу тебе следующее: шесть минут! Шесть, мать твою, минут — это самый долгий из зарегистрированных медициной случаев, когда человека, пребывающего в состоянии клинической смерти, еще можно спасти. — Шесть минут, — ахнула Рейчел и тут же добавила: — С повреждением мозга? — С вероятностью в восемьдесят семь процентов! — выпалила Рози, вконец разозлившись. — Максимум, что я могу предложить тебе, — это две минуты. — Две? — эхом отозвался Артур, точно не веря. Он сидел на облезлом стуле, уперев локти в колени и сцепив пальцы. Полоснув по Рози быстрым взглядом, Артур почти тотчас уставился в пол. Как часто в последнее время он намеренно избегал смотреть кому-либо в глаза. С пепельно-серым лицом, промокший насквозь, в блеклом скупом свете тусклых ламп Артур выглядел потерянным и больным. И Рози с трудом подавила порыв сорвать с него все электроды, напялить обратно свитер и силком утащить назад. Да только разве она смогла бы. Не сегодня, так в другой день — он поставил перед собой цель. Нет, не передумает, а вот она не чувствовала в себе сил совершить подобный «бросок» дважды. — Три минуты, Артур, я и так подарила тебе лишнюю минуту и полголовы своих седых волос в придачу, — настаивала на своем Рози. — Потом мы с Рейчел начинаем возвращать тебя. Мало это или нет, не нам судить, — продолжила она мягче, — но люди, которых я уже вытаскивала, говорили, что, мол, там время течет иначе. Если, разумеется, существуют какое-то там и время в нем. — Рози права, — кинулась на защиту ее доводов Рейчел. — Когда я приложилась головой о рельсы… ну и все такое, то когда очнулась, миссис Монтскрю сказала, что я провалялась в отключке меньше суток. Но я не умирала! — выпалила она, не переводя дыхания. — Хорошо. — Артур поднялся, подошел к столу и медленно, видимо, чтобы случайно не сорвать электроды, лег на него. — Рози, — тихо проговорила Рейчел. — Командуй. Иначе еще чуть-чуть, и я струшу. Она струсит… как будто она одна тут волнуется. Больше всего на свете сейчас Рози хотелось взять и сбежать. В грозу, в грязь, в которой можно увязнуть по колено, в пронизывающий ветер. Там, за окном, все жило во всю мощь своей сущности. Заставляло преклоняться и трепетать. Здесь же из каждого полутемного угла в лицо Рози, скалясь, оставаясь безмолвной, глядела смерть. Рози тряхнула головой, отшвыривая наваждение. Сейчас быть слабой — непозволительная, чрезмерная роскошь. — Так, — нахмурилась она, встав в полушаге от груди Артура. Ее взгляд, словно примагнитившись, застыл на ложбинке между ключицами. В ней под кожей билось еще живое здоровое сердце. Которое Рози через несколько минут предстояло остановить, пропустив сквозь него ток. Господи, так не должно быть — врачи призваны спасать, а не умерщвлять. Наверное, у нее до конца жизни перед глазами будет стоять эта закольцованная движущаяся картинка: биение сердца в ямке между ключицами. Дрогнет ли у нее рука?.. — Накинь на него одеяло, — бесцветным тоном попросила Рози. — На лицо — маску с азотом. И пять кубиков пентонала натрия. Рейчел проделала все манипуляции поразительно быстро. Как вымуштрованный солдат. — Подождем, когда температура тела опустится до тридцати градусов. Готово. Убери одеяло и переключи его на нагрев. Приступаем. — Рози закатала рукава и взялась за «блинцы». — Систола, — зачем-то произнесла она вслух, всматриваясь в экран. Рейчел тут же убрала руки от Артура. — Двести джоулей! — скомандовала она. — Разряд! В следующую секунду тело Артура слегка подпрыгнуло на столе, словно кто-то резко толкнул его в спину, а еще через одну — обмякло. Его правая рука выскользнула из-под одеяла, и Рейчел осторожно положила ее обратно. — Асистолия. Прямая совпала с изолинией. Зубцы уменьшаются. — Он умирает, — прошептала Рейчел, и голос ее вновь заметно дрогнул. Писк кардиомонитора, казалось, тут же въелся Рози под кожу. Омерзительно-тревожный. Резкий. Несмолкающий. Прямая зеленая линия на разлинованном черном фоне. Финал. Чудовищная ошибка двух проклятых дур. Рози не выдержала — выкрутила звук до минимума. — Клиническая смерть. Начинаем отсчет. Рейчел всхлипнула, но Рози мгновенно резко осадила ее: — Не смей! Никаких эмоций! Все потом. Две минуты тридцать секунд они так и простояли, не шелохнувшись, дыша через раз. Оглохнув, ослепнув разом. Нет, наверное, все же не оглохнув, поскольку Рози отчетливо слышала тиканье часов, отмерявших смерть Артура. Тик-так. Она не знала — и не делала никаких предположений, — о чем думала Рейчел. Строила коридоры, сколачивала двери, вела за собой? Тик-так. Сама Рози будто утратила малейшую способность размышлять о чем-либо. Тик-так. Все ее рефлексы буквально вопили: «Наплевать! Возвращай его, пока не поздно!» Тик-так. Время хоть и шло — и о том свидетельствовали дрожащие на циферблате блестящие стрелки, — но его ход будто замораживался. Тик… так. Еще мгновение, вдох, и они замрут. Секунды липкой патокой непростительно медленно изливались из одного измерения в другое, увязая в Вечности. Тик-так. Испарина на лбу Рейчел, как удар набата, вернула Рози в действительность. Тик-так. Врата, по-видимому, открыты для него. Только Рейчел могла впустить Артура туда, куда он так отчаянно рвался. Но и выпустить назад его было подвластно лишь Рейчел. Тик-так. Если он, конечно, захочет. Только пусть попробует не вернуться! Рози прикусила губу. Кратковременная вспышка боли отрезвила ее окончательно. Тик-так. — Все, — выдохнула она, Рейчел тотчас распахнула глаза. — Двадцать пять секунд. Начинаем подогрев. Двадцать секунд. Тридцать один градус. Пятнадцать секунд. Тридцать два градуса. Рози всегда была блестящей ученицей, в десятке лучших на весь университет. Она одна из немногих могла одновременно отслеживать сразу несколько показателей, не надеясь на помощь партнера. Вот и сейчас, чтобы полностью занять мозг и сконцентрироваться, она наблюдала и за монитором, и за часами. Неукоснительная аккуратность и четкость. Температура должна повышаться не более чем на один градус за десять секунд. — Готовь раствор, — приказала она. — Температура тридцать четыре градуса. Начинаем возвращать. Рейчел резко выдохнула и серьезно кивнула. Замешкалась всего на мгновение. А она хороша вообще-то, подумала Рози. Никаких излишних эмоций, ненужных движений. Не мнется, не трясется, напряжена, но так и нужно. — Ты умница, — улыбнулась ей Рози. — Разряд. Тело Артура снова выгнулось и упало на стол тряпичной куклой. Запавшие глаза, бледное до невозможности лицо. И сердце… тишина. — Что там у нас? — на всякий случай спросила Рози, зная, что взгляд Рейчел сейчас прикован к монитору. — Ничего. — В ее голосе первый росток все же пробила паника. — Кубик адреналина. Доведи до трехсот. Разряд. Давай назад, Блэйк! Нечего там делать… По всей вероятности, сторонний наблюдатель счел бы их переговоры чудными или даже скорее бессмысленными, а возможно, и вовсе бредовыми. Рози было откровенно плевать — они с Рейчел понимали друг друга безукоризненно, а это самое главное. — Ничего! Рози! — В голос прорывались едва сдерживаемые рыдания. — Начинаем непрямой массаж сердца. Справишься? Рейчел? — Справлюсь. — Рейчел медленно выдохнула. Твердый уверенный голос. Куда делась минуту назад оседлавшая ее паника. Вот он, истинный врач. — Раз-выдох, — шептала Рейчел, давя на грудную клетку Артура. —Два-выдох. Три-вдох. Четыре-выдох. — Триста пятьдесят. Разряд! — рявкнула Рози. — Шаг назад! Артура вновь швырнуло вверх. Руки разлетелись в стороны, чтобы потом повиснуть плетьми. — Раз-выдох. Два-вдох. Три-выдох. Четыре-вдох. Пять-выдох. Шесть-вдох. Адреналин. — Рози! — закричала Рейчел. — Ничего! — Разряд триста пятьдесят! — Рози чувствовала, что еще чуть — и ее начнет колотить, а допустить этого у нее нет никакого права. — Возвращайся, мать твою! Там темнота и холод, вернись… Рози уже занесла палец над кнопкой, когда Рейчел с силой оттолкнула ее руки. — Есть! Зрачки начали двигаться. Рози выпустила из рук «блинцы», схватила с подноса шприц с бретилиумом и осторожно ввела раствор в вену на сгибе локтя Артура. Туда, где выжженные «звезды» «Радуги» навсегда оставили ему свой нестираемый страшный рисунок. Ресницы Артура задрожали, губы приоткрылись, впуская в легкие столь нужный ему кислород. Несколько судорожных жадных вдохов, и вот его грудь вздымалась и опадала ритмично и легко. На Рози волной накатило чувство острого пьянящего восторга. Такое случалось и ранее — всякий раз, как ей удавалось вырвать очередную жизнь из цепких когтей смерти. Ощущение своей значимости и силы. Не зря она отказывалась и выбрасывала из своей жизни все те удовольствия и маленькие радости, которые не пропускали ни ее сокурсники, ни — позднее — коллеги. Зато они не умели делать того, что она, Рози, могла. И не просто могла, а парила на высоте. Впрочем, самолюбование и эгоизм никогда не были ей свойственны — хоть она порой и производила впечатление высокомерной змеи. Все напускное. Но никому не нужно этого знать. А вот сейчас Рози с легкостью позволяла себе ликовать. Кардиомонитор показывал неплохие значения, зрачки Артура сразу же среагировали на свет, а взгляд обрел осмысленность. — Сколько прошло? — хрипло спросил он, щурясь. — Пять минут, — бодро проинформировала его Рози. — Ты нас малость заставил все же понервничать, Блэйк. Подыши немного кислородом, а мы с Рейчел пока соберемся. Она едва не кинулась его обнимать, но в последний момент передумала. Рейчел, должно быть, неприятно стать невольной свидетельницей таких бурных волеизъявлений положительных эмоций. Сама-то она вряд ли бы решилась на подобный шаг. Теперь точно нет. — Ты как? — справилась у Рейчел Рози. Нечто в ее поведении Рози нашла если не тревожным, то необычным как минимум. Рейчел будто отступила в тень. Излишне тихая, чрезвычайно спокойная, слишком… равнодушная?.. Пока Артур не открыл глаза, она была целиком и полностью сконцентрирована на нем, а слова Рейчел о том, что «там темнота и холод», были похожи на стон раненого животного, а вовсе не на истерику. Рейчел, конечно, поинтересовалась у Артура, как он — «Вернулся? Хорошо… хорошо» — очень аккуратно сняла с него электроды, поддерживала кислородную маску, поправила сползающее одеяло (хоть и выключенное из сети, но оно еще грело), но что-то все же было не так. В Рейчел. Рози и не знала, как к ней подступиться — они же знакомы всего несколько дней. Не могла же она отвесить Рейчел отрезвляющую пощечину или выволочь на улицу и хорошенько встряхнуть. А так хотелось. Невыносимо. Рози приготовилась к смеху, к слезам, к едким замечаниям — мало ли чего можно сделать, когда с плеч падает такой груз — но чтобы порывистая, открытая и совершенно не лицемерная Рейчел молча собирала разбросанные на полу осколки ампул — такого Рози и предположить не могла. — Ответь мне, — попросила она, садясь на корточки рядом с Рейчел. — Со мной все в порядке, — отмахнулась она, не отрываясь от своего занятия. — Я рада, что у нас все получилось. — А у нас все получилось? — решила не отступать Рози. Рейчел подняла на нее взгляд и не сводила его так долго, что у Рози защипало в глазах. А потом, словно очнувшись, прошептала: — Я не знаю. Слишком темно и холодно. Рози дала себе слово поговорить с ней чуть попозже, когда они доберутся по гостиницы Клэр и как следует запрут за собой дверь. Они оба не в порядке, и Рози не знала, к кому первому ей бежать. Недавняя эйфория захлебнулась буквально на вздохе. Артур дрожащими пальцами пытался справиться с пуговицами на рубашке. Ожидаемо безуспешно. Впрочем, его всего трясло, точно в лихорадке. Разумеется, учащенное дыхание при малейшей физической нагрузке, как и озноб, являлись непременными спутниками-отголосками их недавних манипуляций с жизнью-смертью. С его физическим недомоганием Рози справится. Однако взгляд Артура поведал ей то, чего так и не сказала Рейчел: ничего не вышло, или вышло, но вовсе не то, на что он надеялся. Холод волной взлетел от пяток к самой макушке. Посеревшее лицо, запавшие тусклые глаза. А в них — боль и чувство вины. Неужели все впустую? Рози торопливо смела ненужные мысли в кучу и пинком отправила в сторону. Помочь Рейчел собраться — вот что не лишне. Им придется все нести вдвоем, а Артуру предстоит дотащить самого себя, и пока с него хватит. Сумки оказались без преувеличения тяжелыми. А учитывая, что дорогу, знать не знавшую о существовании асфальта, основательно размыло, да и рассвет наступит лишь через четыре часа... в общем, задача усложнялась втройне. Артур несколько раз порывался взвалить на себя самую тяжелую из них, однако оба раза вмешивалась Рейчел: — Дойди сам. Мы с Рози вряд ли сможем водрузить тебя себе на плечи. В нашей ситуации это будет наиболее рациональным. «Что?! Рациональным? Она, конечно, права, но… рациональным?..» — Рози недоумевала, как школьница, случайно оказавшаяся на университетском занятии. Артур вопросительно взглянул на Рози, и ей ничего не оставалось, как кивнуть, соглашаясь с Рейчел. Дорога назад оказалась долгой. *** Черное измарало белое столь стремительно, что Артур попросту не успел осмыслить происходящее. Небрежные росчерки на девственно белом холсте. Ткань реальности извивалась и рябила, как в ненастроенном кинопроекторе. Угольно-сизые мазки стремительно штриховали бьющуюся в судорогах память. Никакой игры красок — лишь черное вымывало белое, глотало, обезображивая, подчиняя себе. Далекие неразборчивые слова кровавыми каплями обрушивались на Артура, тонули в нем, чтобы спустя всего миг обвить его колючими шипами, а затем, причинив боль, исчезнуть без следа. Тени метались перед глазами, оставляя за собой следы, как после трассирующих пуль. Воздух в легких потяжелел, сворачиваясь, закручиваясь спиралью, сам себя изгонял на волю. Звон, выжигающий последние остатки кислорода, обрывался на самой высокой ноте. Артур задохнулся, пытаясь вырвать из горла крик. Его накрыло тяжелым пологом, сквозь который не просачивались ни звуки, ни ущербные блики остывающего света, только чернота. Вездесущая, наглая. А потом не осталось ничего, кроме тьмы и холода.