Изыматели

— Поверить не могу, что ты здесь, — выдохнул Артур, теребя пальцами упаковку с обезболивающим. — Я тоже поверить не могу, что я здесь, — угрюмо проворчала Рейчел, прилагая неимоверные усилия, чтобы не застыть на месте, уставившись на Артура. Непогода улеглась, и теперь лишь слабый ветер лениво трепал поверхность темных вод. Волны беспокойно перешептывались на лишь им ведомом языке, совершенно не заботясь о непонимании извне. И только крикливые да глупые чайки громко пророчили новый шторм. Они кружили под самыми черными из туч, возбужденно и радостно хватая налетевших с вересковых полей стрекоз. От свежего воздуха, наполненного кислородом, у Рейчел слегка кружилась голова. Или вовсе не от него, а от присутствия Артура?.. Она вздохнула полной грудью, так, что закололо в легких. Небо было похоже на обрывки промокшей газеты, небрежно склеенные друг с другом. Прихотью природы они напластовывались один на второй и образовывали своеобразное «слоеное тесто», а в редких проплешинах хоть и с трудом, но можно было разглядеть предночное небо. Это лоскутное одеяло медленно плыло в недостижимой выси, попутно переговариваясь с волнами. Под вечер заметно похолодало, и Артур с Рейчел невольно ежились на стылом ветру, однако говорить им попросту негде. Нет в Серой Пустоши места, где по ним бы не скользили взгляды селян. И хорошо, если только взгляды. — Но если… — Артур помедлил. — Нет, скорей всего нет. — Что? — спросила озадаченная Рейчел, опускаясь на иссохшееся бревно, черную кору которого покрывал тонкий слой песка. — Как ты оказалась здесь? — Артур присел рядом. — Ведь не из-за той статьи? — Какой статьи? — без малейшего любопытства в голосе спросила Рейчел. — Меня перевели сюда по работе. Я тут уже месяц, но до сих пор поверить не могу, что угодила в такую подворотню. Хотя… — Ее внезапно осенило: Артур имел в виду что-то другое, и она поняла, что именно. — Когда я вышла с вокзала, то чуть не померла на месте, увидев… ну, эту деревню. — Ты его не забыла? — печально усмехнулся Артур, стряхивая с ладоней налипший на них песок. — А разве можно забыть? — парировала Рейчел. — Человеческий мозг полон сюрпризов, — неопределенно заметил Артур. Он избегал смотреть на нее. Его взгляд приковывало темно-лазурное злобное море, местами почти черное. От него веяло холодом и какой-то подавляющей спокойной мощью. Волны набегали на берег, слизывали песок, оставляя на нем мутно-серую пену, которая почти сразу же, тихо шипя, точно в обиде на покинувшее ее море, впитывалась в землю. — Я ничего не забыла. Хотела бы, не скрою, но я… — Шепот Рейчел срывался. — Про какую статью ты говорил? Она привела тебя сюда? Что там было написано? Артур кивнул, безмолвно отвечая на один из вопросов. Предстоящий шторм выслал своего первого гонца-глашатая: холод. Море, казалось, оживилось, раздулось от собственной важности, добавило иссиня-зеленого. Небо словно возжелало слиться с морем воедино, однако последнее, чувствуя явное превосходство, наблюдало за яростными выпадами с поразительным бесстрастием, зная, что в этой битве победа окажется за ним. И лишь почерневшие от постоянной влаги камни, оставаясь в вечной стороне, безучастно глядели на двух многовековых врагов. Сотни тысяч раз они были зрителями этого спектакля, и, похоже, он им давно наскучил. — Я покажу тебе. Там… — Он запнулся и болезненно поморщился. — Говорилось про Изымателей. Рейчел непонимающе взглянула на Артура. Он вздохнул и принялся объяснять. Ну, конечно! Те самые твари — или кто они там, — от близкого присутствия которых хотелось испуганно забиться в угол и горько рыдать от накатывающего новыми волнами ужаса. Все было реальным! Все-все! Сотый — нет, тысячный! — раз спрашивая себя, как такое возможно, Рейчел вновь посмотрела на Артура, словно надеясь, что он прочтет ее мысли. Чуда ожидаемо не случилось. — А меня сослали сюда на работу. Я слишком много трепалась о том, о чем надо было молчать, — зло пробурчала Рейчел. — Должно быть, они дружно признали меня свихнувшейся, да сплавили с глаз долой. И вот. — Она театрально взмахнула руками. — Я в Серой пустоши. — Мне жаль, — серьезно ответил Артур. — Да уж, не мечта всей жизни, — съерничала Рейчел. — Знаешь, я тут уже месяц, но ни разу не слышала ни о каких Изымателях. — Неудивительно. — Артур будто и не заметил сарказма в ее реплике. — На первый взгляд это просто маленькая рыбацкая деревенька, но мне думается, здесь все не так, как кажется. — Эй, ребятки! — раздался чей-то хриплый скрипучий голос. — Буря на подходе! А вы тут расселись как на пикнике. Не хотелось бы наутро вылавливать ваши тела, скат вам в ноги! Рейчел и Артур как по команде обернулись. Метрах в двадцати от них стоял бородатый старик, одетый в наглухо застегнутый непромокаемый плащ. Он глядел на них с любопытством, смешанным с показным негодованием. Так смотрят на нашкодивших и попавшихся на месте преступления детей, которые изо всех сил делают вид, что не они виновники учиненного беспорядка. — Да-да, спасибо, — выкрикнула в ответ Рейчел. — Может быть, вы еще и скажете, сколько у нас времени, чтобы убраться отсюда сухими? Старик покачал головой, но более распекать их не стал, он просто поплелся своей дорогой, на ходу все же бросив: — Хорошо, если час. Так что уматывайте, море отведает вас, не побрезгует. Дождавшись, когда он отойдет на безопасное расстояние, Артур быстро заговорил: — Они – местные, мы — пришлые. Помни об этом. Если ты не слышала об Изымателях, значит, они не хотят, чтобы ты о них знала. Не теряй бдительности, Рейч. Рейчел не смогла сдержать улыбки: он всегда называл ее «Рейч» и никак иначе. Вот и сейчас, спустя столько лет, из уст Артура так просто и естественно вырывалось это сокращение ее имени, которое она не потерпела бы ни от кого другого. — Как в старых сказках, — задумчиво выговорила она. — Покупают лучших ягнят, чтобы принести их в жертву ненасытному божеству. Кормят, поят, те радуются, а в конце — бац! — и съели. — Не смейся, Рейч. — Впервые с момента их воссоединения Артур, встретившись с Рейчел взглядами, не отвел глаз. Он выпрямился, но тут же напрягся и замер. А затем решительно запустил зашарил в кармане куртки, вытащил пузырек с таблетками, отвернул крышку — Рейчел заметила, что у него слегка дрожат руки, — вытряхнул на ладонь пару шариков и отправил их в рот. — Они горькие. Придется ждать дождя, чтобы запить, — неуклюже пошутила она, но тотчас осеклась. — Очень больно? — Сейчас пройдет, — отмахнулся Артур. Он выглядел так же, как тогда, в маяке. Напряженный, бледный, на щеках пробивалась сизая щетина. Только во взгляде сине-голубых глаз угадывалось нечто знакомое. Значит, она его не придумала. Рейчел читала, что раз увиденное остается в памяти, не важно, сколько лет минуло, а затем мозг просто достает старый призрачный образ, трансформирует его во что-то знакомое и пинком выпихивает в верхние слои сознания. Но она не могла знать, каким станет Артур, ведь прошло… ужас, сколько. Он был мальчишкой, совсем другим. — Зачем ты здесь? — задала мучавший ее вопрос Рейчел. — Ты узнал: такое место есть, ты в своем уме. Что еще тебе здесь делать? Артур хранил молчание. Похоже, она еще не завоевала его доверия. Они знакомы всю жизнь, росли вместе и дружили, а потом разверзлась бездна, которая украла у них время. Так много, что Рейчел не представляла, как его наверстать. Да и возможно ли это?.. По наивности она надеялась, что стоит ей увидеть Артура, и все вернется на круги своя. А оно не вернулось. Рядом с ней сидел знакомый чужак. В его жестах, мимике, словах сквозили… нет, не недоверие, скорее сдержанность и некоторая отстраненность. Рейчел чувствовала, как на нее волнами накатывает разочарование. Только в чем? В нем? Вряд ли. Он и не обязан тут же раскрываться и кружить ее в объятиях. Скорее в обстоятельствах. Встреча не оправдала ее ожиданий. Вот и все. И винить тут некого. — Видимо, и правда. — Артур кивком указал на стремительно чернеющее небо у кромки горизонта. — Будет шторм. Пойдем, иначе мы отсюда не выберемся. Приливные волны легко достанут до бревна. Вон. — Он показал на налипшие к потрескавшейся коре водоросли. Рейчел медленно поднялась и отряхнулась. Почему он не ответил? Не подпустил ее ближе, сохранив так больно уколовшую Рейчел дистанцию. «Со времен Спектрума прошло… скажи это! Произнеси эту чертову цифру! Семнадцать лет!» — наорала на себя Рейчел, косясь на Артура. Ему было тринадцать, ей — одиннадцать. Придурочная судьба раскидала их почти на два десятка лет. Ничего не станет как раньше. Все нужно строить если не с нуля, то с обломков фундамента. — Знаешь, как называется это море? — вдруг сказала Рейчел, чтобы не молчать. — Невозвращенное Эхо. Звучит так напыщенно, особенно когда деревню величают Серой Пустошью. Артур улыбнулся, и на нее тут же накатила необъяснимая легкость и радость. — В этом вся ты. Ироничная к месту и невпопад, везде бы тебе нужна гармония и логика. Рейчел не обиделась. Все так, за исключением одного «но»: — Я не ищу никакой гармонии, — серьезно сказала она и шмыгнула носом. — Не сейчас, во всяком случае. Просто когда я язвлю, мне не так страшно.

***

Электрические свечи не чадили, их пламя не колебалось и не мерцало, а лишь расточало статичный, ровный свет. Тени замерли по углам, словно прислушиваясь. Посреди просторной комнаты стоял Картер и пытался отгрызть заусенец. Обставлено помещение было скудно: десятка полтора простых стульев, в углах гнездились свечи, у окна располагался маленький квадратный стол с университетской кафедрой на нем, окна зашторены. — И где же ваша аутентичность? — презрительно усмехнувшись, бросила Клэр. — Похоже на сборище каких-то сектантов. Ее раздражала вся эта показушность и в особенности искусственные свечи. — Ваша что? — загоготал Картер. — Мы тут таких слов не изучали. — И это говорит профессор физики? — раздраженно прошипела Клэр. Картер обжег ее яростным взглядом, но словесно на выпад он не отреагировал. — Итак. — Он потер переносицу и водрузил на нее очки. — Уже больше года Изыматели уходят от нас ни с чем. Думаю, их неудачи не прибавляют им радости. — Они не умеют радоваться, — раздался из-за стола голос Доры. — Эти твари только и могут, что забирать. Им даже плевать, кого. — Помощь из зала, — просалютовал Доре Картер. — Спасибо. Приступим. Мы все хотим спать, завтра снова рано вставать. Вот и не тратьте попусту время, — начал он, — через две недели они снова придут. — По комнате пронесся слабый, точно придушенный, рокот панического страха, Картер поднял руку, призывая к тишине. — Так давайте их умилостивим. Пусть они уйдут довольными и еще долго не возвращаются. Думаю, никто не возразит против такого предложения. — В голосе даже мельком не просквозило ни единой вопросительной нотки. — У нас два чужака, — глядя себе под ноги, задумчиво проговорила Дора. — Про одного из них мы не знаем ровным счетом ничего. А вдруг за ним явятся и перевернут с ног на голову нашу любимую деревню?.. — Мы не знаем, твоя правда, Дора, — согласился Картер. — А вот Клэр более осведомлена. Дора резко подняла голову, безмолвно требуя продолжать. Конни, сидевшая позади нее, нервно грызла ноготь. — Что? — ошарашенно воскликнула Клэр. — Ой, цыпочка, — скривился Картер, — не притворяйся, актриса из тебя из рук вон гадкая. Я тут утречком проходил мимо твоей забегаловки и случайно поимел счастье лицезреть ваш милый разговор с новоприбывшим гостем. — Он развернулся к остальным и ухмыльнулся, увидев, как все взгляды обратились на него. — Сначала вы чудно беседовали, а затем милая Клэр испугалась. Да так натурально и внезапно, что я смекнул: чужак задает слишком много ненужных ему вопросов. Вот и решил помочь тебе выпутаться. — Ах, вот оно что! — всплеснула руками Клэр. — А я-то все гадала, с чего бы тебе одаривать меня углем. Ты ублюдок, Картер! — К вашим услугам, — тот медленно поклонился. — Макс был бы тобой доволен, — заметила Дора с кислой улыбкой. — Благодарю. — Картер наклонился и громко чмокнул ее в щеку. — Это не комплимент. — Дора отшатнулась и смежила брови. — Ошибаешься, дорогуша. Еще какой! Клэр обвела взглядом присутствующих: Конни все так же боялась посмотреть на что-то еще, кроме своих коленей, прикрытых простым льняным платьем; Дора и вовсе отвернулась к окну; старик Гилмор молча жевал табак, поминутно ища, куда бы сплюнуть; две сестры-близняшки, разменявшие восьмой десяток каждая, едва заметно шевелили губами, словно бы молясь; Велс, сын официанта таверны Картера, стеклянными глазами смотрел на ближайшую к нему электрическую свечу. Другие представители деревни тоже замерли и притаились. Оставшиеся в своих постелях или же бродившие по улицам селяне, должно быть, радовались, что им не пришлось присутствовать здесь в этот раз. «Они так напуганы. Каждый боится не пережить ночь жатвы. Никто не в безопасности», — поникла Клэр. И точно в ответ на ее мысли Картер вдруг заявил: — Ну что, изберем наиболее правильный путь или же… — Он выдержал театральную паузу, а затем продолжил: — Бросим жребий? Воздух в комнате тотчас стал тяжелым, наполненным ядовитыми парами отравляющего всех и каждого ужаса. Люди заерзали на своих сидениях. И лишь Картер пребывал в безмятежном спокойствии. — А может, спрячемся?.. — нерешительно прошептал кто-то с задних рядов. — Это можно, — брезгливо фыркнул Картер. — Да только тогда Изыматели станут приходить чаще. И они будут появляться вновь и вновь, пока не получат того, за чем пришли. Можно подумать, вы этого не знаете. Или же ты хочешь предложить свою кандидатуру, Майк? — Он в упор взглянул на полного мужчину, осмелившегося высказать столь неосторожную идею. — Не-е-ет, — заикаясь, взмолился тот, и его глаза расширились от страха. — Вот и нечего болтать всякую чушь! — ледяным тоном посоветовал Картер. — Тебе нравится держать нас в постоянном напряжении. — Дора встала и быстрым движением вытерла руки о фартук: на ней так и была форма медсестры. — То, что ты потомок Макса, не дает тебе права… — Еще как дает! — оборвал ее Картер. — Это мой предок заключил договор с Изымателями, следовательно, вы у меня вот где. — Он взглядом показал на свой стиснутый кулак. — Так что, или чужак… — Чужаки, — буркнул старик Гилмор, наконец нашедший, куда бы отправить пережеванный табак. — Я встретил этих двоих сегодня на берегу, на Морском огороде. — Ого! — присвистнул Картер и знаком предложил пожилому рыбаку продолжать, но перед тем добавил: — Как любопытно. Значит, они знают друг друга. — Сдается мне — да, — тихо ответил старик. — Сидели и разговаривали. Я шуганул их: шторм жешь. — Ценнейшая информация, Гил. — Похвала, впрочем, не возымела никакого эффекта, Гилмор продолжал хмуро жевать новую порцию вонючей гадости. — Что бы мы без тебя делали. — Если бы не я, тот парень до сих пор калякал бы свои истории, — сухо возразил мистер Гилмор. — Думаешь, горжусь собой? — Он встал и, шаркая, направился к двери. — Гореть мне в вечной топке в Замке Тревог! Гилмор обвел присутствующих взглядом. Никто не отважился посмотреть ему в лицо. — Считай, я его убил! Я! — выкрикнул он и зашелся в лающем кашле. — Шкуру свою спасал! Поганую свою шкуру! И твою, Картер! — Ты сделал это ради всех нас, — примирительно отозвался Картер. — Неужели ты бы хотел, чтобы забрали одного из нас, твоих друзей?.. — Не говори мне, что было б лучше, пацан! Для тебя в замке тоже найдется пара кандалов с отравленными шипами. С этими словами мистер Гилмор распахнул дверь и, покачав головой, вывалился в бушующую ночь. — Хорошо, — процедил сквозь зубы уязвленный Картер. — Ежели вы такие мягкотелые и совестливые, груз у них, видишь ли, на душе. Посторонних берегут. Тогда… — Картер вытащил из-за пазухи книжку в глянцевом переплете и словно бы взвесил в руке. — Нет!!! — закричала Клэр, как будто ее пронзили раскаленным копьем. — Ты не посмеешь! Ты — мерзкий, подлый сукин сын! Только не Томми! — Я не посмею? Ты так считаешь, цыпочка? — прищурился Картер, облизывая губу. — Этот выживший из ума маразматик купил себе иммунитет к следующей жатве, заплатив за него чужой жизнью, а теперь, посмотрите-ка на него, у старого осла совесть проснулась! — Отдай книгу, Картер. — Дора встала между ним и Клэр и протянула руку. — Мы поняли, поняли, — прошептала она. — Так-то лучше. «Сказания капитана дирижабля „Изворотливый угорь“», — прочитал он. — А малыш, кажись, жаждет приключений. До чего любознательный парень. Только когда книга оказалась в руках Клэр, она вздохнула с облегчением. Однако демонстрация силы непробиваемого трактирщика не оставила сомнений в серьезности его ужасающих намерений: выжить любой ценой. Изыматели должны собрать свою очередную жатву. Но Томми… лучше уж она! Клэр судорожно сглотнула, парализованная страхом. — Чтоб ты сдох, Картер, — выплюнула она слова, которые никогда не думала произнести, и поспешила домой. Слезы жгли глаза, прозрачными ручейками стекали по щекам, где смешивались со стылыми дождевыми кляксами и капали с подбородка. Она не может позволить Картеру принести в жертву Изымателям ее единственного сына! У нее больше никого нет… И как жить, неся на своих плечах столь каторжно тяжелый груз?..

***

Артур долго не мог заснуть, но не бессонница, с которой он в последнее время сошелся как никогда близко, стала тому виной. Мысли, хаотичные и скользкие, наползающие друг на друга, точно роящиеся в мокрой земле червяки, не давали ему навзничь упасть в кромешно черное ничто. Как вышло так, что он встретил тут Рейчел?.. Ту самую девочку из давно покинутой жизни. Случайность? Артур не верил в подобного рода стечение обстоятельств. Тогда что же? Судя по ее взгляду, по неловким словам и растерянности, которую сложно сыграть экспромтом, она оказалась в Пустоши не по тем причинам, что и он. Ее искренняя радость, блеск в серо-зеленых глазах наполнили его тихим и необъяснимым ликованием. Он не один! Вот сейчас, когда ему так нужен друг, судьба решилась на небывало щедрый жест. С Рейчел можно не притворяться, не обрывать себя на полуслове, не опасаться размышлять вслух, спрашивать и… получать отклик на свои догадки, мысли. Рейчел с готовностью подхватит любое, даже самое дикое и неправдоподобное, соображение и начнет вплетать в его идеи свои. Как же отрадно видеть, что она изменилась столь мало. Все такая же прямолинейная, нефальшивая, вспыльчивая и отходчивая. Артур улыбнулся, глядя в потолок, и сцепил на затылке пальцы. Все в деревне, он даже не сомневался, прекрасно осведомлены о том, кто такие Изыматели. И они все единодушно не желают посвящать в их общий секрет посторонних. Артур решил еще раз попытаться разговорить Клэр, хоть это будет непросто. Она жутко боялась. Причем не только чудовищных Изымателей душ, но и своих соседей. Катая на языке, будто леденец, вопрос «Почему?», он пришел к выводу — впрочем, наверное, поспешному, — что кто-то здесь занимается не менее ужасающей вещью: корректировкой случайности. Иными словами, некто взял на себя ни много ни мало роль бога. От этой внезапной и очевидной догадки Артура прошиб холодный пот. Волнений добавила подоспевшая вслед за предыдущей новая безрадостная мысль: тут у него нет и не может быть друзей. Что ж… отсутствие иллюзий поможет ему оставаться настороже. Сон покинул его окончательно, устремившись туда, где ему, должно быть, уготован более радушный прием. Выглянув из окна, Артур машинально отметил, что на улице практически нет людей. Вероятно, из-за несущейся на деревню бури, а возможно, и по совсем другой причине. Ему нужно обо всем рассказать Рейчел. Почему он так мало ей поведал? Понадеявшись, что у них еще есть время, Артур вновь вернулся в постель. Но он не успел более ни о чем поразмыслить, как тягучая дрема заключила его в свои махровые объятия, не давая ни единого шанса от себя отмахнуться. Артур проснулся от того, что кто-то кричал. Первые несколько секунд он лишь беспомощно озирался, стараясь понять, откуда идет звук. В гостинице, где он так и оставался единственным постояльцем, царила тяжелая ночная тишина. Лишь за окном стучали ставни да ветер гудел в вентиляции. Не успел Артур выдохнуть, как услышал новый стон и чей-то тонкий перепуганный голос: — Не расправляйте крылья! Нет! Я хочу уйти! Не расправляйте крылья! Еще не до конца проснувшемуся Артуру потребовалось несколько секунд, чтобы мозг осознал, что голос принадлежит ребенку. Он схватил футболку и, попутно натягивая ее на себя, бросился в коридор. Найти комнату, откуда теперь доносились обрывки стонов, не составило труда: только под одной дверью виднелся тусклый свет. Рванув на себя ручку, он буквально ввалился в чью-то спальню. На стоящей у левой стены кровати лежал виновник ночного переполоха — мальчик лет одиннадцати-двенадцати. Его пшеничные волосы прилипли к взмокшему от пота лбу, лицо напряженное, между бровей залегла вертикальная морщинка: по всей вероятности, мальчику снился кошмар. Артур тихо подошел к нему и осторожно тронул за плечо, ребенок дернулся, но не проснулся. Пришлось слегка потрясти сновидца. Тот вздрогнул и резко распахнул глаза. — Не бойся, — быстро заговорил Артур, он не хотел перепугать его еще сильней, поэтому тотчас спешно продолжил: — Ты дома, тебе приснилось что-то страшное, вот и все. Оно ушло. И я не грабитель, я ваш сосед. — Я вас видел, — кивнул мальчик и смахнул с глаз взмокшую от пота челку. — Вы вселились недавно. Я работал, поэтому-то мы и не встречались. Артур взглядом спросил разрешения присесть и, получив оное, опустился на краешек кровати. Парнишка уже немного успокоился, лицо его прояснилось, дыхание выровнялось, теперь он с интересом рассматривал Артура. Тот, впрочем, не возражал. — Ты, должно быть, сын Клэр? — Да. Я — Том. — Он уселся в изголовье, прямо на подушку, и притянул к груди колени. То ли отодвигаясь, то ли приглашая гостя расположиться поудобнее. — Меня зовут Артур. Вот и познакомились. Мне тоже частенько снятся кошмары, — подтвердил он Тому, но не для того, чтобы втереться к нему в доверие, а скорее делясь. — Как вы с ними справляетесь? — спросил мальчик, внимательно вглядываясь в лицо Артура. — Ну, когда проснетесь. Как от них избавиться до конца? — Я не знаю, — пожал плечами тот и слегка нахмурился. — Включаю панель, иду в душ, а потом гулять. Одни голоса и шумы заглушают другие. Они оба синхронно взглянули в окно. Дождь уже вовсю молотил по каменной мостовой, драил тугими струями фасады домов, счищал птичий помет с подоконников. Ветер то и дело швырял капли в плотно закрытое стекло. — У нас не особо-то и погуляешь, — кисло улыбнулся Том. — Вымокнешь до нитки и сляжешь. А панель. — Он махнул рукой. — Я уж и позабыл, что это такое. Мы не все время жили тут, — пояснил Томми, и Артур кивнул. — Я знаю, Клэр рассказывала. А что за крылья тебе снились? — серьезно спросил он. — Каменные крылья. А я стоял посреди дороги… они не пускали меня вперед, — с упреком отозвался Том. — Куда? — в смятении осведомился Артур, затаив дыхание. — Понятия не имею. Вперед, — повторил Том, как будто это все объясняло. — Хорошо, что это только сон, — неуверенно протянул его собеседник. — Эти сны не забываются, как остальные. — Край одеяла, что теребил мальчик, превратился в мятое месиво. — Что они значат? Ведь должны же, раз я их помню. — Том ждал ответа, который Артур при всем желании не мог ему дать. — Томми! Томми! Сынок! — раздался снизу срывающийся голос Клэр. — Томми! — Я здесь, мама! — выкрикнул он в ответ. На лестнице послышались торопливые, будто рваные, шаги: видимо, Клэр бежала, перепрыгивая через ступеньку. Когда же она, запыхавшаяся и бледная как мел, показалась на пороге комнаты, Артур с тревогой отметил, что ее глаза опухли и покраснели, Клэр тяжело дышала, прижимая руку к застежке плаща на груди. Она обвела взглядом комнату, на миг задержалась на окне, но, спохватившись, бросилась к сыну. — Все нормально. — Томми аккуратно высвободился из объятий матери, точно стесняясь столь бурного проявления любви. — Где ты была? Я спал и мне приснился кошмар, — тем не менее, поделился он. В глазах Клэр плескалось беспокойство, она легонько погладила Тома по голове и повернулась к стоявшему в изножье кровати Артуру — будто только сейчас осознав, что они не одни в комнате. — Я прибежал на крик. Мы просто поговорили, ваш сын в порядке, не переживайте, — растерянно принялся объяснять он, чувствуя, как щеки начинает заливать румянец смущения. — Спасибо, — с чувством поблагодарила его Клэр. — Я никогда не оставляю Томми одного ночью, но сегодня… — Она на секунду осеклась, но тут же продолжила скороговоркой: — Меня попросили помочь одни из соседей. — Мам! — сердито воскликнул Томми, — я же не маленький! Ну, подумаешь — кошмар. Я его уже и не помню даже. — Я… я просто заволновалась, дорогой, — принялась оправдываться Клэр. Она устало потерла лоб — с пропитанного дождевой водой плаща на пол посыпались бесчисленные капли. Артур молча наблюдал за ней. Что-то не так. Она походила на человека, которому сообщили горестные вести, и он, примчавшись домой, обнаружил, что там все по-старому и ничего ужасного не произошло. Облегчение было столь явно написано на лице Клэр, что он просто не мог его не заметить. Минутой спустя отчаяние в ее глазах сменилось усталостью. Клэр поцеловала Томми, повесила сушиться плащ и, коротко кивнув Артуру, будто призывая следовать за ней — а может, просто выйти? — выскользнула из комнаты. Оказавшись в коридоре, Артур повернулся к Клэр, коснулся ее локтя и тихо спросил: — Что-то случилось? Я могу помочь? — Нет, — она покачала головой, — спасибо. Вы и так уже много сделали. — Вы плакали, — продолжал настаивать Артур, хоть и понимал: она ничего ему не расскажет. Ее запугали. — Нет, — ответила Клэр, пряча взгляд. — Ветер с дождем. — Она кивнула в сторону окна. — Да в лицо. Артур ни на миг не поверил, но решил более не наседать — какой смысл?.. Ему нужно вновь встретиться и поговорить с Рейчел. Вот только каким образом?.. Ведь она, опасаясь кривотолков, аккуратно намекнула ему, что приходить к ней на работу не стоит. Волн связи в этом забытом месте никогда не водилось. Может… передать записку с Томом? Остаток ночи Артур провел в беспокойных и мрачных размышлениях. И чем больше он думал и анализировал события, тем больше убеждался в том, что все здесь не так просто. Селяне объединены общим секретом и общим страхом. Поэтому они и держатся вместе. Артур понимал, что природа их боязни имеет вполне конкретное название. И имя ему — Изыматели. Вот если бы хоть кто-то согласился рассказать ему побольше о них. Клэр опять уйдет от ответа. Рейчел ничего не знает, иначе она уже давно выложила бы ему все. О Картере и речи не могло идти. От одного самодовольного и наглого вида трактирщика у Артура начинали чесаться кулаки. Интересно, знает ли что-то сын Клэр, или же она тщательно оберегает его от подобного рода информации?.. К тому же Артур не находил в себе подлости втираться в доверие к мальчугану только для того, чтобы выведать что-то. Значит, придется действовать самому. Стать понаблюдательнее, обращать внимание на мелочи. И… никому не доверять. Артур тяжело вздохнул — что ж, не впервой. Главное — обезопасить Рейчел. Сама она не справится, не с ее характером. Лежа в постели и прислушиваясь к остервенелым завываниям северного ветра, Артур обнаружил, что думы его не возвращаются к собственной беде. Чужие печали, внезапно переставшие ими быть, хоть на короткое время вытеснили мысли, обуреваемый которыми, он прибыл в Серую Пустошь. Он так отчаянно желал почувствовать себя нужным и полезным, что теперь, когда это произошло, ощутил ту забытую… радость, что всегда придавала ему сил. А еще ему стало нестерпимо больно. В дверь осторожно постучали. — Не заперто! — крикнул Артур, срываясь с постели. — Я не хочу, чтобы вы считали меня законченной тварью. — Вошедшая Клэр жестом остановила его попытку возразить. — Послушайте. Я очень благодарна вам за то, что… — Она будто споткнулась о слова. — Что вы были с Томми. Ему в последнее время стали часто сниться кошмары. Он пугается, я пытаюсь его успокоить, но выходит, — вздохнула она, — из рук вон плохо. Поэтому он не забывает свой страх. — Страх накапливается, и вот Том уже боится ложиться спать, — закончил за нее Артур. Клэр посмотрела на него снизу вверх, медленно кивнула и прикусила губу. — Я знаю, каково это. Что означают приснившиеся вашему сыну крылья? — спросил он. — Не имею не малейшего представления! Клянусь! — воскликнула Клэр. — Тогда я осмелюсь вернуть вам ваш совет: уезжайте. Артур повернулся и стащил со спинки кровати толстовку. Переведя взгляд в зеркало, он успел ухватить, как Клэр быстро посмотрела на его обнаженную спину. Она тут же отвела глаза, но Артур знал: Клэр увидела его шрам. Уродливую каплю зарубцевавшейся плоти. Еще один подарок от дела «Радуги». Вечное напоминание о любви, предательстве и непостоянстве леди-Смерти. — Мне некуда ехать, Артур. — В голосе Клэр звучала тихая безысходность. — Мне уже за сорок, мой муж мертв, а сыну едва исполнилось двенадцать. У меня нет ни денег, ни возможности их заработать в чужом городе. Эту лачугу никто из находящихся в здравом уме не купит. И тут Артур попросту не выдержал. — Это отговорки, Клэр. Неверие в собственные силы. И страх. Вы говорите, что Том очень напуган своими снами, но вы. — Он кивнул на ее. — В ужасе. Он парализовал вас, сделал неспособной действовать решительно. Вы сами сказали сейчас: у вас сын. Разве мысли о его безопасности и счастье не в состоянии сдвинуть вас с мертвой точки? — У Артура уже мороз шел по коже от своих же слов, от собственной бесцеремонной грубости, но отступать поздно, поэтому он, набрав в легкие воздуха, продолжил: — Вы всей душой любите Тома, он — ваша слабая точка, но и источник силы. Почему же вы перекрыли этот поток? Не боитесь, что однажды окажется слишком поздно? Когда он, закончив, наконец выдохнул, в комнате наступила абсолютная звенящая тишина. Лишь хаотичная барабанная дробь дождя осмеливалась ее нарушать. Артур шагнул к Клэр, она не шевелилась. — Не знаю, что на меня нашло, — проговорил он и сам услышал, как дрогнул голос. — Я не имел никакого права… — Может, и нет, но... — Клэр закрыла глаза и, вновь распахнув их, продолжила: — Но вы все верно сказали. Я устала, и я боюсь. Она круто развернулась и подошла к двери, но прежде, чем покинуть комнату Артура, хозяйка гостиницы обернулась и тихо произнесла: — Вы были бы хорошим отцом. Клэр быстро вышла, а Артур так и остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как к горлу подступает ком.