Изыматели

      Закат окрасил море кроваво-красным. Шторм уже давно свернул в сторону, небо расчистилось, открыв на обозрение мириады рассыпанных на нем звезд — зрелище, без сомнения, способное поразить даже самое искушенное воображение. Артур с трудом оторвался от созерцания этого великолепия. — А местечко-то полно контрастов, — заметила Рейчел, словно прочитав его мысли. — Вчера небо и море будто взбесились, сегодня — тишь и красота. В голосе Рейчел не слышалось ни капли удовольствия, более того — казалось, ее даже раздражает внезапная перемена погоды к лучшему. Она не желала признавать: в Серой Пустоши имеется хоть что-то, достойное восхищения. Артур бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся одними уголками губ. Раз уж Рейчел решила, что все плохо и хуже некуда, никакое красивое ночное небо не заставит ее признать свою неправоту. Хотя... пусть уж лучше будет настороже и не расслабляется. Раньше она улыбалась намного чаще. Да что там улыбалась — хохотала во весь голос, заражая хорошим настроением и его. С тех пор многое изменилось; и в первую очередь они сами. Маяк, основание которого плотно окутал дикорастущий плющ, казался зловещим исполином, замершим на самом краю крутой, хоть и невысокой, скалы. Гигант застыл в неподвижности, будто в вечном ожидании чего-то на горизонте. А гниющие водоросли, сорные травы и сырой бурый мох примостились в его изножии, словно прикормленные бродячие псы. Они, верно, скрашивали его одиночество, которое, к слову, не нуждалось в компаньонах. Дверь, ведущая в маяк, поддалась с большим трудом, оглашая окрестности пронзительным лязгом. Сырой липкий воздух вкупе с солеными морскими брызгами, угнездившимися в кирпичных трещинах, оказался губителен для дверных петель. Никто более не заботился об этой земной путеводной звезде. Забытая, покинутая, слепая звезда… Артур и сам не знал, что привело их сюда. Просто где-то глубоко внутри разгорелось стремление во что бы то ни стало посетить это место. Он хотел сравнить его с тем, из воспоминаний, что рвали и кромсали его каждую бессонную ночь. Убедиться — вот он, существует и в мире именно таким, каким навсегда врезался в каждую клетку памяти Артура. Он все чаще терзал себя вопросами, на которые у него нет и не могло быть ответов. Шагая по скрипучим полусгнившим доскам, он пытался найти хоть что-то — пусть самый сомнительный ключ к пониманию роли маяка как своего рода... портала между мирами. Одна эта мысль, поражающая своей абсурдностью и неправдоподобием, заставляла Артура морщиться от злости на себя. Рядом, шаркая ногами, бродила Рейчел. Как объяснить ей истинную цель визита?.. Выслушав его бредовые домыслы, она точно сочтет его чокнутым, даже если не произнесет этого вслух. — Так что мы ищем? — поинтересовалась она, будто вновь подслушав его мысли. — Сам не знаю, — соврал Артур, досадуя на себя: уж кому-кому, а врать ей он хотел менее всего. — Как бы это сказать... — медленно начал он, — там был маяк, и тут он есть, причем выглядит почти так же, как тот, уж я-то помню. — И-и-и? — подбадривала его Рейчел, однако всем видом демонстрируя непонимание и растерянность. Артур тяжело вздохнул. Вот как ей сказать? И вообще, кому, как не ей? Однако что-то удерживало его. Артур даже самому себе не мог объяснить, почему он молчит. Он не доверял Рейчел? Нет. Как раз наоборот. Быть может, виной всему страх? Вот это больше походило на правду. Он боялся. Страшно боялся, что Рейчел, выслушав его, нахмурится, будто взвешивая все «за» и «против», а потом лишь молча развернется и уйдет. И он останется один. Наедине со своими догадками, домыслами и стремлениями которые — Артур и без подсказок отлично понимал — выглядели не совсем здраво. А до тех пор, пока подруга детства не осознавала о его конечном пункте назначения, существовал немалый шанс, что она его не покинет. Чувствуя себя чудовищным эгоистом, Артур, всячески избегая встречаться с Рейчел взглядами, направился к винтовой лестнице, ведущей прямиком к световой комнате. Цементные ступени не желали глушить шум шагов. Эхо подхватывало его и, будто играя, множило и разносило по всей башне. Наверное, внизу этот звук казался зловещим. И, тем не менее, Рейчел, по всей видимости, решила остаться внизу — обиделась? Он обязательно посвятит ее в свои планы, но... позже. Хоть решение его и выглядело как отсрочка приговора, Артур решил, что так будет лучше. Вот только для кого?.. Разбитый фонарь недвусмысленно намекал на причину заброшенности маяка. В Клэйстоуне наверняка бы починили его, и в кратчайшие сроки. Разве сложно привезти и установить новый. На это потребовался бы всего один дирижабль, бригада рабочих, ну, и два дня довольно напряженного труда. — Похоже, никто никогда его не починит, — медленно проговорила Рейчел. Артур обернулся — он даже не слышал, как она поднялась, — и пожал плечами. — Здесь так и не построили пирс, — ответил он. — Вот и необходимости нет. — Наверное, я уже замучила тебя, но спрошу снова: зачем мы тут? — Нет, что ты! Ничуть не замучила. — Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — Просто я не знаю, как тебе ответить. Я, конечно, расскажу, но не уверен... — Артур с трудом подбирал слова. — Ну, ты попробуй, вдруг пойму, — ответила Рейчел, воспользовавшись паузой в его путаной речи. Артур снова набрал в грудь воздуха. Как же тяжело ей врать. Пусть даже не совсем лгать, но разве умалчивание и недоговаривание, увертки и извороты — не одна из форм обмана?.. — Я хотел проверить, нет ли тут, в маяке, пути... или чего-то такого, сам не знаю, как сформулировать. — Пути куда? — серьезно поинтересовалась Рейчел, нахмурившись. — Туда? — тотчас нашлась она и продолжила уже скороговоркой: — Разве такое может быть? Я все еще склоняюсь к варианту, что наше с тобой пограничное состояние... Знаешь, это ведь мозг трансформировал какие-то образы и выдал... — Она замялась. — То, что мы видели. Разве нет? — Возможно, — быстро кивнул Артур, будто хватаясь за предоставленную ему возможность увильнуть от ответа. — Ты же сам сказал мне совсем недавно, что подсознание преподносит сюрпризы. — И еще какие. — Он был готов согласиться с чем угодно, только бы не озвучивать свои мысли, которые пугали и приводили в трепет его самого. Малодушным, себялюбивым обманщиком — вот как себя чувствовал Артур Блэйк, находясь на самой верхней точке Серой Пустоши. В месте, которое так много для него значило; в месте, чей образ впечатался в его память столь сильно, что одна только мысль о нем вгоняла в дрожь, заставляя сердце быстрее прокачивать бегущую сквозь него кровь. — Эй! Есть кто?! Паскудники! Хриплый каркающий голос, молниеносно взлетевший к самому верху башни, заставил Артура и Рейчел синхронно вздрогнуть. Не столько от страха, сколько от неожиданности. — Эгей! Я жешь знаю, что тут кто-то есть, скат мне в ногу! Выходи, а то дверь замурую! — Не надо замуровывать! — пискнула стоящая позади Артура Рейчел, и он уловил в ее голосе панические нотки. — Мы не мародеры. — Знамо дело! — покладисто согласился гость внизу. — Иначе я б пришел с двустволкой. — Мы спускаемся, — выкрикнул Артур, мягко хватая Рейчел за руку, тем самым призывая ее не спешить и дать возможность ему идти первым. Внизу, в комнате, предназначенной для смотрителя, опершись на черенок от лопаты, стоял тот самый старик, которого они видели на берегу. Он тогда предупредил их о надвигающемся шторме. Один из местных. Любопытство, явственно проступающее на его обветренном морщинистом лице, не смогли «пригасить» ни нахмуренные кустистые брови, ни скрытый густой неопрятной бородой рот, искривленный в ухмылке. — Как вас ни встречу, так вы всегда не в том месте не в то время, — беззлобно усмехнулся он, окидывая скитальцев по неправильным топографическим объектам преувеличенно суровым взглядом. — Чего вы тут забыли? Здесь вам не поле для милований. Рейчел высвободила руку из ладони Артура и подалась вперед. — Мы не делали ничего... плохого! — с жаром воскликнула она, дернув плечом. — Мы хотели посмот... — Почему маяк заброшен? — перебил ее Артур. — Не похоже, что очень давно. — А на кой он нам?! — с вызовом каркнул старик. — Рыбаки знают эти места как я свою бороду. — Сомневаюсь, — хмуро бросила Рейчел. Артур приложил немалые силы, скрывая улыбку. Он знал Рейчел достаточно хорошо, чтобы понять, к чему именно относилась ее фраза — конечно же, к бороде, а вовсе не к тому, что местные рыбаки могут ошибиться с ориентированием в родных водах. — А вот не надо! — Старик иронию не оценил, ощерившись: — Давайте брысь отсюда! — Так что с маяком? — не унимался Артур. — Плохое это место, — вздохнул рыбак, пристально посмотрев на него, но, видимо, поняв, что от ответа уйти не удастся, продолжил: — Здесь человек помер. — Что-о-о? — Глаза Рейчел округлились от страха. — Вот то! Поэтому сюда больше никто не ходит. Негоже зазря топтать пол там, где произошла беда. — Как он умер? — Артур чувствовал: у него начало покалывать кончики пальцев, а по спине прокатился холодок — неужели он прав?! — Как-как… помер и все тут. Может, сердце прихватило или еще что стряслось. Странный он был, как будто… — Старик ненадолго задумался. — Витал в облаках. Рассеянный был. Вот! — От этого не умирают, — раздраженно парировала Рейчел. — Я не фельдшер, — разозлился старик. — Шторм был, а после я пришел его проведать, а он сидит себе вон за там, — он махнул рукой в сторону грубо выструганного стола, на котором валялись разбухшие от сырости листы бумаги. — А сам мертвый, мертвее не бывает. И лицо такое… — Селянин резко оборвал себя: — Ну, все. Экие вы любопытные, пошли отсюда, я дверь закрою. — Он достал из кармана массивный на вид замок и взвесил его на ладони. — А этот человек тоже был один из вас, мистер… — Артур остановился, попытавшись таким образом узнать имя пожилого рыбака. — Гилмор я, — охотно представится тот, почесав подбородок. — Так местный? — Нет. Пришлый. Свои сюда не пойдут. Поняв, что большего от старика он не добьется, по крайней мере, сейчас, Артур, кивнув Рейчел следовать за ним, направился к двери. Мистер Гилмор дождался, пока непрошеные гости окажутся за пределами маяка, несколько секунд потоптался на пороге, затем закрыл дверь, тяжело навалившись на нее всем своим весом, навесил на вбитые кольца замок, откашлялся, сплюнул — Артур слышал, как слева от него фыркнула Рейчел, — и поплелся вслед за ними к деревне. Рейчел, то и дело оборачивающаяся, комментировала каждое его действие. Он даже не пытался поравняться с идущими впереди, предпочитая замыкать шествие. Скорей всего, этот мистер Гилмор хотел лишь убедиться, что ни Артур, ни Рейчел не вознамерятся вернуться. — Нам нужно попасть в мэрию. Или в архив. — Артур, нахмурившись, смотрел на море, которое после полного захода солнца стало сине-черным. — Зачем? Ты хочешь выяснить про этого мистера-ракушки-в-бороде? — скривилась Рейчел. — Не про него. Про того человека, что умер тут. Судя по состоянию маяка, это произошло не так давно, — размышлял вслух Артур, не отводя взгляда с горизонта, полосы, где море почти полностью сливалось с небом. — Почему они будто опечатали маяк? «Плохое место» — это не довод. По такой логике тут все вокруг – плохое. Во время штормов здесь, по всей очевидности, утонуло немало рыбаков, и что же, они не сторонятся и не чураются моря, а все так же идут на промысел. Да и детей не отгоняют от тех лодок и маленьких кораблей, которые напоролись на мель и оказались выброшенными на берег. — Да… — задумчиво согласилась Рейчел. — Я много раз видела, как мальчишки играют в тех железных скелетах. Мутный тип, — устало выдохнула она. — Сдается мне, он нам не все рассказал. — Естественно, — кивнул Артур. — Он изо всех сил старался не сболтнуть лишнего. Поэтому и нужно бы попасть в архив да выяснить, от чего умер тот писатель. Временной интервал известен, так что не придется перекапывать все подряд. — И как ты себе это представляешь? — Рейчел уперла руки в бока. — Заявляются, значит, два чужака в мэрию, которая, к слову, находится не тут, а в поселении. — Она скривила рот и продолжила: — Они называют его го-о-о-родом, представляешь. Так вот, припремся мы и скажем: «Ну, надо нам, пустите», а они радушно так ответят: «Да пожалуйста. Вам чай? Кофе?» Артур засмеялся.

***

      Камни уже давно утратили память, превратившись в застывший прах чьих-то душ. Обломки скал восстали лишь на миг, чтобы обратиться в крылья, тотчас замершие в тщетном желании полета. Седое небо не шелохнулось, не тасовало тучи, не убегало за горизонт, стремясь постичь новизну далеких земель. Могучий замок посреди мертвой пустоты возвышался внушительной темной громадой. При иных обстоятельствах он мог казаться блестящим воплощением чудаковатого гения архитектора, позабывшего свое имя. Высокие бойницы, обращенные к морю. Неприступные крепостные стены из камней, обтесанных до полированной глади. Открывающиеся, словно пасть неведомого зверя, врата. При иных обстоятельствах. Не при данных. Замок Тревог стоял на самом краю отвесного утеса, смотрящего на высохшее море. Он лицезрел бесчисленное множество трещин на том, что могло бы быть дном самого красивого, могущественного в своем спокойствии моря. Но увы. Не существовало никакого творца-архитектора, как же как никогда не было никакого моря посреди мертвого нигде. Лишь Замок Тревог. В нем бесшумными химерами, не ведавшими о существовании теней, скользили те, кто одним своим присутствием вызывал единственное чувство — ужас. Безликие, безгласые, не знающие о милосердии и прощении, способные лишь отбирать. Эти существа — а как иначе назвать тех, кто не попал ни в одну классификацию, составленную человеком? — веками обитали только на им отведенной территории. В месте, не нанесенном ни на одну карту. Месте, которого попросту нет. По крайней мере, во вселенной живых. Выбирающиеся за пределы Замка всего раз год, а то и в несколько лет. Выходящие исключительно по приказу. Не оглядывающиеся назад. О них сложено настолько малое количество легенд и сказаний, что большая часть населения Терны, а то и всего мира, услышав их имя, только бы пожала плечами: мол, это кто еще такие?.. Однако сведущие или слышавшие даже в необратимейшем из подпитий не стали бы гневить небо, произнося страшное слово, которым окрестили само олицетворение животного страха. Изыматели. Высосанные — или было бы правильней сказать «изъятые»? — души они доставляли в Замок Тревог, где те, обреченные на вечные муки, неприкаянно скитались вдоль стен, каждая в бесконечном поиске своих врат в Царство Покоя. Мертвые, жаждавшие смерти; погибшие, тщившиеся найти успокоение. Напрасно. Раз попавшие в Замок, обречены на вечное пребывание там. Мотыльки, изнутри бьющиеся в раскаленное стекло лампы, которую невозможно разбить.

***

      В то время, когда Артур спал (по крайней мере, Рейчел на это надеялась — уж больно неважно он выглядел), она сама, терзаемая бессонницей, ворочалась с боку на бок и никак не могла найти себе место. Сначала Рейчел просто злилась сама на себя — ведь утром-то ей вставать и идти на дежурство, где противная Дора уж проследит, чтобы та не смогла прикорнуть на кушетке в сестринской. Затем, смирившись, Рейчел принялась обдумывать план проникновения в городской архив. Однако все варианты, на которые был способен уставший мозг, отметались один за другим — глупо, глупо, нет, нет, не пойдет. Их выгонят с позором или даже на порог не пустят — вот это самое очевидное. Думать об Артуре Рейчел не хотелось. Она изо всех сил гнала от себя каждую, даже самую крошечную, мысль о нем. Он был с ней, она следовала за ним, куда бы он ее ни позвал, но в то же время казался таким далеким, отчужденным. Рейчел не тешила себя пустыми иллюзиями, что вот он вновь появился в ее жизни спустя столько лет, и все, будто по волшебству, станет по-старому. Слишком наивно. Да и как, по-прежнему? В детстве они были друзьями, ими и остались, встретившись тут, в Серой Пустоши. Ирония судьбы. Он и понятия не имел, как колотится ее сердце, когда он стоит рядом; а ладони — это же чудовищно! — она устала вытирать их о себя! Смотреть на него лишь краем глаза, тренировать боковое зрение… Рейчел скинула с себя одеяло. Оно запуталось в ногах, и Рейчел чуть не свалилась на пол, пытаясь вскочить с постели. Видеть его терзания, потухший взгляд, темные круги под глазами, выдающие хронические проблемы со сном, оказалось для нее сущей мукой. Она хотела помочь — по-настоящему, только вот как это сделать, когда он не подпускал ее ближе, чем на расстояние вытянутой руки?.. Рейчел не давал покоя один глобальный вопрос — столп, а не вопрос. Зачем Артур здесь? Узнать, а не двинулся ли он умом? Реально ли место из их общего больного видения? Узнал. Нашелся даже свидетель его здравомыслия — она сама. Почему же он не уезжает? Из-за нее? — Я вас умоляю! — воскликнула в темноту Рейчел и в сердцах пинком отправила ни в чем не повинный тапок под комод. — Он же смотрит будто сквозь меня! Он выглядел... исчерпанным. Испитым до дна. Словно был не человеком, а призраком. Самого себя. Она силилась вдохнуть в него жизнь, огонь, но внутри себя отчего-то твердо знала: это невозможно. Или у нее в руках, позвякивая, находились просто не те ключи. Принадлежащие Рейчел железки, все как одна, родом из невозвратного прошлого; стержни покрыты пятнами ржавчины, бородки стерты. Рейчел рывком распахнула холодильник, вытащила блюдо с жареной рыбой и с яростью отрезала себе щедрый шмат. Она думала, что ей кусок в горло не полезет, а вот нет, еще как полез. — Почему ты так изменился, Артур? — бубнила Рейчел с набитым ртом. — Отчего не хочешь мне доверять? Я ведь не одна из них! А может… — Она не донесла вилку до рта, вновь захваченная старой догадкой. — Может, все же из-за меня? Скажи, что остался из-за меня! Я помогу тебе во всем, черт с ним, я даже не стану допытываться у тебя, зачем ты так усиленно раскапываешь эту мерзкую Пустошь. Или… — Новая мысль, не постучавшись, влетела в приоткрытую форточку и снова помешала Рейчел прикончить наполовину съеденный кусок. — Ты ведь военный. А вдруг ты — шпион и тут на задании? В таком случае ты и не должен говорить о цели своего визита. У вас же все очень секретно. Возможно же, что ты приехал расследовать смерть того несчастного? Еще как возможно! Может, его убили там, на маяке?.. Наконец осознав, что отношения с едой этой ночью у нее уже не сложатся, Рейчел наспех убралась на кухне и вернулась в уже окончательно остывшую постель. При самом удачном раскладе спать ей оставалось часа четыре или около того. Как ни крути, а завтра будет себя чувствовать так же, как и выглядеть, — как вареная вобла. Только бы Дора куда-нибудь укатила. — Подожди-ка! — Рейчел резко села на кровати: такой внезапной и, что греха таить, не слишком приятной оказалась последующая идея. — Он же рассказывал о женщине, которую убили… — Настроение тотчас упало до отметки «минус сто двадцать». — Его девушка, — медленно и чуть громче произнесла Рейчел вслух, но тут же добавила, точно спохватившись: — А ты что думала, идиотка? У него никого нет и не было?! Одинокий, как волк, жил в ожидании встречи с тобой. Надеялся и верил. Размечталась, безмозглая кретинка! Он был в нее влюблен, она умерла и-и-и… какой отсюда следует вывод? — допрашивала себя Рейчел. — Артур приехал сюда не только для того, что озвучил вслух, а еще и… сменить обстановку, оправиться от потери. Из-за тебя он остался, как же! Подруга, ты не у дел. Однако обдумать это самое «не у дел», поспорить с только что озвученным утверждением, поругать себя, приободрить Рейчел попросту не успела. Сон, дождавшись секундной паузы в ее драматическом и прочувствованном монологе, не мешкая, укутал ее своим покрывалом. Ведь спать мыслительнице оставалось всего ничего.

***

      Наутро Рейчел чувствовала себя не просто как вареная вобла, а как вареная вобла, которую кто-то всю ночь неистово колотил об стену. Да и прикорнуть возможности так и не представилось: перед самым обедом приехали два рыбака — «привезли друг друга», как выразился один из них, — у первого в ребре ладони застрял крючок, у второго на руке до самого локтя красовались следы от лески, будто тот наматывал ее по спирали. «Дело ясное, — устало подумала Рейчел, которой видеть такие раны было уже не внове. — Вот кто их с перепоя на рыбалку отпустил?.. Или они уже там «досогревались»?» Рука у «ДНК», как Рейчел прозвала про себя незадачливого рыбака, сравнив его «боевое ранение» с формой «пружинистой» молекулы, уже начала распухать и мокнуть, поэтому пришлось изрядно повозиться. Обед она успешно пропустила, так же, как и завтрак, с той разницей, что утром на еду и смотреть было противно, а теперь вот не успела. Уехала бы Дора, проблема решилась бы за несколько минут. Теперь же Рейчел прямо-таки мечтала о большой чашке кофе, а лучше — о двух. Впрочем, к своему огромному удивлению, она их заполучила без каких-либо сложностей: Дора лишь кивнула на пустой чайник, мол, сама вскипятишь, и, отвернувшись, углубилась в какую-то книгу. Рейчел, готовившаяся с жаром отстаивать свое право на несвоевременный перекус, даже растерялась. Ну, вот как так, без боя? Конни, под предлогом помощи Джен, обосновалась в прачечной, откуда и носа не показывала весь день. Рейчел спустилась туда лишь раз: занесла грязные полотенца. Однако, уловив ухом тему разговора коллег-медсестер, решила, что лучше уж она обойдет палаты, да перекинется парой слов, если представится такая возможность, с пациентами, чем будет слушать про то, как одна из них развлекалась прошлой ночью. Вот почему Конни поспешила вызваться в обитель гудящих стиральных машин и сушилок. С одной стороны, Рейчел душило любопытство: кого это мисс «как-без-меня-живет-столица» соизволила одарить своим вниманием? А с другой стороны… остаться и слушать подробности чужих интимных радостей. Нет уж, увольте… «Да чем я хуже? — тоскливо поинтересовалась у себя Рейчел. — Я, значит, коротаю ночи в обнимку с мыслями и мечтами, а другие вон отлеживаются после любовных утех!» Идя по коридору больницы, она запоздало осознала, что это в ней взбурлила банальная женская ревность. Но ведь несправедливо! Она бы отдала ему всю себя, если бы он попросил. Да что там попросил — намекнул. Хоть бы раз взглянул на нее как на девушку, а не как на подругу детства. Сколько можно смотреть сны, заставляющие просыпаться и люто ненавидеть чертов будильник?! Протереть глаза и вновь грезить оказаться в тех сладких видениях. Вспыхивать от воспоминаний о них?! Рейчел почувствовала, как стала покрываться гусиной кожей — нашла время будоражить себя! Обида на всех и вся, в том числе на возмутительно глухое к ее самым сокровенным чаяниям мироздание, так и бурлила в ней. Единственное, что хоть как-то успокаивало: Артур найдет ее после работы, и они вновь подумают, как бы им попасть в городской архив. У нее уже имелась идея. К слову, отличная. Пусть он будет шпионом или следователем — если он им и не является на самом деле. А что, Артуру пойдет быть тайным агентом. Рейчел была уверена, что он идеально впишется в уготованную ему роль. Однако Артур так и не появился. Ни в тот день, ни в последующий.

***

— Девушка! А девушка-а-а! — донеслось вслед Рейчел, когда она, молча пройдя мимо стойки регистрации, принялась подниматься по лестнице. — Да, я к вам обращаюсь. Рейчел остановилась, недовольно поморщившись. — У нас тут вообще-то не проходной двор. — Девушка с копной ярко-рыжих волос, перевесившаяся через стойку, впилась в непрошенную гостью раздраженным взглядом. — Когда хозяйки нет, за главную тут я. — Эта фантазия, по-видимому, была ей настолько по душе, что вызвала на лице довольную улыбку, которую та, впрочем, быстро погасила. Рейчел, призвав на помощь всю свою выдержку, заставила себя успокоиться. Закипеть и огрызнуться? Легче легкого. Вот только тогда ее выставят из гостиницы и уже не пустят. Такой сценарий событий ей решительно не нравился. Как тогда она будет связываться с Артуром? Ехать в город и звонить оттуда? Смешно, нелепо, займет кучу времени, да еще и не факт, что ему передадут ее сообщение. Из больницы? Вот где ушей больше, чем коек, весь поселок тут же станет шушукаться и косо поглядывать ей вслед, дескать, сама за мужиком бегает. Какой стыд… Что за отсталая деревенька! Нет радиовышек. — Простите, — с готовностью извинилась Рейчел, стараясь, чтобы ее голос звучал максимально добродушно. — Задумалась и не заметила, что за стойкой кто-то есть. Пауза затянулась настолько, что Рейчел уже начала бранить себя далеко не самыми печатными словами. «Главная», по-видимому, решила, что та над ней насмехается: волосы девушки были почти того же цвета и даже оттенка, что и занавески на окнах. В другой день Рейчел бы оставила ее наедине с этой двусмысленностью, но сегодня ее сарказм вполне мог сыграть против нее. — Я правда задумалась, да еще и с ночного дежурства, я бы и… — Рейчел порылась в памяти, выуживая наиболее невинное сравнение. — Элоизу Скай не заметила. Лицо девушки заметно смягчилось, спасибо небесам. Очевидно, ей польстило сравнение с рыжекудрой кинодивой, считавшейся писаной красавицей. — Я бы хотела поговорить с вашим постояльцем. Конечно же, если он наверху. У меня и в мыслях не было вламываться сюда, пренебрегая правилами этого заведения, — протараторила Рейчел, не давая администраторше ни опомниться, ни слова вставить. — В комнате он, мимо меня не проскочишь, — подмигнула та, и Рэйчел чуть не застонала: как ни крути, а кривотолки пойдут. — Вернулся недавно. — Он забыл рецепт на лекарство, вот я принесла и то, и другое. — Рейчел врала как старый мерин, прекрасно понимая, насколько жалкими звучат ее объяснения. — Да идите уже, — отмахнулась от нее бдительная работница пилочки для ногтей. Выдавив из себя милую — Рейчел хотела на это надеяться, хотя нет, не хотела, ей было наплевать, — улыбку, она быстро взбежала по ступенькам и скрылась в коридоре. Все двери закрыты, все одинаковы. Что за невезуха! — Черт дери! Я даже не спросила, в какой он комнате. Что же мне теперь, в каждую стучать, у меня нет столько очаровательных улыбочек. — Можно начать с восьмого номера. Уж парочка-то у тебя точно найдется. Этот голос мог принадлежать только одному человеку. Рейчел узнала бы его, даже если бы ей выкололи глаза, а в гостиницу запустили сотню без умолку болтающих любителей пекинесов. — Я… — Язык Рейчел будто прилип к нёбу. — Я придумала, как нам попасть в архив, — нашлась она, судорожно соображая, какую идею преподнести Артуру, чтобы она не звучала уж очень бестолково. — Отлично! — улыбнулся он, распахнув дверь и приглашая подругу войти. — Обещаю весь обратиться в слух, только я тут немного намок. Дай мне минуту. И действительно, с его штанов стекали ручейки грязной воды, а на рубашке отчетливо проступали мокрые пятна. Чем он тут занимался, пока она изводила себя и искала повод прийти? Похоже, он и не думал о том, что нельзя вот так пропадать, не давать о себе знать… целых три дня! Рейчел почувствовала себя настолько глупо, что от досады на себя защипало в глазах. — Я помогал Клэр и Тому затащить в кладовку ящики с мороженой рыбой. Один из них чуть от нас не сбежал, — объяснил Артур, расшнуровывая ботинки. — Обратно в море? — не удержалась она от ехидной ремарки. — Ну да, — кивнул он, и с его волос на ковер упало несколько капель. — Свалился с лодки, мы еле-ели выловили этого изменника багром. Рейчел завороженно наблюдала, как Артур, повернувшись к ней боком, дрожащими от холода пальцами расстегивает пуговицы рубашки. По-хорошему ей нужно было бы отвернуться и не мешать ему, но Рейчел ни в какую не могла себя заставить. А Артур, казалось, не замечал, как она беззастенчиво пялится на него. — Я быстро, — бросил он через плечо. Когда он скрылся за дверью ванной, Рейчел опустилась на единственный находящийся в комнате стул и замерла. А перед глазами так и застыла картина: его руки, чуть трясущиеся, пытавшиеся как можно скорее справиться с пуговицами, которые то и дело выскальзывали из пальцев, точно дразня ее. «Да нет же! — разозлилась на себя Рейчел. — Он продрог, ему необходимо надеть что-то сухое, а ты, дорогуша, явилась не вовремя. Только и всего». Артур не заставил себя долго ждать. Едва Рейчел сбросила это чертово сладкое наваждение, как он выскользнул из ванной и, схватив со спинки кровати висевшую на ней рубашку, начал обратную процедуру — застегивания пуговиц. Решительно вознамерившись в этот раз отвернуться, Рейчел потребовалась буквально вся сила воли, чтобы не отступиться. Однако прежде чем она все же отвела взгляд, который все же успел зацепить и отправить в недра долгосрочной памяти… маленькую родинку чуть выше бедра. Она, точно крошечная аккуратная чернильная капля, резко контрастировала на фоне бледной кожи Артура. Резко, но бесшумно выдохнув, Рейчел почувствовала, как ее уши — хвала всем небесам, скрытые под распущенными волосами! — не то что вспыхнули, а обгорели и обуглились. Раз, и нет ушей! Она просто не могла больше ни сидеть на месте, ни усиленно разглядывать довольно потрепанный палас. К тому же, смекнув, что если она так и будет краснеть, зеленеть или — еще хуже — отвечать невпопад или всякий раз бормотать «э-э-э», Артур сочтет ее дурочкой и пожалеет, что вообще с ней связался. На нетвердых ногах она подошла к нему, покачала головой, мол, ну ты так еще час прокопаешься, и принялась застегивать ему манжеты. Долгих лет тебе, человек, придумавший двойные пуговицы! Посмотреть на Артура Рейчел не решалась: все ее бесстрашие ушло на сие нехитрое действо. — Знаешь, — начала она без предисловий, — давай скажем в архиве, что, дескать, ты шпион, и тебе нужна папка с файлами на этого умершего в нашей чудесной обители писателя. Между прочим, — продолжала Рейчел, отойдя к окну и демонстративно внимательно оглядев результат своих «трудов», — тебе можно будет и не говорить, на кой черт оно тебе понадобилось — ты же шпион. — Марк, — ответил Артур совершенно серьезно. — Что Марк? — не поняла Рейчел. — Писателя звали Марк Спенсер. Не знаю, настоящее ли это имя или псевдоним. На листках было подписано. — Там разберемся, — отмахнулась Рейчел. — Ну, так как, пойдет моя идея или она слишком тупая? — Идея что надо, — смеясь, ответил Артур. — Я бы ни за что не додумался. Честное слово. — Он приложил ладонь к груди. — У меня была другая. — Какая? Давай используем твою. — В душу Рейчел закрались подозрения, что он не знает, как сказать ей: «Твоя задумка идиотская». — Я думал забраться в архив ночью и как следует прошерстить все там. Но да ты права, сделаем по-твоему, а если нас развернут… — Мы используем план «Б», — закончила она за него. — Точно! Хорошо, значит, решено. — Но у меня еще один вопрос. — Рейчел замялась. — Почему заострил свое внимание на этом… — Она нахмурила лоб, вспоминая. — Марке Спенсере. Потому что он погиб там — это я поняла. Ты считаешь, его убили? Кто? Зачем? Последние слова заставили Артура перемениться. И разительно. Исчезла вся его веселость и беспечная непринужденность. Он как-то вмиг осунулся и помрачнел. — Думаю, да. Я нашел на маяке черновики, наброски. Некоторые листы отсырели настолько, что так ничего невозможно было прочесть, но мне на глаза попались и те, где еще можно было что-то разобрать. — Голос Артура, болезненно напряженный и пугающе резкий, заставил Рейчел вздрогнуть. — Что же ты разобрал? — шепотом спросила она. — «Ледяной безликий палач, одетый в черное, уже стоял подле Герхарда. Он терпеливо ждал. Ведь в его распоряжении имелось все время мира. Замок встретит своего нового обитальца, как встречал тысячи приводимых ранее: безмолвно и снисходительно. Лишенный выбора, Герхард просто заглянул под капюшон, что скрывал лицо пришедшего». Когда Артур закончил, Рейчел, встрепенувшись, выдохнула. По ее спине ползли сотни мурашек, а в затылке закололо. Отчего-то ей стало нестерпимо страшно. Настолько, что она опешила, не найдя нужных слов для ответа, а лишь поежилась и поспешила запереть на шпингалет окно. Что так потрясло его, наполнило голос безысходностью и горечью? Отчего потух его взгляд? Рейчел всем своим существом чувствовала, как от нее секунду-другую назад ускользнуло нечто очень важное, жизненно важное.