Hell Bent/ Безрассудная

Послушаться Лейси и отправиться в бар оказалось ошибкой. Но мысль о том, чтобы вернуться домой после поцелуя и после осознания о том, что она наделала, терзала ее — и к тому же она была не совсем уж альтруистична в своих поступках — потому ей требовалось побыть вдали от дома. Может, бар и не был плохой идеей. Особенно если не надевать одежду сестры, поскольку ее все знают в городе. Всё было хорошо, пока какой-то парень не подошел к ней и не стал говорить с ней так, будто бы она его знает. Ну, наверное, она должна его знать, только вот Лейси ничего не рассказывала ей о людях, с которыми общалась в барах. — Ты злишься на меня? Ты не звонила столько недель, я думал, что вломлюсь в твой дом и проверю, не приковал ли тебя *Голд-Сумасброд цепями где-нибудь в подвале. Повезло же, что встретил тебя в баре. Белль даже не знала, как реагировать на это. — Зачем ему это делать? — А чтоб ты не удрала. Я бы точно на твоем месте так поступил… Белль наступила ему на ногу и порадовалась тому, что увидела блондинку со значком шерифа. После этого она увезла ее в полицейский участок и заперла. Позже, когда Рубен забрал ее и отвез домой, она очень злилась. Не только потому, что он не понимает, как несправедливо было запереть ее в камере, но и потому, что он по-прежнему не в состоянии понять, что она не Лейси. Лейси совершала ошибки, конечно, но не только она. Большая часть ее ярости, однако, была направлена на себя. Потому что в ту ночь в камере, на этой неудобной кровати, она поняла, что ей нравится Рубен. Очень сильно нравится. Она хотела, чтобы его раны зажили, хотела, чтобы Лейси и все-все были счастливы. Но, Боже, она поцеловала Рубена не только потому, что хотела исцелить его. Она поцеловала его, потому хотела этого. По этой причине она не рассказала Лейси о поцелуе. И когда Рубен так близко подошел к ней на кухне, когда он обнял ее и коснулся ее лица так, словно оно было чем-то хрупким, она захотела снова поцеловать его. Захотела утонуть в его объятьях. Но он — муж Лейси. И у них и без того куча проблем. Не хватало еще добавить новых… Ей было не по себе от того, что ее влечет к Рубену. Ей было не по себе, когда она смотрела на него, а он не замечал. Ей было не по себе от того, что она запоминала каждую черту его лица, а по вечерам представляла, как бреет его, а глядя на его руки, мечтала о том, как бы снова почувствовать их прикосновения. Ей было не по себе от того, что время от времени она думала о том, что Рубену и Лейси будет лучше друг без друга. Потому что она знала, что эта идея совершенно эгоистична. Бей, казалось, знал, что у Лейси всё в порядке, и Белль была поражена тем, что он не засыпает ее вопросами. Он только что принял ее. И на самом деле у них не было возможности поговорить об этом наедине, поскольку они никогда наедине не оставались. После этого инцидента с шерифом Хелен наблюдала за ней еще пристальнее. И Белль начала мечтать о том, чтобы поскорее покинуть этот дом. Она хотела провести достаточно времени и расстояния между ней и этой семьей, чтобы она могла забыть. Жить своей жизнью. Забыть, что Рубен и Бей существуют. Ей оставалось продержаться еще две недели. В тот момент человек, встретившийся ей в баре, приблизился к ней, когда она выходила из библиотеки, собираясь направиться к машине. Ей казалось, что она достаточно ясно дала понять, что не была заинтересована в нем, и ей пришлось повторить это, но он схватил ее за руку, потянул на себя, а затем схватил за ягодицы и сжал их. — Лейси, детка, ты же знаешь, что это неправда, — прошептал он ей на ухо, а Белль наступила каблуком ему на ногу. Он подпрыгнул и выругался. Но он ее отпустил… на мгновение, затем снова схватил за руку. — Сучка! Я знаю, что тебе нравится грубая игра, но одного «не сейчас» было бы достаточно. Белль не пришлось ничего отвечать, потому что в этот момент кто-то треснул тростью по руке насильника. Мужчина выпустил ее, отпрянул и уставился на Рубена, который занес над ним трость для повторного удара. Белль не могла винить мужчину за проявленный страх, поскольку та ярость, что отобразилась на лице Рубена, была ужасающей. Но, когда он ударил насильника второй, а затем и третий раз, она не почувствовала к нему никакого сочувствия. Но она не хотела, чтобы Рубен попал в беду, поэтому она схватила его за руку, когда он поднял ее, чтобы вновь ударить тростью. Мужчина уже лежал на земле. — Рубен, хватит. Остановись! Он отвернулся, и Белль отпустила его руку и отпрянула. На его лице было столько ярости, и когда он взглянул на нее, ей показалось, что этот гнев направлен не только на мужчину, но и на нее тоже. На мгновение она испугалась его. Должно быть, он заметил страх, потому что поморщился и вновь повернулся к мужчине. — Если я еще раз увижу тебя рядом с моей женой, боль будет последним, о чем тебе придется волноваться. Понял? Мужчина кивнул, не осмеливаясь посмотреть на Рубена или на нее. Рубен отвернулся, взял ее за руку и потянул ее в сторону магазина. Белль позволила ему это сделать, поскольку хотела уйти как можно дальше от знакомого Лейси. Несмотря на его ярость, она чувствовала себя в безопасности с ним, чем, будучи одной, но, когда они вошли в магазин, она вырвала руку из его захвата. — Не нужно было. Всё было под контролем. — О, неужели? Ты бы позволила ему трахнуть тебя, чтобы избавиться от него? Его голос был пропитан ядом. Белль ощутила его слова так, будто он ударил ее под дых. — Что? — Думаешь, я не слышал того, что он тебе сказал? Белль подскочила, когда он поднял трость снова и разбил стеклянную вазу одним резким ударом. — Я даже не знаю этого парня! — О, не лги. Это не в первый раз уже. Он опустил трость на модель кораблика. Рыдание рвалось из груди Белль, но она подавила его. Он был чертовски зол, но она поняла, что где-то в глубине души, несмотря на то, что он избил мужика, который был в два раза крупнее его, он не причинил бы ей боль. Он спустил злобу на предметы. Однако она сделала глубокий вдох, велела себе быть храброй, а затем подошла ближе и схватила его за руку. — Рубен. Прекрати. Посмотри на меня. Он выпустил трость, и она со стуком упала на пол, но он не смотрел на Белль, пока она не взяла его за щеку и не повернула его к себе. На его лице отразилось так много боли. Так много волнения и страха. Он тяжело дышал, и Белль шагнула еще ближе и обняла его, чтобы успокоить. Она слышала, как он сглатывает, чувствовала, как дрожит, прежде чем он осторожно обнял ее в ответ. Его руки опустились на ее лопатки, дрожа, как будто бы он не был уверен в том, что ему можно обнять ее в ответ. — Прости, — выдохнул он. — Я не хотел напугать тебя. — Всё в порядке. Белль провела ладонью по его волосам, поиграла с прядями и вдохнула его запах. Она хотела помнить его, хотя ей на самом деле теперь нужно было забыть. — Я не хотел говорить то... Он говорил это, словно мальчишка, надеющийся на то, что сможет простым «прости» заставить ее забыть все те ужасные проступки, которые совершил. — Я знаю. Она потянулась назад, и он тут же отпустил ее. — И я солгала. Я была рада, что ты пришел, потому что я очень испугалась этого парня. Она улыбнулась ему, быть может, немного робко, и он улыбнулся в ответ так же несмело. — Давай приберем здесь, хорошо? — спросила она, кивком указав на осколки и щепки, которые он создал, и он поморщился и кивнул. Она пошла за ним на склад, стараясь не выдавать того, что не знает, куда идти. Он не заметил. Она нашла метлу, стоявшую у полки, но когда она дошла до нее, Рубен встал сзади и положил руки на ее плечи, слегка касаясь ее, как будто до сих пор не был уверен в том, что ему дозволено касаться ее. — Это может подождать, дорогая. Я бы хотел кое-что спросить у тебя. Она захотела повернуться, но его хватка стала крепче и не позволила ей. — Что спросить? Она повернула голову, наконец, а он был так рядом, что ее волосы касались его лица. — Как думаешь, возможно, ли это для нас… вернуть всё? Забыть? Он прошептал это хрипло, как будто у него в горле был комок. — Надеюсь. Она действительно надеялась. Надеялась, что всё забудет. Надеялась, что он и Лейси снова полюбят друг друга. Он коснулся лбом ее плеча и тихо выдохнул. — Можем ли мы сейчас сделать это? Лишь… один раз? Белль ухватилась за полку, стоящую рядом с ней, чтобы не упасть, как будто бы всё перед глазами стало кружиться. Она хотела этого. Хотела ощутить это, прочувствовать, чтобы затем смогла продержаться, когда ей пришлось бы его покинуть. Всего на мгновение ей захотелось побыть истинной эгоисткой. — Да, — прошептала она. Он выдохнул, как будто бы не осмеливался дышать долгое время, и скользнул ладонью по ее руке, затем накрыл ладонью ее ладонь, переплетая пальцы. — Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, ладно? — прошептал он ей на ухо, и его дыхание вызвало у нее приятную дрожь. Она кивнула. Всё еще он слегка касался ее, как будто бы боялся того, что она рассыплется в его руках, когда откинул волосы с ее шеи и поцеловал ту чувствительную точку, находящуюся прямо под мочкой уха. Пульс ее участился. Белль опустила голову вбок, чтобы ему было удобнее и чтобы чувствовать его больше, и он приблизился и прижался грудью к ее спине. Она ощутила его тепло, ощутила дыхание, вырывавшееся из груди и касавшееся ее шеи, и тугой комок, который она ощущала всё это время в желудке, наконец, исчез под воздействием его нежности и тепла. Она сжала его пальцы, всё еще сплетенные со своими и позволила себе упасть под его натиском, пытаясь чувствовать его всеми клеточками тела. Он положил руку на ее талию, провел пальцами по животу, и Белль ощутила тепло внутри. Этот жар появлялся там, где он касался ее, растекался медленно, подобно меду, по ее конечностям и заставлял ее коленки подкашиваться. Она вздохнула, а когда он прижался губами к изгибу ее шеи, она выдохнула так, что было похоже на всхлип. Когда его рука скользнула к поясу платья Лейси (того самого, в облипку), он начал постепенно тянуть его. Она напряглась на мгновение, и он замер, выводя пальцами маленькие круги на ее бедре. — Мне остановиться? — спросил он, не отрывая губ от ее кожи, и его голос завибрировал над ней. Она ощутила, как ее соски отвердевают от его жаркого дыхания, и она почти не могла говорить, поскольку всё внутри нее дрожало от его мягкой вибрации. Она не хотела, чтобы он останавливался, напротив – хотела, чтобы этот момент длился вечность. Не хотела думать о Лейси или о том, что она носит ее платья, а мужчина, который держит ее в своих руках – не только является мужем Лейси, но еще и думает, что она Лейси. Если бы она начала думать о том, как это всё неправильно, то сломалась и пожелала бы провалиться сквозь землю. — Не останавливайся, — прошептала она. Он застонал и мягко коснулся ее ягодиц. Постепенно он стянул ее платье с бедер, и Белль шагнула немного дальше друг от друга, чтобы позволить ему сжать ее лоно, когда он достиг стыка ног. Он мягко потер лоно ладонью и пощекотал вход через ее трусики. Белль дернулась, встретила его ласку и задержала дыхание, когда он увеличил давление. Когда ее бедра дернулись, он прижался сильнее к ее спине, крепче, и его дыхание жарко и влажно касалось изгиба ее шеи. Его губы не покидали шеи, он покусывал и посасывал ее, и Белль, повернулась лицом, чтобы прижаться к его лбу. Она могла чувствовать его поясницей, и она двигала бедрами, чтобы увеличить давление. Рубен застонал, когда пошевелил пальцами в трусиках и обнаружил, что она влажная. Его пальцы продолжали ласкать ее. Она наклонилась вперед, желая сильнее ощутить жар, впустить его в тело. Она шумно выдохнула, и он напевал ей на ухо, успокаивая звучанием своего голоса. — Тш-ш, милая. Позволь сделать это для тебя… Он смочил свои пальцы и стал массировать ее клитор, а Белль выгнула бедра ему навстречу. Он дышал рядом с ее шеей, увлажняя кожу дыханием, Белль дрожала и тряслась, желая быть ближе к нему. Ближе к звездам. Он отпустил ее ладонь, всё еще сжимавшую полку, и обвил рукой ее талию, прижимая ее к себе. Белль чувствовала, как он трется об нее, касается ее, а когда он коснулся ее клитора, нажимая пальцами так мягко, она ощутила, как изнутри всё сжалось, и подалась навстречу его пальцам. — Вот так, дорогая. Так, — прошептал он, когда она достигла оргазма с громким стоном и сдавленным рыданием. Она чувствовала его напряжение, чувствовала что-то теплое и влажное на пояснице, когда его семя заструилось по ткани штанов. Но он всё еще прижимал ее к своей груди, и когда он отнял руку от ее лона, он старался не причинить ей боль. Он смахнул длинные волосы с ее шеи своей рукой, липкой от ее соков, и поцеловал ее. Белль не хотела, чтобы он выпускал ее, не хотела столкнуться лицом к лицу с реальностью, с тем, что произошло. Не хотела смотреть на то, что она сделала с этим мужчиной. — Подержишь меня еще немного? — спросила она, и он прижался лбом к ее шее и слегка кивнул. — Не будешь жалеть об этом? — спросил он, и Белль пришлось закусить губу, чтобы сдержать рыдание. Она уже жалела. — Не знаю. Может, раньше она могла сказать ему правду, прежде чем это произойдет. Но сейчас это уже невозможно. Если она сказала ему сейчас, он бы возненавидел ее так же, как и Лейси. А Лейси… Она должна сказать сестре об этом. Лейси должна знать, что ее ожидает. — Думаю, мне нужно в ванную, милая, — сказал он спустя какое-то время, и Белль кивнула. Он попытался спрятать влажный след на штанах, когда уходил, а Белль отвела взгляд. Почему реальность должна была быть такой грязной, порочной и неправильной? Она знала точно, что ее решение держаться от него подальше только что разрушилось, растворилось, когда он отпрянул, и она осознала, что уже скучает по его объятьям. Вряд ли она отказала ему, если бы он спросил в следующий раз. Она не смогла бы отрицать этого момента близости. Но неважно как сильно она пыталась, она не могла закрыть глаза на то, что только что ступила на путь разрушения. И на кону было не только ее сердце. Еще и его, уже израненное и разбитое, а еще сердце Лейси, слишком хрупкое для этого мира. И вместо того чтобы помогать, она только усугубила всё. Спустя какое-то время Рубен вернулся, одетый уже в другой костюм. Он замер в дверном проеме, смотря на нее, как будто бы желая понять, всё ли с ней в порядке, не сожалеет ли она. И Белль сдержала слезы, игнорируя боль, сжигающую изнутри, и улыбнулась ему.