Hell Bent/ Безрассудная

Лейси было не по себе, ведь она послала Белль без особых предупреждений в собственный ад. Белль всегда была сильнее. Она была той, что мог выстоять и дать отпор, той, кто умел надеяться, в то время как Лейси была из тех, кто предпочитал выскользнуть через черный ход, спрятаться где-то и переждать беду. Белль всегда стояла за нее горой. Даже когда отец шлепал ее, хотя виновна была Лейси. Или когда ее послали в кабинет директора за то, что ее поймали во время совершения неблаговидного поступка. Когда Лейси было пятнадцать, она носила с собой крысу. То в кармане, то в рукаве, а Белль следила за тем, чтобы отец не нашел ее и не убил. Она всё еще скучала порой по Рубену, потому что нет ничего абсолютного по сравнению с любовью питомца. Конечно же, Белль любила ее. Белль очень любила ее и всегда приходила на помощь. Она рассталась со всеми неугодными Лейси ухажерами, когда притворялась ей. Белль знала, как говорить и знала, как сказать то, чего хотела Лейси. Белль была храброй. Лейси – нет. И ее отдаление от семьи было попыткой доказать, что она личность. Что она сильная. Что она может позаботиться о себе. Что ей не нужна Белль, готовая прийти на выручку. Но как-то не вышло. Сейчас ей было не по себе оттого, что она отправила Белль в свою семью, чтобы она заняла ее место, поскольку ей нужно было, чтобы сестра сделала то, что она сама не могла сделать. У Белль была магическая способность, которая заставляла других людей влюбляться в нее, и, может быть, Рубен перестанет ненавидеть жену. Жестоко по отношению к Белль. Им всегда нравились парни одного типа: аутсайдеры, которые скрывали мягкость в глубине души и изображали из себя «плохих парней». Лейси знала, что для Белль будет трудно устоять перед Рубеном. А кто бы перед ним устоял? Она надеялась на то, что Белль простит ее. Лейси была нужна Белль, чтобы она сделала те шаги, которые сама Лейси не решилась бы сделать, шаги на пути к Рубену. Белль была храбра, она могла бы справиться. Спасти ее, вытащить из той клетки, которую они построили. Ей нужна была Белль, чтобы показать Рубену, что она не такая уж и плохая, как он думает. Может быть, Белль умудрилась сделать первый шаг, и Рубен перестал ненавидеть ее, и она может даже простить себя и его. И забыть о той проклятой ночи, когда он подловил ее на лжи. Когда он узнал о том, что она не уверена, его ли ребенка носит под сердцем, потому что она успела побывать в объятьях другого мужчины перед тем, как выйти замуж за Рубена. Вот причина, по которой их брак основан на неровном фундаменте. Она всё еще не могла вернуться в то воспоминание. Вспомнить тот момент, когда его мир развалился на части, а он схватил ее и затряс, поскольку был уверен в том, что она никогда его не любила. Может, только поэтому она и потеряла Изабеллу. Вот почему им пришлось убрать ребенка. Может, просто совпадение, а, может, и судьба. После этого он не прикасался к ней, а она и не хотела этого. Потому что в глубине души она винила его за это. Винила, потому что подозревала, что он испытал облегчение, когда узнал, что ребенка больше нет. И она возненавидела его за это. Ей потребовалось время, чтобы понять, что его холод, его боязнь прикасаться к ней, его ненависть вовсе не связаны с ее предательством. Во всяком случае не полностью. Он ненавидел себя больше, чем ее. Он был в ужасе оттого, что сделал с ней. Конечно же, она еще усугубила ситуацию, когда в приступе безумия схватила Бея и сделала с ним то, что с ней сделал Рубен. Она подозревала, что все эти инструменты для контроля Рубена сработали, когда у него проявилось отвращение по отношению, как к ней, так и к самому себе. Это была тесная клетка, которую они построили. И несмотря ни на что, никто из них не мог ее покинуть. Когда она позвала Белль для того, чтобы рассказать о том, что возвращается, она ощутила, что сердце сестры разбито. Словно это было ее собственное сердце. И когда она встретилась с Белль в той забегаловке, где они поменялись местами шесть недель назад, то увидела печаль в глазах Белль. И впервые за всё это время поняла, что наделала. В попытке привести в порядок свою жизнь, она разрушила жизнь сестры. — Что произошло? — спросила она хрипло. — Мне жаль, Лейси. Мне очень, очень жаль. Я не хотела никогда, чтобы это произошло… Белль с трудом сдерживала слезы, и Лейси удивилась. — Но зачем тебе было нужно, чтобы я заняла твое место? Почему ты не могла просто поговорить со своим мужем? — Прости… Ты меня знаешь. Я никогда не была достаточно храброй в таких делах. У нас были трудности, и он так ненавидел меня, и я ненавидела его, что я просто захотела свободы… а затем вернуться. Лейси поняла, что это бессмыслица. Что она говорит одно и то же. Но Белль поняла ее. Она понимала Лейси лучше, чем сама Лейси понимала себя. — Я нуждалась в тебе… чтобы ты спасла меня. Ты такая храбрая, и знала, что ты найдешь способ избавить меня от несчастья… — Ох, Лейси. Без тебя я никогда не была храброй. Я храбрая, когда мы с тобой вместе. Без тебя я… потерянная. Ничтожная. Белль вытерла слезы, и Лейси взяла ее за руку. — Так что случилось? Ты влюбилась в Рубена? Белль издала странный звук — нечто среднее между всхлипом и смешком. — Ты сердишься? — Нет. Мне жаль. Я не хотела, чтобы это произошло с тобой. — Ты любишь его? — Люблю. Лейси посмотрела вниз на руку Белль. — Мне нужно было на время побыть наедине, подальше от него, пережить боль. — А что насчет парня, которого я встретила в баре? — Ты была в баре? Конечно же, Лейси поняла, кого Белль имела в виду. У нее был только один любовник. — Да это так, на один раз. Я была пьяна и одинока, и… мне не хватало секса. — Ох, Лейси. С тобой всегда был Рубен. Тебе просто не хватало немного дружелюбия. — Нет у меня больше никакого дружелюбия. Они посмотрели обе на свои скрепленные руки. Лейси подумала о том, не сломала ли она больше, чем можно было починить. И не поздно ли возвращаться? — Что ты будешь делать теперь? — спросила она, а Белль только вздохнула. — Вернусь домой. Мне потребуется какое-то время, чтобы абстрагироваться. Пообещай мне, что не разобьешь его сердце. Или сердце Бея. Ты должна читать Бею, он любит это. И будь добра с ним. — У меня не очень с детьми… — Читай. Звони мне. Делай глубокий вдох и считай до десяти, чтобы не сорваться. Лейси хихикнула, и Белль улыбнулась, пусть устало и грустно, но улыбнулась. — Ты же знаешь, я не люблю читать. — А надо, — Белль снова сжала ее ладонь. — И я хочу, чтобы ты звонила мне почаще. Больше никаких пауз длиною в годы, ладно? — Знаешь же, что я никогда не могу представить тебя Рубену? Если он когда-нибудь поймет это, тогда Лейси пожалеет о том, что не довольствовалась тем адом, в котором жила ранее. — Посмотрим. Сначала вернись. — Есть ли что-то, что подскажет мне об этом? — спросила Лейси, а Белль покачала головой. — Нет. Ты справишься. После того, как Лейси проследила за тем, как Белль уезжает на своей старой машине, она убедилась в том, что впервые за всё это время сестра солгала ей. Но она не понимала этого до тех пор, пока не открыла дверь своей комнаты и не столкнулась лицом к лицу с Рубеном. Она увидела, как надежда в его глазах померкла, увидела, что он узнал ее. У нее был лишь миг, чтобы понять, что каждая попытка скрыть правду окажется правильной. Она попыталась улыбнуться, как Белль, встретить его храбро и спокойно, но улыбка всегда превращалась в гримасу на ее губах. — Я не та, кого ты ожидал, не так ли? — спросила она, а он отступил, словно она ударила его. — Лейси… — выдохнул он, а она схватила его за руку, боясь, что он упадет, и втащила его в комнату, а затем толкнула его на кровать. — Где она? — выдохнул он, пялясь на нее так, словно она была призраком. — Она ушла. И не вернется. — Как ты могла так со мной поступить? Лейси не знала, что ответить. Ее не очень удивил тот факт, что Белль влюбилась в Рубена, но вот того, что он поймет… этого она не ожидала. — Она была нужна мне… Это не было объяснением вовсе. Он сжал зубы и посмотрел на нее щурясь. — Она сказала, что я перестал видеть тебя давным-давно. Но ты заставила меня видеть, Лейси. Теперь я вижу тебя. В его голосе слышалось презрение, и Лейси упала на колени перед ним и схватила его за ногу. Она забыла, что не прикасалась к нему два года, забыла всю ту ненависть, что пролегла между ними, даже забыла о том, что отдалило их. — Рубен… Он оттолкнул ее. Лейси с трудом могла дышать. — Как ты догадался? — спросила она спустя какое-то время после того, как он перестал смотреть в пол. Он сжал ручку трости, но не поднял взгляда. — Она не помнила… не знала о том, что я сделал с тобой. Она никогда не вздрагивала, когда я касался ее. И после того как я избил тот кусок дерьма, который ты подпускала к своей юбке, и начал громить всё в магазине, она не убежала. Она прикоснулась ко мне. Он поднял взгляд, и его трость постучала по полу, когда он схватил ее и, откинув ее подбородок, притянул ее к себе. Лейси вздрогнула. Она не могла ни сглотнуть, ни отвести взгляда. — У нее нет шрама, — прошипел он, и Лейси обмякла в его хватке, закрыла глаза и расслабилась на его груди. — И ты переспал с ней. Зная, что она не я. Он отпустил ее от себя. Резко, словно обжегся. — Ты не должна упрекать меня этим. — Я и не упрекаю. Я тоже совершала ошибки. — Почему ты так поступила, Лейси? — его голос звучал так хрипло, что она с трудом могла его слышать. — Я хотела всё вернуть, но не знала как. Я хотела изменить свою жизнь. — Толкнув меня в объятья другой женщины? Я даже не знаю ее имени. Лейси обняла себя за плечи. —Изабелла. Белль. Она моя старшая сестра. — Ты не рассказывала даже мне о том, что у тебя есть сестра. Я и этого не знал о тебе. Ты вообще когда-нибудь говорила мне правду? — Да. Я любила тебя. — Что ж, дорогуша, у тебя очень странный способ показывать любовь. Он поднялся со своего места неторопливо, словно старик. Подавленный. Лейси подняла его трость и подала ему, и он взял ее, даже не взглянув на жену. — Что мы будем делать теперь? — спросила она, держась за конец его трости. — Не знаю. Я хотел, чтобы ты была счастлива. Я хотел, чтобы ты избавилась от боли, хотел, чтобы всё наладилось. Но за всё нужно платить, не так ли? Он вытянул трость из ее захвата и побрел к двери. Лейси не стала его задерживать. Она оглянулась, осмотрела свою комнату и впервые заметила, как мало от нее осталось. Она покинула этот дом и эту семью давным-давно. И сейчас, когда она готова вернуться… незачем возвращаться. Она стала собирать чемодан, который недавно разбирала. Может быть, это неправильно — снова бежать, но Рубен никогда ее не простит. Да и как он может? В этот раз она действительно намерена всё разрушить. Он не полюбит ее вновь, потому что она не Белль. А Белль… ее сестра никогда не будет бороться за мужчину, поскольку Лейси для нее значит гораздо больше, чем кто-либо еще. Нет, она будет стоять в стороне и надеяться на то, что Лейси обретет счастье. Даже если это разобьет ее сердце. Она даже и не знает, что значит многое для Лейси, как и сама Лейси – для нее. После того как чемодан был собран, Лейси села на кровать и уставилась на телефон. Ей потребовалось какое-то время, чтобы собраться с духом, собрать всю свою смелость и сделать звонок. Белль взяла трубку после третьего гудка, но в этот раз ее голос не дрожал. Он звучал спокойно. Как будто она плакала часами. — Привет, Лейси. — Помнишь, ты говорила мне, чтобы я не разбивала ему сердце? — Что случилось? Лейси глубоко выдохнула и потерла лоб. — Думаю, ты нужна ему. Чтобы собрать осколки. Ты вернешься? Белль всхлипнула, и что-то щёлкнуло в телефоне. Лейси подумала о том, не ударила ли Белль его об руль или обо что-то другое. — Лейси, я не могу. — Почему нет? Он любит тебя. Он не говорил этого, но я знаю. И ты его любишь. Так что возвращайся. — Лейси… я выхожу замуж через два месяца. Телефон выпал из ее руки и стукнулся об пол, и Лейси сумела поднять его не сразу. Но когда она подняла, то Белль уже не было на проводе. Она попыталась снова позвонить ей, но сестра не брала трубку. Лейси уставилась на свой чемодан и задумалась. Что ей теперь делать? Она всегда была той, кто всё рушит. И не из тех, кто умеет собирать разбитые кусочки.