Я тебя знаю

На стол перед Лили, чуть не сбив тарелку с супом, плюхнулась крупная серая сова. К её лапе была привязана небольшая посылка. «Мордредов придурок, спасибо, хоть свою личную сову хватило ума не посылать», — подумала Лили, спешно отвязывая посылку. Она шикнула на сову, и та, обиженно покосившись на гриффиндорку жёлтым глазом, — как же, даже кусочек печенья не предложила! — улетела. Лили отогнула край бумаги и увидела уголок учебника по Зельеварению. Она пригладила бумагу и быстро спрятала свёрток на коленях, едва сдерживая вздох облегчения и размышляя, успел ли Северус заметить. «В случае чего, скажу, что это новый учебник по Прорицаниям», — подумала Лили, украдкой посматривая на слизеринский стол. Но Северус, казалось, был погружён в чтение писем. Вот он еле заметно улыбнулся. «Надо будет спросить, почему он сегодня такой довольный», — подумала Лили и попыталась продолжить прерванный появлением совы завтрак. Но предательская книга словно обжигала колени, мешая сосредоточиться. Только когда она затолкала её на самое дно сумки и прикрыла другими учебниками, на сердце у Лили наконец-то стало спокойно... ... — Привет, что это ты так улыбался за завтраком? У Гриффиндора и Слизерина была сдвоенная Травология. Лили, щекоча специальной палочкой веселящую лиану, задорно подмигнула Снейпу, а тот даже не знал, как ответить. — М-м-м... я не совсем улыбался, — пробормотал он, от неожиданности слишком сильно ткнув лиану. Та зашипела («Чем? Ну чем они умудряются шипеть?») и вырвала палочку у него из руки. Мгновение — и усик растения перетёр её в щепки. — Эй, что ты делаешь? — запоздало возмутился Северус, но лиана уже разделалась с источником дискомфорта и довольно, утробно заворчала, успокаиваясь. Что ж, если быть совершенно откровенным, Северус ощущал себя приблизительно так же: одним источником дискомфорта стало меньше. Однако сказать об этом Лили было не совсем удобно. — Видишь ли... — он потёр переносицу и нахмурился. — Мой отец умер. — Северус... — немедленно погрустнела Лили и протянула к нему руку. — То есть... я не понимаю. Лили прекрасно знала, какие «замечательные» отношения у них с отцом, но всё же ей, очевидно, было сложно понять его реакцию. На секунду ему даже почудилось что-то похожее на осуждение, мелькнувшее во взгляде подруги. «Жалеть она его, что ли, вздумала?» — с раздражением подумал Северус и поморщился: — Если тебя интересует, я улыбался не поэтому. — А почему? — осторожно спросила Лили, но её взгляд всё же немного смягчился. «Из-за папочки я бы прыгал на месте и плясал от радости... — мрачно подумал Снейп. — Жаль, что не позволяют приличия. И жаль, что это всего лишь несчастный случай». Но вслух сказал: — Из Гринготтса прислали уведомление, что я стал совершеннолетним. Досрочно. — Поздравляю... — пробормотала Лили, но всё же её взгляд продолжал с тревогой скользить по его лицу. — Ты... с тобой точно всё будет нормально? — Нормальней некуда! — отрезал Снейп. — Завтра съезжу на похороны — и всё. — Поехать с тобой? — Нет, Лили, конечно же, нет! — Северус даже схватился за голову от такой странной идеи. Видимо, подруга считала, что эта смерть его всё-таки задела: просто он не хочет в этом признаваться. — Поверь мне, в этот раз я в полном порядке. Мне не о чем горевать. — Ладно, — пожала плечами Лили. — Но ты скажешь, если что-то понадобится? — Скажу, скажу, — отмахнулся Северус и улыбнулся ей: — Я очень ценю твоё участие!.. ...— Всё-таки пьяниц судьба бережёт, — вполголоса распространялась словоохотливая старушка-соседка. «Авадить людей в публичных местах незаконно, даже если они съедают твой мозг по частям», — напомнил себе Северус. Снова поминки, снова снующие маглы в чёрном. Разве что их слегка поменьше. Меньше и еды — Северус потратил на этот фарс настолько мало денег, насколько вообще было прилично. Но разговоры маглов поражали его своим идиотизмом. Как можно назвать свёрнутую шею словом «бережёт»? Он что, умер, но не до конца? А соседка всё продолжала. Её монотонный надтреснутый голосок напоминал жужжание надоедливого комара, от которого невозможно было отмахнуться: — ...когда моя тётка, Вирджиния — ну вы её не знали, она совсем была старенькая — упала с лестницы... На ней, бедняжке, места живого не было: сплошной синяк, так её о ступеньки било. А Снейп — мне муж говорил — без единого ушиба. Целёхонек, словно с горки гладкой скатился. Вот так-то, — назидательно добавила она. Северус ходил между соседями, пытаясь выглядеть не слишком подозрительно. Его обычный мрачный вид вполне мог сойти за «сдержанное выражение горя». Конечно, ему было плевать на приличия, но... В конце концов, дом в тупике Прядильщиков теперь отходил ему, и совсем не обязательно, чтобы окрестные старушки считали его исчадием Ада и закапывали под углами дома посеребряные кинжалы, шепча при этом «изыди, нечистый!» Хотя... Снейп задумался. А почему бы и нет? Посеребряный кинжал — неплохой инструмент для лаборатории. Первой реакцией на сообщение о смерти отца была злость: Северусу казалось, что Тобиас Снейп ушёл на тот свет безнаказанным. Северус в день смерти матери почти поклялся, что превратит жизнь «папаши» в ад, но... как ни глупо это прозвучит, но ему просто было некогда. Мародёры, лавка в Лютном, собрания Пожирателей, эта дурацкая история с оборотнем-Люпином... и Лили, главное — Лили. А теперь Тобиас Снейп был уже недосягаем для любой мести, даже его. Что мог Северус? Плюнуть на его могилу? Развеять прах? Поднять ночью труп отца из могилы и сделать из него инфернала? Чушь, какая всё это чушь. Тобиас мёртв, и с этим ничего не поделаешь. На месте жгучего чувства ненависти, скручивавшего внутренности, стоило Северусу подумать об отце, осталась пустота. Но не зияющая и полная невысказанных эмоций, а какая-то чистая, звонкая пустота. Словно после генеральной уборки. — Извините, могу я с вами поговорить? — Северуса взял под руку высокий темноволосый мужчина в элегантном деловом костюме. Снейп даже успел подумать «наверное, адвокат», прежде чем до него дошло, где он раньше его видел. Перед ним стоял Адриан Нотт собственной персоной. Такой же естественный и непринуждённый в магловском образе, как и в любом другом. — Ты уже подумал над нашим предложением? — сразу же начал Нотт, как только они вышли на крыльцо. — Я бы хотел ещё немного подумать, — отозвался Северус, заглядывая Адриану в глаза. Тот еле заметно нахмурился и досадливо вздохнул, словно Снейп его разочаровывал. — То есть, ты не до конца уверен? Я полагал, что ты уже давно решил для себя этот вопрос... ...Третье письмо, пришедшее Северусу в то утро, было от Нотта. Адриан сообщал, что, раз уж Северус был признан совершеннолетним, существует возможность принять его в ряды Пожирателей, не дожидаясь семнадцатилетия, «как человека, давно зарекомендовавшего себя в качестве активного члена нашей организации». Всего лишь на семь месяцев раньше, в сущности — это почти не имело значения, но Северус в полной мере оценил, насколько почётным было предложение Нотта. Адриан был готов поручиться за него и убедить поручиться Люциуса Малфоя. Никому из однокурсников Снейпа — ни Эйвери, ни Мальсиберу, ни Соммерсу — этого не предлагали, хотя их-то родители и опекуны сразу бы дали своё согласие. А Розье Нотт заставил ждать почти до девятнадцати лет... Северус был рад, почти счастлив. Вот почему он не смог сдержать довольной, победоносной улыбки, разбирая почту... ...— Разумеется, Адриан, но, — Северус сам не знал, что он хотел сказать. Просто какое-то шестое чувство заставляло его взять паузу и ещё раз посмотреть на ситуацию со стороны. Возможно, инстинкт продавца зелий, который никогда не заключает сделки, если не уверен в условиях. Адриан удивлённо приподнял брови. — Северус, — Нотт положил ему на плечо тяжёлую руку, словно предотвращая попытку Снейпа к бегству. После чего испытующе заглянул Северусу в глаза и продолжил, мешая участливый, терпеливый тон профессионального идеолога с еле заметной, но от этого не менее красноречивой угрозой: — ты же понимаешь, какая эта честь... Каких усилий стоило мне и даже Люциусу убедить Лорда, что ты уже готов, что ты сформировавшаяся личность, всецело преданная нашему делу. Нотт говорил, слегка растягивая слова и давя на собеседника тяжёлым, пронизывающим взглядом. Впрочем, ощущение дискомфорта от их общения было вызвано вовсе не этим: Северус ясно почувствовал, что Нотт пытается пробиться в его сознание. Первый уровень — глухо. Второй — глухо. Снейп запаниковал. Что будет, когда Нотт дойдёт до пятого и пойдёт выше? Щит сломается, а это очень и очень больно, не говоря уже о том, что он может там увидеть... Его страхи. Сомнения. Лили, которая со своим гриффиндорским характером вряд ли поймёт. Их планы. Их будущее. Всё, что он от неё скрывает... Третий уровень — глухая стена. Надо было что-то срочно решать. Он согласится, конечно, он согласится... Снейп мечтал об этом со второго курса... И он придумает, как объяснить это Лили. А может быть — и привести её с собой! Приняв решение, Северус постарался расслабиться и оставить в голове совсем другие мысли: счастье и гордость, которые охватили его сегодня утром при мысли о досрочном посвящении. Четвёртый уровень — глухо... Снейп медленно ослабил блокаду сознания. Его охватило странное пощипывающее ощущение, словно мозг под черепной коробкой слегка чесался... или его щекотали. Наконец, давление на сознание ослабло, а лицо Адриана расслабилось, словно он увидел то, что хотел. Нотт продолжил, уже гораздо дружелюбнее. — Ну так как? Ты решил? Зачем тебе это «немного подумать», Северус? — Нотт похлопал его по плечу и усмехнулся. — Ты же не жеманная невеста... Знаешь, когда мою маму спросили, выйдет ли она замуж за моего отца, она наорала на него и отхлестала букетом. А знаешь, с какими словами? «Как ты мог так долго ждать, придурок?!» Нотт рассмеялся, и Северус ухмыльнулся в ответ: — Ну, думаю, что ты успел как раз вовремя! Адриан облегчённо расхохотался и поддержал игру: — Значок Пожирателей слишком острый, не хочу получить им в глаз, — но моментально стал серьёзным: — Я знал, что мы можем на тебя рассчитывать, Северус! Через неделю после сдачи СОВ будет церемония посвящения. До этого времени однокурсникам ничего не рассказывай: Пожиратели не хвастаются! Северус склонил голову в знак согласия. Адриан пожал ему руку и улыбнулся: — Тогда до встречи, Северус! Ни чешуйки, ни пламени тебе на экзаменах! — К дракклам, — пробормотал Снейп. Адриан помахал ему рукой и пошёл прочь от дома в тупике Прядильщиков, видимо, намереваясь зайти в ближайший пустынный переулок и аппарировать. Снейп смотрел ему вслед. Наконец, когда Нотт исчез, Северус обернулся, чтобы идти обратно в дом. Как вдруг заметил, что к его ладони что-то прилипло: крошечная записка, приклеенная чарами. Снейп развернул её и прочёл: «Четвёртый уровень — высший класс! У меня только пятый с половиной. Мои поздравления!» Как только Северус прочитал записку, она исчезла без следа. «Пятый с половиной... — подумал Снейп. — Пора осваивать шестой, пока не поздно!» * * * Мисс Пинс, возившаяся с упрямыми учебниками по левитации, переодически отвлекалась, чтобы кинуть пару подозрительных взглядов на примостившегося рядом студента. Поттер был слишком редким гостем в библиотеке. "Только бы он не решил испытать здесь одну из этих их "шалостей", — с опасением думала Пинс, пытаясь зацепить сачком парившие почти под самым потолком книги. — Хотя, может быть, это из-за экзаменов". Но вот последний гримуар был водворён на законное место, и она ушла вглубь библиотечного хранилища. Как только дверь за библиотекарем захлопнулась, Джеймс моментально закрыл книгу и вскочил на ноги. Он шёл вдоль стеллажей, засунув руки в карманы и насвистывая под нос незатейливую песенку. Если бы не близящиеся СОВ, он бы сказал, что счастлив: Эванс... — нет, "Лили", Эванс звучит слишком официально! — определённо перестала его избегать. Она здоровалась с ним утром в гостиной, могла улыбнуться ему или даже остановиться поболтать. Наконец-то! Джеймс готов был залюбить весь мир до смерти. И плевать, что в солнечный день пришлось тащиться в библиотеку за очередной бесполезной книжкой. Если для Эванс дороже библиотеки ничего нет, попробуем соответствовать... Всё равно рано или поздно Лили откроет его с другой стороны, перестанет вставлять палки в колёса и окончательно порвет отношения с Нюниусом. Самое время. Ну сколько уже можно якшаться с этим недоноском? Как ей только не противно? — Лил, прекрати. Ведь уже наизусть все знаешь, Слизнорт в тебе души не чает, хватит. Пойдем гулять! Джеймс скривился, как от зубной боли. Стоило вспомнить — и Снейп тут как тут. — Не узнаю тебя, Сев. Не твоя ли любимая мантра — учение, учение и снова повторение? Игривые интонации в голосе Лили заставили Джеймса прислушаться. В ушах отчетливо прозвучал насмешливый голос Сириуса и его многозначительное: «А ты не думал, что между ними нечто большее?». — Сегодня такое яркое солнце. Ты же его любишь. Голос звучал хрипловато и на пару тонов ниже, чем Снейп говорил обычно. Либо он волновался, либо... Джеймс отогнал от себя навязчивые мысли. Они же друзья. Не больше. Лили сама так говорила. Да и не могла она с этим гоблином... Джеймс настолько ушел в себя, что пропустил часть их разговора. Из ступора его вывел приглушённый вскрик Лили. Забыв об осторожности, он наполовину вынырнул из-за стеллажа и остолбенел. Снейп прижимал Лили к стене и жадно целовал в шею. А она отвечала. Сдавленно стонала, запрокинув голову, притягивала его за шею еще ближе. Джеймс моргнул, еще раз и снова, но видение не исчезло. Наоборот. Лили ластилась к Снейпу, как кошка, а он беспорядочно шарил по телу Лили, зарывался пальцами в её волосы, впивался в губы поцелуем. И Лили это, похоже, нравилось. Казалось, оба забыли, что находятся в библиотеке. Или им было безразлично. А Джеймс просто стоял и смотрел. Не веря своим глазам и цепенея от осознания очевидного одновременно. Нюнчик, значит... Когда Лили схватилась за застежку ремня, Джеймс отмер. Развернулся и буквально выбежал из библиотеки. Но перед глазами продолжала вставать всё та же невозможная картина. Почему из всех она выбрала именно Снейпа? Того, в ком Джеймс даже подсознательно не чувствовал соперника. Почему? * * * В Большом зале стояла тишина, нарушаемая только скрипом перьев по пергаменту. Экзамен по ЗОТИ, предпоследний в череде СОВ, подходил к концу. Наконец, раздалась короткая мелодичная трель — и пергаменты сами собой устремились к Флитвику, едва не повалив того на землю. Несколько учеников бросились помогать преподавателю, но Снейп только меланхолично проводил взглядом свой свиток и подумал: «...жаль, не успел добавить ещё кое-что». Нет, Северус и так знал Защиту на «превосходно», да и то за неимением более высокой оценки. Но в этот раз его впервые проверяла независимая комиссия! Для комиссии можно и постараться, а вот показывать свои знания перед самим Флитвиком Снейп зарёкся давно. Профессор начислял ему баллы неохотно, охал, вздыхал и с подозрением косился на ученика, а один раз даже провёл педагогическую беседу на тему «заклятий, которые не являются Непростительными, но могут нанести серьёзный вред здоровью». Северус еле-еле вытерпел это душеспасительное мероприятие, гадая, что сказал бы пожилой маг, узнав, что Снейп и с Непростительными вполне себе освоился. Ещё один экзамен позади... Северус бочком-бочком выбрался из Большого зала, где ученики возбуждённо галдели, делясь опасениями насчёт своих ответов и пытаясь выловить из разговоров однокурсников что-нибудь успокаивающее. Что-то, что могло бы подтвердить, что они ответили правильно... Снейп усмехнулся. «Лучший способ избавиться от страха перед экзаменом — готовиться к экзаменам. Но для остальных сгодится и моральное удовлетворение от того, что они с другом списали с одинаковыми ошибками», — подумал он, закинул сумку себе на плечо и направился прочь от Хогвартса, на ходу читая расписание экзаменов. Можно считать, что СОВы закончились. Осталась Трансфигурация, но это уже не имело значения: всё равно Северус не собирался потом сдавать ЖАБА по предмету МакГонагалл. В конце концов, Снейп не герой и не мазохист — с этим, пожалуйста, к гриффиндорцам. «Сорок лет, а ведёт себя, как старая ведьма. Надо же быть такой предвзятой к ученикам с других факультетов!» Северус расположился под деревом на берегу озера и принялся ждать Лили. Она задерживалась. «Наверное, пытается привести в чувство своих подружек. И внушить им, что ЗОТИ — вовсе не самый необходимый предмет для девочек», — с лёгким раздражением подумал Снейп и, чтобы отвлечься, решил снова прокрутить в памяти недавний разговор с Ноттом: ... — Ты должен понимать, Северус, что через пару лет большая часть обязанностей по вербовке новичков перейдёт тебе. Мы с Люциусом для этого уже слегка староваты, — Адриан усмехнулся. — Как ты собираешься это осуществлять? — Я думал, что к этому времени вербовка уже не понадобится, — удивлённо приподнял брови Снейп. — А как же «захват власти в ближайшее время»? Тогда вся магическая Британия будет площадкой для идей Лорда.Адриан досадливо поморщился: — Разумеется. Но... вдруг, Северус, вдруг! Мы не гриффиндорцы, чтобы не иметь запасного плана. Кроме того... — Нотт, казалось, был слегка раздражён настырностью Северуса, но делал над собой усилие: Адриан не делал тайны из того, что много ставит на Снейпа. И если, чтобы убедить его, надо было в сто тридцать пятый раз объяснить парочку прописных истин — что ж, такова судьба. — Нам всегда будет необходим кадровый резерв, не так ли? Не просто «все верят Лорду, и я поверю», а люди, которые искренне убеждены в его правоте. Так что ты думаешь? — Проще всего стать преподавателем, — пожал плечами Северус. — Желательно какого-нибудь важного для школьников предмета. Идеально ЗОТИ, но эта должность проклята, на ней я долго не задержусь. Так что Чары или Зельеварение. Хотя подойдёт всё что угодно, кроме Магловеденья. Адриан расхохотался. Из всех знакомых Северуса его шуткам смеялся только Адриан. И даже, похоже, искренне. Снейп с трудом представлял, как бы сложилась его судьба на факультете, если бы не Нотт. Адриана раздражало в слизеринцах то же, что и самого Северуса: расплывчатость, необязательность, неумение взять на себя ответственность. Нотт ценил в людях жёсткость, ясность позиции и верность слову, хотя и в сочетании с чисто слизеринским умением не подставляться понапрасну, а потому он всегда ладил со Снейпом, несмотря на разницу в возрасте и социальном положении. — Ты прав, Северус... — задумчиво продолжил Адриан, отсмеявшись, — совершенно прав. Ты не очень общителен, не сказать, что к тебе тянутся люди, но... ты будешь первоклассным преподавателем, а уважение — первый и самый важный источник доверия. Одним словом, лет через пять надо будет серьёзно обдумать этот вариант. Северус чуть склонил голову в знак благодарности. А Нотт продолжил. Это была его обычная манера: не говорить сразу самое главное, а, втянув собеседника в разговор, внезапно задать ключевой вопрос: — Кого бы ты сейчас порекомендовал в Пожиратели? Я имею в виду не тех, кто у нас уже в разработке, а новые лица, может быть... — Нотт пожал плечами, — из младшекурсников, а может, и твои однокурсники, кого мы не заметили. Меня особенно интересуют полукровки и маглорождённые. — Маглорождённые? Северус приподнял брови, пытаясь за вежливым удивлением скрыть свой восторг. «Значит, Лорд наконец-то дал разрешение на вербовку маглорождённых с сильной магией!» — ликовал Снейп. Для Северуса это означало только одно — Лили. Теперь он мог спокойно ввести её в организацию, сразу на достаточно высокий уровень, не заставляя проходить все громоздкие степени посвящения, требовавшие от новичка скорее услужливости и умения терпеть, чем магических способностей. Северус начал издалека: рассказал про пару-тройку перспективных полукровок, поругал несколько маглорождённых за откровенно магловское поведение. И, наконец, перешёл к самому важному: — Эванс. Сильные баллы по Трансфигурации, ЗОТИ, Чарам и Зельям. — Родственники? — коротко спросил его Нотт. — С родителями встречается редко, с сестрой в ссоре. В потакании маглам не замечена, — отрапортовал Снейп. Он изо всех сил старался, чтобы в его мысли не проникло ни единой «личной» картинки насчёт Лили, иначе Нотт отнёсся бы к её кандидатуре с подозрением. — Подруги? — Подруг-маглов нет. — Факультет? — Гриффиндор, но Шляпа диагностировала возможность отправить на Слизерин. Слагхорн считает её талантливой. — Отлично, — Нотт довольно прицокнул языком и развёл руками. — Просто отлично, Северус. Сильная волшебница, с другого факультета, но без маглофильских замашек — это было бы очень и очень достойное пополнение в наших рядах!.. ...Северус еле заметно усмехнулся: судьба явно благоволила ему. Именно сейчас Лорд задумался, что в организации не хватало людей, хорошо знающих привычки и особенности маглов. Это был потрясающий шанс!.. Но мысли Северуса внезапно прервались на полуслове, встревоженные непривычной тишиной вокруг. Всё это время где-то над ухом шумели и переговаривались. «Мародёры, — вспомнил Снейп. — Ну, конечно, Поттер ловил снитч, а Петтигрю ему хлопал!» Тишина не могла означать ничего хорошего. Северус вскочил на ноги. — Как дела, Нюниус? — голос Джеймса Поттера прозвучал совсем близко. Северус успел достать палочку, но ни единого заклятия произнести так и не смог. — Экспеллиармус! Палочка подлетела вверх и куда-то назад, а Северус, ринувшийся её поднимать, забыв про всё остальное, на какое-то время оказался к врагам спиной. Раздался смех, до странного похожий на лай: значит, Сириус тоже был здесь. «Вот что значит не везёт», — только и успел подумать Снейп, когда Блэк послал ему в спину заклятие: — Импедимента! Северус рухнул, как подкошенный, на полпути к палочке. Земля под деревьями была влажной и липкой. Она налипала на одежду, как глина, пачкая мантию и рубашку. Двигаться было почти невозможно, тело словно опутывали невидимые верёвки. — Как прошёл экзамен, Нюнчик? — всё тем же отвратительным, панибратским тоном продолжал Поттер. — Я смотрел на него. Возил носом по пергаменту, да так, что вся работа, наверное, в жирных пятнах! — злорадно добавил Сириус. И тут раздался смех. Потише и погромче, с разных сторон. Видимо, их стычка уже привлекла внимание других студентов. Которые, разумеется, не могли пройти мимо такого эксклюзивного зрелища: Северус Снейп, валяющийся в грязи под улюлюканье Мародёров. Пронзительно, визгливо захихикал Петтигрю. «Ах вы...» — Вы у меня дождётесь! — прошипел Снейп, изгибая шею и глядя на Поттера, который стоял в нескольких шагах от него, ухмыляясь и глядя на поверженного врага сверху вниз. — «Дождёмся» чего? Вытрешь о нас свой сопливый нос? — Сириус шагнул к Поттеру и встал рядом с ним. «Ненавижу...» Снейп шипел, проклиная Мародёров на чём свет стоит, мешая тёмные заклятия с обычной магловской бранью. Но заклятия имели ничуть не больший эффект, чем ругань: палочка всё ещё лежала в трёх шагах от него. — Ну и грязный же у тебя язык, — продолжал изгаляться Поттер. — Эскуро! Это было уж слишком. Северус забился в конвульсиях, изо рта у него пошла пена с тошнотворным мыльным привкусом. Сначала грязновато-белая, а потом розовая, окрасившаяся его кровью. — Оставьте его в покое! Лили! Снейп едва мог дышать из-за отвратительных, терпко вонявших хозяйственным мылом пузырей, но всё-таки его первая мысль была: «Драккл, не успел». Если до этого Северуса ещё могла успокоить перспектива будущей мести, то теперь он жаждал реванша прямо здесь и сейчас. Плевать, что кто-нибудь из учеников донесёт деканам или даже директору. Снейп рванулся к палочке, постепенно превозмогая заклятие и подползая к ней дюйм за дюймом. Лили что-то ещё говорила Поттеру: гневно, осуждающе, — а он отвечал ей тем особенным голоском с придыханием, который, как считал сам Джеймс, безотказно действовал на девушек. Реплики сливались, тонули в шуме крови, водопадом гремевшей в ушах. «Есть!» — пальцы Снейпа сомкнулись на палочке, а сам он перекатился по траве и рывком вскочил. Блэк что-то закричал, но отреагировать не успел: Снейп уже направил палочку на Джеймса. Рука дрогнула, и заклятие прошло выше: обернувшийся на крик Сириуса Поттер заработал глубокий порез на щеке, хотя Снейп планировал вывести из строя его правую руку. Мимо! Но Снейпа всё равно затопила знакомая эйфория схватки. Сейчас. Просто надо сосредоточиться. Сейчас он им покажет. Но в следующий момент мир перевернулся. Северус болтался в воздухе вниз головой, мантия лезла в глаза, мешая разглядеть, что происходит. К голове приливала кровь. Вдруг, так же внезапно, заклинание перестало держать его в воздухе — и он свалился на землю. — Петрификус Тоталус! Только что вставший с колен Северус застыл, не в силах пошевелиться. «Я ещё доберусь до тебя, мерзкое гриффиндорское отродье, — думал Снейп, снова безуспешно пытаясь разрушить вражеское заклятие. — Как ты посмел использовать против меня...» Волна понимания накрыла его похлеще Петрификуса. Левикорпус. Заклинание, подвешивавшееся человека над землёй, причём обычно вниз головой. «Моё заклятие. Моё, моё, моё... Невербальное, неизвестное, изобретённое. Секретное, тайное, скрытое. Новое. Моё, моё, моё...» Дракклов учебник, который Лили не отдала ему, когда он попросил! Драккловы встречи с Мародёрами! И слова Лорда, огненными буквами вспыхнувшие в сознании: «Такова сущность грязнокровок: жалеть недостойных, предавать тех, кто им верен, идти за своей сиюминутной выгодой...» Заклинание перестало действовать внезапно, словно лопнув, и Снейп из своей неподвижной позы буквально вывалился на траву. Прямо под ноги Поттеру. — Скажи спасибо, Нюниус, что Эванс оказалась рядом, а не то... Лили стояла поодаль, небрежно держа в руках палочку. Ореол рыжих волос обрамлял совсем не загоревшее на солнце лицо, брови были нахмурены, глаза сияли гневом. Ей было неприятно, что Поттер так себя вёл? А может, жалко его, Северуса? «Как мило, драккл меня подери! Что же ты не сняла баллы с этих недоносков?» А ведь не сняла, иначе Поттер не выглядел бы таким уверенным и наглым. Шутка ли: нападение, колдовство вне уроков, прилюдное издевательство... Тянуло баллов на сто, а то и сто пятьдесят, если со всех. Но Лили не снимала баллов, только злилась. Или делала вид, что злилась. В зелёных глазах стояло любопытство и еле заметная, еле ощутимая усмешка, которую Северус и не заметил бы, не знай он её, не наблюдай год за годом этот мнимо-сонный кошачий прищур, словно подначивавший: «Ну и что ты сделаешь? Давай, покажи, на что способен». Лили никогда не любила проигравших. Помогала, защищала, но не любила. «Смешно тебе было видеть меня вверх тормашками, да? Пришла устроить фарс с благородным возмущением? А баллов не снимет. Как и мнущийся рядом Люпин. Потому что оба гриффиндорцы». Сотни, тысячи мыслей, словно безумные мотыльки, летевшие на огонь его ярости. Обидных, обжигающих, горьких. Они стучались в виски чёрными крыльями, мешали думать, затягивали в бездну. И сквозь них — его собственный голос, хриплый шёпот, который, вырвавшись на свободу, вдруг превратился в пронзительный крик со змеиным присвистом: — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! * * * Северус сидел на подоконнике, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Нелепая детская поза. Или девчачья. Как раз подходит его настроению. Он наградил Мародёров парочкой неприятных проклятий. Уж по крайней мере, в следующий раз, увидев его кальсоны, эта поттеровская крыса Петтигрю поостережётся хихикать... Хотя он и не увидит больше его кальсон, уж Снейп-то об этом позаботится. Но всё было не то. Они уязвили его сильнее. Ссадины на гордости никогда не заживают. Они продолжают болеть и кровоточить, пока не будет получен окончательный реванш. Пока последний из Мародёров не пожалеет, что когда-то связался с Северусом Снейпом. Когда-нибудь это произойдёт. А пока он собственноручно похоронил и втоптал в пыль остатки своей гордости. И виновата в этом была, как обычно, Лили: ...— Прости меня. Северус не знал, что он ещё может сделать или сказать. Разве не так мирятся маглы: наступая на горло собственному достоинству, валяясь в ногах, размазывая по лицу слёзы? Унижаясь, чтобы человек почувствовал себя отмщённым и больше не держал зла. Но Лили только морщилась и плотнее закутывалась в халат: ночью в коридоре перед портретом Полной Дамы было холодно и тянуло сквозняком. — Отвяжись. — Прости меня! — Можешь не трудиться. Её пробрала дрожь. Лили зябко передёрнула плечами, и Северус на секунду забылся: — Тебе холодно? Чтобы тут же получить в ответ: — Не твоё дело! Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь. — Так бы оно и было, — Северус мотнул головой. — Послушай, я не хотел... — Оскорбить меня? Конечно, это ведь не оскорбление... это просто констатация факта, — ни в голосе, ни во взгляде Лили не было жалости. — «Паршивые грязнокровки»... Разве не так вы обычно нас зовёте, ты и твои дружки-Пожиратели? — Не надо так! — Северус скривился, словно от боли и сжал кулаки. — Прошу... — А как? Снова закрывать глаза, верить твоей лжи о том, что «мы все одинаковые» и «происхождение ничего не значит», — перекривила его Лили. — Ты мне предлагаешь всё забыть? — Лили... — он не нашёлся, что ещё сказать. — Когда тебя называют «нищим полукровкой», «позором дома Слизерина», когда за твоей спиной смеются, — каждая фраза била хлёстко, как бич. Она слишком хорошо его знала и теперь давила на самые болезненные точки. Точно. Без промаха, — ты это прощаешь? Когда ты проклинаешь свою фамилию. Когда ты ненавидишь свою кровь, свои черты, унаследованные от отца. Когда ты знаешь, что тебе никогда этого не забудут, каким бы сильным магом ты ни был... — Прекрати! — заорал Северус, больше не в силах этого слушать, и с размаху врезал кулаком по стене всего в двух шагах от того места, где стояла Лили, рядом с её левым плечом. Он придушенно зашипел от боли и схватился за кисть правой руки: удар о камень отдавался в руке тянущей болью, костяшки были разбиты в кровь. Лили не обратила на это внимания. Только снова и снова повторяла: — Ты бы простил это? — Прекрати! — Простил? — Нет! — выпалил, наконец, Северус, отворачиваясь от неё и вцепляясь пальцами себе в волосы. — Это ты хотела услышать? — Я не знаю... — Лили сокрушённо покачала головой. — Знаю только, что больше не могу подыскивать тебе оправдания. С этими словами она развернулась, собираясь скользнуть за портрет обратно в гостиную, но Снейп крепко схватил её за плечо: — Подожди! — Отпусти, мне больно! — Не отпущу! — Может, ты ещё и ударишь меня? — вздёрнула подбородок Лили, резко дёргая плечом и высвобождаясь из его хватки. — Я не магл, чтобы бить женщин! Повисло молчание. Снейп думал, что она просто уйдёт, не сказав ни слова. Но Лили тихо произнесла: — Вот... это я и имею в виду. Вся моя семья — маглы, Северус. И я не уверена, что когда-нибудь смогу от этого отказаться ради сомнительного удовольствия называть себя «избранной»... ...Она ушла, оставив его полностью раздавленным. Хотелось завыть на луну. Или остаться лежать прямо там, в тёмном коридоре. Но Северус, конечно, ушёл. Незамеченным добрёл до спальни и провалился в тяжёлый сон, чтобы на утро сдать проклятую Трансфигурацию, занести в библиотеку книги... да так и остаться сидеть на высоком подоконнике библиотечного окна, не в силах сдвинуться с места. Что же, это будет ему уроком: унижение никогда не приводит к результату. Никогда. А ведь её вина была ничуть не меньше, чем его... Сейчас, когда Снейп снова и снова прокручивал в голове их разговор, в нём закипала злость А все из-за этих чертовых Мародёров. Кулаки самопроизвольно сжались. Как же он ненавидел Поттера и Блэка. Грёбаные неудачники, строившие из себя невесть кого. Победители генетической лотереи, фестрал их оплюй. Хотел бы Северус посмотреть на обоих, не родись они в семье чистокровных. И Лили, связавшись с Мародёрами, была виновата не меньше его, Снейпа. А когда виноваты оба — не виноват никто. Внезапно приняв решение, Снейп вскочил с подоконника. Он должен срочно найти Лили. Северус еле заметно усмехнулся. По-хорошему он мириться уже пытался. Но ведь можно и по-другому. * * * Он нашёл её на берегу Чёрного Озера. Маленькая, хрупкая и такая одинокая. Стоило увидеть знакомую фигурку, стоявшую у воды, как решимость Снейпа дала трещину. Драккл... ведь, несмотря ни на что, перед ним сейчас были не Мародёры, а Лили. Его Лили. Единственный человек, который хотя бы потрудился его узнать, даже если использовал свои знания, чтобы мучить его и заставлять страдать. Северус закрыл глаза, досчитал до десяти, выдохнул сквозь зубы и шагнул вперед. — Лили? — Снова Лили? Как удобно. Она повернулась к нему. Неподвижное холодное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул, и огромные, печальные глаза. Приторно правильная, надменная староста, «оскорбленная в лучших чувствах» — или трогательная рыжая зверушка, забившаяся в нору, чтобы зализать раны. Светлая сторона Северуса хотела прижать Лили к себе, обнять, погладить по голове и пообещать, что больше такого не повторится, тёмная — сгрести в охапку, как цыпленка, стиснуть, что есть сил... Или хотя бы встряхнуть, как следует, чтобы стереть с её лица эту застывшую маску. Лили скривила губы в уже порядком надоевшей ему безрадостной усмешке. Она смотрела сквозь Северуса. Словно тот был пустым местом. И тёмная сторона победила: — Хватит строить из себя святую. Если бы ты не связалась с Мародёрами, этого бы не произошло. — И поэтому ты спокойно можешь называть меня грязнокровкой? Голос Лили звенел как натянутая струна. Спина слишком прямая, будто вместо позвоночника вставили металлический штырь. Побелевшие губы сжались в линию. Её трясло так, что если бы Северус не знал ее, подумал бы, что Лили припадочная. — А как я должен реагировать на то, что ты отдала мой учебник Поттеру? Мой. Учебник. Поттеру. Этому гнусному... — Северус выдохнул, но слов не нашёл. По крайней мере, приличных. Смешно, но даже после всего, что он наговорил, Снейп по-прежнему не мог выругаться при Лили. — Ты вручила ему в руки оружие, чтобы он высек меня моими же руками! И... — Северус судорожно сглотнул. Во рту пересохло от ярости. Он почти задыхался. — Ты мне соврала. Ты врала, глядя мне в глаза! — Ах, вот как... — теперь Лили смотрела на Северуса, словно тот был флоббер-червём на разделочной доске. — Да даже если я трахаться буду с Поттером на виду у всей школы, ты не имеешь права разбрасываться такими словами. Слышишь? Не имеешь права! Северус метнулся к ней и схватил за плечи: — Никогда. Не. Говори. Так, — сквозь зубы, чеканя каждое слово, прошипел он. Перед глазами плыл туман, взрываясь кровававо-красными точками. — Или пожалеешь. Он встряхнул её, словно тряпичную куклу. Злость во взгляде Северуса была почти осязаема. Вязкая, обжигающая, словно поток расплавленной смолы. Казалось, если смотреть слишком пристально, можно обжечься. Но Лили только запрокинула голову и рассмеялась, словно сумасшедшая. — Что ты мне сделаешь? Утопишь в сарказме? — она швыряла ядовитые слова ему в лицо. — Посмотри на себя, Северус. Ты ничем не лучше Блэка или Поттера. Только они не скрывают своей мерзопакостной натуры, а ты вечно прикрываешься словами этого вашего ненаглядного Лорда. Лицемер! — припечатала Лили, с силой отталкивая его от себя. — Лицемер, — эхом повторил Северус. Он отступил на шаг, покачнувшись от её удара, но устоял. Северус видел её и слышал. Но картинка отказывалась складываться, распадаясь на детали. Раздувавшиеся от гнева ноздри, порозовевшая от ярости кожа шеи, злые, тёмные глаза, одновременно холодные и обжигающие, едкие, как концентрированная кислота. Незнакомка. А поверх этого голос, бросавший ему в лицо одно обидное слово за другим: — Ты даже не отрицаешь, — процедила она, почти не размыкая губ, — трус, — Лили замахнулась и выдохнула в приоткрытые губы одновременно со звуком пощечины, — тряпка! Северус даже не приложил руку к щеке, на которой стремительно краснел след от ладони Лили. Он стоял, как неподвижное изваяние с нечитаемым выражением лица, обычно означавшим закипающую внутри ярость. А Лили продолжала его злить. Намеренно. Чем сильнее его ярость, тем лучше ей. Он заслужил. Ох, как же он всё это заслужил! И она не могла остановиться: — Надо же! — голос резкий, почти визгливый, словно ножом по стеклу. — И с этим согласен? — она издевательски усмехнулась и добавила свистящим шёпотом: — Ниже падать уже некуда. — А вот это было уже лишним. Северус шагнул к Лили и прижал её к дереву, не давая даже пошевелиться. Эта сумасшедшая ведьма, потерявшая страх, перешедшая черту, бешеная... — не его Лили. Это какое-то чужое существо, вселившееся в неё, а теперь мявшее и плющившее её черты, срывавшее голос Лили на хриплый, похожий на карканье крик. А значит... Он ничего. Прижать как можно сильнее... Ей. Сдавить грудь... Не. Должен. Прикусить кожу на ключице до крови. Дождаться вскрика или хотя бы сдавленного стона. Подмять, угомонить. Подчинить. Вернуть. Заставить чувствовать. Они всегда так мирились. Жарко и необузданно. А после... Разговоры ни к чему. — Ведьма, — ядовито прошипел Северус ей на ухо. Неразборчивое шипение, и Лили зубами впилась в его плечо. Боль перемешалась с мрачным удовлетворением. — Настоящая ведьма*, — с усмешкой проговорил он, прежде чем впиться в губы Лили яростным поцелуем. Она упиралась руками ему в грудь. С остервенением вцепилась зубами в нижнюю губу. Пнула в коленную чашечку. Северус застонал от боли, но не отпустил ее. Только сильнее сжал пальцы на спине и бедрах, причиняя ответную боль. Лили выгнулась и зашипела. Дернулась, все еще пытаясь вырваться, но Северус чувствовал, что она почти сдалась. Узнал полузадушенный предвкушающий стон. Схватил за волосы, потянул назад и прикусил кожу на шее. Наверняка останется след. Мысли путались, в паху тянуло от возбуждения. Если бы Северусу сказали, что он когда-нибудь будет заниматься сексом на берегу Черного озера, он бы, наверное, не поверил. Из горла вырвался гортанный хрип. Короткие ноготки царапнули соски, и Северус вздрогнул всем телом. Ее дыхание опаляло, ветер обжигал кожу после влажных поцелуев. Он снова потянулся к ее губам, но Лили извернулась, едва не боднув головой, и вцепилась зубами ему в сосок. Северус взвыл от боли, резко толкая ее к дереву и прижимаясь всем телом. Она чувствовала спиной каждую неровность ствола. Шершавая кора царапала лопатки, впивалась под ребра, будто сдирала кожу. Поцелуи были скорее укусами. Но вот Северус на секунду прервался, глядя на неё тяжёлым, полным мрачной ярости взглядом. Чужим, беспощадным, ненавидящим. Безжалостным. Лили затопил останавливавший дыхание шок, страх, переплавлявшийся в жадное, неконтролируемое возбуждение. Нервы оголились, и каждое прикосновение разрядом тока пробегало по позвоночнику. Опасно, но слишком сладко, чтобы отказаться. Ее рука опустилась вниз и сжала напряженный член через ткань форменных брюк. Северус сдавленно выдохнул. Да, она знала, как заставить его слететь с катушек. Но сейчас не тот случай. Она заслужила наказание, и получит его сполна. Северус зарычал и стиснул ее в руках. Стон Лили жидким огнем прокатился по венам. Она дернулась, но отступать было некуда. Лили выгнулась и невнятно что-то простонала. Она неосознанно облизала губы. В глазах читалось незамутненное желание. И недвусмысленный призыв. Он рванул Лили на себя, огладил контуры фигуры и резко сжал бедра. Снейп действовал инстинктивно, не рассчитывал силы и впервые не откликался на ее реакцию. Северус никогда так сильно ее не хотел. Он запустил руку под юбку и застонал, нащупав мокрую ткань под пальцами. Лили готова. — Да-а-а-а, — выдохнул он. Лили вскрикнула одновременно со звуком рвущейся ткани. Терпение сегодня явно не его добродетель. Северус ладонью провел вдоль внутренней стороны бедра, почувствовав, как мурашки побежали по ее телу. Кончиками пальцев очертил контур половых губ и резко проник внутрь. Лили содрогнулась и вскрикнула, но тут же насадилась на пальцы. Северус всегда подозревал, что она отчасти мазохистка. Лили пронзила сладкая судорога. Ноги подкосились, и она вцепилась в плечи Северусу, но он и так крепко прижимал ее к дереву. Он провёл рукой вниз по её бедру, и она рефлекторно закинула ногу ему на талию. Северус прикрыл глаза и резко толкнулся в нее. Заполнил без остатка, вытеснив все сомнения и обиды, заставив забыть на время. Горячая, влажная, пульсирующая. Да. Он заслужил этот реванш, а она — урок. От сумасшедшего темпа из груди вырывались только хриплые стоны. Она выгибалась, то стоная в голос, то пытаясь сдержаться и до крови закусывая губу. Ощущения обострились, достигая апогея. В какой-то момент Северус почувствовал, как вокруг члена начали сжиматься ее мышцы, сильнее сжал ягодицы Лили и ускорился, беспощадно насаживая ее на себя. Она запрокинула голову, упёрлась в его плечи ладонями, словно отталкивая, коротко вскрикнула и обмякла, моментально расслабляясь. Чёрный от расширенных до передела зрачков, расфокусированный взгляд Лили и её умиротворённое, почти бессознательное выражение лица стали последней каплей, и Северус кончил с протяжным криком. Тишину нарушали только рваное дыхание и судорожные вздохи. Северус опустился вместе с Лили на землю, уткнулся носом ей в шею, обессилено переводя дыхание. Умиротворение накрыло с головой, убаюкивая. Все-таки секс определенно самый действенный способ примирения. Он неуклюже поцеловал Лили в макушку и крепко обнял. Она не противилась. Значит, всё снова было хорошо. Через секунду Северус уже спал. Прямо на холодной земле. Прижимая к себе Лили. ___ * Позволила себе пятиминутку английского сарказма =) Вроде бы для волшебников это и не оскорбление, но... По-английски ведьма -witch, а, простите, сучка — bitch. Всего одна буква, которую иногда так легко перепутать ))