Я тебя знаю

Когда Северус проснулся, Лили уже не было. На замок опускались серые сумерки, небо заволокло облаками, солнца видно не было, но оно наверняка должно было вот-вот сесть. Вокруг стремительно темнело, в воздухе уже летали светлячки, пахло ночной сыростью. Снейп встрепенулся и рывком встал с земли, поморщившись от боли в шее, затёкшей в неудобной позе. «Надо успеть до отбоя», — рассеянно подумал он и тихо, почти крадучись, пошёл к воротам. Хорошо, что вход в гостиную Слизерина был совсем рядом. Снейп уже собирался войти в замок, когда вдруг увидел прямо перед собой высокий чёрный силуэт, обрамлённый кроваво-красным. Тень. Всего лишь его собственная тень на стене. Последний луч заходящего солнца прорвался сквозь пелену облаков и осветил замок. Северус повернулся навстречу солнцу и прищурился, а Хогвартс блестел и переливался окнами, словно драгоценный камень. Башня Гриффиндора стояла, облитая сиянием «своего», красноватого оттенка, и только одно окно тёмным пятном выделялось на фоне остальных: кто-то растворил окно в спальне девочек. Возможно, это была та самая спальня, где жила Лили. Северус широко улыбнулся и подставил лицо свету заходящего солнца. Но луч уже погас и тени исчезли. На Хогвартс опускалась ночь. * * * Лили стояла возле открытого окна и смотрела на расстилающийся внизу пейзаж. За спиной на кровати лежал полностью собранный чемодан. До прощального ужина оставалось ещё два дня, но она собиралась уйти именно сейчас. Тихо, не привлекая внимания, через камин в кабинете декана МакГонагалл. «В сентябре всё будет по-другому», — подумала она, уменьшила чемодан заклинанием и, отвернувшись от окна, пошла прочь из спальни. * * * За завтраком Северус улыбался: Адриан прислал ещё одно письмо, в котором сообщал, что встретит его на платформе 9 и ¾, чтобы сразу переместить в Малфой-Менор. Три дня — и Северус станет полноправным членом Пожирателей Смерти. Сидевший во главе слизеринского стола Розье смотрел на него ни то с подозрением, ни то с лёгкой завистью, поэтому Снейп силой воли сократил широкую ухмылку до еле заметной усмешки и приступил к овсянке. Ничто так не помогало справиться с неумеренным приступом восторга, как овсянка. Волшебное блюдо: что бы с ней ни делали домовики, она всё равно липла к зубам и языку, будто слизь флоббер-червей. Но сегодня Снейп был в таком приподнятом настроении, что умял целую тарелку сомнительного продукта, не замечая вкуса, и опомнился, только потянувшись за добавкой. Всё складывалось просто прекрасно! И только ближе к полудню он понял, что не повидался с Лили после завтрака, как всегда делал раньше. Снейп заглянул в теплицы, прошёлся вдоль опушки Запретного леса, даже навестил квиддичное поле, но Лили нигде не было. Как и в библиотеке. Где ещё она могла быть — он не представлял. Разве что в Хогсмите, но Снейп ещё не был настолько обеспокоен, чтобы навещать волшебную деревню. Когда за ужином он понял, что место Лили пустует, то ощутил лёгкую панику и наведался в больничное крыло под предлогом головной боли (хотя почему «под предлогом»? Когда Северус нервничал, у него всегда болела голова). В больничном крыле тоже никого не было. Вообще никого, кроме Помфри, словно учебный год давно закончился, и только Снейп опоздал или проскочил в другую параллельную реальность. Больничные коридоры поражали неприятной гулкостью. «Что же делать? — лихорадочно размышлял Снейп, пока мадам Помфри ходила за зельем от головной боли. — Отловить кого-нибудь из её подружек, шарахнуть Конфудусом, чтобы рассказали, что с Лили, а потом Обливиэйтом, чтобы не проболтались Мародёрам, что я спрашивал?» К моменту, когда Помфри вернулась, Северус почти разработал план поимки Мэри МакДональд и два плана — Шарлин ЛеФей. За Марлин МакКиннон решил не охотиться, чтобы не привлекать внимания Блэка... ...— Что произошло с Лили Эванс? Взгляд Северуса был цепким и тяжёлым, обволакивающим, подавляющим волю. «Без глубокой концентрации на желаемом результате правильно применить Конфудус невозможно», цит. по «Рекомендации к выполнению некоторых заклинаний», 1911 год. — Она... — Мэри МакДональдзапнулась на полуслове, не в силах оторвать испуганно-покорного, как у кролика перед удавом, взгляда от Снейпа. — Ей было плохо. Она злилась, огрызалась ни с того, ни с сего. Даже сняла с нас баллы несколько раз. Лили редко плачет, когда ей плохо, только злится... — Где она сейчас? — прервал поток излияний Снейп. Он и так прекрасно знал, как вела себя Лили. И главное — из-за чего. На мгновение его снова захлестнуло неясное чувство вины, и Северус едва не потерял концентрацию на заклятии. — Она уехала домой, — беспомощно пожала плечами Мэри. — Вернее, ушла. Через камин. — Обливиэйт... — почти машинально пробормотал Северус и пошёл прочь от МакДональд, оставшейся стоять посреди школьного коридора, рассеяно моргая... ... — Снейп! Северус уже дошёл почти до квиддичного поля, когда его нагнал Розье. Погружённый в собственные мысли, Снейп ответил не сразу и встрепенулся только тогда, когда Эван почти поравнялся с ним и кричал в самое ухо. — Что, Розье? Все мысли Северуса были прикованы к сараю для квиддичных мётел на краю поля: «...выбрать метлу покрепче, которая выдержит Дезиллюминационное. Чистомёта хватит, главное чтобы прутья с неё не сыпались. До Коуксворта приблизительно...» — ...и требует, чтобы ты был там немедленно. Мы уже тебя обыскались, — закончил Розье. — Снейп, ты что, меня не слушаешь? — Да-да, Розье, слушаю... буду через пару часов, — автоматически пробормотал Снейп. Мысленно он был уже там, на пути к дому Лили, но этим мечтам не суждено было осуществиться. Потому что Розье, вставший теперь прямо перед Снейпом и с чёткостью диктора волшебного радио выговаривавший каждое слово, произнёс следующее: — Церемонию посвящения перенесли. Все должны собраться в Меноре. Немедленно. Это приказ Лорда. * * * — Эванс! — Чёрт! Лили схватилась за сердце, невольно подражая этим жестом своей бабушке, и тяжело оперлась на заборчик, отделявший дом Эвансов от соседнего участка. Напротив неё, прямо посреди зарослей любимого Петунией дельфиниума, стоял Сириус Блэк и с переменным успехом отмахивался от любопытной пчелы. Лили не удивляло, что Блэк незаконно аппарировал (до сдачи экзамена на аппарацию был ещё целый год), да ещё и на улицу, рискуя привлечь к себе внимание маглов. Что действительно было непонятно, так это зачем он вообще появился. Блэк озадаченно наморщил лоб: — А... «персонаж магловского фольклора, которому приписываются тёмномагические способности»? «Часто появляется в образе получеловека-полукозла, но к фавнам отношения не имеет»? Что-то в этом роде? Лили помотала головой, безуспешно пытаясь осмыслить то, что он только что сказал. Всё это напоминало какой-то странный сон. Или, скорее, бред с галлюцинациями. Наконец с запозданием до неё дошло, что Сириус так отреагировал на её же собственный возглас. — Э... нет. Это просто ругательство. Что-то вроде «мерлиновых кальсон» или «гиппогрифа в...» — Я понял, — Сириус предостерегающе поднял руки ладонями вверх. — Видимо, это означает, что ты не рада меня видеть? Он с трудом выбрался на садовую дорожку и теперь стоял перед Лили, пытаясь привести себя в порядок и отряхиваясь, словно пёс. Между тем первый шок от появления Блэка прошёл, и к Лили вернулось обычное в последнее время настроение: ворчливый сарказм, ищущий выхода в мелких перебранках. От её настроения уже пострадала сестра и пара-тройка соседок, но теперь настала очередь Сириуса: — Никак не меньше, чем всегда, Блэк. Что ты здесь забыл? Тон Лили был сварливым, почти хамским, но Сириус и бровью не повёл. И это выдавало, что Блэк прибыл в Коуксворт не просто так, а по действительно важному делу. Поэтому тон последнего вопроса против воли прозвучал заинтересованно. А Сириус, моментально заметивший это своим вечным звериным чутьём, улыбнулся, словно профессиональный коммивояжёр, и перешёл в нападение: — Ты знаешь, что директор Дамблдор обеспокоен деятельностью Пожирателей Смерти? Лили моментально изменилась в лице, застыв, словно каменная статуя. — Не желаю ничего об этом знать, Блэк! Она яростно развернулась, едва не задев его кончиком наспех заплетённой для работы в саду и уже растрепавшейся косы. Когда при Лили вспоминали о Пожирателях, она, как ни странно, в первую очередь думала не о Волдеморте, а о Северусе. Снейп жил рядом, и это могло всё объяснить... Но Лили не была готова обсуждать его ни с кем, а уж тем более с Блэком. Тот, однако, истолковал её поведение по-своему: — Я прекрасно тебя понимаю, Лили. Ну, то есть не до конца, конечно, — замялся Сириус, выглядевший непривычно смущённым и пристыженным. Видимо, брошенное Снейпом «грязнокровка» заставляло наследника «чистых навек» Блэков чувствовать себя немного виноватым. — Факт в том, что Дамблдор основал свою организацию, которая будет противостоять Пожирателям и охранять маглов и маглорождённых! — единым духом выпалил Сириус и посмотрел на Лили взглядом собаки, принёсшей хозяину свежеубитую крысу. «Ей-Мерлин, вот-вот хвостом вилять начнёт», — с усталой иронией подумала Лили и уже мягче осведомилась: — Чудесно. Прекрасно. Только при чём здесь я? Вы что, хотите, чтобы я на Снейпа в суд подала? — А ты подашь? — с удивлением купца, неожиданно договорившегося о цене вдвое выше запланированной, спросил Блэк и заинтересованно на неё посмотрел. Но сейчас же одёрнул себя и затараторил снова, не делая пауз, словно боясь, что Лили его прервёт: — Я не за этим пришёл. Короче, у директора есть организация, называется Орден Феникса, а так как они не исключают возможность вооружённого противостояния, в Ордене постоянная боевая подготовка. И ведёт её Аластор Моуди. — Моуди? — ахнула Лили, на мгновенье забыв обо всех своих подозрениях. — Глава Аврората? Сам? Мерлин-хранитель, как же вам повезло... — Именно, — кивнул Сириус. — Дамблдор с ним договорился на правах «бывшего учителя», но вообще-то лично я до сих пор не могу поверить своему счастью. — И те люди, кого он будет тренировать, без труда сдадут любой экзамен в Аврорат... — задумчиво пробормотала Лили. Искушение было огромным. Но продолжать она не стала. Сириус в вопросах обмена услугами оставался настоящим Блэком, так что просить его о чём-то было последним делом. Захочет — сам всё расскажет и предложит, а позволить ему играть на нервах и выбивать ответные поблажки... Нет! Поэтому Лили продолжала молчать и спокойно смотреть ему в глаза, ожидая развязки. И Сириус просто, без дальнейших обходных манёвров, спросил: — Ты вступишь в Орден? — А меня приглашают? — ещё раз, чтобы быть уж совсем уверенной, уточнила Лили. Сириус просиял, как начищенный галлеон, схватил Лили за руку и экспрессивно её пожал раньше, чем девушка успела вытащить кисть из цепких пальцев. — Отлично! Просто замечательно... У нас уже было несколько занятий, но ты же отличница, значит, быстро нагонишь остальных... Блэк осёкся на полуслове, но Лили уже успела услышать то, что вновь её насторожило: — «Нагоню остальных»? А почему ты предлагаешь мне это именно сейчас? Она ожидала смутить его или застать врасплох. Но Блэк только равнодушно пожал плечами и посмотрел на неё скучающим взглядом из-под полузакрытых век, словно она спрашивала о чём-то совершенно очевидном: — Раньше ты общалась со Снейпом. Но теперь... — он сделал паузу, словно не знал, как точнее и одновременно уклончивее объяснить случившуюся перемену, — после произошедшего не найдётся ни одного человека, который бы усомнился в тебе. Гриффиндорцы не злопамятны, но горды и навсегда рвут с теми, кто предаёт их доверие. А ты настоящая гриффиндорка. Так что эту страницу можно считать перевёрнутой, верно? Лили замешкалась на краткое мгновение. Такое краткое, что его смог бы заметить разве что Снейп. Но Снейпа поблизости не было, а Сириус увидел лишь, как она тряхнула рыжими кудрями и согласно кивнула головой: — Верно. * * * Сад позади Малфой-Менора был полон народа. Двери на террасу были открыты, и вновь прибывавшие проходили прямо в Большую Гостиную, где и должна была состояться церемония посвящения. Большая часть собравшихся была ровесниками Северуса, вчерашними школьниками. Они сновали по лужайке взад-вперёд и возбуждённо переговаривались. Сама атмосфера нервозной сосредоточенности чем-то напоминала сдачу ЖАБА. Нет, скорее вручение дипломов, ведь все были в парадных мантиях. Розье, едва закончилась совместная аппарация, моментально выпустил, почти отбросил, руку Северуса и направился прямиком к группе Пожирателей постарше. В центре этой толпы выделялись светлые волосы Люциуса Малфоя, который стоял у самых дверей, выполняя обязанности радушного хозяина. Снейп едва заметил поспешное бегство Розье, с удивлением оглядываясь по сторонам. Он и представить себе не мог, что организация Лорда так выросла! Ни в саду, ни в поместье не было ни единого пустого уголка, тёмного окна. Люди, люди, люди... Вот группа хмурых юношей в алых мантиях, тихо о чём-то споривших, — Дурмстранг. Вот его однокурсники-слизеринцы, больше половины курса: Эйвери, Мальсибер, Соммерс, Арнольдс, Гринграсс... кого-то он вообще видел на собрании впервые. Мелькнуло несколько студентов с Рейвенкло и даже один хаффлпаффец. Снейп едва подавил удивлённый возглас, настолько нелепо смотрелся этот мальчик («Неш? Или Нойш?») среди других: словно перепутал собрание Пожирателей с кружком цветоводов. Шум голосов накатывал на стены замка и отражался от них, будто морской прибой. Лорда, разумеется, нигде не было видно: Волдеморт появлялся в последний момент, с небольшим опозданием, когда гарантированно знал, что всё внимание приковано к нему. Но чёрная грива Беллатрисы, уложенная в затейливый водопад локонов, мелькала то там, то здесь. Рабастан Лестрейндж тоже был где-то рядом, но Белла шла под руку вовсе не с его братом, а... со своим кузеном Регулусом, учившимся на Слизерине курсом младше Снейпа. «Неужели и он тоже...?» Размышления Северуса прервал Адриан Нотт, вынырнувший из толпы с бокалом шампанского в руке: — Северус, наконец-то! Я тебя уже заждался, — он опустил руку Снейпу на плечо и понимающе подмигнул: — Что, не вышло эксклюзивной «семейной» церемонии, да? Я сам не ожидал, что такую тьму народа будут принимать в один день. Нотт увлёк Северуса в толпу, одновременно разговаривая с ним, жестикулируя рукой с бокалом и не забывая кивать встречающимся по пути знакомым. Если Снейпа шумное сборище ошеломило и ослепило, то Адриан, конечно же, чувствовал себя свободно и непринуждённо. Его дорогая шёлковая мантия, струившаяся с плеч мягкими складками в духе полотен Возрождения, напомнила Снейпу, что сам он стоит посреди Малфой-Менора в дорожном плаще из грубой шерсти, слегка заляпанном грязью по подолу. «А всё Розье...». Адриан, словно прочитав его мысли, смерил Снейпа оценивающим взглядом. — Видимо, Эван даже не дал тебе переодеться, — констатировал Нотт и, словно извиняясь за досадную промашку официанта, предложившего клиенту неправильный столик, добавил: — Он иногда проявляет излишнее рвение. Ничего, сейчас мы всё исправим. Он взмахнул палочкой — и плащ Северуса преобразился в верхнюю мантию. Лёгкие изменения произошли и с костюмом: теперь Снейп мог не бояться ударить в грязь лицом, принимая знак Пожирателей из рук Волдеморта на глазах у сотен людей. И только цвет одежды остался глухим чёрным. — Часов на пять хватит, — удовлетворённо пробормотал Нотт. — Прости, у меня плохо с долговременной трансфигурацией, так что после двух ночи твоя карета превратится в тыкву. «И откуда Нотт знает магловские сказки?» Что ж, Адриан и впрямь был для Северуса «феей-крёстной» в организации Лорда. Точно подмечено. Как всегда. — Спасибо, Адриан, мне хватит, — усмехнулся Снейп и добавил уже серьёзным тоном: — Ты спас мою репутацию. И это не было преувеличением: Лорд считал внешний вид волшебника «ещё одной формой речи» и часто твердил, что «пренебрежение к внешности — есть пренебрежение к окружающим». Возможно, поэтому он был так благосклонен к франтоватому и обманчиво вежливому Малфою... Ещё неизвестно, как Лорд отнёсся бы к своему новому стороннику, осмелившемуся прийти на церемонию чуть ли не в лохмотьях. «Возможно, Розье устроил это специально», — мрачно подумал Снейп, глядя на снующих людей: до начала было по меньшей мере пара часов, а Эван буквально вытащил его с квиддичного поля, не дав даже заглянуть к себе в комнату. — Это наша работа, — меланхолично отозвался Адриан и равнодушно повёл плечом. Насколько Северус помнил, Нотт так реагировал вообще на любые попытки других его поблагодарить. Словно не любил, когда его уличали в помощи. Так или иначе, благодаривший рано или поздно начинал чувствовать себя почти виноватым. Вот и сейчас Снейпа в который раз смутил холод, полыхнувший в глазах Нотта, просочившись из-под панибратского добродушия «активиста, ответственного за работу с молодёжью». — А... — Снейп в тщетной попытке перевести разговор с напускной придирчивостью осмотрел своё чёрное, словно перья ворона, одеяние, — может быть, цвет тоже можно поменять? Оставленная в Хогвартсе парадная мантия была тёмно-синей. Выбирая её, Снейп почему-то вспомнил о матери: Эйлин говорила, что на свете нет ничего красивее ночного неба, и что «только красота небес заставляет человека мириться с серостью земли». Она никогда не носила синее, полушутя предсказывая: «надену, когда моя жизнь станет похожа на сказку». И Северус думал, что исполнит предсказание за неё: ведь чем, если не сказкой, были возможности, ждавшие его под началом Лорда? Снейп многое связывал с синим цветом. Но Адриан только насмешливо фыркнул: — Запомни, Северус, цветные мантии — удел павлинов, мошенников и проходимцев, — на последней фразе он словно бы невзначай указал бокалом в сторону Люциуса, расхаживавшего по террасе в ярко-лиловом камзоле. — Они плывут по поверхности, как радужная мыльная плёнка. Но если волшебник верен себе, неутомим в познании и твёрдо знает, чего хочет... Голос Адриана внезапно стал глубже и выразительнее. Не так, как когда он пропагандировал идеи Лорда перед публикой. Это был совсем незнакомый тон, взволнованный и искренний, словно предмет разговора действительно занимал Нотта. Более того: владел всеми его мыслями, ожидая только случая, чтобы вырваться на поверхность. — ...тогда единственный проводник ему — тьма. Не серая тень, не синяя воздушная линза над головой, не зеленоватая морская глубина, но абсолютная чернота безбрежной вселенной. Космос, который остаётся безупречным порядком, хотя рождается в хаосе. Он поглядел куда-то вдаль, где уже зажигались звёзды. В небе, недостаточно чёрном, чтобы удовлетворить представления Нотта о тьме. Пугающая полупророческая поэтичность, внезапно проступившая в словах Адриана, никак не вязалась с его обычным поведением. Нотт рассеянно, вяло повёл бокалом, не глядя поставив его на ближайший паривший в воздухе поднос. Потом словно бы передумал и схватил бокал опять. «Он... слишком много выпил?» — с удивлением подумал Снейп, глядя на лицо Адриана, светившееся загадочной философской печалью. Эти две вещи никак не хотели сходиться в сознании Северуса: Нотт, которого он уважал, и алкоголь, который он презирал. Возможно поэтому, желая как-то развеять наваждение и показать себе, что ошибся, Северус едва ли не впервые решил возразить Нотту: — Но космос — это пустота, в которой не на что опереться. И не на кого. А наша организация... Адриан слабо улыбнулся: — Вся жизнь человека — тонкий лёд над бездной, Северус. И только понимание этого толкает на изменения. Кто-то строит мост, а кто-то учится летать. Так было и будет. Снейпу стало отчётливо не по себе от этих слов: слишком запредельная, невыносимо масштабная картина открывалась перед его внутренним взором. Нет, Нотт был абсолютно трезв, но от этого не менее странен. Повисла тяжёлая пауза. Неизвестно, сколько бы Снейп простоял так, не решаясь возобновить разговор, если бы внезапно над Менором не разнёсся голос Беллатрисы, усиленный Сонорусом: Все, кто принял решение вступить в ряды Пожирателей Смерти! Это час вашей Судьбы! — Точнее и не скажешь... — пробормотал Нотт и уже другим, прежним бодрым тоном добавил: — Идём и добавим твой кирпич к мосту. И хотя он узок, пройдём по нему без страха. Двери Малфой-Менора захлопнулись за будущими Пожирателями и их провожатыми, отрезая Большую Гостиную от внешнего мира. Церемония начиналась. * * * Пробуждение было ужасным. Джеймс открыл один глаз и сразу же пожалел об этом: утренний свет, лившийся из окна, словно ударил по голове огромной кувалдой. Джеймс закрыл глаза и отдался спасительной темноте. Глазные яблоки тоже болели. Изнутри. Казалось, они вращаются в глазницах со скрипом, как несмазанные шарниры. Медленно-медленно он приоткрыл веки и из-под спасительной тени ресниц принялся оглядываться вокруг. К счастью, вожделенная серая тень в форме флакона для зелья была рядом. Джеймс выпил зелье залпом. «Больше никогда не буду так напиваться», — протиснулась сквозь мигрень покаянная мысль. Антипохмельное было сварено довольно хорошо, и вскоре Джеймс уже смог смотреть в лицо утру без содрогания. Комната приняла очертания незнакомой гостевой. «Ах да, домик Сириуса», — вспомнил он. Сириус недавно ушёл из дома. Насовсем. Громко хлопнув дверью и, по его же собственным словам, «попытавшись облечь в приличные выражения то, что говорят только матом». Перспектива оказаться в шестнадцать лет без поддержки семьи, средств и будущего наследства Сириуса не особенно пугала: его дядя Альфард оставил племяннику небольшое наследство. Какого лешего обычно непрактичный Сириус потратил эти деньги на вопиюще уютный домик у моря, а не купил какой-нибудь супернавороченный мотоцикл — Джеймс даже представить не мог. Разве что у Блэка появилась девушка... Поттер скривился от резкого приступа мигрени, которая вроде бы должна была покинуть его после антипохмельного, но решила вернуться и грубо ударить стальным сапогом в висок. Нет, даже думать о чьих-то «девушках» и тем более о мирных загородных домиках Джеймсу пока не стоило. Иначе снова захочется напиться. Эти десять дней он провёл, постепенно погружаясь в пучину отчаяния. Нет, сначала в его жилах кипел и пузырился адреналин, он был охвачен благородной яростью и решил, что начинает новую жизнь. Без дурацких иллюзий. Действительно, СОВы на носу — к чему ему эта головная боль? А в мире и без этого достаточно девушек. И у него почти получилось. Боль подкралась внезапно... ...Шарлин ЛеФей послала Джеймсу воздушный поцелуй и скрылась. Джеймс в ответ тоже чмокнул воздух и прокричал: — Увидимся в Хогсмите! Сириус удивлённо приподнял брови и одобрительно покачал головой: — Вижу, ты совсем излечился от своего увлечения старостой, Джимми? — О чём ты? У нас с Ремусом чисто дружеские отношения! — пошутил Джеймс, округляя глаза в притворном возмущении. Чувствительный Люпин от этой шутки залился краской, словно девчонка. Он перехватил сумку со школьными принадлежностями и ускорил шаг. — Ремми, ну подожди, не несись ты галопом, — Сириус сделал попытку его нагнать. — Куда ты так торопишься, хотел бы я знать? — В библиотеку! — всё ещё хмурясь, пробормотал Люпин и свернул в коридор, ведущий к хогвартскому книгохранилищу. — До экзаменов всего несколько дней. — Я с тобой, — Блэк то ли пытался загладить неловкость, то ли действительно решил озаботиться своей успеваемостью. Джеймс по инерции сделал ещё несколько шагов вслед за ними и резко остановился: — Нет, ребята, я туда не пойду. — Да ладно тебе, Джеймс, просто посидим, оборотню нашему помешаем готовиться, — Сириус сделал приглашающий жест: — Ну же, вместе веселей! — Я. Не пойду. Туда, — с непонятной ему самому холодной резкостью процедил Джеймс. — Я задыхаюсь в вашей библиотеке! Только сейчас по недоумённому взгляду Сириуса и эху, отразившемуся от стен, Джеймс понял, что почти кричит. И добавил уже мягче, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло: — Встретимся за обедом ребята, а я в Хогсмит... ...Сириус понимающе хмыкнул, видимо, думая, что у Джеймса очередное свидание. А Джеймс пошёл на берег Озера, сел, прислонившись спиной к дубу, и тяжело вздохнул, глядя бессмысленным взглядом на сияющую на солнце гладь. Стоило ему увидеть вдалеке арочные пролёты библиотеки, уходящие стеллажами куда-то в небо, как перед глазами опять встала всё та же картина, повторяясь снова и снова, как на дурацкой колдографии. Лили и Снейп. Снейп и Лили. Он должен был просто забыть об этом и идти дальше, но вместо этого душа требовала сделать что-нибудь. Как можно быстрее. С ней, с ним, со всем миром. Отомстить, что ли? Да нет, не обязательно. Просто не сидеть, сложа руки. А пока — взять себя в эти самые руки и сделать так, чтобы никто ни о чём не догадался. Никогда. Ни Ремус, ни Сириус. Пусть думают, что он просто «охладел к этой идее со старостой». На свидании он был слишком груб с Шарлин, и она пробормотала что-то о том, что он «ненормальный» и стала его отпихивать, но теперь сопротивление его только раззадоривало. Нет смысла быть «хорошим». Нет смысла чего-то ждать и наивно думать, что тебя оценят. Жизнь — не рыцарский турнир, а разбойничий налёт. — Ты же любишь ненормальных? — вот и всё, что он прошептал себе в оправдание. Впрочем, Шарлин не особенно возражала. Куда больше его удивило, что она оказалась девственницей: с её поведением можно было подумать, что список мужчин мисс ЛеФей длиннее, чем у любой проститутки из Лютного. — Почему ты меня не предупредила? — скорее грубо, чем просто изумлённо спросил он. — Но... Это ведь не имеет значения... — пробормотала Шарлин, словно оправдываясь, и беспомощно повела плечом. — Абсолютно. Её крупные, слегка навыкате глаза всегда смотрели с какой-то обречённой коровьей печалью. В тот момент жадная, ищущая тоска в бегающем взгляде Шарлин показалась Джеймсу особенно невыносимой. В девственности ему чудилась ловушка. Вроде надписи в бакалейном магазине в Косом переулке: «You broke it — you buy it»*. Шарлин отрицала, что это для неё важно, но Джеймс почему-то не сомневался, что она проболтается. Или как-то даст понять своей семье, что «этот Поттер» ей симпатичен. В конце концов, она может о чём-то намекнуть его матери. Ну и пусть! Джеймсу было всё равно. Даже если родители вызовут его «на ковёр». Вот Сириус вообще ушёл из дома, значит, и он может. Он никому ничего не должен, драккл его подери... ...А потом ему подвернулся Снейп. Ох, как Джеймсу не хватало этого шанса! Вот что он хотел с ним сделать, хотя на самом деле — гораздо больше. Пожалуй, его бы устроило какое-нибудь Непростительное. Никогда ещё Джеймс не чувствовал себя настолько Блэком: тёмная кровь предков матери туманила голову яростью и безумием, заставляя забыть об осторожности. Плевать на преподавателей, плевать на однокурсников, наблюдавших за этой сценой, — Джеймс бы не погнушался использовать на Снейпе Круциатус. «Это просто, — говорила мать спокойным, обыденным тоном, не отрываясь от вышивания, лежавшего у неё на коленях. — Это очень просто, если ты действительно хочешь причинить человеку боль». Джеймс хотел. Но не успел: появилась Лили. «Что ж, все в сборе», — подумал он. Драккл, ему даже не нужна была её «благосклонность». Ему просто была необходима победа. Поттер хотел, чтобы Лили увидела своего... — от мысли, насколько слизеринец был для неё «своим», рот наполнился горькой слюной, и Джеймса едва не вырвало — ...своего Снейпа поверженным. Она ведь любит силу, эта девчонка. Силу. Власть. И ум, как то, что расчищает путь. Снейп был страшен, как смертный грех, и уныл, как лекция по Истории магии. Так что единственное, что могло привлечь Лили, — его ум и связи. Карьера в проклятой организации Волдеморта, строившего из себя спасителя, пришедшего изменить мир и отдать его в руки «верным». Так пусть Лили узнает, думал Джеймс, кто здесь слабак, — несмотря на свой аршинный, исписанный мелким бисерным почерком пергамент по Тёмным Искусствам, — а кто победитель. И Джеймс мог бы поклясться, что у него почти получилось. Он видел в её глазах сонное снисходительное одобрение и лёгкий интерес. Как староста, она могла бы — да что там, была обязана — снять с них баллы и сообщить декану. А она не сняла и не сообщила. Лили наслаждалась процессом. И подначивала Джеймса продолжать... Пока одно единственное слово не шлёпнулось между ними, словно комок слизи: «грязнокровка». «Ты такой же, как Снейп!» «Отлично, дорогуша, я такой же, как он. Только я не называл тебя «грязнокровкой». А он назвал. И он имел тебя, он трахался с тобой по всем закоулкам этого паршивого замка. Так в чём дело? Может быть, в этом?» Джеймсу чудилось, что он сходит с ума. Казалось, он должен был получить реванш и успокоиться. А вместо этого чувствовал себя так, словно это его только что отвозили лицом по грязи. Он завяз в этой истории, беспробудно завяз. Вокруг сердца смыкались всё туже и туже тонкие паучьи лапки с острыми коготками. А он смеялся, отмечал с друзьями сдачу СОВ, приставал к хорошеньким официанткам. Пока вчера не напился так глухо и окончательно, что Сириус принял решение не «сдавать тело» на руки старшим Поттерам, а принести друга к себе. Тем более что с завтрашнего дня начинался сбор Ордена Феникса, для которого Сириус милостиво предоставил «свою скромную жилплощадь». Придаваясь подобным размышлениям, Джеймс привёл себя в порядок, побрызгал в лицо холодной водой и, слегка придя в себя, начал тихо спускаться по лестнице, надеясь найти на первом этаже кухню и прихватить себе что-нибудь съедобное. В гостиной раздавались голоса. Поттер различил интонации Молли Уизли, жены одного из орденцов (очень рыжей и всегда очень беременной). Её собеседница говорила тише, так что и слов было не разобрать. По пути на кухню Джеймс чисто из любопытства заглянул в гостиную. И увидел Лили... ...Она о чём-то разговаривала с Молли Уизли, укачивавшей на руках сына-грудничка («как там его? Билли? Или Чарли? Нет, вспомнил! Персиваль. Перси»). Эванс казалась милой и беззаботной, словно ничего и не произошло. Впрочем, она всегда так выглядела. Непогрешимо. Святая Лилит, одним словом. «И я, дурак, на это повёлся», — мрачно думал Джеймс, наблюдая за почти боттичеллиевской идиллией: две рыжеволосые женщины и младенец. Вот Эванс подмигнула сынишке Уизли, и тот заулыбался и радостно заагукал. — Умеет девчонка производить впечатление на мужчин, а? Голос Сириуса раздался прямо за спиной. Джеймс вздрогнул от неожиданности, но моментально пришёл в себя и без перехода напустился на друга: — Как это понимать, Сириус? Что она здесь делает? Голос Джеймса едва не сорвался на крик, но Сириус зажал ему рот ладонью и, не отпуская руку, потащил прочь из холла на улицу. Только на крыльце он ослабил хватку, и Джеймс высвободился. Он стоял, засунув руки в карманы, буравя друга сердитым взглядом, но не говоря ни слова. Сириус же со своей стороны, казалось, совсем не замечал этого и с безмятежным видом любовался открывавшимся видом на море, будто вытащил Поттера на крыльцо только чтобы подышать свежим воздухом. — Ну? — наконец не выдержал Джеймс. Теперь, когда надобности говорить тише больше не было, он почему-то, наоборот, изъяснялся шёпотом: хриплым и оскорблённым в лучших чувствах шёпотом. — Ты мне объяснишь, наконец, что всё это значит? — Я? — почти искренне возмутился Сириус. — Это ты мне объясни: какая муха тебя укусила, Джимми? Я здесь стараюсь, из кожи лезу, а ты — «что она здесь делает». Я чего-то не знаю? Сириус присел на перила крыльца и непреклонно сложил руки на груди, пристально заглядывая Джеймсу в глаза, буквально буравя взглядом. Джеймс не выдержал и отвёл глаза, переведя взгляд на море. Он прищурился и произнёс тихо, но внятно: — Я не хочу, чтобы Эванс была здесь. Не хочу иметь с ней ничего общего. — Ну... — Сириус вытянул губы трубочкой, словно собираясь присвистнуть, но не издал ни звука, только пожал плечами. — А что так вдруг? — Тебе недостаточно моего слова? — Джеймс сердито сверкнул на друга глазами и отвернулся. — Просто скажи ей... — он замешался и неопределённо повёл рукой в воздухе, — скажи, чтобы ушла. — Слушай, Джимми! — Сириус с размаху опустил руку ему на плечо, да так, что Джеймс едва не покачнулся. — Выкладывай-ка всё начистоту! ____ * «Сломал (или «разбил») — покупай». Вполне реальная надпись, кстати =)