Я тебя знаю

— Мда... — Сириус озабоченно потёр переносицу и сел на ступеньку крыльца. — Что же ты раньше не сказал, а, Джеймс? — упрекнул он друга и добавил: — Я бы понял. Джеймс только нахмурился, передёрнул плечами и подытожил: — Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы Эванс здесь оставалась. Намекни ей как-нибудь, что её присутствие нежелательно. Джеймс испытующе посмотрел на Сириуса. Выговорившись, он почувствовал неожиданное облегчение. Вот сейчас Блэк скажет «о чём речь, Джимми, я сегодня же поговорю с ней!», и Эванс вернётся к себе и своим маглам. А осенью их разведут по разным специализациям. «С глаз долой — из сердца вон», — вспомнил он поговорку с урока магловедения. «Жизнь маглов короче, чем у волшебников. Возможно, поэтому и память у них гораздо короче, — резюмировала полная, суетливая и вечно чем-то озабоченная старушка-учительница, — но это не доказано». Джеймс смотрел на Сириуса, но тот молчал. Продолжал молчать! Пауза затягивалась, стремительно становясь неловкой, просьба повисла в пустоте. — Сириус? — вопросительно окликнул Джеймс. Но Блэк только отвёл глаза и шумно вздохнул. А потом решительно помотал головой: — Не могу, Джимми. Джеймс нервно усмехнулся, всё ещё не веря в то, что услышал: — Вот так просто? Сириус так старательно избегал его взгляда, что разве только не отвернулся. Впрочем, именно это он сейчас и делал: отворачивался от него, своего лучшего друга! Это было неожиданно и, против воли, обидно, словно удар в спину. — И что же, могу я спросить, тебе мешает? Джеймс говорил с вызовом, с агрессивным сарказмом, почти по-хамски, только бы скрыть подступающее ощущение беспомощности. — Обычные человеческие приличия, — Сириус только развёл руками. — Я же хозяин дома, я пригласил её и теперь не имею права выгнать. Эванс, конечно, редкая заноза в заднице, но поступить так — всё равно не по-джентельменски. То ли из-за виноватого вида Сириуса, то ли просто потому, что Джеймс не желал мириться с присутствием Лили на собрании, но такое оправдание показалось ему на редкость неубедительными. — И это мне говорит человек, который на прошлой неделе разоружил Мери «не рекомендуемым» заклятием? — не сдавался Джеймс. — Это была магическая дуэль, — спокойно парировал Блэк. — Женщина с волшебной палочкой — такой же волшебник, как и мужчина. Но в остальное время это... — он повёл в воздухе рукой, словно пытаясь подыскать нужные слова, — нежное и слабое существо, которое приходится уважать и с которым следует считаться.... даже если это абсурдно. Джеймс уже начал терять терпение: ему словно приходилось клянчить у друга согласие. Разговор злил всё больше. «Ох уж эта слизеринская манера выворачиваться», — подумал Джеймс, не замечая, что едва ли не впервые думает о Сириусе, как об «одном из Блэков», а вовсе не как об однокурснике и товарище. А вслух добавил, нехорошо усмехнувшись: — Достойное подражания рыцарство. Вот только у маглов давным-давно эмансипация, так что не думаю, что твой труд будет оценен по достоинству. — То есть ты предлагаешь закрыть двери у Эванс перед носом только потому, что она из маглов? — приподнял бровь Сириус. Он ничего больше не добавил, держа паузу с профессионализмом театрального актёра. Но в молчании друга Джеймсу почудилось мрачное осуждение и какая-то... гадливость? Стыд? Сириусу словно было неудобно слышать то, что он услышал. «Ты ничем не лучше его!» — опять прозвучало в ушах. И Джеймса накрыла волна ярости: — Почему ты так её выгораживаешь, Сириус? — голос Поттера снова сорвался на крик. — Она же тебе никогда не нравилась. А теперь ты на её стороне, хотя должен быть на моей! Это ведь я твой друг, а не... — он оборвал свою речь на полуслове и замер, словно о чём-то догадался, а потом тихо, но зло выдохнул: — Ты... Глаза Джеймса сузились, руки затряслись от еле сдерживаемого гнева. Казалось, ещё чуть-чуть и он выхватит палочку, но Сириус оказался проворнее: взмах палочки — и Поттер застыл на месте. Обездвижив, Сириус заодно наложил на него Силенцио и только потом коротко, но выразительно резюмировал: — Идиот! Джеймс, скованный чарами по рукам и ногам, от усилия разорвать заклинание стал почти пунцовым, но чары не поддались. — Хотел бы набить тебе морду, но по-магловски драться не умею, — мнимо спокойным голосом сообщил Сириус, накручивая вокруг Поттера акульи круги и нервно барабаня пальцами по древку палочки. — Так что слушай, Джимми. Повторяю: ты законченный идиот. И мозги тебе эта Эванс съела начисто, даже те, которые были. Ты вообще о чём-то думать способен, кроме того, с кем она трахается? Мне даром не нужна твоя ведьма, она не в моём вкусе, да и ругается, как торговка гоблинским сыром. Не будь ты таким упрямым бараном, давно бы понял, что они с Нюниусом — идеальная пара, совет да любовь, — Сириус брезгливо поморщился. — Но ты, Джеймс... Он хотел что-то добавить, но только досадливо махнул рукой и пробормотал: — Фините Инкататем. Джеймс «оттаял» и шумно перевёл дух. Наваждение схлынуло так же быстро, как появилось, и теперь он готов был согласиться с Сириусом: он и правда вёл себя, как полный дурак. Поттер ощущал себя виноватым и каким-то потрёпанным, словно после магической дуэли. А ещё ему было стыдно. До чего же она его довела. «Надо провериться на приворотные зелья...» — мрачно думал Джеймс, глядя на спину друга, просто дышавшую праведным возмущением. Слова с языка не шли. Но Сириус отрастил пару глаз на затылке, не иначе. — Успокоился? Джеймс вместо ответа кивнул (угрюмой спине Блэка, но раз уж тот всё равно всё видит...), подошёл и присел рядом. — Прости, погорячился. — Ничего, — всё ещё суховато произнёс Сириус. — Проехали. * * * — Что такой нерадостный? — окликнул Нотт Северуса, сидевшего на спинке одной из садовых скамеек. Солнце ещё не взошло, и вокруг Менора клубился туман, отчего скамейка была похожа на утёс, затерянный в бескрайнем море. Снейп был поглощён мыслями о Коуксворте, а точнее — о Лили, но покинуть Малфой-Менор, пока не проснутся хозяева и не снимут защитные заклинания с периметра поместья, он не мог. Оставалось только ждать. А потом ещё надо будет изображать из себя благодарного гостя, расшаркиваться с Люциусом и его семьёй... «Мерлин, дай мне сил пережить этот фарс». Но Адриану он, разумеется, ничего такого не сказал: для Пожирателя не может быть дел важнее, чем те, что связаны с делом Лорда. Даже если со стороны это кажется пустой тратой времени. — Кажется, у меня передозировка пафоса, — криво усмехнулся Северус. — Возможно, это глупо, но я ожидал от Посвящения чего-то другого. Нотт, казалось, не удивился. — Пф... — он презрительно фыркнул и уселся рядом с Северусом на скамейку. — Все праздники таковы. Слишком много слов, шума, беготни и лишних людей. Ничто так не убивает веру в людей, как праздники. — Мне казалось, что у Пожирателей всё должно быть по-другому... — задумчиво пробормотал Северус и устремил взгляд вдаль. Деревья были укрыты клочками тумана, словно чехлами или клочками паутины, отчего сад напоминал чердак заколоченного дома, откуда давно съехали обитатели. — А мы что, не люди? — пожал плечами Адриан. — Только действия раскрывают, кто мы на самом деле, слова же не стоят ничего. Или даже меньше. Хочешь снова проникнуться верой в наше дело — придётся подождать конкретных действий, — он, казалось, задумался. А потом повернулся к Снейпу, словно ему внезапно пришла в голову какая-то идея: — Слушай, Северус, а у тебя враги есть? — М-м-м... как у всех, — неопределённо пожал плечами Снейп. — Нет, у всех бывает по-разному. У кого-то, например, нет живых врагов, знаешь ли, — Нотт так мечтательно улыбнулся, что Северусу невольно пришло в голову, что Адриан говорил про себя. — Или нет врагов, которым хочется отомстить здесь и сейчас. Но у тебя есть, я правильно понимаю? Он заинтересованно посмотрел на Снейпа, и тот коротко кивнул. — Предлагаю, чтобы уравновесить пафос вчерашнего вечера, начать день с мести, — самым что ни на есть светским тоном предложил Нотт, словно обсуждал гоночные свойства метлы или архитектурные достоинства поместья Малфоев. — Твоих врагов больше одного? — Четверо. То есть... — Снейп задумался: Петтигрю, да и Люпин за полноценных врагов вряд ли считались. Хотя Люпин был старостой и покрывал проделки Блэка и Поттера, — два. С половиной. — Округляем до трёх, — резюмировал Нотт. — Рискну предположить, что это господа, известные как Мародёры, с факультета, известного как Гриффиндор. Ты знаешь, где их можно встретить в дни каникул? — Каждый вторник они ходят в Кабанью голову. — О, а сегодня как раз вторник! Какая удача! — потёр руки Адриан. — Итак, нам нужен ещё один человек, чтобы получился бой три на три. Если-ты-конечно-не-возражаешь? Последнюю фразу Нотт произнёс на едином дыхании, словно обязательную формулу, в которую не вкладывал особого смысла, считая дело решённым. Северусу это не понравилось. Да и не привык он впутывать в свои дела кого-то ещё. — Я очень благодарен тебе, Адриан, но не стоит, — довольно холодно ответил он, порываясь встать со скамьи, но Нотт его удержал: — Северус, — с еле заметной угрозой и словно бы вынужденной терпеливостью произнёс он, — я понимаю, что среди слизеринцев не принято принимать помощь. Но ты больше не слизеринец. Ты один из нас, а Пожиратели связаны общей целью и ценностями. Не факультетскими — общемагическими. Маги всегда были малочисленной группой и выжили в мире маглов только благодаря взаимопомощи. Не стоит об этом забывать. Мы должны своим примером преодолеть разрозненность, ставшую проклятием чистокровок, не так ли? — Так, — нехотя согласился Северус. Нотт был формально прав. Но до чего же не хотелось рассказывать всю подноготную отношений с Мародёрами! Впрочем, судя по тому, что Нотт вычислил врагов Снейпа с первой попытки, он и так знал достаточно. «Кого он ещё собирается в это впутать?» — Но три человека -это слишком. — Равная борьба для тебя уже «слишком»? Да ты ещё более амбициозен, чем я думал. Это... прекрасно, — Адриан уважительно покачал головой, словно готовый согласиться, но потом резко закончил: — И всё же Розье нам не помешает. * * * Когда Мародёры в полном составе выходили из дверей Кабаньей головы, солнце уже клонилось к закату. Через двор протянулись длинные тёмные тени, лучи слепили глаза, заставляя щуриться. Ремус Люпин, замыкавший процессию, первым заметил что-то неладное: ему почудилось какое-то шевеление сбоку, за оградой. Друзья сделали ещё несколько шагов и замерли: из закатных теней выступили, преграждая путь, три фигуры в низко надвинутых капюшонах. Лица незнакомцев разглядеть было невозможно. — Кто вы? — Блэк первым очнулся от шока и задал типичный вопрос, с которого надо было начинать разговор с нежитью. — И чего вы хотите? Впрочем, мозг, работавший ясно, несмотря на количество выпитого, сейчас же подсказал Сириусу, что противники нежитью не были. Как, впрочем, и дементорами. Руки, выглядывавшие из рукавов мантий, были обычными, человеческими. И... нежить не нуждается в палочках. Крайняя из трёх фигур коротко рассмеялась: — Тебе это знание не поможет, — он щёлкнул пальцами, и вся мародёрская компания резко протрезвела. Поттер и Люпин выхватили палочки. Питер отступил за их спины, а Блэк, оказавшийся теперь ближе всего к непонятным противникам, призвал палочку невербальным заклинанием, одновременно смахивая плащ. Плащ тут же растворился в воздухе: демонстрация силы за демонстрацию силы, ведь отрезвить четверых человек одним-единственным заклинанием тоже задача не из простых. Накидка всё равно помешала бы ему в драке, а в том, что драка будет, Блэк даже не сомневался. Голос между тем продолжал: — А хотим мы дуэли. С последними звуками этой фразы Джеймс послал заклинание в фигуру, стоявшую по центру. Драка началась. * * * Что больше всего удивило Снейпа, так это то, что ни сам Аберфорт, ни его посетители даже и не подумали вызвать подмогу или авроров. Таким уж местом была эта Кабанья голова: спасение дерущихся дело рук самих дерущихся. Мародёры были сильными противниками, но впервые Северус сражался с ними не один, а «плечом к плечу с товарищами», как выразился бы Люциус. И разница ощущалась сразу. Так ясно, что Снейпу хотелось рассмеяться: никакого особенного боевого таланта у них не было, даже у Сириуса, не говоря уже о Джеймсе. Прекрасная быстрота реакции, но — недостаточная: ведь половину заклинаний Северус успевал срезать на середине. Широкий набор заклинаний, но довольно стандартных. И полная беспомощность перед неизвестными и устаревшими заклятиями, вроде Жемчужной сети. Нотт, Снейп и Розье уверенно теснили гриффиндорцев в западню, постепенно загоняя в старый амбар, где возможность для манёвра была ещё меньше. В амбаре Сириус попытался усилить своё преимущество атаками сверху и взобрался почти на самый верх лестницы, ведущей на чердак. Но не тут-то было. Взмах палочки Нотта — и ступеньки лестницы под Блэком стали гладкой горкой. Он потерял равновесие и кубарем скатился со второго этажа. Палочку из рук не выпустил, но запущенный Ноттом Ступефай пропустил, так что теперь катился обездвиженной тушкой, не в силах ничего предпринять для своего спасения. Снейпу, сражавшемуся в этот момент с Поттером, было не до разглядывания боевого стиля Адриана, поэтому он пропустил финал схватки. Можно было только предположить, что в последний момент Нотт как-то подхватил или отлевитировал Блэка. Иначе валяться бы тому на вновь появившихся ступеньках со сломанной шеей. Тем временем и схватка Северуса подошла к концу. Выставив щит, он подобрался к Джеймсу поближе. А тот, доведённый до бешенства, допустил роковую оплошность: начал вычерчивать заклинания Тарана, разносившего вражеский щит в магические клочки, превращавшиеся во вполне физические иглы и булавки. Начальное положение тарана было слишком низким, а кисть руки неестественно выгнутой, — сразу и не разогнёшь, — и Снейп, точно метнувший в Поттера приключившуюся рядом лопату, вышиб у того палочку и, кажется, сломал противнику запястье. Розье разделался с Люпином куда раньше: связанный гриффиндорский оборотень лежал у дальней стенки рядом с Петтигрю. Сам Эван до сих пор тяжело дышал, с трудом переводя дух. Тяжело дышал и Северус: мглистая мантия была удушающе тёплой. И только Адриан, казалось, совсем не запыхался... ...— Хм, простите мне такое проявление дурновкусия, но «материал», как известно, часто диктует художнику тему, — Адриан подпёр кулаком подбородок, задумчиво рассматривая пленных гриффиндорцев. — Как насчёт борделя «Кружевница» на Лютном? — Хочешь сэкономить на Империусе? — в тон ему поддакнул Розье. — О, не сегодня... Северус мог бы поклясться, что Адриан улыбается, но из-под надвинутого капюшона ничего не было видно. — Сегодня наша цель — помочь этим заблудшим овечкам вновь открыть себя настоящих, — тоном скучающего католического проповедника молвил он. — А поскольку они не чужды эксгибиционизма, начнём со... — Стриптиз-бара! — хором закончили Пожиратели со смешком. Рядом с «Кружевницей» был едва ли не единственный магический бар мужского стриптиза, в котором никто из них не был, но зато все были наслышаны. А вот Мародёрам вскоре предстояло изучить бар изнутри и стать непосредственными участниками представления. Северус заметил, что Люпин страдальчески прикрыл глаза. «Нашего дорогого оборотня ожидает действительно необычный первый сексуальный опыт», — подумал Снейп и ехидно усмехнулся. — Приворотное и возбуждающее? — коротко поинтересовался он, предусмотрительно не называя имён. — Я даже не ожидал такой запасливости, — коротко присвистнул Адриан. — Но, разумеется, да. Действуй! О, какое это было сладостное ощущение. Хотелось записать его, выжечь на страницах памяти и крутить перед глазами снова и снова! Снейп подходил к каждому из пленных Мародёров, зажимал им нос двумя пальцами, заставляя открыть рот, а затем вливал содержимое склянок прямо им в горло. Он чувствовал, как конвульсивно напрягались их шеи в попытке противиться и ещё раз мысленно благодарил Нотта. Казалось бы, что проще: наложить Империус, а уже после этого заставить выпить зелье. Но тогда не было бы этого сладостного ощущения власти, упоения победой. И мести, которая свершалась его руками. Северус усмехнулся, и отошёл от пленников на безопасное расстояние. Нотт огладил древко конфискованной у Блэка палочки и коротко приказал: — Империо! * * * — Том, закажешь переговорную с камином? Бармен, приветливо кивнув постоянному посетителю, кликнул девушку-помощницу: — Мери, проведи этих господ в 11 номер. — Спасибо, Том, на тебя всегда можно рассчитывать, — улыбнулся Адриан, отсчитывая плату за получасовой разговор. Оставив гриффиндорцев под дверями стриптиз-бара, Нотт, сопровождаемый Снейпом и Розье, направился прямиком в Дырявый котёл, ставший для Пожирателей чуть ли не официальным местом сбора. Нет, свои внутренние праздники сторонники Лорда, конечно, отмечали в поместьях кого-то из членов организации, но иногда выпадали события, которыми было грех не похвастаться перед всей магической Британией. Такие, например, как недавно утверждённый в Министерстве законопроект «О недопустимости насилия над детьми-магами со стороны родителей-маглов». И вот тогда Дырявый котёл наполнялся совсем не типичной для него публикой. Том к ним уже привык, а кого-то — как Адриана Нотта — запомнил достаточно хорошо, чтобы позволять называть себя по имени. Что же до «переговорных», то так Том называл своё новшество. Редко у кого из волшебников было сквозное зеркало. Камины были распространены гораздо шире, но приличные господа, вставая на карачки и просовывая голову между прутьями каминной решётки, чувствовали себя, как минимум, идиотами. Идея предприимчивого бармена была проста — поднять в комнатах камины на такую высоту, чтобы перед ними можно было комфортно сидеть на стуле, опираясь локтями на своеобразный «подоконник». От клиентов не было отбоя. И вот сейчас Нотт, закрыв комнату на ключ и сделав Снейпу и Розье знак молчать, подсел к камину. — Редакция журнала «Ведьмополитен», комната D-5. На том конце раздался удивлённый, но, судя по всему, всё-таки радостный вопль: — Адриан, ты ли это? — после паузы, сменившийся более капризными интонациями: — Ты совсем обо мне забыл! — Дейзи, ласточка, ну как можно? Ты не справедлива ко мне, я помню о тебе постоянно! Розье, прислушиваясь к воркующим интонациям в голосе Нотта, едва не прыснул от смеха, но Снейп предусмотрительно зажал ему рот ладонью. — Обманщик, — восхищённо выдохнула неведомая Дейзи и продолжила упрекать, как ей казалось, мило и кокетливо: — Тебе легко говорить: пропадаешь, появляешься, а я по-прежнему торчу в этом гламурном гадюшнике и пишу про свойства накладных ресниц... — Я же говорю: ты абсолютно несправедлива! — пафосу и горячности Нотта в этот момент позавидовала бы даже Беллатриса. — Я пришёл, чтобы спасти тебя и дать пропуск в большую прессу! Девушка на том конце камина заинтересованно затихла. — Хочешь стать первой, кто опишет скандальные похождения «золотых хогвартских мальчиков»? — Блэка? — восхищённо выдохнула Дейзи. — Или Поттера? — Обоих, любовь моя! — провозгласил Нотт и, чтобы окончательно добить фантазию собеседницы, прибавил: — Бордель «Кружевница». И стриптиз-бар. Если поторопишься, успеешь как раз к концу стриптиза. И колдокамеру не забудь! Послышался топот, сопровождаемый отчаянным повизгиванием и периодическим падением мелких предметов. Словно кто-то собирался впопыхах, то и дело что-нибудь роняя. — Адриан, я тебя обожаю! Раздался звонкий чмок. — Жду твою статью на первой странице «Ежедневного пророка»! Нотт отсоединился и вынул голову из камина, походя стряхивая с волос хлопья пепла. Вид у него был самый что ни на есть довольный. На щеке алел лаковый след помады, и Снейп жестами показал ему, что неплохо было бы стереть этот двусмысленный знак внимания. Нотт недовольно закатил глаза и принялся оттирать отпечаток со щеки белоснежным платком. — Хорошо хоть не стойкая, — резюмировал он и провозгласил: — Миссию унижения наших доблестных Мародёров можно считать законченной! * * * — Кто она? — не выдержал Розье, когда они аппарировали обратно в Менор. — Дейзи? — приподнял бровь Нотт. — Журналистка «Ведьмополитена», Маргарита Скиттер*. Я знаю её ещё со школы. Она вбила себе в голову, что её должны были распределить на Слизерин, но из-за магловского** происхождения взяли на Хаффл. И вот, чтобы быть поближе к Слизерину, она таскалась за мной все школьные годы, упрашивая «сделать хоть что-нибудь» и томно уверяя, что ради перераспределения «готова на всё». Кажется, мой отказ её сильно удивил. — Не похоже, что она приняла его всерьёз... — пробормотал Розье. — По крайней мере, судя по сегодняшнему разговору. — Я какое-то время работал в одной газете, — пояснил Нотт. — И наши пути пересекались. Пришлось поддерживать хорошие отношения. — И вы с ней...? — осторожно предположил Розье, видимо, стараясь не спугнуть неожиданно разговорчивое — вероятно, вызванное удачно провёрнутой комбинацией — настроение Адриана. Даже Северус опасался, что после этого вопроса Нотт замкнётся и отвечать перестанет. Но тот только презрительно фыркнул, словно его позабавило такое предположение: — Пф... Разумеется, нет. Секс с грязнокровками и журналистками приравнивается к зоофилии. А она, что характерно, и то, и другое. Брови Розье поползли вверх: — Так что, ты вообще никогда не... — «Никогда не». Именно, — широко улыбнулся Нотт. — Чего и тебе желаю, юный любитель грязнокровных борделей. Розье поперхнулся на словах о борделях и явно сконфузился. Но сразу же попытался отыграться, перейдя в нападение: — А мне казалось, что вы с Эмерлин... На сей раз Нотт отреагировал так, как Северус и ждал с самого начала: наложил на Розье Силенцио и тихо, безупречно вежливо начал говорить, растягивая слова. В его голосе звучала такая угроза, что, казалось, кровь могла замёрзнуть в жилах: — А теперь послушай, что тебе скажут люди, которые старше и умнее тебя, Розье. Во-первых, когда кажется, надо отойти на пять шагов, глубоко вздохнуть и произнести Фините Инкататем. Иногда помогает. Во-вторых, собирание сплетен, конечно, неизбежно в любом маленьком закрытом обществе. Но среди чистокровных магов никогда не поощрялось. Это плебейство. И, наконец, в-третьих: если бы ты лучше читал статьи Лорда... да что там, если бы ты вообще их читал, то вспомнил бы, что «грязнокровка» — это состояние души, а не генеалогия предков. В нашей организации состоят маглорождённые волшебницы. В то время как Скиттер — грязнокровка, со всем её проститутским макияжем, пошлостью и привычкой совать нос в чужие дела. Чувствуешь разницу? Стыдно, стыдно, Эван, — Адриан соединил кончики пальцев и вновь заговорил голосом утомлённого тупостью паствы католического проповедника, — ходить к нам шестой год и до сих пор путать идеи Волдеморта и Гриндевальда. За сие не минует тебя кара свыше... — он веско поднял указательный палец вверх и внезапно закончил абсолютно нормальным тоном, с последним звуком снимая с Розье заклинание: — если ты, конечно, не подумаешь над своим поведением! — Подумаю, — сдавленно прохрипел Розье, рефлекторно хватаясь за горло, словно Нотт всё это время душил его. — Простите, у меня ещё много дел до вечера. Я могу идти? — Иди, — пожал плечами Адриан, и Эван удалился, периодически кидая на своего патрона опасливые взгляды. Северус вздохнул, только сейчас поймав себя на мысли, что почти не дышал всё это время от слова «грязнокровка» и до его расшифровки. Конечно, он знал то, что сказал Нотт и так. Но всё же каждый раз напрягался. Его мучило неясное предчувствие, что когда-нибудь волдемортовское и гриндевальдовское понимания сольются: слишком уж много было таких людей, как Розье, воспринимавших Лорда как второго Гриндевальда. Но пока... пока Пожиратели проводили ясную черту между «грязнокровками» и «маглорождёнными». А значит, будущее в организации было не только у Северуса, но и у Лили. _____ * Моё авторское имхо. Обычно Рита — сокращённое от Маргариты, и даже если у канонной Скиттер имя было полным, ничто не мешает предположить, что это просто «стильный» писательский псевдоним. Что же до «Дейзи», то т.к. по-английски так называются маргаритки, англичане часто используют его как уменьшительно-ласкательное от Маргарет. ** Поттервикия предполагает, что Скиттер как минимум полукровка: из-за того, что в год прихода к власти Волдеморта не сидела в тюрьме. Однако, такие, как она, вполне могли избежать заключения «за особые заслуги»... Так или иначе, Роулинг о чистоте крови Скиттер никогда ничего не говорила. * * * Нотт расположился в малой гостиной, проверяя палочки на остаточные заклинания. Сам он расчётливо воспользовался палочкой Блэка, а до этого применял только мелкие бытовые чары: придраться не к чему. Но вот на палочке Розье остались следы Конфудуса, Гнойного проклятия и усиленного Секо. О палочке Снейпа и говорить не приходилось — редких «полузапрещённых» заклятий там хватило бы на пару месяцев в Азкабане. Именно за палочкой Северус и спустился в зал перед тем, как наконец-то покинуть Менор. Адриан на секунду отвлёкся и сделал приглашающий жест. — Представляешь себе, здесь нельзя пройти на женскую половину Менора, — сообщил он таким тоном, словно Снейп только и мечтал это сделать. — Заклинание, как в Хогвартсе: только что была лестница — и сразу гладкая горка. Старинные правила. Это... м-м... просто очаровательно! Такая почти забытая консервативная экзотика... Он продолжал что-то говорить, но Северус словно отключился. «Целёхонек, точно с гладкой горки скатился», — прозвучали в его голове слова назойливой магловской старушенции, приходившей на поминки. И следом — вчерашняя картина: Блэк, кубарем летящий с лестницы. Повисло молчание. Снейп подошёл поближе Нотту, сидевшему на подлокотнике кресла и озабоченно чистившему палочку от следов заклинаний, откашлялся и, дождавшись вопрошающего взгляда, заговорил: — Адриан? — осторожно начал Снейп, заходя издалека. — Ты... часто пользуешься Глиссео? Нотт, казалось, задумался: — Часто? Да, пожалуй, часто. Оно... простое и отлично дезориентирует противника, — он довольно усмехнулся и пояснил: — Чистая работа. — И что бы было, если бы ты не левитировал Блэка в последний момент? — ещё осторожнее («только не спугнуть») продолжил Северус. Адриан пожал плечами, удивляясь неожиданному ходу мыслей Снейпа. — Вероятно, он сломал бы себе шею. Какая позорная выдалась бы смерть, — задумчиво протянул Нотт, словно мысленно прикидывая такую возможность, вертя её так и сяк, смакуя, прежде чем окончательно отвергнуть: — Но мы пришли проучить Мародёров, а не марать руки их кровью. Поступить с ними ровно так же, как они поступали с другими: не на каплю больше или меньше, — он взмахнул ладонью, словно отказываясь этим щедрым жестом от других сценариев развития событий, а потом довольно потёр руки и заключил: — Так и выглядит настоящая правильная месть. Нотт дипломатично обобщил мародёрские подвиги, но Снейп отчётливо понимал, что под «другими» понимается главным образом он, Северус. — ...И потом, — продолжал Адриан, — Сириус несовершеннолетний. Я, конечно, постарался не выходить за школьную программу, но всё-таки... Для Блэка пока существуют Секо, Ступефай и Петрификус, остальное он считает безобидным. А маг постарше понимает, что убить можно и Левиосой. Умение использовать себе на пользу любое заклинание приходит только с опытом. У Нотта появилось какое-то странное выражение лица, что-то вроде сварливой мечтательности ювелира, который видит прекрасный камень, любуется им, но сейчас же фыркает, глядя на безвкусную оправу или маленькие оплошности огранки. Он видел в Сириусе потенциал, но видел и то, что мешало ему раскрыться. — Ты жалеешь, что Блэк не на Слизерине, — полуутвердительно заметил Северус. — Жалею, — просто сказал Нотт. — Блэки сильные колдуны, и я хотел, чтобы их сила была на стороне Лорда. На нашей стороне. Не люблю, когда таланту мешают развиваться. Тобиас Снейп, безусловно, мешал Северусу развиваться. А согласие на вступление в ряды Пожирателей не подписал бы, даже напившись до зелёных гоблинов. Не потому что учение Лорда казалось ему подозрительным, — Тобиас вообще ничего не знал о магических обычаях, — но просто из вредности. — И... если таланту мешают раскрыться, а время требует решительных действий, — продолжил мысль Адриана Северус, — помеху следует убрать? Его голос еле заметно дрогнул, — не от страха или возмущения, а просто от напряжения, — и взгляд Нотта зажёгся пониманием. Снейп мог бы поклясться, что с этого момента тот говорил, отчётливо представляя, что стоит за этими вопросами. — Когда помеха не в самом человеке — безусловно. Но ведь есть ещё и такие, как Розье. У них есть все условия, но проблема в том, что они сами не до конца готовы... Из Розье вышел Пожиратель, но спустя долгие годы муштры и проверок лояльности. А ещё он трус. Не говоря о том, что слишком серьёзно воспринимает Люциуса, — Адриан коротко, дежурно улыбнулся, символически подчеркнув, что последний тезис — шутка. Но сейчас же погасил улыбку и продолжил: — А такие, как, допустим — почему бы и нет? — ты, Северус... Они созданы для нашего дела. Да, я считаю, что талант должен развиваться, несмотря ни на что. И что он достоин жить без помех. — Тогда почему бы не дать ему самому устранить эту помеху? — нахмурился Снейп. Вопрос прозвучал вызовом и упрёком. Нет, об отце он не жалел. И знание того, что старший Снейп был — назовём вещи своими именами — убит, не заставляло сердце Северуса биться чаще. Но всё же... он злился на Нотта. Чувство, охватившее Северуса, напоминало ревность. Драккл подери, это должен был быть он! Это должен был сделать Северус, а Адриан отнял у него право на месть. — Потому что... — Нотт говорил медленно, тщательно подбирая слова, но его голос был твёрдым, а выражение лица — невозмутимым. Он был готов к этому разговору и ни капли не смущался, явно уверенный в своей правоте, — она слишком много для него значит. Устранение проблем — вопрос логики, а не эмоций. Ненавидеть, как и любить, — означает выделять среди остальных, но достойны ли проблемы такой чести? Хотя бы в начале пути следует этого избегать, иначе пристрастность, как зараза, постепенно захватит рассудок и заставит совершать ошибки одну за другой. Вот оно. То, что Северус никогда не понимал в чистокровках: словно все они — а не только Лорд — были прямыми потомками Слизерина, легко находившего общий язык со змеями. Рептильное хладнокровие, возведённое в высшую добродетель. Северус так не мог. Просчитывать, играть — да, но за игрой должен стоять азарт, чувства, горячка близкой развязки... Он не мог рассуждать об этом так, как Адриан, и это злило и мучило. Хотелось сказать себе, что Нотт говорит глупости, что это путь в никуда, но аргументы не находились. И это злило ещё больше. «Поэтому ты и проигрывал Мародёрам, — заметил его внутренний голос. — Потому что тебе не всё равно. И только сейчас, когда ты отнёсся к этой вылазке несерьёзно, как к учебной инсценировке, ты наконец-то получил то, что жаждал. Всё сбудется, стоит только расхотеть». Это казалось правильным, но каким-то удивительно безрадостным. Ведь эмоции — не только помеха, но и удовольствие. И Северус задал ещё один вопрос: — То есть, по-твоему, любовь — тоже вредная пристрастность? Получилось заносчиво и чуть-чуть по-детски. Во всяком случае, Адриан сразу же рассмеялся, безошибочно определив, что задел в Северусе болезненную струну. А потом со всей серьёзностью добавил: — Каждому своё. Для меня — да, но другие так не могут. Разбить таким людям сердце — значит, сломать их. А сломанные вещи никогда не работают так хорошо, как целые. Надо знать меру и осторожность. Поэтому лично я никогда бы не рискнул устранять такие проблемы. Да и другим бы не позволил. Однажды этот морок исчезнет сам, по единственному слову рассудка, так что остаётся лишь подождать. Северус проглотил вдох и замер. Словно огонь, который лижет бумагу по краю, внезапно устремляясь быстрой огненной струйкой по обрезу листа, его сердце горячим углём ухнуло и покатилось куда-то вниз. Запоздалая тревога скрутила внутренности. Адриан догадался, что Северус имел в виду, но и Северус догадался теперь, на что намекал Адриан. А потому Снейп промолчал, хотя ему и было что высказать на подобный пренебрежительный отзыв о любви. Нотт говорил просто и цинично, ни капли не рисуясь. И только поэтому Северус верил, что в этой речи не было подвоха: Нотт действительно не стал бы вмешиваться в личную жизнь своих подопечных. И слава Мерлину. — Мы — Пожиратели Смерти, и устранять проблемы — наша работа, — продолжил Адриан и привычно пожал плечами. — А скоро она станет и твоей, особенно если ты будешь преподавателем. Душа ненавидящего уязвима, но душа равнодушного выдержит больше, чем люди привыкли думать. Не позволяй людям наступать на грабли пристрастности, Северус. Не разрешай им убивать из страха, мести, страсти, гнева... Это по-магловски. — Я это запомню, — пробормотал Снейп. — Я это хорошо запомню.