Я тебя знаю

Окончание сеанса в кинотеатре Electric Cinema, как обычно, возвестила мелодичная трель звонка. Чуть позже двери распахнулись, выпуская в вечерние сумерки толпу зрителей. Люди переговаривались, смеялись и вполголоса делились впечатлениями, разнося тепло натопленного кинозала по прохладным октябрьским улицам. Эта пара вышла почти последней. Какое-то время они шли молча, но потом девушка, чьи волосы под вечерним освещением казались огненно-рыжими, скрестила руки на груди, поёжилась, будто ей было холодно, и тихо упрекнула: — Тебе не понравилось. — Ты же знаешь, я не в восторге от магловского синематографа, — так же тихо ответил её спутник. — Прости, ничего лучше в магловском Лондоне я найти не смогла. — Твои слова бальзам для моих ушей. — Северус, ты невозможен! — Я знаю. Он усмехнулся и привлёк её к себе. На взгляд со стороны, Северус и Лили ничем не отличались от пары магловских подростков. Чёрные куртки, довольно длинные волосы: то ли рокеры, то ли неоромантики. Конечно, кинотеатр на Портобелло-роуд мог показаться слишком пафосным местом для подобной публики, но чего нынче не встретишь? В любом случае, целоваться на улице, не обращая внимания на полицию, могли только панки или кто-то вроде того. — Жду не дождусь, когда эта твоя «подготовка» закончится, — Северус поцеловал её в макушку. — И мы, наконец, сможем перестать играть в драккловых шпионов! — По эту сторону Статута говорят «bloody spies»*, — со смехом возразила Лили. — Какие, к дракклам, дракклы? Вы забываетесь, секретный агент Снейп! Лили прекрасно понимала, что если их со Снейпом ссора сразу открыла ей дорогу в Орден Феникса, то стоило всем узнать, что они снова вместе, как «слизеринскую шпионку» моментально исключили бы. Поэтому Северус и Лили приняли решение пока не афишировать свои отношения — по крайней мере, до того момента, когда Лили поступит в Школу Авроров. — «Bloody spies» — это коммунисты, — веско поправил её Северус, — а мы обычные волшебники под прикрытием. Много вам там ещё осталось? — Не знаю, до окончания Хогвартса, наверное, — пожала плечами Лили. — Всё равно в Аврорат никого досрочно не принимают. А что? — А то, что я не выдержу столько магловского кино, — усмехнулся Северус. — Может, как нормальные волшебники, наглотаемся Оборотного и махнём в Эдинбург? Магловский Лондон — не самое безопасное место для вечерних прогулок, тем более что Северус и Лили уверенно шагали прочь от центральных улиц: туда, где мрак разгоняли лишь редкие огоньки фонарей. Но ни одному хулигану почему-то так и не пришло в голову прицепиться к хрупкой девушке и её невысокому худощавому спутнику. Магия создавала вокруг них ощущение уверенности и силы, которые преступные элементы считывают легче всего, принимая за молчаливую угрозу и какую-то особенную «отмороженность», свойственную людям, наделённым силой. — Не желаю травиться чужими волосами и ходить под руку с незнакомым дядькой, — сморщила нос Лили. — Сам виноват, — она приложила указательный палец к его губам: — Надо было держать язык за зубами. Северус шутливо куснул её за палец, пытаясь скрыть за напускной дурашливостью резкую перемену настроения. Разумом он понимал, что Лили просто его дразнит, но реагировать спокойно на её слова не мог. — Эй, я сказала язык, а не мой палец! — ойкнула Лили: видимо, Северус слегка перестарался. — Перенесёшь нас обоих? А то я без лицензии не очень уверенно себя чувствую. Лили категорически отказывалась строить какие-либо серьёзные планы на семейную жизнь, пока не закончит обучение. Два года тайны, а потом ещё четыре года в Школе Авроров. «Не хочу стать, как Молли», — отмахивалась она в ответ на осторожные попытки Северуса расспросить или намекнуть. Это казалось логичным, даже очень логичным, но ему всё равно мерещилась отговорка. Он ведь вовсе не запрещал Лили получать образование (хотя, конечно, предпочёл, чтобы она выбрала менее опасную профессию)! Шесть лет, маленькая вечность. Да они с Лили были знакомы немногим более шести лет! — Разумеется. Снейп положил руки ей на плечи — и мир закрутился воронкой, чтобы развернуться снова уже в гостиной в Паучьем тупике. ____ * Переводится как «чёртовы шпионы», хотя дословно «bloody» — кровавый. Второе по распространённости полулегальное английское ругательство после f**k. * * * Северус стоял, обхватив Лили, и не спешил её выпускать. Напротив, ему хотелось прижать её как можно ближе, ощутить, что она всё ещё с ним. Он вдохнул аромат её волос и прикрыл глаза. Временами Снейпа охватывал безотчётный страх, что он вот-вот её потеряет. Казалось, стоит на секунду разжать объятия — и Лили испарится, словно мираж. Будто её никогда и не было в его жизни. Он еле заметно прикоснулся губами к её уху: тёплое, нежное, какое-то удивительно реальное. Настоящее. — О чём ты думаешь? — она извернулась в его объятиях и запрокинула голову, внимательно всматриваясь в лицо и положив ладони ему на грудь. Взгляд чёрных глаз показался грустным и каким-то странно трогательным, словно у большой печальной собаки — дога или ньюфаундленда. Северус криво усмехнулся и виновато пожал плечами, словно сам боялся себе в этом признаться: — Иногда мне кажется, что наше будущее никогда не наступит. Ей стало не по себе от того, как он это произнёс. Лили привыкла видеть Северуса собранным, замкнутым, сердитым, даже яростным или мстительным, но всегда добивающимся своего. «Ты никогда не сдаёшься», — сказала она ему как-то раз, а Снейп только удивлённо приподнял брови. Он и вправду об этом не задумывался — просто так жил. И вот сейчас он с такой лёгкостью признавался ей в своей растерянности! Это было волнующе, но... как-то ужасно неправильно. Теперь уже Лили охватила безымянная тревога, странное предчувствие. Она принялась говорить: громко, бойко, пытаясь заразить его своей уверенностью, лишь бы отвести и запутать мучительное, топкое чувство, поселившееся в груди от его слов. — ...Обязательно наступит! Разве ты не видишь? Лили придумывала, ворожила, лепила из податливых слов реальность, такую близкую, что казалось — это не мечта, а воспоминание о чём-то, что уже существует. «Ты должен быть сильным, драккл тебя подери!» Она говорила и говорила, мешая фантазии и явь, пока Северус наконец-то не улыбнулся по-настоящему. — ...И дом с видом на реку... — ...Лучше на горы, — он взял её за руки, и они, как когда-то в Хогвартс-экспрессе, принялись фантазировать наперегонки, смеясь и перебивая друг друга: — ...И занавески на окнах... — ...И полосатая кошка... — ...И удобный подвал для всех твоих экспериментов! — ...И сад с кучей деревьев, но без единой цветочной грядки! — ...И зачарованный флюгер на крыше! — А что насчёт детей, а? — он шутливо ущипнул её за щёку и увлёк за собой на диван. — Только не говори, что «не хочешь быть, как Молли». — Ну не столько же! — возмутилась Лили. — Трое — это не так и много. — Она думает, что ждёт четвёртого... И вообще, два — мой предел! — отрезала Лили. — Мальчик и девочка. С чёрными глазами и рыжими волосами, а, Северус? Она провела тыльной стороной ладони по его виску, и Северус зажмурился, словно довольный кот. Но всё-таки любовь к фактам взяла своё: — Так не бывает. Это сцепленные гены, и тёмные глаза при светлых волосах... — Не будь занудой! — шутливо прервала его Лили. — Ну, тогда с чёрными волосами и зелёными глазами. Так подойдёт? — Безусловно... — пробормотал Снейп и поцеловал её, думая, что такое будущее он готов ждать целую вечность. * * * Четверо гриффиндорцев на Продвинутом Зельеварении — это много или мало? Много, если учитывать, что в классе не было ни одного хаффла, а из слизеринцев — только Снейп. Его, правда, как раз и не было. «Господин Снейп сдал Зелья экстерном до конца года», — сообщил студентам Слагхорн, покачивая головой. Правда, с осуждением или восхищением — не понятно. Мало, если сказать, что рейвенкловцев было целых восемь. Питомцы Флитвика, как обычно, оправдали заслуженную славу «самых умных» и теперь поглядывали на остальных студентов Продвинутых Зелий с превосходством победившего большинства. Слишком много, если уточнить, что двое из этих четверых — Блэк и Поттер. «Лучше не иметь баллов, чем спускать их на штрафы и отработки», — думала Лили, глядя, как двое Мародёров перешёптываются за первой партой, не обращая ни малейшего внимания на преподавателя. И если Блэк был неизбежен, то Поттера Лили привела чуть ли не за ручку. «Самое время об этом пожалеть». Впрочем, Слагхорн светился счастьем оттого, что такой «перспективный юноша» не покинул его курс, и прощал Поттеру мелкие огрехи. А тот, казалось, учился без особой системы, чередуя периоды полного бездействия с повышенной активностью, которая выражалась в основном в экстравагантных вопросах. Лили каждый раз сидела как на иголках, уговаривая себя, что ей совсем, совсем не важно, если Поттер надумает вновь сесть в лужу. А если и важно, то только потому, что старосту не может не беспокоить возможное снятие баллов. Вот Поттер поднял руку — и Лили малодушно отвела взгляд. — А если смешать лирный корень с мандрагорой не в полнолуние, а на нарастающей луне, эффект зелья изменится или останется прежним? — Ваша тяга к знаниям, мистер Поттер, весьма похвальна. Неожиданна, но похвальна, — Слагхорн сложил руки на груди и улыбнулся в усы. — И раз уж речь зашла о свойствах мандрагоры... Мисс Эванс, — он проворно повернулся к Лили, — у вас ведь еще нет напарника по проекту? «Сводничает он, что ли?» — промелькнуло в её голове: уж больно довольный вид был у Слагхорна. Такой, словно он только что провернул ловкую комбинацию. Но Лили пришлось кивнуть: партнёра по проекту действительно не было. — Да, профессор, — она бросила быстрый оценивающий взгляд на Поттера, — но сомневаюсь, что... — Прекрасно, — Слагхорн радостно хлопнул в ладоши. — Тягу к знаниям нужно поощрять, а на кого я еще могу положиться, как не на свою лучшую ученицу? — Да, профессор. Лили коротко улыбнулась, принимая комплимент. Но её взгляд, брошенный украдкой на Поттера, был раздражённым. То ли дело Марлин или Долорес Гейз с Рейвенкло — с ними можно было спокойно распределить обязанности. Даже Блэк, с которым Лили была на ножах, по крайней мере, хорошо знал материал. Перед её внутренним взором на мгновенье даже промелькнула эта картина: Сириус кладёт перед ней стопку пергаментов с заметками, резко разворачивается и, не говоря больше ни слова, уходит. Джеймса же придётся тащить и подгонять. Но Слагхорн, похоже, не оставил ей выбора. Урок закончился, и Лили встала из-за парты, не глядя ни на Слагхорна, ни на Поттера. — Пойдём, — коротко бросила она своему новоиспеченному «напарнику», выходя в коридор и от раздражения нарочито громко топая подбитыми гвоздями подмётками школьных ботинок. — Не злись. Я же его не просил, он сам, — Поттер шёл следом и вроде как оправдывался, но тон его был скорее довольным, чем виноватым. — А всё-таки что насчет лирного корня? «Переводит стрелки», — подумала Лили, но вслух спросила только: — Тебе действительно интересно? — В данном конкретном случае, — Джеймс сложил руки на груди, принимая позу оскорблённого достоинства, и Лили улыбнулась краешком губ: уж больно забавно он выглядел в этот момент, — интересно. — Ну что ж... — она даже остановилась, чтобы поведать ему ответ без помех. — Зелье приобретает запах фестральего помета. Можешь назвать это побочным эффектом. Но если нет времени ждать, приходится пользоваться и таким. Между бровями Джеймса пролегла недоверчивая морщинка. Он кинул быстрый взгляд на Лили, словно пытаясь определить, не дурачит ли она его, и снова задумался. — Правда? — Правда. Лили взялась за сумку и перевесила на другое плечо. С явным усилием — учебники за шестой год были куда тяжелее прошлогодних. — Помочь? Джеймс протянул руку к лямке её полотняной торбы и замер на полпути в ожидании ответа. Лили задумалась. Между ними установилось что-то вроде перемирия: сказалось летнее происшествие с Веритасерумом. Позволить ему отнести её книги, что ли? Но Лили с непонятным ей самой упрямством уже демонстративно накладывала на торбу Вингардиум Левиоса. Сумка воспарила и с готовностью устремилась за своей хозяйкой к теплицам, где должен был быть урок Травологии. Поттер Травологию на СОВах сдал плохо, так что здесь их с Лили дороги расходились. И всё же прежде чем исчезнуть за поворотом, она прокричала через плечо: — Встретимся в библиотеке после ужина. — Зачем? — крикнул ей вдогонку Джеймс. — Проект, Поттер. Всего лишь проект, — не без удовольствия съехидничала Лили и скрылась. Джеймс стоял и смотрел ей вслед. * * * «Кажется, я слегка перестаралась», — подумала Лили, глядя на книгу под заманчивым заголовком «Анализ языка жестов мандрагор, произрастающих в умеренном климате». На форзаце значился 1912-й год, но книга выглядела настолько новой, словно с тех пор её вообще никто ни разу не раскрывал. «Что ж, по крайней мере, он поймёт, что проект — вещь серьёзная», — успокоила себя Лили, с удовольствием предвкушая шок Поттера от уставленного книгами стола. Но Джеймс, завалившийся в библиотеку несколькими минутами позже, словно ожидал чего-то подобного: — Уверена, что этого хватит? — он оценивающе посмотрел на увесистые фолианты. — А тебе есть что ещё предложить? — она склонила голову набок и с вызовом прищурилась. — Возможно, — с нарочитым безразличием ответил Джеймс, снимая очки и тщательно протирая стёкла. На его губах играла лёгкая улыбка, которая явно сулила какой-то подвох. Лили пробежалась взглядом по отобранным книгам. Всё здесь. Всё, что может быть полезным, по крайней мере. Она недоверчиво выгнула бровь и сложила руки на груди: — Неужели? Джеймс движением фокусника извлёк из сумки книгу в черной кожаной обложке и положил на стол. Витиеватые буквы серебряного тиснения складывались в название. — «Травоведение» Урика? Откуда? — Лили низко склонилась над книгой, едва дыша. Открыла на первой странице и благоговейно пробежалась кончиками пальцев по древним буквам. — Их же осталось не больше двух. — И по счастливой случайности один из этих двух экземпляров в семейной библиотеке Поттеров, — Джеймс чуть смущенно улыбнулся. — Я написал маме тему проекта, и она отправила. «Нет, каков засранец!» Джеймс произнёс свою тираду нарочито скромным тоном, будто и сам стеснялся своих возможностей. Но всё-таки: кто готовится к школьному проекту с книгой, которую не могут себе позволить ни редакторы «Вестника Зельеварения», ни кавалеры Ордена Мерлина? «А погремушки у тебя были из чистого золота, да, Джеймс?» — раздражённо подумала Лили. Она вовсе не завидовала ему. Просто... Даже зная, насколько чистокровные плохо представляли себе финансовые и магические возможности своих маглорождённых товарищей, сложно было представить, что Поттер не подозревал, каким бесцеремонным позёрством тянет от этого «я сказал маме — ну она и отправила мне бесценный фолиант 15-го века». — Эванс, ты чего? Лили осознала, что вцепилась в край стола ногтями и до крови закусила губу. «Маглорождённые легко поддаются приступам гнева». — Ничего, — она несколько раз вдохнула и выдохнула. — Спасибо. Редкая книга и очень ценная. Обязательно стоит уделить ей время. — Позволишь? Поттер указал на место рядом с ней. Лили кивнула и символически подвинулась. ...Так некстати вспомнился Северус, который убил бы за возможность хотя бы прикоснуться к реликвии, которую она держала в руках. И угасшая было злость снова забурлила в крови. «Собрания». Сходки, совещания, «экстренные советы», или как там их ещё назвать, на которых Северус пропадал всё чаще и чаще. Никогда ничего не рассказывал, молча исчезал и молча появлялся и только если у них с Лили уже были планы на вечер, удостаивал её краткого: «Прости, сегодня не получится». Иногда он отсутствовал несколько дней, а иногда даже неделю. — А как же твоя успеваемость? — разыгрывала деланное безразличие Лили. — Превосходно. Как всегда, — улыбался он, словно ничего не понимая. — В программе последних двух лет обучения слишком маленькая нагрузка. Вестником очередной отлучки всегда служил Малфой, и Лили закипала всякий раз, когда он появлялся в Хогвартсе, уже предчувствуя, что будет дальше. Сегодня он перехватил Снейпа после завтрака, отвёл в сторону и, озираясь по сторонам, что-то быстро прошептал на ухо. Северус отрывисто кивнул и пропал из поля зрения. Объяснить ей, в чём дело, он, как всегда, не удосужился. Она безошибочно вышла на Северуса у антиаппарационной границы — зря, что ли, Лили так хорошо его знала? — и едва не схватила за руку, но... Потребовать объяснений, разумеется, не удалось. Это же Снейп. «Я тебе потом всё расскажу», — и хлопок аппарации. Вот и всё. А когда потом? Почему всегда потом?!.. — Эванс? — Поттер осторожно дотронулся до ее локтя. — Что? — встрепенулась Лили. — Прости, я сейчас. Резко встала и вышла, ни на кого не глядя и не решаясь моргнуть. Потому что если моргнёт, то заплачет. Драккл знает почему. Надо успокоиться. Вот сейчас она постоит в холодном пустом коридоре, придет в себя и снова возьмётся за доклад. * * * Дырявый Котёл гудел, словно улей — ещё не растревоженный, но намекающий, что с его обитателями шутки плохи. Пожиратели праздновали, и вся Косая Аллея — да что там! Весь Лондон должен был знать об этом. Атмосфера напоминала что-то среднее между квиддичным матчем и магловским рок-концертом: шум, веселье, летающие между столиками кружки со сливочным пивом и огневиски, развешанные кругом флажки и плакаты. — Дамы и господа, прошу минуту вашего внимания! Головы присутствующих синхронно повернулись на звук — в глубину зала, где высилась небольшая деревянная сцена. Адриан Нотт, убедившись, что его слушают, продолжил: — Счастлив сообщить, что сегодня решением Совета Министерства Магии законопроект «О частичной легализации магических технологий в торговле с маглами» был отклонён... Несмотря на Сонорус, последние звуки буквально утонули в гуле аплодисментов. Пожиратели одобрительно свистели и кричали так, что Нотт был вынужден на время прервать свою речь. Он раскланялся с залом, чем вызвал новую бурю аплодисментов и остановился на краю сцены, выжидая, пока шум хотя бы немного уляжется, и еле заметно кивая головой в такт. Наконец, стало слегка потише, и он, ослепительно улыбнувшись залу, продолжил: — ...Отклонён с перевесом в сорок голосов! Слово «голосов» вновь потонуло в бурных овациях. Снейп, сидевший у барной стойки с кружкой травяного чая, усмехнулся. Лорд арендовал Дырявый Котёл на всю ночь, а значит — в том, что законопроект отклонят, сомнений не было. Слизеринцы зализывают раны в тишине, а вот радуются так, чтобы стены дрожали. Но сорок голосов — это много, ведь магический Совет не так велик. И впрямь, стоило отпраздновать! Внезапно внимание Северуса привлёк какой-то шум сбоку. Эйвери ругался с незнакомым волшебником в серой мантии, оравшим, немилосердно надсаживая глотку, что по Пожирателям давно плачут трибунал, Азкабан и поцелуи с дементорами взасос. «Маглорождённый, — подумал Северус. — И, что характерно, нализавшийся вдрызг. Интересно, он клеймит Пожирателей просто из любви к искусству или потерял на законопроекте что-то конкретное?» Перепалка тем временем грозила вот-вот перерасти в драку. Бармен Том что-то хмуро сказал молодым людям, и те направились к выходу. До Северуса донеслось только неизбежное «пойдём выйдем», произнесённое хриплым от бешенства голосом Эйвери. Умом Северус понимал, что маглорождённый — скорее всего, просто обычный пьянчуга, задержавшийся здесь с утра и случайно попавший прямо в разгар их вечеринки. Но какая-то другая часть сознания не исключала, что это могла быть провокация. Очередная. Снейп проворно слез с барного стула и углубился в толпу, на ходу вылавливая необходимых людей. — Мальсибер, Гринграсс, Нэш. Грязнокровка вызвал Эйвери на дуэль. Сходите и проконтролируйте, чтобы там не было засады или провокации. Но если он один, в драку не встревайте. Пожиратели хмуро кивнули, соглашаясь. — И чтобы не как в прошлый раз... — Антиаппарационный барьер и локальный блок на портключи, — закончил Нэш. — Верно. Идите. Снейп легонько подтолкнул их в спину, и Пожиратели один за другим вышли, перед дверью накладывая на себя Дезиллюминационные чары. Снейп же вернулся за стойку к уже остывшему чаю и задумался. Маглорождённые лезли в драку всё чаще. В своём стремление подмять магический мир под себя и установить там привычные магловские законы они впервые столкнулись с сопротивлением. И это их бесило. Странное дело: они не верили в агрессию со стороны маглов, но магические традиции ненавидели люто. Хотя маги их приняли в свою среду, а вот маглы... Впрочем, этому и был посвящён сегодняшний вечер. * * * Снейп перевёл взгляд на Нотта. Тот, заметив, что на него смотрят, заговорчески подмигнул и улыбнулся. Да, это был их день. — Успех антимагловских мер был бы отнюдь не таким сокрушительным и мощным, если бы не эти замечательные люди, — гремел голос Адриана. — Блексмиф, Эмерлин! К подиуму протиснулась невысокая девушка с тёмно-золотистыми волосами. Она взошла по ступеням и остановилась по правую руку от Нотта. — Шорш, Фалька! Хрупкая, костистая, выглядевшая почти подростком брюнетка с короткой стрижкой взошла на сцену с другой стороны и встала чуть ближе к зрителям, смущённо улыбаясь. — Соммерс, Бенедикт! Хорошо знакомая Снейпу нескладная фигура Соммерса мелькнула в толпе и почти сразу же оказалась рядом с Ноттом. — И, наконец... вы ведь знаете, что последними называют самых ценных членов команды? — Нотт усмехнулся, и зал приветственно взревел. — Так вот. Гений монтажа, человек с прекрасной памятью, тонкий психолог и искусный оператор — Снейп, Северус! Снейп уже в начале речи Адриана знал, что назовут его, а потому в тот момент, когда прокричали его фамилию, стоял рядом со сценой. Одним прыжком он оказался там, под светом софитов, лицом к волнующемуся морю людей, хлопавших и скандировавших их имена. Чаще всего «Адриан» и «Если» (так назывался их проект: две гигантские буквы — IF* — словно зачарованные деревья окружали сцену с обеих сторон), но многие кричали и «Северус». Это было пьянящее, ни с чем не сравнимое чувство — стоять перед людьми, скандирующими твоё имя. Снейп поклонился залу, улыбаясь почти так же широко, как Нотт. Где-то на самом краю сознания мелькнула непослушная мысль: «Жаль, что Лили этого не видит». Мелькнула и пропала: Северус теперь лучше, чем кто-либо другой понимал: Лили вряд ли станет членом организации, да и вообще — чем меньше она будет о ней знать, тем лучше. Нет, Лили не простит им ни слова «грязнокровка», то и дело слетающего с языков, ни подозрительности к маглорождённым. «У Малфоя жена тоже не в организации, даром что Блэк», — подумал Снейп и снова раскланялся с залом. Следующим пунктом в программе вечера значился фильм, их фильм, тот самый, что убедил всех — от простых волшебников до членов Совета — не давать разрешения на связи с маглами... ...— Кино? — Снейп удивлённо приподнял брови. — Серьёзно? Синематограф? — А что в этом удивительного? — вопросом на вопрос ответил Адриан. — Волшебники обычно снимают только художественные ленты, но кто мешает нам сделать документальную? Репортаж. Своего рода журналистское расследование. Идея Нотта была проста и нахальна. Заметив, что магловские телекомпании любят мучить своих граждан нелепыми вопросами: «В чём смысл жизни?», «Что такое человек?», «Как бы вы поступили, оказавшись на необитаемом острове?», Адриан предложил замаскироваться под магловских телевизионщиков. Вопрос на повестке был всего один, но зато какой! Составлявший самую суть позиции Лорда по отношению к маглам и Статуту: «Что бы вы сделали, если бы узнали, что волшебники и ведьмы действительно существуют?»... ...Дырявый Котёл погрузился во мрак, и на экране за сценой замелькали сцены из фильма. Северус знал их уже наизусть — и неудивительно: магическое кино записывают на устройства, сходные с думосбросами, а монтируют — люди, владеющие легиллименцией. Чем выше уровень, тем качественней монтаж... ...— Монтаж — великое искусство, которое мы, маги, к сожалению, недооцениваем, — распространялся Нотт, меряя шагами кабинет. Перед ним стоял думосброс, а рядом сидел Снейп, которого Адриан твёрдо решил обучить всем премудростям «преобразования фактов в истории». — Создание новых воспоминаний требует колоссальных познаний в магии, к тому же довольно тёмной. Но просто поменяв порядок картинок, чуть-чуть подрезав, опустив кое-что или добавив фрагмент из другого воспоминания, можно получить воспоминание или фильм, которые смотрятся совсем по-другому! Уже шестой уровень даёт довольно приличную кинокартинку, но мы постараемся сгладить углы легиллименцией более высокого уровня. Нотт восхищался монтажом, Северус отдавал должное Нотту, а потому никто в их группе особенно не удивился, когда финальный монтаж доверили именно Снейпу. Отнесясь к этому вначале просто как к одному из тестов, которым Нотт так любил подвергать своих людей, Снейп неожиданно сам для себя втянулся... ...— Прежде всего, я расценивал бы магов как группу влияния, соединённую крепкими внутренними связями, — распинался на экране худощавый, но солидный профессор социологии. Встречу с ним организовала Фалька: ей, похожей на студентку-первокурсницу, как никому другому удалось втереться в доверие к университетскому профессору и убедить его дать интервью своим «хорошим друзьям». Ни капли убеждения, никакого Конфудуса — ведь Совет, да и любой более-менее сведущий в социальной политике волшебник имел право проверить «исходники» — полные воспоминания без подрезки. Соммерс был, помнится, в шоке от таких ограничений, но Адриан, как обычно, этим пренебрёг: только раздражённо бросил, что магловские репортёры-де как-то работают без магии, значит, и они смогут. — ...Если магов мало, резонно было бы предположить, что их общество имеет клановую структуру. Влияние семьи велико и при желании семья может действовать, как единый организм. Если вы спросите меня... — социолог протёр очки и снова водрузил их на самый кончик носа. Как он видел через них, было непонятно. Скорее всего, просто смотрел поверх стёкол. — Так вот, если вы спросите меня, я бы сказал, что это очень опасно для экономической и политической безопасности. Меньшинство при наличии рычагов влияния, денег и определённой власти может полностью захватить инициативу в принятии решений на самом высоком уровне! Если бы волшебники существовали, я полагаю, что наше правительство подчинялось бы их рекомендациям. И не только наше — правительства Франции, Испании, Германии, США, всех крупных стран с высокой долей городского населения. — Почему вы подчёркиваете, что важен процент городского населения? — раздался на заднем плане голос Фальки. — О, это просто! — улыбнулся социолог. — Малая социальная группа неизбежно будет привязана к городской среде: там ресурсы, там коммуникации. Не думаю, что среди волшебников могли бы быть земледельцы и скотоводы, — он счастливо расхохотался, как будто только что сказал или услышал хорошую шутку. — Ресурсы удобнее получать от людей, оставляя себе технически более «сложную», но практически — более независимую работу. Ремесло, искусство, архитектуру... ...Северус сравнивал реакцию Пожирателей с реакцией простых волшебников, для которых «Если» крутили в кинотеатрах. Сторонники Лорда, конечно же, были сдержаннее. Социолога они воспринимали с любопытством, но не более того. Жители магического Лондона слушали его с детским ощущением присутствия при фокусе, мол, как он может всё это знать, если ни разу нас не видел? Снейп поудобнее устроился в кресле, предвкушая всё, что будет дальше.... ...— Людей надо сначала заинтересовать чем-то особенным. Потом запугать им же. Затем показать, что та позиция, которая их напугала, распространена в обществе, а потом... — Нотт остановился и посмотрел на Северуса, — а что, собственно, потом, а Северус? — Потом у них надо выбить почву из-под ног, — мрачно процитировал своего патрона Снейп. Ещё никогда он так глубоко не вникал в сущность понятия «идеология». Для него существовала правда, ложь, неустановленные факты (со своей любовью к логике Снейп их презирал) и доказанные факты. Открытие, что на мнение большинства людей влияют вовсе не аргументы, а слухи, недоговорки и сомнительные технологии не то чтобы удивило — Снейп и так не считал львиную долю людей особенно умными, — но оставило после себя горчащий осадок. — И как? — Адриан остановился напротив Северуса, привычно барабаня пальцами по древку палочки и вперив в пространство немигающий взгляд. У Нотта были странные глаза: чересчур светлые, почти водянистые и серо-голубые до прозрачности. Когда он чем-то увлекался, эти глаза принимали какое-то неуловимое выражение, одновременно бешеное и холодное. — Как мы выбьем почву у них из-под ног? Что-нибудь жестокое? Тот священник, который орал «смерть дьявольским отродьям» на третьей записи от 18-го числа, а? Снейп замолчал, опуская взгляд. Нет, не то. Просто жестокость ничего не добавит к предыдущей ступени. Он задумался. Надо что-то другое: по-настоящему шокирующее своей... неуместностью. Глупая шутка. — Нет, — резко помотал головой Северус. — Не жестокое. Он пересёк комнату и вытащил из ряда флаконов с воспоминаниями второй с конца. Нотт собирался его уничтожить, как бессмысленный и ненужный отрывок. Адриан следил за действиями Северуса, но своего удивления пока никак не выдавал. Снейп вылил ампулу в думосбор, подсоединённый к проектору. На экране появилась группа веселящихся молодых людей. — ...Ведьмы? А что ведьмы? Горячие девчонки, — черноволосый магл с нахально блестящими глазами с явным удовольствием позировал на камеру. — Особенно если жарить правильно! — В каком смысле? — поддел его товарищ, толкая локтем в бок. — Сначала в одном, а потом в другом! Вся компания дружно захохотала. На их громком хохоте воспоминание оборвалось. В кабинете наступила тяжёлая тишина. Адриан подпёр кулаком подбородок и задумался. — Да... — наконец медленно протянул он. — Да, Северус, задери тебя дракклы, ты прав, как никогда. Мы покажем, над чем они смеются. А уже потом расскажем, чего стоит этот смех... ...Сеанс закончился. Пожиратели, конечно, не рыдали и не бились в истерике. Они просто сидели, молча и неподвижно, словно ещё переваривали содержание фильма. «За это убивать надо», — тихо прошептала невысокая блондиночка за стойкой. Не Пожирательница — просто помощница бармена. Северус еле-еле удержался, чтобы не улыбнуться: Нотт знал своё дело. После шуток шли откровения священников, дремучие бабки, которые долго и со вкусом описывали, что бы они сделали, если бы ведьма или колдун попали в их руки. Но начиналось всё с тонкой грани посередине фильма: с того момента, когда осторожные замечания обывателей вроде «Не знаю, наверное, это было бы забавно», или «Это что, как пришельцы?» — перешли в мрачное глумление. Конечно, для маглов это была лишь сказка, и только для магов — История. В сказках хороший конец — это просто смерть правильного существа: того, чьей смерти жаждет зритель. В большинстве сказок такое существо — ведьма, так чему удивляться? Но только маги знали, что за сказкой стоит реальность. Адриан, как всегда безупречно чувствовавший настроение зала, вышел на середину сцены, склонив голову. В Дырявом Котле было тихо. Настолько, что даже Сонорус не понадобился: — Да... — проговорил он хриплым шёпотом. — Этот фильм позволил нам заглянуть в другой мир. Магловский. Такой, какой он есть на самом деле. Мир, который забывает нас ненавидеть только потому, что считает сказкой. Мир, не понимающий, что волшебником стать невозможно — можно лишь родиться. Мир, не желающий с этим смириться и готовый на многое пойти, чтобы нас уничтожить. Но наш фильм не об этом! — повысил голос Нотт, пристально глядя в толпу и словно гипнотизируя её взглядом. А потом снова заговорил тихо: — Он недаром называется «Если». Это то, что неизбежно, если мы забудем, кто мы есть на самом деле, — шёпот и крик, крик и шёпот. Лорд был бы не в восторге, но толпа слушала Нотта завороженно. А он говорил громче с каждым словом, приближая неизбежный финал своей речи: — Но мы. Сделаем всё. Чтобы это не повторилось! Никогда больше!!! Зал взорвался овациями. Словно слова Адриана высвободили всё напряжение, всю энергию, которая скопилась в них за эти полтора часа. Северус хлопал вместе со всеми, а в ушах стояли слова Нотта, сказанные перед началом мероприятия: — Если всё пройдёт хорошо, в следующий раз я представлю тебя Лорду. Всё определённо прошло хорошо. _______ * if — собственно, и означает «если» * * * — Послезавтра я должен буду уехать. Ненадолго, дней на десять, — Снейп наклонил голову, проходя под нависшей над дорожкой занавесью плюща. — Но к рождественским каникулам обязательно вернусь, обещаю. Хогвартские теплицы были практически единственным местом в школе, не считая Выручай-комнаты, где Северус и Лили ещё виделись, привлечённые теплом (за стёклами падал первый снег, но в Оранжереях всегда было лето) и безлюдьем (в среду уроков Травологии не было). Лили едва заметно споткнулась и со злости пнула камешек. Тот откатился с тропинки и попал в гигантскую росянку, моментально сомкнувшую вокруг него щупальца. Лили не хотелось упрекать Северуса, ведь он только что приехал, измотанный аппарацией и замёрзший, словно побывал в Дурмстранге или ещё дальше. Но и слушать спокойно, как он, едва приехав, уже планирует сбежать — тоже было выше её сил. — Что вы там такое делаете, что ты почти не бываешь в Хогвартсе? — Лили снова начала разговор, давно навязший в зубах у обоих. — Расскажи, может, я пойму. Снейп нахмурился и с преувеличенным вниманием уставился на кору росшей возле тропинки Музыкальной акации. Провёл пальцем по изгибу ветки, заставляя дерево издать мелодичный звон. — Я же не спрашиваю тебя, что вы делаете на собраниях Ордена, — мягко заметил он. — А ведь я сумел бы сохранить твои тайны куда лучше, чем ты мои. — Я когда-нибудь выдаю чужие секреты? — Лили сварливо приподняла бровь. Снейп досадливо вздохнул: — Ты же знаешь, что я не об этом! — Да-да, директор Дамблдор знает все наши мысли, — ехидно произнесла, будто процитировала, Лили. — Только я не верю, чтобы он своих людей так проверял. Иначе... иначе зачем ему, например, использовать Веритасерум? — Чтобы случайно не напороться на окклюмента, — пожал плечами Снейп, присаживаясь на скамью в стороне от дорожки. Он и не собирался посвящать Лили в подробности деятельности Пожирателей. Но, конечно, если бы не вездесущий Дамблдор, Северус рассказывал бы ей куда больше. Возможно, даже просил совета или утешения. Что-то подсказывало ему, что в организации грядут большие перемены, возможно, даже «чистка рядов». Усилилось влияние Малфоя и его «команды», куда Снейп относил Розье, Лестрейнджей, Забини и ещё кое-кого из молодого поколения. А вот Нотт, несмотря на все успехи последнего времени, выглядел каким-то нервным. Снейпа все знали, как «человека Нотта», так что случись что-нибудь с Адрианом... В такие моменты надо постоянно «держать руку на пульсе», не отлучаясь понапрасну, и, если бы не Лили, Северус и вовсе не появлялся бы в Хогвартсе. Конечно, произойди что-то важное, ему сообщили бы совой, но Снейп всё равно не мог побороть тревоги. Как бы он хотел рассказать всё Лили! Она бы развеяла его страхи и помогла во всём разобраться. А если и нет, то, по крайней мере, у него появился бы человек, с которым Снейп мог бы обсуждать свои планы, не боясь, что его предадут и подставят. Но Лили нельзя было говорить ни слова — с силой легилименции Дамблдора мог поспорить разве что сам Волдеморт. Пусть лучше она ничего не знает. Так будет проще для всех. — Ты преувеличиваешь, — устало упрекнула Лили, садясь рядом с Северусом и устраиваясь в его объятиях. И снова разговор уходил не туда. Ей не нужны были тайные планы Пожирателей — она хотела лишь знать, сколько ещё Северус будет отсутствовать. Он возвращался так редко, что даже когда они были вместе, Лили всё равно продолжала скучать по нему — как будто про запас. Имело ли смысл тратить драгоценное время на препирательства и теории заговора? — Только не говори, что стала поклонницей нашего директора! — Снейп слегка отстранился от неё и внимательно посмотрел Лили в глаза. — Ты же не собираешься вступить в Орден Феникса всерьёз? Конечно, в Ордене было много милых замечательных ребят, с которыми Лили успела подружиться. Но чтобы продолжать общаться с ними, было достаточно ходить на собрания и праздники. Никакой необходимости становиться полноправным членом Ордена и приносить присягу Дамблдору не было. «К счастью, — подумала Лили. — Будь это так, я вряд ли бы там задержалась. И вообще: я собираюсь выучиться на аврора и заниматься реальными делами, а не играть в народную дружину до седых висков». — Брось, Дамблдор мне совсем не нравится! — Лили надула губы. — Какой-то он... мутный. И закрытый. Она пожала плечами и посмотрела куда-то вдаль. Вид у неё при этом стал словно бы слегка обиженный. Она явно недолюбливала директора. — Он не восхищается тобой, как Слагхорн и Флитвик! — догадался Снейп и расхохотался. — Обаяние маленького рыжего бельчонка бессильно перед противным старикашкой? Хотя согласен, — он поцеловал её запястье, пройдясь языком по голубоватой жилке с тыльной стороны руки, — такое безразличие — признак отвратительного вкуса! — Тебе бы только паясничать... — проворчала Лили, вытаскивая руку из его цепких объятий.— Просто я считаю, он слишком много говорит. Весь этот пафос... — она забралась к Снейпу на колени и склонила голову ему на плечо, уткнувшись носом в шею, — «дорога светлой магии — это узкий мост, пройти по которому до конца дано немногим», — она так точно скопировала дамблдоровскую интонацию, что Северус не удержался и хмыкнул. «Узкий мост, надо же». — Я думал, что Дамблдор любит что-то более, гхм... командообразующее, — усмехнулся Снейп. — Вроде «когда мы едины — мы непобедимы». — Как будто это противоречит друг другу, — недовольно пожала плечами Лили: ей надоело говорить о Дамблдоре. — Какая разница? — А такая... — задумчиво пробормотал Северус, проводя кончиками пальцев по её открытой шее, — что когда по мосту шагают в ногу, он обрушивается. * * * Лили встала со скамейки и прошлась взад-вперёд, зябко поводя плечами от неясного предчувствия. Заходящее солнце светило ей в затылок, обращая волосы в расплавленную медь и огонь: ярко-рыжий мазок живого пламени посреди зелени Оранжереи. Лёгкий хлопковый платок, которым Лили перед выходом предусмотрительно прикрыла голову, наполовину развязался и сполз с головы на плечи из-за того, что она постоянно его теребила. Что-то тихо хрустнуло, и Лили моментально подняла глаза, выискивая источник шума. Нет, ничего... Просто переспевший орех упал с дерева. Северус задерживался уже на полчаса. Обычно он всегда был пунктуален, и Лили волновалась, меря дорожку мелкими шагами в тщетных попытках успокоиться. «Может, здесь есть другая Музыкальная акация?» Лили забежала по тропинке вперёд — до искусственного озерца с кувшинками, потом вернулась до развилки, быстро прочесала вторую тропинку — ничего. Только веселящие лианы и воющие кусты. Похоже, акация и впрямь одна на целую теплицу. Подгоняемая опасениями, что Северус не застанет её на месте и решит, что она ушла, Лили почти пробежала последний отрезок пути и снова замерла под мелодично звенящим в такт лёгкому сквозняку деревом. «Где он? Драккл, что же могло с ним случиться?» Разумом она понимала, что случиться-то могло всё, что угодно. Например, он снова сцепился с Мародёрами, и теперь либо сидит (у директора), либо лежит (в Больничном крыле), неспособный даже послать ей весточку. Или он мог чуть опоздать и попасться Филчу (полчаса назад до отбоя ещё оставалось время, но сейчас комендантский час уже начался). — Где же ты, Северус? — пробормотала Лили уже вслух. В Оранжереях было жарко, но её от волнения всё сильнее бил озноб. — Где же ты? Внезапно между деревьями мелькнула серая тень — сова. Она мягко опустилась рядом с Лили, уронила ей под ноги свиток и была такова. Недолго думая, Лили рывком развернула пергамент. Всего несколько телеграфных, рубленых фраз, наспех выведенных тонким, паучьим почерком: «Меня срочно вызвали. Пришлось аппарировать в штаб. Прости меня, Лили. Я обязательно всё объясню. Клянусь». Лили нервно расхохоталась и замерла. На лице застыло совершенно зверское, нетипичное для неё выражение, от которого веяло чем-то похуже Круциатуса. Она свернула пергамент. Снова развернула. Слова остались теми же самыми. Лили разорвала его напополам и скомкала, наслаждаясь противным скрипом сминающихся складок. — Ненавижу! — она запустила желтоватым комком в гигантскую росянку, с чавканьем сомкнувшую хищные реснички над письмом. — Чёртовы Пожиратели... «Сколько ещё ты будешь заставлять меня ждать, а, Северус Снейп? Или ты думаешь, что у меня нет других дел, кроме как изображать из себя Пенелопу и ждать, пока ты, наконец, вернёшься?» * * * «Что ему стоило просто предупредить меня заранее? Неужели он считает, что я поверю в этот «внезапный вызов»? Не-ет, просто после вчерашнего он не решился сказать, что уезжает сразу. Знал, что я стану его отговаривать... Ну и что? Может, я и поссорилась бы с ним, но, по крайней мере, это было бы честно!» Лили сидела в гостиной факультета с учебником на коленях и делала вид, что читает. На самом деле, хотя её глаза прилежно бегали по строчкам, смысл написанного упорно ускользал. Сколько бы она ни пыталась отвлечься, мысли постоянно возвращались к Северусу, кружась по заколдованному кругу. Завывающая за окном вьюга как нельзя лучше отражала её состояние: казалось, в душе метёт такая же холодная позёмка, и Лили неосознанно жалась к камину. Злость смешивалась с отчаянием, переплавляясь в почти детскую обиду, от которой на глаза едва не наворачивались слёзы. «Почему он мне ничего не говорит? Он мне не доверяет? Или за его отлучками скрывается что-то ещё? Что-то такое, что он боится мне рассказать? Тёмная магия? Некромантия? Он всегда говорил, что с этим покончено, но кто знает... Человек ведь никогда не станет учить окклюменцию просто так. Значит, ему есть что скрывать...» — Что читаешь на этот раз? Трансфигурация или Зельеварение? Голос, неожиданно ворвавшийся в её мысли, принадлежал, конечно же, Поттеру. — Чары, — не поднимая головы, ответила Лили, — и тебе бы не помешало, между прочим. «...Качество выполнения чар непосредственно зависит от эмоционального фона волшебника, его физического и душевного здоровья...» — Неужели я слышу заботу в вашем голосе? — продолжал он, вставая с кресла в дальней части гостиной и пересаживаясь поближе. — Отстань, Поттер, — ее губ против воли коснулась тень улыбки, — я занимаюсь. — Угу, четвертый час, практически не меняя позы. Пару минут передохни, книги не убегут, а позвоночник скажет «спасибо». «Четыре часа? Неужели уже так поздно?» Она потерла переносицу и проворчала, поднимая на него взгляд: — Зануда. — От отличницы слышу, — озорно подмигнул Поттер и взъерошил ей волосы. — Ты невыносим, — Лили откинулась на спинку дивана, убирая голову из-под его руки, как сварливая кошка. — Который час? — За полночь, — он потянулся так, что захрустели кости. — Устал сидеть. — Так не сидел бы. — И упустил удовольствие застать тебя врасплох? Ни за что! — он смешно сморщился, имитируя то ли удивление, то ли испуг, то ли еще что, известное только ему. — Мим из тебя неважный, — серьёзно сказала Лили, захлопывая бесполезную книгу и потягиваясь, поддавшись его примеру. Он лишь развел руками, признавая её правоту. Глаза за стёклами очков блеснули лукавством. — Щекотки боишься? — Что? — от неожиданности Лили, всё ещё витавшая мыслями где-то далеко, растерялась и смешно приоткрыла рот. Поттер логичностью никогда не отличался, но чтобы настолько... — Придётся проверить, — прищурившись, сказал он и накинулся на Лили. Шустрые пальцы прошлись по ребрам и животу, задержались на пупке. — Поттер, — в перерывах между смехом и хриплыми вздохами просипела она, — прекрати. — Убеди меня. На какие-то доли секунды зелёный взгляд встретился с карим. Неуловимое движение — и в следующий момент они поменялись местами. Лили оседлала Джеймса, прижимая его локтями и коленями к дивану. Он дёрнулся, но не преуспел, а она только усмехнулась, глядя на его удивлённое лицо. — Тебе со мной так просто не справиться, — выдохнула Лили. — Не люблю, когда ставят условия. Она уселась покрепче, не давая ему даже двинуться. «Надо придумать какую-то месть. Может, он и сам боится щекотки?» — лениво подумала она, оценивающе разглядывая «поверженного врага». Её взгляд скользнул по его телу (край форменной рубашки выбился, обнажая беззащитную полоску тела), ямке в основании шеи под кадыком (Джеймс дышал неровно и прерывисто). «Не знаешь, что от меня ждать. Это правильно». Она перевела взгляд выше — на трепещущие ресницы, потом на губы... и на секунду замерла. Из глубины души поднялось что-то тёмное и отчаянное, о чём потом жалеют, но всегда находят оправдания. «Я тоже имею право на двойную жизнь, дракклов конспиратор!» Лили наклонилась вперед, резко впиваясь в губы Джеймса властным поцелуем. Запустила руку в густые черные волосы, оттягивая его голову назад и одновременно прижимаясь плотнее. Вторая рука уже скользнула под рубашку, изучая его тело, сравнивая, не давая вырваться из цепких объятий. На несколько секунд Джеймс замер от удивления и неожиданности, но возбуждение быстро взяло верх. Он рвано выдохнул, широким движением огладил спину и с силой сжал её бёдра. — Не здесь! — тихо прошипела Лили, по-прежнему вцепившись в ворот его рубашки. — Свидетели нам ни к чему. — А ты конкретная девушка. Не оставляешь выбора, — пробормотал Поттер и потянулся к её груди, но Лили хлопнула его по руке, увлекая прочь из гостиной. — Преимущество старост — отдельная спальня. — И ванная, — добавил Поттер, ухмыляясь. — Смелеешь на глазах, — её зубы влажно блеснули, отражая пламя камина. — Во что же ты играешь, Эванс? Чем ближе к спальне, тем более хрипло и неразборчиво звучал его голос. — Не уверена, что тебе понравится ответ, — она извернулась в его руках так, что он не видел её лица. «Ты здесь только потому, что я стараюсь об этом не думать». Вообще ни о чём не думать. И здесь руки Поттера на её талии пришлись как нельзя кстати. Дверь за их спинами захлопнулась с резким щелчком, запираясь на замок. — Если я скажу «раздевайся», это будет слишком пошло? — Как же ты много разговариваешь, — Лили толкнула его на кровать и уселась сверху. — Надеюсь, в постели ты способен не только на это. Она сняла его очки и бросила на тумбочку. Поттер подался ближе. Его руки потянулись к пуговицам блузки. Мантии уже валялись бесформенным комком у кровати, а Лили и не заметила, когда Поттер успел их снять. Первое касание шершавых пальцев заставило выдохнуть сквозь зубы. Он провел рукой от шеи по ложбинке к животу, обещая и дразня. Остановился у кромки юбки и улыбнулся. Большим пальцем погладил кожу чуть пониже пупка. Лили чуть подалась навстречу и тут же оказалась прижатой к кровати. — Эй! — Ты сама призывала к действиям, а не разговорам. Поттер сжал сосок зубами, тут же облизывая его, чем вырвал первый стон Лили. Сжал вторую грудь, потерся напряженным пахом о внутреннюю сторону бедра и получил второй. С силой сжал её ягодицы, играя языком с сосками, и она впервые выгнулась под ним. — Давай! — хрипло на выдохе прошептала Лили, почувствовав горячий член у бедра. Застонала и подалась навстречу. — Значение прелюдии слишком переоценено. Никакого промедления, никаких телячьих нежностей. Ей нужна быстрая и яркая разрядка, чтобы не думать ни о чём. Измотать себя, освободить и успокоиться. Хотя бы на время. Джеймс просунул руку под её трусики, собираясь их снять. Лили мотнула головой: — Рви! Треск белья, и Лили задохнулась от ощущения твердого, пульсирующего внутри нее члена. Подавилась воздухом, когда Поттер сделал первый толчок. Подалась навстречу после второго. Растворилась в эмоциях после третьего. Мир сузился и потерял чёткость очертаний. До упора. До конца. До дрожи, молнией прошивающей позвоночник. Разбился на мириады осколков — и схлынул, просочившись сквозь сведённые пальцы. * * * Лили очнулась первой. Она провела пальцами по голой спине Поттера, лежавшего рядом, уткнувшись лицом в мешанину из простыни и сбившегося одеяла. — Поттер... — Теперь можно просто Джеймс, — пробормотал он, отрывая голову от подушки и щурясь. — Тебе пора, Джеймс.