Я тебя знаю

Это случилось перед самым Рождеством. Часть учеников уже разъехалась на каникулы, и за столами было полупусто и тихо. Многие совы пролетали совсем низко, сгибаясь под тяжестью свёртков в праздничной упаковке. Минерва МакГонагалл пила горячий кофе и украдкой грела пальцы о чашку — конец декабря выдался особенно морозным, и в Большом зале гуляли сквозняки. — О, сейчас узнаем результаты скачек, — усмехнулся в усы Слагхорн, отвязывая от лапы совы «Ежедневный Пророк». — Филиус, вы готовы к любому исходу? — К любому, если он победный, — хитро пожал плечами Флитвик, разворачивая газету синхронно с коллегой. Минерва ждала, что они вот-вот начнут спорить и вполголоса переругиваться, но ничего не происходило. Над преподавательским столом повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Занервничав, МакГонагалл потянула на себя газету и застыла. То же самое, хотя и в гораздо большем масштабе, происходило внизу, за столами учеников. Это было похоже на морской прибой, накатывающий на берег. Пена совиных крыльев, брызги свитков с газетами, тихое шуршание разворачиваемой бумаги. Тишина. А потом шум. Нарастающий, недоверчивый, возмущённый, испуганный. Вибрирующий растерянностью, словно дрожащий от страха голос. Набирающий неумолимую силу, от которой дрожат камни. — Драккл, — пробормотала Роланда Хуч, сворачивая газету. — Что будем делать, директор? Её голос сорвался на высокую, растеряно-жалостливую ноту. — Сохранять спокойствие... и отменять праздничный фейерверк, — тихо ответил Дамблдор, прежде чем усилить голос Сонорусом. * * * Поперёк первой страницы «Пророка» шёл аршинный заголовок: «Ночь Чёрной Смерти: Пожиратели захватывают власть». С колдографии скалилась сотканная из чёрного дыма и тумана «Метка»: знак Пожирателей — череп, обвитый змеёй. Метка парила в воздухе, а под ней на земле ярилось зарево пожара. От горящего коттеджа вверх валил дым — казалось, он подпитывает висящий в воздухе символ новой энергией. Для Лили время замерло и рассыпалось на кусочки. Будто сияющий шар холодного пламени ударил в грудь и брызнул во все стороны, заливая тело прохладной неподатливой тяжестью, сырым бетоном беспомощного оцепенения. Буквы расплывались перед глазами, заставляя перечитывать каждое предложение дважды. «По меньшей мере сто Меток выпущено в небо над Британией». «Жертвой внезапного и жестокого нападения стали семьи маглорождённых и некоторых полукровок». «Организация «Пожирателей Смерти» признана экстремистской». «Министр дал приказ о временном задержании и аресте всех, кто когда-либо был связан с ПС». «...если у вас есть информация...» «...укрывательство Пожирателей будет расценено, как сообщничество...» «...Азкабан...» Но одна строчка, набранная жирным шрифтом, пульсировала в её сознании, наливаясь чернотой: «...смерть более четырёхсот человек...» Лили вцепилась в край стола мёртвой хваткой. Мир вращался перед глазами, размываясь в липкий холодный туман. Лили казалось, что её вот-вот стошнит. Более четырёхсот человек. Она пробежала взглядом статью, пытаясь зацепиться хоть за что-то, узнать подробности. Но выпуск был срочным, больше похожим на телеграмму. Чудовищную, противоестественную телеграмму. «Похоронку». Четырёхсот. Смерть. Смерть. Смерть. Лили сидела, оглушённая и безразличная ко всему. А вокруг поднимался шторм. За неделю до «Чёрной Ночи» — В доме живёт семья маглов... Не буйная, не пьющая, вполне благополучная, — заключил Северус, сканируя палочкой содержимое мусорного бака. — Кроме младшей девочки, носителей магии и сквибов нет. Снейп в этот момент почему-то с предельной ясностью представил, что, не будь они с Ноттом магами, Адриан ради добычи информации не погнушался бы предложить перерыть ящик вручную. Заставил бы Северуса, да и сам наверняка поучаствовал. Ну, разве что строго-настрого запретил бы лезть туда без перчаток. — И как ты это определяешь? — продолжал экзаменовать его Нотт. — Много картонной упаковки и пластика, у них семья из четырёх человек, сейчас понедельник, а бак заполнен почти на треть. Значит, все продукты и бытовые средства — обычные, доставляются и утилизируются без помощи магии. Бутылок из-под алкоголя нет. — Чудненько. Что ещё? — Собак и кошек нет. Чтобы проверить жильцов на специфические аллергии и наркозависимость, к дому следует применить сканирующие колдомедицинские чары. Снейп отрапортовал без запинки, но продолжать не спешил: колдомедицину он только начал изучать и не рисковал делать заключения. Нотт и не настаивал, взявшись за палочку самостоятельно: — Ага, наркотики тоже не употребляют. Никакого отклонения от нормы, если не считать болезненного пристрастия к садоводству. Впрочем, для английских маглов это типично, — сказал он, еле заметно скривившись. — Неужели? — встрепенулся Снейп: он сразу вспомнил Петунью. Нотту в который раз удалось удивить его и застать врасплох. — А почему? — Ну, ручная, одомашненная природа в надёжных кандалах — это так по-английски, — усмехнулся Нотт, продолжая делать пассы. Но объяснять ничего не стал. — Кстати о природе. Дом с разработки снимаем: у них реакция на златоглазку, папоротник и аконит. Северус вздохнул и, вытащив из-за пазухи свиток, вычеркнул очередную фамилию. До заката им с Ноттом предстояло ещё обойти десятки домов. Хорошо хоть они оба имели право аппарировать, иначе Нотт уже давно бы выдохся, «таская» своей магией Северуса. * * * Их очередным пунктом назначения был небольшой кирпичный дом в сельской местности. Аппарировав на задворки какой-то церквушки, они быстрым шагом пересекли двор и вышли на площадь, готовые углубиться в узкие деревенские улочки. По бокам тянулись высокие глухие заборы: видимо, летом они скрывали от посторонних взглядов «ручную одомашненную природу в кандалах». Сейчас же сады, заметённые глубоким снегом, наводили скорее на мысли о полях и лесах, но никак не о близости человеческого жилья. Посреди церковной площади стоял памятник в виде большой бронзовой книги. На первой странице витиеватым почерком было выгравировано неизбежное: «Вначале было слово...» И это напомнило Северусу кое о чём: — Адриан, ты обещал рассказать. Как только мы будем далеко от чужих ушей... ...— Ожидается крупная операция, — сообщил Адриан. И словно бы лениво добавил: — Ты тоже будешь на совете. В группе экспертов по зельям и комбинированным чарам. Постарайся не разочаровать Лорда. Это было неожиданно. И слишком внезапно. Как Северус ни стремился наконец-то предстать перед Волдемортом лично, как ни готовился к этому, но реплика Нотта застало его врасплох. Даже без напоминания Снейп прекрасно осознавал, какой ответственный это момент. «Крупная операция», «сложная задача» — и эксперты по комбинированным чарам. Среди Пожирателей было даже несколько сотрудников Отдела Тайн, так что Северус, если быть совсем честным, абсолютно не представлял, как он может пригодиться. — Чего именно он хочет? — Северус нахмурился и принялся крутить пуговицу сюртука. Адриана этот простой вопрос, казалось, отчасти позабавил. И разозлил: — Чего хочет? Как обычно, «больше-действия-меньше-слов», — он резко пожал плечами. — Ты, может быть, не знаешь, но последние полгода это его основная мысль. Значит, — усмехнулся Нотт, — мы должны это учесть. И принять к сведенью, во славу общего блага магического мира. Он паясничал и издевался, и это сильнее, чем что-либо другое заставило Северуса насторожиться. Что-то было не так. Неужели позиция Нотта всё же пошатнулась, и Лорд им недоволен? Или — что ещё хуже — неужели Нотт недоволен Лордом? — Ты этого не одобряешь? — как можно более непринуждённо спросил Снейп. Но всё-таки, видимо, не сумел до конца совладать со своим лицом: Адриан, глядя на него, расхохотался. И взял себя в руки — от вспышки гнева не осталось и следа: — О, я целиком и полностью одобряю позицию Лорда, как же иначе? Снова всё тот же меланхоличный и собранный Нотт, который и завидев дракона не стал бы паниковать, а поджарил на его пламени тосты. Причём так, чтобы ни один не подгорел. — И всё же? — прищурился Снейп. — Никаких «всё же», — решительно помотал головой Адриан. — Но у тебя есть своё видение? — не отставал Северус, твёрдо решив понять, что происходит. Адриан помолчал и пристально взглянул на Снейпа, словно прикидывая, можно ли тому доверять. Наконец, он еле заметно кивнул, словно не отвечал на вопрос, а соглашался с какими-то своими мыслями: — Есть. Но изволь, сейчас я ничего говорить не буду. Если — если! — мы сегодня утвердим программу действий, то у нас будет масса времени, чтобы побеседовать. Где-нибудь на выезде. Хорошо?.. ...— Ладно, — Нотт прищурился и досадливо вздохнул. — Ты ведь не отстанешь, правда? Ищейка рейвенкловская... Хотя говорить, в общем-то, не о чем. Северус недоверчиво хмыкнул и усмехнулся. Адриан покосился на него с осуждением, но Снейп проигнорировал этот взгляд, уставившись на Нотта в ответ. Это был первый раз, когда Северусу удалось поймать Адриана на эмоциональной реакции, тем более такой яркой и злобной. То, что способно вывести из себя даже Нотта, безусловно, стоило внимания. Адриан одним прыжком взобрался на невысокий пьедестал памятника и постучал по странице ногтем. В холодном воздухе глухой звон потревоженной меди прозвучал громко и резко. — Слово, Северус. Слово и дело, — сказал Адриан. — Волдеморт презирает слова и требует действий. Он смёл рукой пушистый снег, лежавший на верхушке памятника, избегая смотреть Снейпу в глаза. Тот подождал, но Нотт, словно посчитав, что и так сказал достаточно, продолжал молчать, пиная носками ботинок сугробы. Северус ощутил себя разочарованным. Слова? И всё? Возможно, Волдеморт просто устал от пустой болтовни, вот и всё. Это казалось вполне естественным. — Но почему тебя это так злит? — недоумённо пожал плечами Снейп. — Разве не для этого мы работаем? Не для действий? Если бы слова было достаточно... — Так говорят маглы, — неожиданно прервал Нотт, крылья его носа резко раздулись, ноздри резко втянули морозный воздух. — Делать может и обезьяна. А человек — это дар слова. — Но... — Никаких «но»! — бешеный взгляд прозрачных глаз и мгновенный оскал. — Слово маглов — пустышка, сотрясание воздуха. Но мы умеем заставить его звучать по-настоящему. Маги и есть люди Слова. Волшебник порождает, изменяет, творит и преобразует словом. И убивает он тоже словом. Вещи, люди, чувства — это не то, чему «дали имена», — Нотт согнул пальцы в знак кавычек. — Они и есть имена. Мы можем вызвать дождь, а нам предлагают поливать землю из лейки! Ни один настоящий маг не скажет такого. Ни один... — хрипло повторил он, словно обращаясь к себе, и снова пнул сугроб, да так, что снег полетел во все стороны. Северусу стало страшно. Нет, это был не робкий и липкий страх, который поселяется в сердце от неопределённости и трусости. Это был холодный расчётливый ужас человека, который точно знает, что будет дальше, но это знание ему не нравится. «Самые здравомыслящие сходят с ума мгновенно, — не самый оптимистичный афоризм, но это было единственное, что крутилось в голове Снейпа в тот момент. И ещё одно: — Он погубит себя и всю нашу команду». — Ты говоришь, как фанатик... — Снейп засунул руки глубоко в карманы и поёжился. — Который разочаровался в своём кумире и возомнил себя главным экспертом по его идеям. — Фанатик? — Адриан расхохотался. — Фанатик! Фанатики — те, кто верит безоговорочно. Такие как Бэлла, как Эван, как этот молодой, вечно забываю, как его... Барти! А я... — он устало повёл рукой, словно приступ гнева истощил его силы, и добавил уже тише, совсем тихо: — я наёмник. Тот, кто ищет в чужой войне свой интерес. Я наёмник на службе у Волдеморта, но я не фанатик Волдеморта. И именно поэтому я лучше вижу, куда мы идём. Да, я вижу это. — И куда же мы идём?! — заорал в ответ Северус. Не чтобы получить ответ, просто чтобы прервать поток слов. Нотта трясло — то ли от холода, то ли от какого-то сдерживаемого возбуждения. Это выглядело жутко, но завораживающе. Его настроению сложно было не поддаться, и Снейп держался из последних сил. Острая тревога, почти ужас и странная эйфория сливались в ощущение предчувствия, причастности — так шторм треплет волосы и несёт с берега солёный отчаянный ветер: «Что-то вот-вот произойдёт. Наступает время перемен. Скоро всё изменится. Скоро». Снейпу хотелось встряхнуть Нотта, или врезать ему как следует — не заклятием даже, а просто банальным хуком справа. Привести в чувство. Что угодно, чтобы не дать этому человеку разрушить всё. Северус словно стоял на вершине камнепада — сначала из-под ног вырывались маленькие камушки, потом всё больше, и вот уже вокруг грохотали булыжники. А Нотт, услышав его вопрос, усмехнулся и совершенно спокойным, мнимо нормальным голосом, от которого Снейпа вновь пробил озноб, проинформировал: — К закату, — Адриан точно огромный чёрный гриф уселся на памятник сверху, легкомысленно болтая ногами и рассеянно склонив голову набок. — Мы победим, но проиграем. Отмежуемся от грязнокровок, чтобы самим стать грязнокровками. Мы забудем, кто мы есть, и станем такими же, как они, только более невежественными и жестокими, если такое вообще возможно, — он медленно и кровожадно улыбнулся, будто эта мысль доставляла ему какое-то извращённое удовольствие, и неопределённо взмахнул рукой. — Мы будем отделять себя Статутом, но наши дети с вожделением будут смотреть по ту сторону стены и сбегать, чтобы попытаться смешаться с маглами. Что их удержит здесь? Что? Страх? Запугивание? Дра-а-акл, — протянул Адриан, проводя рукой по лицу. — Волшебников не так-то просто запугать. Их можно только убедить, а для этого необходимы слова, а не Империус с Круциатусом. Чтобы наши потомки не породнились с маглами, магия должна вызывать у них уважение. Магия и дар Слова. А как они будут уважать то, что презирает их вождь?! Вопрос повис в воздухе. Он словно продолжал звучать в наступившей тишине. Снейпу нечего было ответить. Ему не было дела до слов и, если совсем уж честно, он всегда предпочитал работу с вещами: когда реставрировал книги, когда варил зелья, когда дрался. Ножка стула казалась Северусу куда более надёжной, чем волшебная палочка, да и била порой гораздо быстрее. Но Адриану он, разумеется, не мог этого сказать. Это было то полукровное, магловское, постыдное, забившееся в дальний уголок сознания, что Снейп нёс в себе и с успехом использовал, но в чём никогда не признался бы. Ни за что. Нотт, возможно, и был фанатиком, но он был пугающе честен. Из всех, кого знал по организации Северус, он один служил не привилегиям, не богатству или связям, даже не Волдеморту, а магии. Рядом с этим упрямым желанием идти до конца любые призывы «одуматься» или «посмотреть на ситуацию с другой стороны» показались бы мелочными. И стали бы проявлением элементарного неуважения. Поэтому Снейп даже не попытался его переубедить. Вместо этого он уставился себе под ноги и тихо спросил: — Так что же мы будем делать? Он взял на себя больше, чем хотел этим «мы», потому что не знал, насколько далеко был готов зайти. Но произнёс вполне осознанно. Это было своего рода долгом — пусть глупым и почти гриффиндорским. Ведь Северус тоже пришёл в организацию из-за магии и жажды знаний, из-за желания найти свои корни. Всё остальное приложилось уже позже — от зависти, бессилия и мучительного желания быть принятым чистокровками. Но вначале была магия. Он должен был поддержать Нотта — не сделать этого означало расписаться, что он, Снейп, ничуть не лучше того же Малфоя. Адриан усмехнулся и с деланным безразличием пожал плечами, но от Снейпа не ускользнул довольный блеск его глаз: как бы Нотт ни скрывал, но лояльность ему льстила. Он выдержал паузу, снова улыбнулся и рывком спрыгнул с памятника: — Закончим проверку списка. Проведём операцию. Победим врагов. Всё как раньше. Северус встрепенулся и поднял на него непонимающий взгляд. — Вопрос лишь в том, что мы сделаем после этого, — как ни в чём не бывало продолжил Нотт и вновь задержал паузу, чтобы смысл его слов в полной мере дошёл до Северуса. Забрезжившее было облегчение сменилось новым приступом паники. Всё оказалось ещё хуже, чем можно было предположить: Нотт фактически расписывался в том, что как только борьба за власть закончится, для него начнётся новая — уже с самим Волдемортом. И он говорил об этом. Здесь и сейчас. Признавался посреди магловского городка. Ему, Северусу Снейпу. Какое-то время он держался. Как будто часть его сознания ещё надеялась, что это глупая шутка или провокация. Северус неопределённо хмыкнул и недоверчиво осклабился: — Ты... — он развёл руками, словно не в силах охватить всей свалившейся на него информации. — Зачем ты мне этого говоришь? Видишь во мне союзника? Или проверяешь, не побегу ли я к Лорду?! Что... Он не договорил, просто передёрнул плечами. Снейп хотел отвернуться, но вместо этого снова поднял взгляд на Нотта. Как ему ни хотелось доказать себе, что всё в порядке и он продолжает контролировать ситуацию, это было не так. Он буквально впился взглядом в лицо Адриана, пытаясь разглядеть в нём хоть какую-то подсказку. У него заболели от напряжения глаза, но он так ничего и не увидел: Нотт прекрасно умел скрывать свои чувства — когда хотел, разумеется. Снейп понимал, что был похож в этот момент на побитую собаку, но всё, на что его хватило, — закусить нижнюю губу, чтобы не дрожала. Странным образом, он ощущал себя преданным. Его терзало отчаяние, быстро переросшее в злость, и яростное желание узнать правду. «Легилименс!» Он послал мысленный приказ сразу на шестом уровне. Адриан вздрогнул от неожиданности и отступил на шаг. Напор Северуса ударился о глухую стену, холодную и вибрирующую, как сталь. «Легилименс!» Седьмой. Снейп знал, что для верности надо было сразу переходить к восьмому, но медлил. Он и хотел, и не хотел знать, что творится в голове Нотта. Ему мешала то ли совесть, то признательность и уважение, которые он продолжал к нему испытывать. Снейп почти почувствовал верхний край стены, когда Адриан ответил ему невербальным щитом. Северус упал на спину и зарылся глубоко в сугроб. Едва успевшее мелькнуть перед глазами воспоминание — почему-то это был тот июньский вечер, когда его принимали в Пожиратели — Снейп удержал мгновенным усилием воли. От напряжения у него на секунду потемнело в глазах. У Нотта, судя по всему, тоже: Адриан сделал неловкий шаг вперёд и опёрся рукой о памятник, тяжело дыша. Снейп вскочил на ноги и снова замахнулся палочкой. Нотт блокировал заклятие почти лениво. И снова. Снова. Снова. — Хорош! — Адриан вытянул левую руку вперёд, призывая Северуса успокоиться. И прибавил хриплым голосом, словно ещё не восстановил дыхание: — Не думал, что тебя это так заденет. — А как же все мы?! — заорал Северус первое, что пришло ему в голову. Это был детский, отчаянный, смешной упрёк. В любое другое время он никогда не сказал бы Нотту ничего столь глупого, опасаясь его насмешек и «дружеского» подшучивания. Даже сейчас какая-то часть Снейпа буквально сжалась, ожидая услышать смех. Но Нотт не смеялся. Его глаза были серьёзны и мрачны, а губы поджаты едва ли не в точку. Нет, сегодня он позволял себе роскошь воспринимать Северуса на равных. — Однако, — Нотт приподнял одну бровь. — Я что, когда-нибудь подводил моих людей? Брезгливый холодный тон. Он вновь говорил спокойно, словно вспышки гнева лишь привиделись. Словно Нотт и не умел повышать голос. Он был холодно, расчётливо зол. И он ждал ответа. «Именно в таких ситуациях вызывают на дуэль», — почему-то промелькнуло в сознании Снейпа. Тишина, наполненная тяжёлым ощущением ожидания, звенела и давила. Снейп пожал плечами. Ему оставалось лишь признать правду: — Нет. Никогда. Адриан кивнул и еле заметно расслабился. — Верно. Так будет и впредь, — он помолчал, давая Снейпу прочувствовать серьёзность момента, а потом вновь вернулся к своей обычной манере: — Если хочешь, могу дать тебе Обет, а, Северус? Снейп не отвечал. Будь он чуть моложе и глупее, то пробубнил бы «не надо мне никакого Обета», будь он старше и ещё глупее — потребовал бы принести клятву всерьёз. Но Северус понимал, что шутки кончились. Адриан открыл ему некую тайну, снисходительно снёс подростковую истерику и даже благодушно позволил запустить в себя парочкой заклинаний. Но теперь они должны были возвратиться во взрослый мир, где Нотт по-прежнему был его куратором и начальником. И как начальник не потерпел бы ни сомнений, ни попыток усомниться в его авторитете, ни уж тем более неподчинения. Снейп поднял руки над головой, словно показывая, что сдаётся. Он и правда сдавался — в конце концов, Нотт мог ещё и передумать. Или... бороться с Волдемортом словом, раз уж ему так не нравились действия. Глупо ссориться заранее, когда власть в магической Британии ещё даже не завоёвана. В конце концов, политическая борьба — это не война, и Северус, если захочет, сможет вообще не принимать чью-то сторону... Но кое о чём он всё-таки должен был спросить: — Только один вопрос! — Северус усмехнулся как можно нахальнее, намеренно игнорируя, что Адриан опять нахмурился и начал теребить в кармане рукоятку волшебной палочки. — Всего один! — Валяй, — наконец, процедил Нотт. — Почему ты сказал это именно мне? У тебя... — Снейп недоумённо пожал плечами, — были какие-то особые основания? — Потому что ты тоже не фанатик Волдеморта. Не знаю, в чём твой «пунктик», ради чего ты готов не только убить, но и умереть, однако это не Волдеморт. Мне это кажется достаточным основанием.