Я тебя знаю

— Ты хотел мне что-то сказать, — Сириус ткнул Джеймса в бок, и тот едва не подавился тыквенным соком. — Не сейчас, — откашлявшись, прошипел Джеймс. — Потом поговорим. Сказав это, он бросил опасливый взгляд на Лили, перешёптывавшуюся о чём-то с Марлин на другом конце стола. Лили, казалось, не замечала их с Блэком, но Джеймс решил не рисковать. Сириус настаивать не стал, моментально переключившись на влетавших в Большой зал сов: — О, почта прилетела. Интересно, моя достославная матушка расщедрится на подарок к Рождеству, или ограничится вопиллером? Филин Блэков пролетел под самым потолком и завис над столами, как вертолёт. — Мне кажется, кроме «Ежедневного пророка» тебе сегодня ждать нечего, — прокомментировал Джеймс его полёт: действительно, не похоже было, что птица держала в когтях что-то тяжёлое. — Тоже неплохо, — пожал плечами Сириус, отвязывая газету и кидая филину кусок бекона: совы Блэков сухим кормом брезговали, а за попытку покормить их печеньем и вовсе могли больно ущипнуть клювом. — Ну-ка, что... Что за драккл?! Он распластал газету на столе, словно военную карту, и прижал края ладонями. Джеймс заглянул ему под руку и погрузился в чтение. На какое-то время за столом воцарилось молчание. — «Министр дал приказ о временном задержании и аресте всех, кто когда-либо был связан с ПС», — прочитал Блэк, тяжело опираясь о стол. — Ну что ж, от души желаю им никогда оттуда не выйти. Джеймс был мысленно с ним согласен. «Министерство не простит слизеринцам такого. Никогда не простит», — думал он, глядя на колдографию с пылающим домом и Меткой. Как ни странно, к его гневу примешивалось что-то вроде удовлетворения, словно от сбывшегося пророчества. Это висело в воздухе и должно было произойти. Рано или поздно. За восемь дней до «Чёрной ночи». — Северус, я думаю, будет справедливо, если вы доложите о плане операции лично, — голос Волдеморта был спокойным и, пожалуй, даже вкрадчивым. Предлагать новичку выступить во Внутреннем Круге, к которому тот даже не принадлежал, означало бросить его в бассейн с акулами. Снейп надеялся, что Нотт возьмёт хотя бы часть объяснений на себя, и тот бы взял, но... строить планы, общаясь с Волдемортом, было делом бесполезным: тот был страшен продуманной до мельчайших деталей импровизацией. Лорд сцепил руки в замок, усмехнулся и приготовился наблюдать. В его глазах мерцал неподдельный и почти добродушный интерес: выплывет новичок или нет? Своего рода естественный отбор, не так ли? Снейп собирался выплыть. Он окинул овальный стол медленным взглядом. Нотт сидел с непроницаемым выражением лица и в настолько вяло-расслабленной позе, насколько это вообще было прилично в присутствии Лорда, что, разумеется, означало: «Я весь во внимании, помни, о чём мы договаривались, и не вздумай облажаться!» Мальсибер-старший (так Снейп мысленно называл отца Максимилиана) и другие Пожиратели старшего поколения из друзей семьи Ноттов смотрели на Снейпа едва ли не с умилением: они знали его как «этого усердного юношу», который, приезжая к друзьям в гости, все дни просиживал в библиотеке, а не «таскался целыми днями непонятно где, как некоторые шалопаи». Абрахас Малфой взирал с явной неприязнью. Хмурый невыразимец, которого при Снейпе никогда не называли ни по имени, ни по фамилии, сидел, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки в замок. На его лице застыло приблизительно такое же выражение, что и на лице Лорда: «Посмотрим, на что ты способен, щенок». Беллатриса — единственная женщина за столом и одна из немногих Пожирателей младшего поколения, вошедшая во Внутренний Круг — вообще не удостаивала Снейпа вниманием, глядя куда-то в сторону и нетерпеливо обмахиваясь веером, что в прохладном помещении с каменными стенами казалось более чем странным. — Нам понадобится по два человека на каждый дом... — начал Северус, медленно, но уверенно. Звучание собственного голоса успокоило, и он продолжил уже громче. — Один специалист по магловскому быту и один специалист по Чарам, желательно колдомедицинским. Но, так как мы используем строго определённую комбинацию заклинаний, любой маг, достаточно сведущий в Чарах, может освоить эту последовательность... Он говорил и говорил, делал выкладки, чертил в воздухе графики и таблицы. В этом не было ничего от упоения, охватившего его на сцене, когда они праздновали успех «Если». Это была тяжёлая работа — заставить серьёзных людей, некоторые из которых были почти вдвое его старше, отнестись всерьёз к проекту, сделанному «младшим поколением». Он прятался за канцеляризмы и пафосные словесные нагромождения, а его английский был таким медленным, выверенным и чётким, словно он не говорил, а бросал мелкие камешки в колодец. «Браво, Северус Снейп, ты уже и говоришь как чистокровка», — с иронией подумал он и едва не запнулся. Но сейчас же продолжил: — ...Производная Веритасерума, распылённая в помещении, заставляет говорить правду, но не о чём угодно и не по запросу, а самопроизвольно — о магических способностях, своих или другого человека. Иными словами, это зелье побуждает нарушить запрет Статута на разглашение информации членам семьи. Разумеется, мы выберем только те дома, где маг — один из супругов, либо кто-то из детей, причём один из родителей об этом не знает. Безымянный невыразимец заёрзал в кресле и недовольно нахмурился. Северус собрался было продолжать, но Волдеморт жестом остановил его. — Августус, вы хотите что-то сказать? Итак, вот как звали невыразимца. Если честно, Снейп прекрасно обошёлся бы без этой информации. Августус между тем степенно откашлялся и кивнул: — Да, мой Лорд. Можно мне задать вопрос? — Конечно, для этого мы здесь и собрались, — пожал плечами Волдеморт, сохраняя всё то же парадоксально радушное выражение лица, которое, вместо того, чтобы поощрять, оставляло чувство неясного опасения. — Надеюсь, Северус не возражает? Как будто у него был выбор! Снейп мрачно кивнул и развёл руками, приглашая не стесняться. Невыразимца он уже почти ненавидел. — И что с этого? — изрёк Августус и замолчал. Его тон был настолько высокомерным и уничижительным, что Северус моментально ощетинился, готовый к обороне. И только усилием воли заставил себя вспомнить: здесь, во Внутреннем круге, ценили спокойствие и презирали скандалы. Идеально было бы, конечно, подлизаться к старшим и влиятельным и не злить их понапрасну, но Снейп скорее откусил бы себе язык, чем выдавил полагающиеся в таких случаях «большое спасибо за критику», «я обязательно это учту» и «буду счастлив узнать мнение столь знающих и мудрых магов». — В каком смысле? — он приподнял бровь и принялся сверлить невыразимца взглядом. «Главное, не говорить ни единого лишнего слова. Пусть сам всё объяснит и расскажет». — Ну как же, — ухмыльнулся невыразимец, как бы говоря своей мнимо-простодушной ухмылкой «что же здесь неясного». — Вот они расскажут своим жёнам... или мужьям, что они маги. И что? Кто-то вызовет психиатров, кто-то посмеётся, кому-то даже понравится. Какая нам польза от этого цирка, а, молодой человек? Северус едва заметно усмехнулся: невыразимец хотел его унизить или сбить с толку, но вместо этого невольно задал вопрос, прекрасно подходивший, чтобы продолжить рассказ в самом выгодным для них — Снейпа, Нотта и остальных из их команды — свете. — Как хорошо, что вы об этом спросили... — Снейп помедлил и добавил: — Августус. Надеюсь, вы не возражаете, что я называю вас так, ведь вашей фамилии я не знаю... На лице невыразимца было буквально написано, что он ещё как возражает и что он скорее даст себя искусать полчищу докси, чем позволит каким-то соплякам из Внешнего круга называть себя по имени. Но Лорду находчивость нахального новичка, видимо, понравилась: он благосклонно усмехнулся и кивнул Северусу, чтобы тот продолжал. И он заговорил, продолжая сверлить Августуса самым мрачным и недобрым из своих взглядов (как говорила когда-то Эйлин: «Если хорошее впечатление произвести не получилось, надо чуть-чуть поднажать и произвести плохое»): — Второй компонент — так называемое «Зелье ужаса». Это не совсем точное название, потому что оно порождает не просто страх или ужас, нет! Оно вызывает сильную тревогу и паранойю, а также чувство давления в затылке и в области лба, которое инстинктивно интерпретируется как враждебный взгляд, — Снейп позволил себе усмехнуться: не без надежды, что в эту самую секунду невыразимец чувствует то самое давление в области лба. — Итак, любая новая информация, полученная человеком под воздействием этого зелья, вызывает у него приступ паники и ощущение, что ему грозит опасность. С другой стороны, его действия, направленные на то, чтобы обезопасить себя, вызывают ответную панику у другого участника событий, так что... — Снейп усмехнулся ещё шире. — Они не посмеются и не вызовут санитаров. Они испугаются до смерти и нападут друг на друга. — И мы получим горы трупов и волшебников-маглокровок в Азкабане? — скептически хмыкнул Абрахас Малфой. Он, в отличие от невыразимца, не стал просить разрешения заговорить. — Если бы мы хотели изолировать всех грязнокровок в Британии, это был бы прекрасный план, но нам не нужны трупы — нам нужны волшебники, склоняющиеся перед магическими ценностями и обычаями. Плюс, вы создадите вокруг маглов ореол мучеников. Я решительно не понимаю, в чём здесь смысл! — Терпение, господин Малфой, — на самом деле, Северус уговаривал не его, а себя. Его нервы, натянутые до предела, казалось, начинали гудеть, словно корабельные канаты в шторм. — Я ещё не закончил. Третий компонент — это модифицированный Умиротворяющий бальзам. Он снижает скорость реакции, делает человека вялым и пассивным. И мешает ему хорошо целиться. Плюс, наши люди всегда смогут предотвратить травмы и летальный исход, незаметно поставив щит. Именно для этого они продолжат наблюдение за домом до прибытия авроров. — Северус, а вы случайно не испытывали это зелье на некоторых из моих людей? А то, знаете ли, все симптомы сходятся: вялость, безынициативность, неумение целиться... — Волдеморт задумчиво подпёр подбородок сцепленными руками. Через какое-то время за столом один за другим начали раздаваться неуверенные смешки — Пожиратели поняли, что Лорд пошутил. И только те, на ком он в это время останавливал взгляд чуть дольше, подозревали, что в шутке была изрядная доля намёка. — Господа маги, мне кажется, пришло время для голосования. Идея предельно ясна, те из вас, кто добился хотя бы минимальных успехов в Зельеварении, без труда поняли по выкладкам, что два последних зелья разлагаются без следа. Следовательно, авроры спишут все последствия на действие Веритасерума. Как известно, применение Веритасерума без согласия ведёт только к небольшому административному штрафу. Наша организация может себе это позволить, но если кого-то это волнует... — Лорд сделал паузу, но Пожиратели, разумеется, только помотали головами, выражая безразличие к возможным тратам. — Вот и прекрасно! — подытожил он. — Кто «за»? Иногда Лорд играл в демократию и не поднимал руки, пока не проголосуют остальные. Однако сегодня явно был не такой день. Рука Волдеморта медленно и неотвратимо, словно подъёмный мост, заняла вертикальное положение. Остальным — даже метавшему глазами яростные молнии невыразимцу — оставалось только последовать его примеру. * * * — Ты не сказал про Обливиэйт, — проворчал Адриан, как только они с Северусом аппарировали прочь. — План всё равно утвердили, — возразил Снейп, не в силах сдержать улыбки облегчения. Это был тот поистине редкий момент, когда Северус едва ли не светился от удовольствия. Он морщил нос, как довольный кот, прикрывая глаза и едва ли не мурлыча. Ещё чуть-чуть — и он бы со смаком потянулся, да так, чтобы захрустели суставы. Полтора часа заседания с Лордом вымотали его настолько, что Снейп, казалось, не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но эйфория пополам с неизрасходованным адреналином била в голову, заставляя забыть об усталости. — А если бы он был в другом настроении? — не отставал Адриан. — Что-то мне подсказывает, что тогда нам бы не помог даже самый продуманный план, — пожал плечами Северус, нехотя возвращаясь с небес на землю. — Кстати, а что если эти маги выберут подвергнуться Обливиэйту? Как известно, авроры были обязаны стирать память о событиях, нарушающих Статут, у всех маглов, кого эти события коснулись. Однако присутствовавшие маги заклятию Забвения не подвергались, если только сами об этом не просили. Поэтому Нотт и Снейп рассчитывали получить не менее ста маглорождённых магов и полукровок, накрепко запомнивших, что честность перед маглами едва не стоила им жизни и здоровья и уж точно стоила личной жизни. Неплохой урок. Если, конечно, разочарованные и напуганные, эти маги сами попросят стереть память о произошедшем. Нотт досадливо поморщился: — Кто-то наверняка выберет. Особенно женщины, они вообще предпочитают закрывать глаза на очевидное и оставаться в неведении, — Адриан усмехнулся: — Иначе каждая мужская измена заканчивалась бы смертью или кастрацией. Северус привычно встретил это высказывание гримасой резигнации*, а Нотт не менее привычно это проигнорировал, продолжая рассуждать: — Зато мы в любом случае получим отряд отборных сплетников, который разнесёт весть о кровожадных маглах по всей магической Британии. Авроры... Мерлин-хранитель, с тех пор, как им запретили болтать о работе, они стали находить в этом какое-то особенное удовольствие! ____ * Резигнация — устаревшее, но всё более актуальное слово. Сейчас иногда фигурирует как «фейспалм без участия рук», а именно: измученное выражение лица с приопущенным уголком рта и страдальчески поднятым к потолку взглядом. Описано В. Набоковым в «Лолите». Приблизительно соответствует мэму с Робертом Дауни-младшим.