Я тебя знаю

— Эван, что, драккл подери, происходит?! Розье не сразу вспомнил, как зовут слизеринского пятикурсника, стоявшего перед ним и обличающе размахивавшего газетой. В голове Эвана осталось лишь ощущение смутного недоумения «Мерлин-что-он-делает-на-Слизерине». Этот вопрос мимолётно мучил Розье с самого распределения этого мальчишки — так мучает ночью писк комара, отгороженного чарами, но всё же близкого. Хаффлпаффская неуклюжесть, гриффиндорская прямолинейность и ни капли слизеринской скрытности — вот краткий портрет... «Налий Кребб, — внезапно вспомнил Розье. — Точно. Не ставя под сомнение добродетель его матери, довольно сложно было понять, как в чистокровной семье появилось это». Юный Кребб между тем был возмущён и испуган. Вернее, просто испуган, а возмущение разыгрывал только чтобы не стало заметно, как дрожат его руки и срывается голос. Налий начал ходить на собрания Пожирателей Смерти совсем недавно — и тут «такое». Прекрасный повод ещё раз показать свою тупость, набросившись с расспросами на своего старосту прямо посреди Большого зала, под неусыпным взглядом десятков гриффиндорцев, шумевших, как стая разъярённых ос. В голове Розье вновь прозвучал голос Лорда. Так ясно, словно он слышал его прямо сейчас: «Паника и хаос. Вот во что обратится Хогвартс. Ты — староста, а значит, именно ты отвечаешь за то, чтобы Слизерин достойно встретил этот день. Не дай им запаниковать и утратить достоинство дома Салазара. Ты отвечаешь за это головой, Эван. Головой и честью». Руки Розье вспотели. Вокруг действительно начиналось какое-то сумасшествие. Он мог остановить его, если бы вчера — или хотя бы сегодня утром — смог собрать слизеринцев в гостиной и всё рассказать. Но собрание Пожирателей закончилось поздно утром, за пять минут до начала проклятого завтрака. Эван не спал всю ночь и выглядел так, словно нанюхался чешуи дракона, запивая её огневиски. Чувствовал он себя, разумеется, ещё хуже. Надо было импровизировать. Надо было не дать хитрым и умным слизеринским змеям обратиться в стадо перепуганных баранов. И, конечно же, заблудших баранов, вроде Налия, следовало вернуть в стадо, пока он не привлёк своим блеянием чрезмерного внимания «возмущённой общественности». Несколько пассов волшебной палочкой, скрытой от преподавателей мощной столешницей, — и Налий одновременно утратил способность двигаться и говорить, застыв напротив Розье неподвижной статуей. Ещё пара движений — и спешно выведенная Розье на пустой тарелке надпись «Не паникуйте. Я всё объясню, когда мы вернёмся в гостиную» продублировалась на тарелках всех учеников за серебристо-зелёным столом. К счастью, никто из них так и не успел начать завтрак до прилёта сов. Что же до Кребба, то Розье ограничился тем, что прошипел ему на ухо: — Если ты скажешь ещё хоть одно слово, в Азкабане будем сидеть вместе. После чего отменил заклятие. Налий мог выглядеть нелепой помесью гриффиндорца с хаффлпаффцем, но инстинкт самосохранения у него был вполне слизеринским: Кребб тихо кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к своему месту. «Если я переживу этот дракклов день, то мне ничего не будет страшно, — подумал Розье, убирая палочку обратно в карман. — Даже полчище авроров во главе с Грюмом». А тем временем из-за преподавательского стола встал директор Дамблдор. Он усилил голос Сонорусом, но какое-то время молчал. По Большому залу разносился только усиленный в тысячу раз хриплый звук его дыханья. Наконец, под сводами зала прозвучало: — Ученики и преподаватели Хогвартса!.. Через час после «Чёрной ночи» И снова гостиная Малфой-Менора, наполненная гудящей толпой. Усталые, но довольные участники операции рассредоточились по залу. Чёрные плащи струйками чернил расплывались среди радужного моря парадных мантий. Операция, казалось, сплотила их, и Снейп смотрел с благодушием даже на «малфоевцев», да что там — даже на самого Малфоя. Почти каждый из тех, кто участвовал в вечернем рейде, считал своим долгом подойти к Снейпу, о чём-нибудь его спросить или даже поблагодарить. Была глухая ночь, но спать никому не хотелось, утомление смывало эйфорией, то и дело раздавались приглушённые смешки и радостные голоса. Правда, Северусу веселья надолго не хватило. Вскоре от мелькания красок и шума начала гудеть голова, а затем навалилась усталость. Он потёр виски и отошёл в угол, к дивану. В очередной раз отказался от протянутого домовиками бокала с вином, тяжело опёрся о подлокотник и посмотрел на часы. Собрание должно было начаться ещё двадцать пять минут назад, но обычно пунктуальный Лорд почему-то медлил. Снейп ещё раз огляделся и заметил, что некоторые Пожиратели тоже недовольно поглядывали на песочные часы над камином. Как ни прекрасно было вино Малфоев, как ни интересны были разговоры, но шёл второй час ночи. Когда же они закончат, если ещё даже не начали? Северус уже пообщался с Мальсибером и Нэшем, перекинулся парой слов с Эйвери и обсудил с Соммерсом возможные побочные эффекты Умиротворяющего зелья. «Малфоевцы» толпились вокруг своего патрона, Беллатриса сидела на пуфике в ворохе своих пышных мерцающе-чёрных юбок, делавших её невероятно похожей на спрута... или паука, ждущего в засаде. Вокруг неё сидели родственники и «приближённые» (за неимением более адекватного слова для таких, как Крауч), а сама она нервно крутила в руках веер, то и дела бросая косые взгляды на вход в гостиную. Вскоре, не выдержав, она прошептала что-то на ухо мужу и быстрым шагом удалилась, ловко лавируя в толпе. «Все в сборе». Единственного, кого здесь не хватало, так это Нотта. «Возможно, он готовится к выступлению, — подумал Снейп. — Или докладывает Лорду. По крайней мере, это объяснило бы, почему Лорд задерживается». Он собирался снова посмотреть на часы, как вдруг по залу прошёл еле слышный шёпоток и в гостиную вошёл Волдеморт. Снейп вытянул шею, пытаясь разглядеть получше. Нотта рядом с Лордом не было. Более того, что-то явно было не так. Что-то в позе Лорда, в том, как он держался и обменивался почти беззвучными репликами с Беллатрисой и давешним невыразимцем-Августом. Наконец, Волдеморт направил палочку на своё горло, усиливая голос Сонорусом. — Соратники... Голос Лорда был тихим и печальным. Удивительно человеческим, какого ни Северус, ни другие Пожиратели ещё ни разу у него не слышали. Волдеморт вышел на открытое пространство и склонил голову. Казалось, ему было сложно продолжать. Но вот, справившись с собой, он поднял голову и снова заговорил: — Произошло ужасное. Наш план дал сбой. Непредвиденный, — Лорд развёл руками, словно призывая всех в свидетели случайности произошедшего, — но трагический. Северус судорожно вдохнул через сжатые зубы. Нотт! Ещё до того, как было произнесено хоть одно слово, Снейп понял, что дело в нём. Единственный отсутствующий человек из всех, кто был сегодня на задании. Тем временем Волдеморт взмахнул рукой, и на пустой стене за его спиной начала проявляться, словно сцена из кинофильма, ужасная картина. Невысокий кирпичный дом пылал, разбрасывая головешки и пуская фонтаны искр, словно внутри шла электросварка. На заднем плане мигали сирены магловской пожарной службы и полиции. А над домом... невидимая маглам, но хорошо заметная всем собравшимся, парила Метка! Пожиратели синхронно охнули. Лорд сделал движение рукой, и картина пропала. — Да. То, что вы видели, произошло в одном из домов, включённых в сегодняшнюю операцию, — продолжал он. — Во время операции. Из-за операции. Но всё же это случайность. Голос Лорда казался похожим на удары колокола: медленные, неуклонные и мрачные. «Трагический...», «Операция...», «Случайность». Не набатный призыв, а похоронный звон. И в сердцах каждого, кто это слышал, росла не тревога, а отчаяние, тяжёлое и неподвижное, как поверхность тёмного озера. — Оглянитесь вокруг, — Волдеморт повёл рукой. — Миру, который вы знали и с которым решили связать свою жизнь, осталось жить только до рассвета. Утренние газеты втопчут наше имя в пыль. Назовут фанатиками и помешанными. А Министерство... разумеется, введёт мораторий на свободу собраний. Оглянитесь вокруг, потому что многих из этих людей вы видите в последний раз: Министерство запретит нашу организацию, и я не стану винить тех, кто решится порвать с Пожирателями Смерти. Это естественное желание... — Лорд еле заметно, одними краями губ, улыбнулся, — человеческое. Ведь вы не только маги, но и люди. А человек слаб. Пусть магия зажигает в нём огонь бессмертия и творчества, у него не всегда хватает мужества встретить трудности с высоко поднятой головой. Пожиратели заволновались. Гул протестующих голосов наполнил залу. Северус молчал. Молчал и ждал продолжения речи. А Волдеморт смотрел в толпу, казалось, останавливаясь взглядом на каждом. Он вскинул руку — и Пожиратели затихли. А Лорд заговорил другим голосом, отрывистым и сосредоточенным, словно отдавая приказ: — Это дело вашей совести, и вы ещё решите этот спор наедине с собой. Сейчас нас волнует другое. Я не могу допустить, чтобы кто-то из вас попал в руки Министерства. Те из вас, о чьей причастности к Пожирателям неизвестно, вернутся на свои места — в школы, университеты, на работу, разойдутся по своим поместьям и используют эти несколько дней для диалога с самими собой. Но те, кого знают, как активистов... Вам придётся исчезнуть на время, закрыться в поместьях под Фиделиусом и ждать. Возможно, это займёт несколько дней, возможно — неделю. Я клянусь, что за это время я добьюсь того, что вам не будут грозить ни допросы, ни Азкабан. Никому из вас! Пожиратели почтительно молчали. В комнате стало так тихо, словно там не было ни души. А Лорд продолжил: — Главное сейчас — не поддаваться панике. Аврорату нечего нам предъявить, и так оно и будет впредь, если, конечно, у них не появятся новые сведения. Но! Я верю, что наш коллега и соратник, оказавшийся вовлечённым в события сегодняшней ночи, найдёт в себе мужество молчать, если, не дай Мерлин, попадёт в руки авроров. — Кто он? — выкрикнул кто-то из толпы. — Мой Лорд, вы так и не назвали его имя. Волдеморт медленно, очень медленно повернулся на звук. Взгляд из-под полуприкрытых век казался спокойным, высокомерным и даже чуть утомлённым. Но вот он отыскал в первом ряду того, кто задал вопрос. Эван Розье. Красновато-коричневые глаза ярко сверкнули. — К чему тебе его имя, Эван? Лорд смотрел и выжидал. «Это экзамен, — с предельной ясностью подумал Северус. — Он его проверяет. И не завидую Розье, если он ответит на вопрос неправильно...» Но Розье ответил. — Дело... — Эван, казалось, только что осознал, что всё внимание зала приковано к нему. Его голос осёкся, и он едва не закашлялся. — Дело, которому мы посвятили наши судьбы, оказалось под ударом. Этот человек подставил всех нас и вверг в противостояние с Министерством. Всё... всё, что вы говорили о скорби, испытаниях и подполье — его работа! Он оглянулся по сторонам, а потом нерешительно поднял взгляд на Волдеморта, ища в бесстрастном лице своего патрона одобрение. Но Лорд только неопределённо улыбнулся. Снейп был уверен, что такая улыбка не сулила Розье ничего хорошего, но Эван не заметил подвоха. Не заметил он его и тогда, когда Волдеморт нарочито медленно и ласково спросил: — И что бы ты предложил, узнав его имя? — Исправить ошибку, — глухо, словно слегка стыдясь своих слов, но твёрдо произнёс Розье. Его голова едва заметно склонилась, но сейчас же дёрнулась вверх. — Как? Воскресить мёртвых? Изменить прошлое? — Лорд изобразил удивление. — Интересные же познания у моих соратников! Снейп, долго следивший за Розье, смотревший, как он пикируется с «командой Нотта», как пытается выслужиться перед Малфоем, ожидал, что Эван смешается. Потеряет дар речи, покраснеет. Северус знал, что Розье чрезмерно мнителен и импульсивен — будь иначе, разве решился бы он прервать тяжёлое молчание, затопившее зал после речи Волдеморта? Поэтому Снейпа удивило, что вместо того, чтобы сконфуженно замолчать, Розье громко и чётко произнёс: — Ошибка исправлена, когда виновнику воздаётся по заслугам! И когда воздаётся лишь тому, кто виноват. Нет никакой нужды подставлять нас всех под удар Министерства. — Достаточно отдать им того, кого они ищут? — всё так же тихо спросил Лорд. Розье еле заметно и, видимо, непроизвольно кивнул. А Волдеморт продолжил, и его голос, начавшись с тихого шёпота, начал нарастать, подобно приближающемуся шквалу: — Купить спокойствие ценой малой крови. Ведь «организация дороже»! Выжить. В зале стояла мёртвая тишина. Северус, несмотря на не покидавшую его тревогу, с интересом наблюдал за этой сценой: Розье изводил его своим высокомерием. Долгие годы. С тех пор, как стал старостой. Посмотреть, как его задранный нос укоротят? Бесценно! — Выжить, — повторил Волдеморт. — «Кто хочет выжить телом, умирает духом». Это из магловского Священного писания. Мне всегда были любопытны достатутные тексты... И этот — один из самых любопытных. Волдеморт сделал шаг вперёд, и Розье инстинктивно попятился. А Лорд продолжал: — Я сказал, что это случайность. Министерство — что убийство. Так кому ты веришь, Эван? Вот теперь Розье действительно накрыл тот самый ступор, который Снейп предвидел с самого начала. Он ничего не ответил, просто продолжал стоять навытяжку и смотреть на Лорда немигающим взглядом. Кажется, он не смог бы моргнуть, даже если бы очень захотел. На виске Розье пульсировала жилка и блестели капли пота. Каждое слово впивалось, словно хвосты плётки, оставляя зияющие раны. Наконец, он полузадушено прошептал: — Вам, мой Лорд... Волдеморт усмехнулся. Он по-прежнему ни разу не мигнул, словно кобра или гремучник, гипнотизирующие жертву. Северус любил кичиться своей прозорливостью и предугадывать ход событий, но сейчас он определённо воздержался бы от любых гипотез. Волдеморт казался способным на всё. Казалось, сам воздух между Розье и Лордом налился свинцовой тяжестью. Но вот Лорд прикрыл глаза и открыл их снова. И медленно, с точно выверенной иронией в голосе произнёс: — Я польщён. И знаешь, Розье... я доверяю тебе. Ты... храбр, ведь чтобы поделиться своими сомнениями в такой момент, необходима немалая храбрость. Правда! Волдеморт сделал ещё шаг вперёд и потрепал Эвана по щеке. Розье стоял, низко склонив голову, так что увидеть выражение его лица было невозможно. Но Снейп был почему-то уверен, что тот ни жив ни мёртв от ужаса. Похвала Лорда таила в себе подвох. И точно: — Поэтому я доверяю тебе успокоить слизеринцев. Должен быть кто-то, кто не даст им запаниковать и утратить достоинство дома Салазара, когда завтра Хогвартс ввергнется в панику и хаос. Теперь ты отвечаешь за это, Эван. Головой и честью.