Я тебя знаю

Снейп встал со скрипучего кожаного кресла и подошёл к окну. Полукруглое окно библиотеки, находившейся под самой крышей особняка, открывало вид на занесённые снегом поля и чуть розоватое утреннее небо. На всём дымка мороза, промозглое дыхание, которое, казалось, можно было почувствовать даже в натопленной комнате. Шёл третий день его полудобровольного заточения. Снейп, как и большинство «ноттовцев» (бывших? Северусу об этом думать не хотелось), пережидал декрет Министерства под Фиделиусом у семьи Эйвери. Сам Эдгар почти всё время проводил с родителями, а остальные шатались по особняку, как привидения, и изнывали от безделья и беспокойства. Человек десять постоянно сидело на кухне — возле радио, многие почти не покидали своих комнат, спускаясь в гостиную только к завтраку и ужину. Жители и гости особняка немного оживлялись только по утрам — когда совы приносили газеты. Все ждали, что предпримет Лорд, — с надеждой, или новостей о том, что авроры поймали Нотта и он даёт показания — со страхом. Но в газетах не было ни единого упоминания ни о том, ни о другом. «Ежедневный пророк» молчал. И снова голоса затихали, а шаги становились приглушёнными и чуть шаркающими. Пожиратели, словно заключив друг с другом негласное соглашение, старались не попадаться друг другу на глаза и, случайно встретившись в коридоре, спешили отвести взгляд. Снейп дошёл до того, что вздрагивал, даже увидев своё изображение в зеркале. Над особняком висело тяжёлое молчание, а за его стенами царил безветренный зимний антициклон, пригибая к земле высоким давлением и запредельным морозом. Казалось, время остановилось. Северус дыхнул на стекло, заставив его на секунду запотеть. «Завтра Рождество», — рассеянно подумал он. Как ни глупо, но единственная мысль, сверлившая его сознание в этот момент, была об обещании, которое он так опрометчиво дал Лили в оранжерее: «До Рождества я обязательно вернусь». Стекло вновь стало прозрачным. Снейп отвернулся от окна и опёрся руками о подоконник. В ярком утреннем свете можно было различить, как потревоженные движением пылинки вновь оседают на ковёр и подлокотники кресел. Падают, падают... Но вдруг они беспокойно закружились, свиваясь в воронки и завитки. Внизу хлопнула входная дверь. Что-то изменилось. * * * Когда Северус, одолев три лестничных пролёта, добрался до прихожей, там уже собрались почти все, кого приютил Фиделиус. А на придверном коврике, поблёскивая редкими снежинками на чёрной походной мантии, стоял Адриан Нотт. Собственной персоной. Он держался так, словно эти три дня вовсе и не скрывался от авроров — с небрежным спокойствием и полуулыбкой, которой могла бы позавидовать магловская Джоконда. Нотт слегка прислонился к косяку, в одной руке у него была свёрнутая трубочкой газета, а другой он слегка приобнимал льнувшую к нему Эмерлин. Снейп протиснулся в первый ряд как раз тогда, когда Нотт что-то сказал миссис Эйвери. Та облегчённо вздохнула и взяла мужа под руку: ободряющим, защищающим жестом. Снейпу могло показаться, но её глаза как-то подозрительно блестели, словно женщина была готова вот-вот расплакаться. Но от радости, ведь в чём бы ни состояли новости, они явно были хорошими. Те из Пожирателей, которые стояли к Нотту ближе всего, загудели и начали весело переговариваться, словно только сейчас вспомнив, что говорить можно не только шёпотом. Они засыпали Нотта вопросами, торопясь и перебивая друг друга. Тот отвечал коротко, иногда просто качая или кивая головой. Только сейчас Снейпу бросилось в глаза, насколько Адриан на самом деле устал: каждый раз, когда он моргал, казалось, он вот-вот заснёт прямо там, где стоит — посреди прихожей, прислонившись к дверному косяку. Спустя минут десять миссис Эйвери наконец пришла в себя и вспомнила об обязанностях хозяйки дома: — Друзья, давайте дадим Адриану привести себя в порядок и отдохнуть. Не будем забывать, что эти несколько дней выдались очень напряжёнными. Главное мы уже знаем, а подробностей можно и подождать. Адриан отделился от косяка и поцеловал ей руку, сказав при этом несколько слов, которые Северус различить не смог. Скорее всего, благодарил. Толпа нехотя начала рассасываться. Снейп уходил последним, отчасти надеясь, что Нотт окликнет его: в конце концов, в том доме должны были оказаться они оба. Но Адриан молчал. Северусу ничего не оставалось, как вернуться в библиотеку и ждать обещанных подробностей, прихватив с собой одну из утренних газет. * * * «Еженедельный пророк приносит извинения семьям маглорождённых» — гласил заголовок первой страницы. Ни поясняющих фото, ни кричащих подзаголовков. Наверное, если бы редакторы могли, они бы поместили эту заметку самым мелким шрифтом и на последнюю страницу — перед кроссвордами и «рецептом недели». Но правила требовали печатать опровержения на том же месте и в том же объёме, что и статью, признанную клеветой. И всё же эта заметка, скромная и неброская настолько, насколько вообще может быть незаметной статья на первой полосе, была спасением для Пожирателей. Их пропуском обратно в мир. «Сотрудники «Ежедневного пророка» и лично главный редактор приносят извинения за ошибочные сведения, предоставленные читателям 22.12.1976. Особенно же мы хотели бы извиниться перед теми маглорождёнными волшебниками и их семьями, о чьей смерти было ошибочно заявлено в этом выпуске...» Дальше шёл длинный список из четырёхсот с чем-то фамилий. Северус криво усмехнулся: журналисты, даже припёртые адвокатами Волдеморта к стенке, всё равно постарались выкрутиться и мелочно мстили обтекаемыми нечёткими формулировками — перед Лордом и Пожирателями Смерти никто и не думал извиняться, хотя именно их по милости «Пророка» три дня назад обвинили в массовом геноциде. Авторы статьи вскользь упомянули, что Министерство отменило запрет на свободу собраний, введённый для всех клубов и организаций ещё двадцать первого декабря ночью. Может быть, о судьбе Пожирателей будет сказано где-то рядом? Снейп просмотрел ещё несколько путаных, ни о чём не говорящих абзацев. Вот! «Вынесенное ранее постановление о допросе и временном аресте членов общественно-политической организации «Пожиратели Смерти» так же аннулировано, однако...» — Драккл... — тихо выругался Снейп и присовокупил ещё несколько магловских ругательств. Он швырнул газету на столик и прикрыл глаза рукой. * * * — Можно? Навестить Нотта Снейп решился только ближе к вечеру. Прежде чем постучать в дверь, он на всякий случай применил Гоменум Ревелио. Чары показали, что в комнате Адриана был всего один человек, и тогда Северус трижды прикоснулся костяшками пальцев к тёмной деревянной поверхности. Тихий, почти неслышный стук. Но с той стороны практически сразу отозвались: — Войдите. Нотт сидел на кровати и... собирал вещи. Никакого беспорядка — ровные шеренги аккуратно сложенной одежды, туалетные принадлежности, а посреди кровати — сумка, раскрывшая пасть в ожидании кормления, словно голодное животное. Почему-то взгляд Снейпа остановился на опасной бритве: лезвие наполовину выглядывало из рукоятки, посеребряной и украшенной чеканкой. Возможно, он заметил это потому, что это был единственный небрежно брошенный предмет в царстве абсолютного, даже нарочитого порядка. — Ты... уезжаешь? — Северус был ещё под впечатлением статьи в «Пророке», а теперь ещё и слишком ошарашен зрелищем сборов, чтобы придумать что-то более умное и неочевидное. — Уже? Нотт не столько ухмыльнулся, сколько скривился: — Как видишь. И продолжил собирать вещи, запихивая и утрамбовывая их без применения магии. — Куда? — ораторское мастерство определённо не было сильной стороной Снейпа. Особенно сегодня. — В Дурмстранг... — ещё одна вещь полетела в сумку. — Учить, — и ещё одна. — Молодёжь, — бритва и набор расчёсок, — И. Агитировать, — пузырьки с зельями. — За. Волдеморта. Нотт рывком закрыл молнию на сумке — так, что та жалобно взвизгнула. — Ты уже говорил с ним, — неожиданно понял Северус. — Ещё тогда, утром. Вот почему потом ты пришёл к Эйвери, а не к себе домой или в Малфой-Менор. Ты знал, что мы здесь. — Пять баллов Слизерину за логику, — зло выдохнул Нотт. Он поднял на Северуса немигающий взгляд, а потом вдруг часто-часто заморгал, словно только сейчас понял, с кем говорит и о чём. — Ты... что-то хотел? Ты же, — он сделал неопределённое движение рукой, — зачем-то пришёл, да? Наверное, обсудить со мной статью, узнать насколько всё плохо, так? — Пять баллов Слизерину за логику, — отозвался Снейп. Он не собирался издеваться или шутить. Просто ничего другого в голову не приходило. Но Нотт неожиданно громко расхохотался. И так же резко оборвал свой смех. — Так спрашивай! Впрочем, я и сам могу ответить. Лорд, — Адриан взял со стола запонку, перевернул её и принялся крутить, как волчок, — предложил мне выбор: смерть или изгнание. Он не отдаст меня аврорам, но и держать в основном составе организации не намерен. Вполне в духе старых добрых рыцарских времён, да, Северус? — Но за что? — Ты издеваешься? Нотт резким движением провёл рукой по волосам и шумно выдохнул. Больше всего он напоминал какое-то животное, — волка или медведя — запертое в тесной клетке. — Авроры бы никогда тебя не нашли. — Нашли бы. Обя-за-тель-но, — Нотт снова улыбался: агрессивно, противоестественно. Его глаза были холодными, колючими и бешеными. «Будто циркулярная пила перед лицом вращается», — подумал Снейп. — Но не в аврорах дело. Дело в том, что Лорду... как бы это сказать? Нужна жертва. Надо, чтобы Пожиратели ахали: «Мерлин, как это ужасно! Невозможно поверить!» Ему надо, чтобы наши люди видели в Министерстве врага — не просто на словах, нет! Они должны в это верить. Собственно, Лорда устроило бы, если бы я не вернулся. Убит при попытке к бегству, что может быть проще?! — Ты же не думаешь... — Снейп резко помотал головой, словно надеясь, что всё это только дурной сон. — Я понимаю, тебе трудно предположить, что ты мог допустить ошибку, но... — Ты же там был, Северус! — прервал его Нотт. — Ты видел, как всё произошло. За час до «Чёрной ночи» — Вы тщательно проверили точки? — Нотт хмуро изучал карту Британии, на которой мерцающими огоньками сияли координаты домов, выбранных для сегодняшней операции. — Как-то многовато в Йоркшире получается. — Нам надо сто точек, у нас есть сто точек, — безразлично пожал плечами Люциус Малфой. — Я не знаю, почему маглорождённые в Йоркшире меньше подвержены аллергиям и алкоголизму. Может, там климат лучше. Проведи исследование, если хочешь, ты же так любишь изучать маглов. С этими словами Малфой недружелюбно покосился на Снейпа, сидевшего в углу комнаты и дожидавшегося условного «времени Х», когда операция должна была стартовать. Вполне ожидаемо, Нотт поставил его в пару с собой. И столь же очевидно Люциус выбрал Розье, который подпирал стенку в противоположном углу — только бы подальше от Северуса. Нарочитая неприязнь Розье напоминала боязнь заразиться, но Снейпу это было только на руку, ведь это означало, что Эван обращался к нему крайне редко и вообще старался не замечать. В сравнении поведением других его противников, это был просто подарок судьбы. — «Кто не изучает повадки врагов, тот будет побеждён не врагом, но собственным невежеством», — Нотт явно процитировал какой-то текст, известный им с Малфоем, но абсолютно незнакомый Северусу. — «Кто долго изучает врагов, уподобляется им», — не остался в долгу Люциус. Такая перепалка могла бы продолжаться вплоть до начала операции, но в этот момент камин на секунду полыхнул зелёным, и в нём показалось встревоженное лицо Фальки, их колдомедика: — Мистер Малфой, у нас проблема! Фалька была необычайно бледной. Казалось, даже языки пламени камина не способны были придать её белому, бескровному лицу какой-то более приемлемый оттенок. Малфой вскочил на ноги. Снейп и Розье, инстинктивно почувствовав, что «проблема» как-то касается предстоящей операции, как по команде повернулись к камину. — Говори. — Произошёл несчастный случай. Два человека. Сейчас всё в порядке, но в операции они участвовать не смогут. — Кто? В другой момент Снейп удивился бы неожиданной лаконичности Малфоя, но сейчас ему было не до этого: как ни была велика организация Лорда, но сто волшебников, знавших магловскую культуру, они с Ноттом наскребли еле-еле. Пришлось привлечь даже несколько чистокровок, чьи познания ограничивались оценкой «Превосходно» по магловедению. Если хоть один такой волшебник пострадал, заменить его будет некем. Точку придётся снимать... — Эш Гринграсс и Эмерлин... — Фалька судорожно сглотнула, — Эмерлин Блэксмиф. Разумеется, Снейп увидел то, что не заметил бы любой другой маг. Не потому, что он был таким наблюдательным, а просто потому, что никто в организации не проводил столько времени с Ноттом, как он. Судорожный выдох. Пальцы, чуть сильнее сжавшие подлокотники. Лицо, из спокойно-безразличного превратившееся в застывшую маску. Тревожный взгляд. Но никто, кроме Северуса на Нотта, и не смотрел. Их взгляды были прикованы к Фальке, сухо, коротко излагавшей, что же произошло. Гринграсс, не заметив палочку в складках плаща, вытряхнул её на каменный пол. Осмотрел. Палочка показалась ему целой. Решил проверить. И вот тут начался кошмар: палочка треснула у него в руках, Гринграсса и стоявшую рядом Эмерлин (она должна была работать с ним в паре) расшвыряло в разные стороны. Она сломала руку, он — ногу. Но хуже всего было, что оба волшебника получили какое-то загадочное повреждение гортани, потому что когда Эмерлин попыталась залечить рану с помощью своей, целой палочки заклинание, вместо того, чтобы срастить кости, заставило их исчезнуть. — Голосовые связки я им уже восстановила. Костерост даю каждые полчаса, — продолжала Фалька. — Но быстрее, чем за десять часов кости не нарастут. — Снимаем точку... — шумно выдохнул Малфой. — Лорду объясним ситуацию потом. Он сказал это безразличным тоном, но всем в комнате без слов было ясно, что это значило. Лорд был прекрасным и по-своему харизматичным лидером, но не без странностей. Одна из этих странностей заключалась в том, что он очень любил красивые, ровные числа. Это словно бы подтверждало, что Волдеморт контролирует ситуацию и способен вовлечь в свои акции столько людей, сколько пожелает. Что будет, когда вечером Лорд обнаружит, что точек было девяносто девять? А уж когда он узнает, по чьей вине в красивый и стройный план закралась ошибка... Для Гринграсса и Блэксмиф карьера в организации закончится, едва начавшись. Воцарилось напряжённое молчание. Решать надо было быстро — уже через полчаса все пары должны были быть на месте, чтобы начать операцию одновременно. Малфой беспокойно мерил шагами кабинет. «Прикидывает, как это отразится на нём, ведь они оба из его команды», — подумал тогда Северус. Он ни капли не сомневался, что Малфой в конце концов выкрутится, полностью свалив вину на подчинённых, но сам Люциус не выглядел столь уверенным. И тут неожиданно подал голос Нотт: — Мы можем оставить их точку, — спокойно проинформировал он. — Как?! — рука Люциуса замерла на полпути к волосам, словно он уже собирался впиться пальцами в причёску. — У нас нет резерва! Мы включили всех, и ты прекрасно это знаешь. — Мы можем разделить одну пару, — всё так же спокойно продолжил Адриан. — Где оба участника хорошо знают магловский быт и владеют Чарами. — У нас нет такой пары! — ещё яростнее возопил Малфой. — Есть, — Нотт еле заметно кивнул в сторону Снейпа, а потом прижал ладонь к груди. — Нет... это невозможно, — выдохнул Малфой. — Адриан, сейчас не время издеваться. Когда я говорил, что ты слишком увлекаешься изучением маглов, я... — Ты был абсолютно прав, — не терпящим возражений тоном прервал его Нотт. — Я действительно увлекаюсь изучением маглов. И довольно удачно. Северус отправится на ту точку, которую мы должны были обработать вдвоём, а я — на точку Эша и Эмерлин. У нас будет сто домов, — с нажимом добавил он. Их с Малфоем взгляды на секунду скрестились, и Люциус почти сразу отвернулся, признавая поражение. Адриан хлопнул руками по подлокотникам: — Всё, решено! А теперь выдвигаемся! 24 декабря, три дня после «Чёрной Ночи» ...— Волшебница из того дома оказалась шизофреником. Представляешь себе? Шизофрения! — Нотт презрительно скривился. — Она у волшебников вообще практически не встречается. Один шанс на миллион... Вот что значит грязная кровь! Адриан снова провёл рукой по волосам. — По документам она — очень слабый маг. Поэтому я увеличил дозу Зелья Страха... — А потом Умиротворяющее на неё вообще не подействовало, — прервал его Северус. Если бы они были вдвоём, он ещё смог бы подкорректировать побочные эффекты, но у мага, оставшегося с шизофреником один на один шансов не было. Зелье Страха вызвало неуправляемый психоз и бешеную агрессию. — Тогда ты понял, что что-то не то и выставил щит... — Она порвала его в клочья! Эта «слабая волшебница»! Да она была слабой только потому, что сидела на магловских препаратах! — Нотт обессиленно закрыл глаза. — Шизофрения... Скажи, Северус, ты веришь, что можно проверить дом колдомедицинскими чарами и не заметить шизофрению?! Снейп мог бы ответить, что да, можно. Болезнь была настолько редкой, что вызванные ей изменения большинство чистокровных не заметили бы, а маглорождённые и полукровки не сумели бы правильно интерпретировать. Он мог бы ответить, что люди Малфоя вряд ли столь же тщательно рылись в мусорных баках, как он с Ноттом, и что они могли просто не заметить облатки из-под лекарств. Но нет, Адриан был прав: это не могло быть совпадением. Дом проверяли и утверждали как точку воздействия люди Малфоя. Люциусу Нотт уже давно стоял, как кость в горле, и он воспользовался бы любой возможностью его скомпроментировать. Другое дело, что осторожного Нотта ещё надо было заманить на эту точку и заманить наверняка. Допустим, происшествие с палочкой явно было подстроенным. Но если бы Адриан не повёлся? Если бы дом просто сняли с разработки, а Гринграсс и Блэксмиф отстранили? Но нет, тот, кто это организовал, просчитал всё. Северус вспомнил, как Нотт едва не задушил Розье за намёк, что Эмерлин «грязнокровка». Конечно, Нотт прикрылся тем, что Эван, дескать, извращал учение Лорда «своей неогриндевальдовской ересью». Но Розье, злопамятный и мелочный Розье вряд ли забыл об этом. И наверняка докопался до подлинных причин: Адриан не просто встречался с Эмерлин — она была для него важна. — Малфой и Розье? — просто спросил Снейп. Озвучивать всю цепочку рассуждений не имело смысла. Всё и так было понятно. — По факту исполнения, да, — Нотт брезгливо поморщился. — Но... Либо я плохо знаю Малфоя, либо этот трусливый павлин ни за что не решился бы на такую авантюру без разрешения «сверху». Это уже напоминало паранойю. В конце концов, это Нотт первым разочаровался в Лорде, а не наоборот. Это он начал вынашивать планы подрывной политической деятельности. Снейп был готов поверить, что Малфой устранил его, как конкурента, но Волдеморт? Зачем это Волдеморту? Северус выразительно посмотрел на Адриана, но тот не заметил, не отрываясь глядя в чернильную зимнюю ночь за окном. Тогда Снейп откашлялся и произнёс: — Но ты действительно плохо знал Малфоя, не так ли? По крайней мере, недооценил. — И без тебя знаю... — зло процедил Нотт. — Ты думаешь, что я ошибся? Что я брежу и пытаюсь снять с себя ответственность? Да, я знал заранее, я был уверен, что кто-то не переживёт этой операции. Я уже говорил тебе, что Лорду необходима жертва, и оказался прав. — Ты знал и...? — Северус нахмурился. — Ты же не хочешь спросить меня что-то вроде «ты знал и никого не предупредил», Северус? — Нотт неприятно улыбнулся. — Это было бы слишком по-гриффиндорски, не находишь? Это дракклова политика: собрать союзников — вызвать в них лёгкое негодование властью и желание «всё исправить — сформировать команду, выделив лидеров и исполнителей. Это то, где мы были до позавчерашнего дня, — пояснил он и продолжил: — Но что потом? Власть не отдают и не подбирают. Её завоёвывают — и это надо понимать. Можно провести несколько законов, можно получить места в Министерстве и Визенгамоте, но чиновники так просто не отдадут того, что у них есть. Они могут даже пойти на сделку, а наши люди... — он снова скривился. — Будем откровенны: наши люди охотно согласятся. Кроме, может быть, нескольких фанатиков. Люди начинают бороться только тогда, когда их права ущемляют по-настоящему. Когда понимают, что это может коснуться каждого. Будем откровенны, сейчас не времена инквизиции. Так что же делать Волдеморту? Как перейти к следующему шагу? Ему нужен враг и жертва. Враг — Министерство, а жертва... кто-нибудь из Пожирателей. Несправедливо обвинённый, а лучше убитый. Это так пафосно, нелепо и сентиментально... — Нотт устало рассмеялся, — но эффективно, драккл меня подери. Так что я знал. Просто не догадывался, что этой «жертвой» назначат меня. Я, знаешь ли, плохо монтируюсь с образом мученика. — Он связал нас Нерушимым Обетом, — подал голос Снейп. — Что никто не проговорится аврорам. И он отказался выдать тебя Министерству, хотя тогда нас разрешили бы. Кто-то был не согласен, но большинство полностью поддержали Лорда — лучше собираться нелегально и потерять часть преимуществ, чем отдать одного из нас Министерству. Тем более... — Тем более что Министерство уже объявило, что если поймает виновного, вынесет ему смертный приговор. «Беспрецедентное решение ради поддержания мира и сдерживания экстремистской деятельности», — язвительно перекривил Нотт. — Как удобно, правда? Жив я или мёртв уже даже не важно. Кстати, Лорд предлагал мне самоубийство, как один из вариантов решения проблемы. Так сказать, отдать «долг чести». Но я отказался. — Что ты будешь делать? — осторожно спросил его Снейп. — Уедешь или...? И снова Северус и ждал ответа, и боялся его. Он понимал, что все в этом доме пошли бы за Ноттом, не раздумывая. Поведи он их против Волдеморта и остальных Пожирателей, или вздумай он захватить Министерство и наложить на министра Империо. Лорд был для ноттовцев далёким и абстрактным, а Адриан — всегда рядом. Это он тренировал их, устраивал им разносы, лично говорил с каждым перед вступлением в организацию. Они верили Нотту, а Волдеморта принимали потому, что Нотт подписался под его идеями. С Лордом была, «старая гвардия», но всех сколько-нибудь талантливых бойцов из молодого поколения Нотт забрал себе. Может, кроме Регулуса и Беллатрисы. Нотт много говорил о политике, но действовать предпочитал резко, точно и жестоко. Что ему стоит превратить противостояние с Министерством в войну? Тем более, как он только что заметил, теперь Пожиратели готовы к настоящей борьбе. Но Адриан только нахмурился и произнёс тихо, почти сквозь зубы: — Уеду. Как бы я ни относился к Волдеморту, я не собираюсь раскалывать организацию. Внутренние склоки ослабят её и сделают лёгкой жертвой Министерства, — он вздохнул и снова посмотрел в окно, хмуря брови так, что на глаза падала густая тень. — Сегодня мы сильны и у нас есть шанс победить. А если мы расколемся... Кто-то проиграет, кто-то выиграет, но закончится всё плохо. И для чего мне это? Потешить самолюбие? Пролить кровь, чистую кровь, чтобы союзники стали врагами, а сам я закончил жизнь в какой-то подворотне, убитый Авадой в затылок? Снейп облегчённо вздохнул, что Нотт не преминул заметить: — Только не особенно обольщайся, Северус. Это отсрочка, всего лишь отсрочка. Я ошибся — и мне предложили отъезд или смерть. Когда ваши имена станут известны Министерству, — а когда-нибудь они станут известны — вариантов больше не будет.