Я тебя знаю

— Сириус! За шиворот стекали потоки дождя. Погода, казалось, сошла с ума. Хотя нет — скорее, она делала это специально, в здравом уме и памяти, а также с особым цинизмом. Налицо отвратительный заговор обстоятельств. Джеймс дёрнул ручку входной двери так, что едва не оторвал. Звонок он отпустил уже давно и теперь, не мудрствуя лукаво, молотил по двери кулаками. — Сириус! — громче прежнего орал он. — Тварь ты блохастая, впусти меня уже! От-крой, от-крой, от-крой! Для убедительности он ещё и пнул дверь ногой. Никакой реакции. Джеймс шумно выдохнул и уселся на крыльце, прислонившись к двери спиной. Драккл! Они как сговорились все. Др-р-раклова погода. Голова мучительно ныла и кружилась. Джеймса слегка подташнивало, перед глазами плавали цветные пятна. Где шляется этот кобель во всех немногочисленных смыслах слова? Мозг свербила какая-то мысль, что-то, что Джеймс должен был помнить, но почему-то забыл. Это было как-то связано… с Сириусом? Или с домом? Нет. Джеймс был слишком пьян, чтобы вспоминать. Он попробовал стукнуть в дверь затылком и тут же взвыл — больно, однако! «Разнесу эту грёбанную дверь в клочки! — подумал он. — Чтобы Сириусу было неповадно держать друзей под проливным дождём!» Палочку он смог достать только с третьей попытки, но едва успел занести её для заклинания, как дверь с сухим щелчком открылась внутрь. — То-то же, — злорадно пробормотал Джеймс и спрятал палочку обратно, успев перед этим наградить упрямую дверь самым что ни на есть агрессивным взглядом. За дверью не было никого. Трезвый Джеймс хотя бы удивился бы этому обстоятельству, но пьяного это не особенно волновало. Он просто прошествовал в гостиную, не снимая грязных ботинок, и завалился на диван, где уже через пять минут храпел, перед этим каким-то чудом умудрившись зажечь камин и ничего не спалить. Джеймс спал крепко (как сказал бы Сириус «без задних ног»), а потому, когда в изголовье дивана появилась человеческая фигура, отбрасывая поперёк бренного тела Поттера яркую чёрную тень, сам Поттер даже не пошевелился. «И где его так угораздило?» — с невольным любопытством подумала Лили. Затем заметила, что он весь промок, и наложила согревающие и высушивающие чары. Камин-камином, но огонь далеко. Дом Сириуса стоял у самого моря, а потому даже летом в нём бывало очень и очень прохладно, особенно в такую грозу. Наколдовав напоследок незадачливой жертве алкоголя тёплый плед, Лили покинула комнату так же бесшумно, как вошла. * * * «Почему каждый раз, когда я оказываюсь в этом доме, я напиваюсь?» Джеймс хмуро щурился на весёлое утреннее солнышко и втайне желал этому месту ирландских непросыхающих дождей. В руке у него была склянка с антипохмельным зельем, содержимое которой Джеймс, вопреки инструкциям, не выпил залпом, а цедил мелкими глотками, прислушиваясь к ощущениям. «Наверное, у Сириуса новая девушка», — наконец решил он. Сириус никогда не покупал антипохмельное в лавках — варил сам. Причём большими котлами. Причём когда сам был пьян. Как результат, пойло получалось очень эффективное, но прямолинейное, как линия защиты «Пушек Педдлз», и немилосердно дерущее горло. Поттер не был большим экспертом в зельях, но небрежную манеру Сириуса узнал бы из тысячи склянок. Зелья Марлин, напротив, были мягкими, но почти бездейственными. Что же до антипохмельного от мадам Помфри, то… проще было застрелиться сразу: заслуженная медиведьма Хогвартса явно добавляла в рецепт что-то особенное — «для воспитательного эффекта». Зелье, стоявшее на столике возле дивана, ничем не напоминало ни один из вариантов. Оно было сварено хорошо. Даже слишком хорошо, если честно. Поэтому Поттер пил его мелкими глотками и размышлял о превратностях личной жизни Сириуса Блэка. Впрочем, по мере того, как в голове Поттера стихал барабанный бой, а зловещая иссохшая пустыня с потрескавшейся землёй уступала место прохладному английскому садику, до Джеймса наконец-то начало доходить, что Сириуса дома быть не может. Что и он, и черноволосая, фигуристая и вечно восторженная Марлин, которую Джеймс чуть не записал в число сириусовых «бывших», уехали до конца лета. Вот что он силился и не мог вспомнить вчера! Но кто в таком случае открыл дверь? И кто приготовил зелье? Джеймс едва не поперхнулся последним глотком. Решил было сплюнуть, на случай если это отрава, но потом решил, что его это уже не спасёт. Поэтому Поттер просто вытащил палочку и умеренно-бесшумной походкой послезавтрашнего аврора двинулся на кухню. * * * Джеймс был готов увидеть на кухне Ордена кого угодно — даже Волдеморта, потягивавшего апельсиновый сок через коктейльную трубочку. Но вот встретить там Лили почему-то не ожидал. Она сидела, поджав под себя ноги и обхватив огромную чайную чашку двумя руками сразу. Волосы распущенны, глаза прикрыты. Казалось, Лили дремлет или мечтает. Правда, едва Джеймс, призвав на помощь все свои познания в бесшумности, сделал осторожный шаг вперёд, он сразу же ощутил на себе внимательный, хоть и довольно равнодушный взгляд поверх чашки. — Доброе утро. Ни вопроса, ни восклицательного знака. Констатация факта, означавшая, что утро будет добрым, вне зависимости от того, что Джеймс о нём думает. Всё-таки «староста» это не должность, а склад характера. — Доброе, — примирительно согласился Джеймс, пододвигая к себе второй стул и усаживаясь напротив. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Я тебя тоже, — повела плечами она и снова уткнулась в чашку. Поговорили, называется… На какое-то мгновение Джеймсу захотелось признаться ей во всём, бросить в лицо шикарную новость — его лишили наследства, а сам он сбежал из дома и… «из-под венца», хотя нет, так говорят только про девчонок. Посмотреть, как зелёные глаза с ленивым прищуром расширятся до размеров плошек и наполнятся священным ужасом. А может и догадкой. Смутным предположением, перерастающим в уверенность. Почему он сбежал. Зачем разорвал помолвку. Сказать, вывалить всё скопом и посмотреть, что получится. Заманчиво, очень заманчиво. Но что-то его остановило. Возможно, страх перед её реакцией. Смутное подозрение, что Лили не поймёт или поймёт неправильно. И уж в любом случае её это не ужаснёт и даже не позабавит. Может она была «самой правильной старостой» и редкой занозой… известно где, когда дело доходило до правил, но… Она же выросла среди маглов, верно? Она ещё и не такое видела. Джеймс испытал неприятное сосущее чувство под ложечкой — обидно, когда твоя жизнь рушится, но ещё обиднее, когда рядом нет человека, который смог бы это оценить. Сириус бы смог. Он бы сказал, что это смелый и решительный шаг, а Лили разве что может презрительно приподнять бровь и сказать что-то вроде: «Теперь вы с Блэком сравняли счёт». С её точки зрения ничего особенного не случилось, а это означало, что самый лучший выход для Джеймса — так себя и вести. Как будто ничего не произошло. — Ну, со мной-то всё просто, — Джеймс провёл руками по волосам, растрепав их ещё больше. — Обычная пьяная авантюра и забывчивость. Хорошо хоть мне не пришло в голову трансгрессировать в Африку, чтобы пообниматься со слонами — с меня бы сталось. Мне очень повезло, что ты здесь оказалась. Ключей у меня нет, так что я всю ночь просидел бы под дверью, если бы ты мне не открыла! Он улыбнулся ей и пристально заглянул в глаза. Лили улыбнулась ему в ответ, но как-то неохотно, натянуто. Она с преувеличенной аккуратностью приподняла тяжёлый глиняный кувшин и долила себе молока. Говорить, почему она очутилась в доме своего «злейшего друга», Лили совсем не хотелось. — Ну, пока этот дом — штаб Ордена, он впускает любых членов Ордена, — уклончиво ответила она, пряча взгляд. — Кстати, тебе не нужен был ключ, ты мог просто попросить дом — и он сам открыл бы тебе дверь. — Так просто? Ну да, конечно… А я как обычно решил, что лучше сразу начать угрожать, — рассмеялся Джеймс. — Знаешь, гриффиндорская привычка. «Самый короткий путь между двумя точками — напролом и с воплями». Теперь уже и Лили расхохоталась искренне. Кажется, впервые за этот месяц. А Джеймс всё говорил и говорил, нёс какую-то восторженную околесицу и даже порывался жонглировать мандаринами: чтобы доказать, что от похмелья не осталось и следа. Они смеялись и болтали, и кухня в доме Сириуса едва ли не впервые казалась Лили уютной, пронизанной косыми лучами восходящего солнца. …— Слушай, а ведь мы с тобой оба пропустили выпускной! Лили не могла потом вспомнить, кто начал эту тему. Просто казалось естественным, что они вспоминали школу. В сущности, Хогвартс и Орден были единственным, что их связывало. — Я лежал в Больничном крыле, а ты… — Застряла во Франции, потому что потеряла портключ, — прервала его Лили и поспешно улыбнулась, скрывая неловкость. На самом деле, они с Северусом действительно были во Франции. Вот только это он уговорил её не возвращаться на выпускной. «Что тебе там делать? — вкрадчиво шептал он ей на ухо. — Заученные речи, дурацкие танцы. Лучше останься со мной». Казалось, Лили до сих пор могла почувствовать тепло его дыхания. — Точно, портключ, — усмехнулся Джеймс. — Правда, наверное, можно было аппарировать… — Я боюсь аппарации на такие расстояния, — скороговоркой пробормотала Лили. Под внимательным взглядом Джеймса она чувствовала себя не в своей тарелке. Из-за воспоминаний о Северусе ей снова стало грустно, но ещё больше — неудобно. Она боялась, что Джеймс заметит её состояние и спросит о чём-то, а что она могла ответить? На золотистую сепию утра словно легла холодная тень. И тогда, просто чтобы перевести разговор, Лили предложила: — А давай устроим себе выпускной здесь? Кажется, я знаю, где находятся граммофонные пластинки! * * * — Бал Министерства? Лили с сомнением покрутила в руках плотный свиток тёмно-серого с просинью пергамента, перевязанного ярко-серебристым шпагатом. — Дурацкое развлечение чистокровных идиотов, — пожал плечами Джеймс. — В этом году все думали, что министр отменит бал из-за рейдов, но… Лили отвернулась, глядя в окно, за которым сгущались осенние сумерки. «Рейды»… Да, без них теперь не обходилось ни одной недели. Первые месяцы думали — война. Как на старых хрониках, с бомбёжками, ночным затемнением и заколоченными окнами. А потом оказалось, что человек привыкает ко всему. Волшебники продолжали делать покупки в Косом переулке, праздновать свадьбы и дни рождения, ходить друг другу в гости. Правда, теперь они знали, что каждая такая прогулка может стать последней. Но к этому тоже привыкли. Магия позволяет вставить стёкла, убрать обломки и заделать воронку в земле за пару минут. Магия даже позволяет подчистить воспоминания, если какие-то из них чересчур мешают жить. Даже Джеймс не понимал, что в этом особенного, хотя очень старался выглядеть расстроенным и ругал правительство за бездействие. Но Лили знала — он делал так скорее потому, что не хотел её расстраивать. …— но, видимо, он решил, что это будет расценено как признание, что ПС удалось дестабилизировать обстановку. Так что шоу продолжается! — Ты пойдёшь? — Лили поджала губы, испытующе глядя на сидевшего на диване Джеймса сверху вниз. — Ты всё ещё единственный сын Поттеров, так что приглашение действительно. Приглашение на одного. Даже если бы Джеймс любил балы, а он их терпеть не мог (чего стоили только проклятые уроки вальса, которые мамочка устраивала ему почти три года к ряду), без Лили он пойти не мог. Стрельнуть приглашение у кого-то из старых приятелей? Нет, ни к чему. Если он правильно оценил ситуацию, то Лили считала этот бал едва ли не пиром во время чумы. Сам Джеймс был отнюдь не так категоричен: люди и так чересчур напряжены и напуганы, так почему бы не дать им повеселиться и расслабиться? Но Лили… Нет, она не поймёт. — Что я там забыл? — Джеймс бросил пергамент на подоконник и притворился, что не расслышал вздоха облегчения, вырвавшегося из её груди. — Отдам Сириусу. — А его что, не пригласили? — вопросительно подняла бровь Лили. — Не для него, — покачал головой Джеймс. — Для Марлин. Лили на секунду задумалась, а потом подняла на него взгляд, в котором медленно разгоралось понимание. — Там ведь будет французский министр Магии и… — Его заместитель по делам маглорождённых, не говоря уже о главе Управления Магической Безопасности. А так как Марлин в совершенстве знает французский… — И она секретарь Ордена… — А Дамблдору необходима помощь Франции, на случай, если Волдеморт заключит союз с великанами… — Идеально! — хором выдохнули Джеймс и Лили. — Кто предложит Дамблдору, ты или я? — Джеймс протянул руку к волосам Лили и заправил за ухо выбившийся локон. — Скажи ты, — пожала плечами Лили. Чем дальше, тем больше казалось, что директор ей не доверяет и ждёт какого-то подвоха. Особенно нелепо это выглядело теперь, но… Ладно, Мерлин с ним! Лили упрямо тряхнула волосами. Это не имело значения. Она будущий аврор и должна понимать, что общее дело важнее любых личных счётов. … — Мы приняты, приняты! Сириус Блэк прыгает на месте, словно мальчишка и радостно орёт. — Поттер, Маккинон, Люпин… — найдя себя, он теперь читает снизу вверх. — Эванс, и ты тоже! Мы приняты! Йехууу! Он издаёт какой-то дикарский вопль и пытается сгрести в охапку сразу всех. Даже её, «слизеринскую шпионку Эванс». А Лили не сопротивляется. Теперь они будут аврорами. Все вместе. На страже от ночных теней. И от Пожирателей Смерти… — Ладно, скажу, — легко согласился Джеймс. — Мы должны убедить их нам помогать, должны показать, что мы сильная организация, что нас больше, чем Пожирателей, у нас поддержка населения, и мы лучше оснащены. Ну да, конечно… Лили едва подавила горькую усмешку. Милый наивный Джеймс. Лили чуть душу не вытрясла из Аластора Грюма, умоляя усилить тренировки орденцев. Так что теперь они не отставали так сильно, как полгода назад. Но всё же… единственное, что было правдой, так это то, что их действительно больше. Без помощи из Франции им ни за что не одолеть Волдеморта в одиночку, и тамошний министр наверняка это поймёт… И, возможно, даже потребует взамен каких-то уступок. А что такое Орден Феникса? Что они могут предложить французам, они, договаривающиеся с иностранным правительством под носом у своего министра? Орден даже не политическая организация! Строго говоря, ни Лили, ни Джеймс с Сириусом не могли давать никаких обещаний: ведь теперь они были аврорами, государственными служащими. Так что снова вся надежда на Марлин, которая отказалась от службы и поступила в медицинский колледж. Люпин тоже отчислился, но с ним французы вряд ли стали бы разговаривать — у них слишком сильные предрассудки перед ксеносами, и оборотню они не доверятся никогда. — Нас больше, — повторила Лили. — Придётся показать им списки организации, да? — Наверное. — Это не опасно? — Брось, — махнул рукой Джеймс. — Они же защищены. Враги не смогут увидеть ничего, кроме пустого пергамента, разве что Марлин сама захочет всё рассказать. Чистая работа! Мы с Ремусом почти месяц бились над формулой, так что это посложнее Карты Мародёров будет. И потом — с ней же отправится Сириус! Неужели ты думаешь, что он даст её в обиду? — Нет, конечно, — улыбнулась Лили, проводя ладонью по его небритой щеке. — Как ты не дашь меня. Верно? — Спрашиваешь! Джеймс и Лили были слишком поглощены друг другом, чтобы заметить, как от тени в углу отделился маленький сгусток темноты погуще. Отделился — и быстро шмыгнул в щель между половицами. * * * — Веселее, Северус! — Малфой завязывал перед зеркалом шейный платок, мурлыкая под нос что-то неопределённо-фривольное, вроде арии из оперетты. — Это праздник! — Это работа, — нахмурился Снейп, с нескрываемым неудовольствием поглядывая на Малфоя и пиная носками ботинок пушистый ковёр. Люциус только иронично посмотрел на напарника поверх своего изображения в зеркале: — Вот именно так ты и выглядишь. Не хотелось бы огорчать вас, мистер Снейп, но у вас на лбу написано, что вы не на бал в Министерство собрались, а воровать секретные сведения у… как там её? Мелани? Мадлен? — Марлин, — машинально поправил Снейп. — Как рыба-меч. Кстати, сведения воровать будешь ты, а потому прекрати паясничать и делать вид, что забыл её имя. Может, тебе зелья накапать для улучшения памяти? Одним из неписаных правил Снейпа было никогда не ссориться с напарниками перед операцией. Но сейчас он слишком нервничал. Обманчивая простота задания, казалось, таила в себе подвох, а потому его раздражало всё: сам Малфой, необходимость тащиться на дурацкий бал и строить из себя нечто среднее между «пажом» Люциуса и его закадычным другом, нелепый вычурный костюм, который пришлось напялить «дабы соответствовать дресскоду». Костюм Северус перекрасил в чёрный цвет, но вот избавиться от идиотских а-ля восемнадцатый век рюшечек, выглядывавших из рукавов сюртука, Малфой ему не разрешил, шипя всё то же злополучное слово «дресскод». «Если Моцарт ходил в таком костюме, — думал Снейп, украдкой разглядывая себя в зеркале из-за малфоевского плеча, — я понимаю, почему его отравили». — У меня прекрасная память! — огрызнулся Люциус и тут же снова переключился на себя любимого: — Мерлин-хранитель и Слизерин-основатель, я ведь женатый человек… С этими словами он воздел глаза к потолку — очевидно туда, где на втором этаже находилась спальня Нарциссы — и с притворным вздохом продолжил: — А должен строить из себя дешёвого жиголо и заигрывать с малолетками. Почему ты не можешь быть чуть обаятельнее, а, Северус? Мы избежали бы массы проблем. Снейп только хищно осклабился: — Потому что я боевик и моя работа — устроить им такую цветомузыку, чтобы твоё исчезновение с пергаментами никого не удивило. А вовсе не «строить из себя дешёвого жиголо и кокетничать с малолетками», — он издевательски скопировал скучающие интонации Малфоя. — Признайся, тебе это всегда нравилось, сколько я тебя помню. Так к чему ненужная скромность? Северус играл с Люциусом, как кошка с мышкой: он-то знал, что Малфой никому из младшего поколения Пожирателей не позволил заменить себя: то ли из желания выслужиться перед Лордом, то ли из-за нелепой «аристократической» страсти к балам и приёмам. А скорее всего — того и другого. С тех пор, как противостояние с Министерством перешло в вооружённую фазу, Лорд всё чаще давал понять «политическому» крылу Пожирателей, что время молоть языком прошло. Он требовал вылазок и схваток, разведки, засад, рейдов — и никому не позволял подолгу отсиживаться дома. Для Малфоя, пугливого и нервного при всей своей показной браваде и пафосе, это был шок. Ведь он так надеялся не запачкать рук! «Да что там, даже я на это надеялся», — мрачно подумал Северус, ещё глубже засовывая руки в карманы и словно нахохливаясь. Возможно, одной из причин, по которой он изводил Малфоя, было то, что в каком-то смысле он видел в нём себя: того себя, который был наивен и надеялся предстать перед любимой героем, а не чудовищем с руками, обагрёнными кровью. Но Снейп хотя бы понимал, что тот, прежний он, на самом деле давно умер. Малфой пытался барахтаться, и оттого его ещё сильнее хотелось утопить в правде. Нажать на белокурую макушку и подождать, пока на поверхность перестанут подниматься пузырьки. Единственное, к чему приучала война — не врать себе. Товарищам — можно, врагам — нужно. А вот себе — бессмысленно. Какой смысл изводить себя двуличным смущением и твердить, что ему, «женатому человеку» не пристало кокетничать с Марлин МакКиннон, если оба они знали — попадись Марлин ему в схватке, он убил бы её. А она его. Вот что такое правда. А они продолжали натягивать на себя маски приличия. Смешно. — Северус, ты забываешься! — зыркнул на него Малфой. — Я член Внутреннего круга и не позволю… — Ну так замени меня, — Снейп отделился от косяка и вышел на середину комнаты, продолжая по-уличному держать руки в карманах. — Пойди к Лорду и попроси назначить тебе другую «группу прикрытия», — он равнодушно пожал плечами и просвистел начало мотива, который недавно напевал Малфой. — Хотя бы не придётся целый вечер терпеть на себе это павлинье недоразумение. Он брезгливо отправил манжеты и поднял взгляд на Люциуса, провоцируя и нарываясь. Малфой не сказал ничего: послал полный ненависти взгляд, но сдержался. И Северус понимал почему: он был единственным, кому Малфой — вот уж действительно парадокс! — доверял. А вернее считал профессионалом, способным вытащить его аристократическую… гхм… пятую точку из любых неприятностей. Нет, Люциус не пойдёт просить Лорда о замене! * * * — Я слышала, в Малфой-меноре специальная порода белых павлинов. «Белые призраки», так они, кажется, называются? — в глазах Линды Паркинсон светилось восхищение. «Ещё бы, любая слизеринка душу продаст за надежду сблизиться с Малфоем, — думал Северус, раздражённо поглядывая на песочные часы над входом в зал. — И если занято место жены, всегда можно пройти пробы на место любовницы: это тоже денежно и даже в каком-то смысле престижно». Но им сегодня нужна была гриффиндорка, высокая, темноволосая девушка со странными золотистыми глазами и в золотистом же платье. Она словно выискивала кого-то в толпе и выглядела слегка потерянной, теребя веер с таким остервенением, словно пыталась выщипать из него все перья. Разыскивала она, конечно, Сириуса Блэка. Но Блэк явится с часовым опозданием и никак не раньше: об этом уже позаботились. «И позаботились люди, куда более ответственные, чем Малфой!» — сердито думал Снейп, подпирая стенку бальной залы. Всё это время, Марлин, секретарь Ордена Феникса, человек, чей мозг и область декольте под завязку забита секретными сведениями, будет одинока и почти беззащитна. А также дезориентирована, разочарована и обеспокоена, насколько вообще может быть дезориентирована маглорождённая на балу Министерства. Час — не так уж много, но вполне достаточно. Если сделать всё правильно. Но Люциуса, как обычно, несло, и он готов был распинаться о себе любимом до бесконечности: — Совершенно точно. Но поверьте, их так называют исключительно… Снейп засунул руку в карман. По карманам малфоевского сюртука были рассованы сигнальные монеты, зачарованные Протеевыми чарами. И вот сейчас Северус рисовал на них любые бессмысленные узоры, заставляя монеты резко нагреваться и остывать, нагреваться и остывать… Ага! Подействовало: Малфой поперхнулся и уже другим, слегка хриплым голосом закончил фразу: — …исключительно из-за громкого крика. Простите меня, я ненадолго! Снейп мрачно усмехнулся и продолжил священнодействовать. Раз — и барышня МакКиннон всё-таки докрутилась с веером, пролив шампанское себе на платье. Два — и Малфой, пробормотав что-то про то, что злополучное белое вино завидовало оттенку её глаз, очистил платье взмахом палочки и вызвался принести другой бокал. Девушка взглянула на него слегка испуганно, но делать ей всё равно было нечего, а отказываться невежливо… И вот уже Люциус несёт ей шампанское — с модифицированным приворотным и модифицированным же Веритасерумом. Возможно, Снейп и зря перестраховывался, но он предпочитал чуть-чуть изменять рецептуру каждые две недели — не следовало считать противника глупее себя, даже если тот действительно глуп. Вот Марлин начала нелепо хихикать, вот Люциус предложил присесть где-нибудь и отдышаться, а сам повёл её всё дальше и дальше, прочь от освещённого огнями центра залы, за колонны, где собирались тени. Снейп засёк пятнадцать минут — вполне достаточно, чтобы выудить у опоённого зельем человека любую информацию и не забыть про Обливиейт — и приготовился ждать. Но всё пошло не так. * * * — Блэк, Сириус! — провозгласил камердинер на всю залу, и Северус тихо и абсолютно по-магловски чертыхнулся. «Проклятые павлины». Не стоило, ох не стоило Люциусу болтать с этой Паркинсон, когда у них каждая минута была на счету. Оставалось только надеяться, что Малфой не терял времени даром. И что у Люциуса хватит подготовки, чтобы суметь выбраться из хаоса, который Снейп собрался устроить. Он отступил за колонну и сосредоточился. Вилки и ножи закружились воронкой полтергейста в центре залы. Люстры брызнули стеклом, рассыпаясь на осколки. С потолка полился чернильный дождь. Северус раздавил капсулу, находившуюся у него в кармане — и отовсюду: с люстр, от колонн, из-под ножек фуршетных столов — потянулись тонкие струйки темноты. Перуанский порошок, против которого бессилен Люмос. Зала погрузилась в хаос. Северус, никем не замеченный, прокрался боком, по стенке — мимо визжащих женщин, мимо вспышек заклятий, посылаемых наугад — и вскоре был за стенами поместья. Снаружи оно ещё больше, чем изнутри, напоминало муравейник, куда ткнули горящую ветку. Окна вспыхивали и гасли. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем из тёмных провалов окон во все стороны брызнули искры серебристого света — люди вызывали Патронусов. — Морсмордре! — тихо прошептал Снейп, посылая в небо Метку. «Теперь, Люциус, всё зависит только от тебя», — подумал он, ложась в ров возле тёмной, оплетённой виноградом беседки: каким бы образом Люциус не выбрался из поместья, пройти здесь он должен был обязательно. Но только спустя четверть часа на гравийной дорожке возникла тёмная фигура в плаще и белевшей в темноте маске Пожирателя Смерти. * * * — Списки Ордена у тебя? — на ходу осведомился Снейп, продолжая красться вдоль живой изгороди, согнувшись в три погибели. — Пергамент — находка для аврора, — отозвался Люциус, стараясь не отставать от него. — Всё здесь, — он приложил палец к виску. — После Истории Магии двести с чем-то имён это не так уж сложно. — Позёр, — почти беззлобно пробормотал Северус. — Пора отсюда выбираться. «Более чем пора», — подумал он. Малфой возился слишком долго, и погружённое во мрак поместье уже оцепляли авроры. Антиаппарационный барьер слегка потрескивал над головами, но вот поставить блок на порталы министерская группа захвата, как обычно, забыла. Что-то подобное Северус и предполагал, поэтому разбросал по всему поместью порталы: простенькие, рассчитанные максимум на двух человек, но им с Люциусом и не было нужно больше. Двое Пожирателей даже не помышляли о Дезиллюминационных чарах: поисковые заклинания авроров были настроены на всплески магии. Оставалось надеяться только на глубокий безлунный мрак и чёрные плащи с капюшонами. Наконец, впереди между деревьями мелькнул старый ботинок Снейпа — ближайший портал. Люциус наотрез отказался расставаться хоть с чем-то из своих вещей, утверждая, что по ним можно без труда вычислить хозяина: ведь их делали на заказ. Впрочем, Снейп согласился почти сразу: понаблюдать, как чистюля Малфой будет хвататься за его обувь — бесценно. А выбрать наиболее отталкивающие предметы гардероба и вовсе было делом чести. Люциусу ещё крупно повезло, что из нижнего белья портал сделать было технически невозможно. Авроры перекликались где-то вдалеке, так что путь был практически свободен. Люциус ещё раз огляделся по сторонам и побежал первым. Внезапно порыв ветра сорвал капюшон с его головы. Мелькнуло светлое пятно волос — и тут же темноту прорезала фиолетовая молния. Малфой свалился на траву. Послышались крики авроров: — Здесь кто-то есть! — Проверь кусты! — Не выдвигаться, не выставив щита! Северус, чертыхнувшись, подбежал к своему напарнику и упал на колени рядом с телом. Рубашка Малфоя была мокрой от крови, шею словно грыз оборотень. Снейп приложил ухо к его груди. «Дышит, поганец», — со смесью удовлетворения и раздражения заключил он. Крики авроров слышались уже совсем близко. Снейп бросил отчаянный взгляд на портал — к счастью, он был буквально в нескольких шагах. Северус осторожно, но без особой нежности обхватил Малфоя и пополз. Одна минута. Всё спокойно. Две… Он уже почти дотянулся до портала, когда площадка под деревьями вспыхнула сотнями огней — авроры, наконец, заметили свою цель. Поздно! Почти ослепнув от яркого света, Снейп наощупь высвободил руку Малфоя и крепко её сжал, второй рукой касаясь ботинка. Крики авроров замерли на полузвуке, словно кто-то выключил радио. Снейпу и Малфою всё же удалось ускользнуть. * * * Улицы магического Лондона были пустынны и не сулили ничего хорошего. Субботним вечером у них ещё был бы шанс затеряться в толпе, а раненый Малфой вполне сошёл бы за пьяного. Но сейчас двое мужчин в чёрном слишком бросались в глаза. Ни единого прохожего. Безлюдье казалось подозрительным — даже кошки попрятались по домам, не желая выходить за ограду. «Это же из-за рейда, — внезапно понял Северус, — из-за нашего рейда». Двое Пожирателей не могут скрыться потому, что жители слишком боятся Пожирателей! Он с трудом подавил истерический смешок. — Обхохочешься, — мрачно пробормотал Снейп и перехватил Люциуса поудобнее. Тот невнятно застонал, приходя в себя. Голова лихорадочно работала. До жилищ ближайших лояльных Лорду семей было не меньше часа ходьбы, а с Малфоем — все три, так что каминной сетью они воспользоваться не успевали. Аппарация в его состоянии отпадала. В том, что вскоре авроры отыщут второй выход портала и ринутся в погоню, Снейп даже не сомневался. «Как глупо так попасться. Нотт никогда бы подобного не допустил». — Где мы? — одними губами пробормотал Малфой. — Угол Мерлина и Весенней, — коротко бросил Снейп, как вдруг кое-что вспомнил. — Люциус, ты гений! — он экспрессивно встряхнул свою ношу и прибавил шагу. — Да? Я знаю, — слабо улыбнулся Малфой — и снова потерял сознание. «Вот же гадство. Так он хотя бы сам ноги переставлял». Благо нужный дом находился неподалёку. Дальше. Ещё чуть дальше. Вот! Весенняя 14. Здание темнело старым, закопченным кирпичом и поблёскивало витринным стеклом первого этажа. Северус зашёл под арку и громко, чётко постучал в заднюю дверь. Какое-то время ничего не происходило, а потом: — Кто там? — раздался из-за двери недовольный, заспанный голос. — «Тот, кому ты должен», — произнёс магическую формулу Снейп. Вокруг его запястья вспыхнуло кольцо белого света и пропало: пришло время платить по счетам. За дверью кто-то горестно охнул и завозился, открывая засов. Вскоре в проёме показалось обеспокоенное лицо пожилого волшебника. На взгляд Снейпа, тот совершенно не изменился с тех пор, как постучался в двери его лавки в Лютном: разве что располнел ещё сильнее, да седины в усах прибавилось. Он переминался с ноги на ногу и выглядел не на шутку испуганным. «Обыватель». Обычно Северус называл так только маглов, но и среди волшебников попадались такие, как Арлис Виндмилл: нелепые толстячки-булочники в полосатой пижаме и ночном колпаке с кисточкой. — Это… вы? — бессмысленно спросил он, таращась на ночных гостей в полумасках в форме черепа. — И вы… На этом его словесный запас иссяк. Арлис только бессмысленно открывал и закрывал рот, не в силах озвучить свои догадки. Снейп прервал его на полуслове: — Приготовь комнату и чистую простынь. И позаботься, чтобы нас никто не увидел из твоих домашних, если не хочешь проблем, — кратко распорядился он. Арлис нервно кивнул и скрылся в дверном проёме. Через несколько минут он показался снова и жестами пригласил Пожирателей внутрь. В комнате, куда они вошли, ярко горел очаг, и стояла простая односпальная кровать. На тумбочке возле изголовья белела стопка простыней. Снейп дошёл до койки и бережно сгрузил Малфоя, стараясь не потревожить его раны. Руки стали красными от крови, но Северус старался не обращать на это внимания. Наконец, он повернулся к хозяину дома. Арлис хотел было выскользнуть за дверь, предоставив жутких гостей самим себе, но Снейп остановил его в дверях и, положив окровавленную руку ему на плечо, рывком развернул к себе: — Куда собрался? — Я… — в глазах Арлиса плескался ничем не замутнённый страх. Он переводил взгляд с костистых пальцев в красных разводах, сжимавших ткань халата, на скрытое маской лицо человека, известного ему, как Зельевар. — Я же всё выполнил. Как вы сказали. Всё, как… — Выполнил? — Снейп зловеще усмехнулся. — Думаешь, этого достаточно? Не-ет, твой долг не будет погашен, пока мы, — он кивнул в сторону Малфоя, — отсюда не уберёмся. И даже после этого… Слушай меня! — он встряхнул Арлиса, точно куль с мукой, и тот испуганно сжался. — Ты сделаешь так, чтобы авроры не напали на наш след. Это твоя услуга. Ясно? Волшебник испуганно закивал, озираясь по сторонам с таким видом, словно полчища авроров должны были вот-вот начать штурм его дома. — Да, господин Зельевар, — запинаясь, прошептал он. Снейп лишь осклабился ещё шире: — А я вот думаю, что не очень. Но я расскажу поподробнее, чтобы ты ничего не перепутал. Ты разбудишь нас завтра в восемь утра. Проводишь. И никому ничего не расскажешь. Лги, умоляй, выворачивайся, но как минимум неделю после нашего ухода ни один аврор не должен знать, что мы у тебя были. Потом — как хочешь. Но! — он повысил голос и Арлис рефлекторно вздрогнул. — Ты не должен им помогать. Давать зацепку… Сотрудничать со следствием… Если же нет, — Снейп перешёл на тихое угрожающее шипение. — Ты знаешь цену. Он выпустил Арлиса, и тот обессилено привалился к двери. В этот раз глаза Зельевара не скрывал капюшон, и Арлис смог в них заглянуть. Позже он клялся и божился, что не видел ничего страшнее этих глаз: чёрных и безжалостных, словно сама смерть. Зельевар усмехнулся: — Ты видишь, кто я, — он прикоснулся к краю маски. — А значит, ты понимаешь, кто я. Советую сделать правильный выбор. * * * Как только дверь за Арлисом закрылась, Снейп запер её заклинаниями и приступил к работе. Наполнил водой большой таз для умывания. Вскипятил её магией. Разорвал простыни на широкие полосы. Снял с шеи плоскую коробочку, напоминавшую медальон. — Фините! «Медальон» начал расти и расширяться, превращаясь в большой окованный железом сундук: запас зелий в специальной посуде, зачарованной от разбиения, Северус всегда носил с собой. Теперь у него было всё необходимое. Это должно было успокаивать, но одного взгляда на бледного — светлее собственных волос — Люциуса было достаточно, чтобы поколебать любую уверенность. Снейп распорол рубашку у него на груди. Судя по характеру ран, Малфоя задело каким-то вариантом режущего проклятья. «Сектумсемпра всё равно работает лучше», — почти равнодушно отметил про себя Снейп, намачивая тряпку. Остановить кровь. Смыть запёкшуюся, чтобы не прореагировала с зельем. Нанести зелье. Совместить края раны. Забинтовать. И так без конца. Казалось бы, куда проще? Но нет: Малфой бредил и ворочался, явно не собираясь облегчать ему задачу. Северус влил в него уже два флакона Успокаивающего и почти весь запас Обезболивающего. Без толку: боль была так сильна, что Малфой метался, сбивая только что наложенные повязки и выгибаясь, словно в кататоническом припадке. «Вот чем плохи магические раны». Пот со Снейпа тёк ручьями, руки почти не слушались, а конца работе всё не предвиделось. Вконец отчаявшись, он пробормотал слабый вариант Парализующего заклятия — и Люциус застыл на постели, мелко дрожа, словно от озноба. «Так-то лучше». В бреду Люциус звал Нарциссу. — Ничего, увидишь ещё свою Снежную королеву, — пробормотал Северус и принялся за лечение с удвоенной яростью. И вот, спустя почти два часа — если верить пузатому будильнику-сове на каминной полке, — что-то, наконец, изменилось. Кровь больше не сочилась из-под повязок, а щёки Малфоя еле заметно порозовели, повинуясь действию Кроветворного. Бред отступил, глубокий обморок постепенно сменился столь же глубоким сном. Дыхание — пусть слабое и хриплое — снова стало ровным. «Получилось!» Северус с усилием выпрямил затёкшую спину, отошёл на шаг и тяжело привалился к стене. Сейчас он смотрел на Малфоя почти с нежностью: с усталым удовлетворением от хорошо проделанной работы. Снейп накрыл его шерстяным одеялом и подоткнул края. К утру Люциус должен был поправиться достаточно, чтобы они могли аппарировать. А пока Северусу следовало подумать о себе. Часы показывали четыре утра. Значит — отмыть рубашку от крови, высушить чарами, вымыться самому в жестяной ванне, притулившейся в углу. Несколько раз наполнять её водой, пока пот и кровь не исчезнут, уступив место ровному жаркому гулу в мышцах. Одеться, высушить волосы, собрать зелья, положить плащи и маски на видное место. И, укрывшись плащом, буквально рухнуть на скамью, успев дать себе установку проснуться через три с половиной часа. * * * Люциус проснулся от холода. Попытался повернуть голову — не получилось. Согнуть спину — тоже. Движения были скованными и неуклюжими. В голове слегка шумело, перед глазами плыли цветные мошки. Медленно-медленно, словно закованный в латы рыцарь, Малфой сел на кровати и начал осматриваться, поворачиваясь, как волк, всем корпусом. В незнакомую комнату сквозь маленькое окошко в крыше просачивались скупые лучи солнца. Камин в углу давно потух, а одеяло сбилось и лежало у Люциуса в ногах. Рубашки на нём не было. Вместо этого, от шеи и до середины груди Малфоя покрывал плотный слой бинтов и повязок. Вот почему так сложно было двигаться. Люциус с трудом согнул руку в локте и дотянулся до шеи. Пощупал — не болит. Рядом на лавке обнаружился Северус Снейп, спавший, уткнувшись лицом в свёрнутый валиком плащ. — Эй, — тихо позвал Люциус, вовремя вспомнив, что называть имён в незнакомой обстановке не следовало. Снейп моментально встрепенулся, приподнял голову над плащом и сощурился, фокусируя взгляд на напарнике. — Проснулся? — с дружелюбием торговок из Лютного осведомился Северус. На его лице отпечатался след от плаща, волосы были всклокочены, а на вороте рубашки проступали разводы не до конца отмытой крови. Но Снейп был настолько «своим» и ни капли не похожим на министерских авроров, что Малфою мгновенно полегчало уже от одного его вида. События прошлой ночи медленно проступали в его сознании, и чем больше Люциус вспоминал, тем больше удивлялся, что видит перед собой незнакомую комнату в жилом доме и Снейпа, а не камеру в Азкабане и следователей. Впрочем, долго придаваться размышлениям Малфою было не суждено: — Аппарировать сможешь? — без перехода спросил Снейп, одним движением вскакивая на ноги. Люциус только слабо кивнул. Снейп подошёл к нему вплотную, бесцеремонно заглянул в зрачки, ощупал шею сквозь повязку и удовлетворённо хмыкнул. — Тогда в восемь выдвигаемся, — всё так же немногословно заключил он, стремительно разматывая бинты. Несколько раз он разрезал слипшиеся полосы ткани заклинанием, и Малфой невольно морщился, но Северус, видимо, действительно хорошо знал своё дело: ни разу режущее заклятие не достигло кожи. Бегло осмотрев своего «пациента» и убедившись, что повреждений не осталось, Снейп сразу же отвернулся, предоставив Малфою возможность одеться без свидетелей. Тот покопался в безразмерной торбе, валявшейся рядом на лавке, и извлёк оттуда запасную рубашку и неброский тёмный сюртук. Молчание, нарушаемое только деловитой вознёй Северуса, готовившего всё к их уходу, давило на Люциуса, словно побуждая что-то сказать. — Спасибо, — наконец пробормотал он. Снейп никак не отреагировал. — Спасибо! — чуть громче повторил Малфой. — Да-да, я тебя слышал, — не поворачиваясь, ответил Северус. — Не стоит благодарности. И продолжил уничтожать следы их пребывания в комнате. Сжёг бинты заклинанием, трансфигурировал пепел в полено, а потом поджёг его заново — теперь уже обычными каминными спичками и растопкой. Вытер отпечатки пальцев со всех поверхностей, к которым они хотя бы теоретически могли прикоснуться. С особенной тщательностью удалил следы крови — нет поисковых заклинаний лучше, тем те, что основаны на частичке крови того, кого ищут. Малфой заправил кровать и пробормотал несколько очищающих заклинаний. Рассеяно натянул сюртук, путаясь в пуговицах непослушными пальцами. Ему было не по себе от непривычного и какого-то слишком интимного ощущения — быть кому-то обязанным жизнью. Это надо было как-то прояснить, что-то сказать, но к Люциусу ещё не вернулось прежнее красноречие, да и голова кружилась. — Ты меня спас… — выдавил он из себя, не придумав ничего лучшего. Снейп обернулся, недоумённо приподняв бровь. По его соображениям, до спасения было ещё ох как далеко. Хотя, конечно, он, наверное, мог оставить Малфоя в поместье. Странно, но такая мысль не приходила ему в голову до этой минуты. Северус запрокинул голову, что-то прикидывая, но потом, словно передумав, безразлично пожал плечами и снова отвернулся. Сгрёб со скамьи плащ и маску и кинул их Малфою: — Держи, нам ещё надо попрощаться с хозяином. * * * Снейп отдёрнул штору и углубился в созерцание пруда за окном. Стоять у окна и смотреть, делая вид, что больше всего тебя интересует пейзаж, в последнее время стало для Северуса дурной привычкой. Он полжизни проводил в ожидании, уставая от этого сильнее, чем от самой нудной и кропотливой работы. Совсем рядом, за плотно закрытыми створками двери в кабинет Малфой-Менора, Люциус докладывал Лорду. Когда Снейп видел его пару часов назад, на Малфое было что-то пронзительно-зелёное, до рези в глазах, до оттенка морской волны. Совершенно химический цвет, который Северусу напоминал о зелье против бородавок, но по меркам Люциуса он означал всего лишь, что тот был в хорошем настроении. Что ж, павлин почистил пёрышки и снова весело чирикал, как будто не его девять дней назад Северус вытащил если не с того света(в существовании которого Снейп сомневался), то из очень и очень неприятной истории. Всё было как прежде. Даже их отношения остались такими же натянутыми и неприязненными с той разницей, что теперь Малфой Снейпа боялся. Да, именно так. Страх легко пробивался сквозь нелепую и слабую — всего-то второго уровня — защиту Люциуса каждый раз, когда он видел Северуса или разговаривал с ним. «Жаль, что страх не спасает людей от неправильного выбора», — подумал Снейп и против воли вздохнул: благо вокруг не было никого, даже домовых эльфов… …— Что привело вас ко мне? — чёрная тень перед прилавком колыхнулась и сложила руки на груди. — Вы нуждаетесь в каком-то определённом зелье? Снейп не удержался от этой издёвки, хотя одного беглого взгляда на посетителя хватило, чтобы понять: вряд ли на свете найдётся зелье, способное ему помочь. Маленький и толстенький, этот волшебник должен был излучать здоровье и добродушие, но сейчас он походил на полусдувшийся мячик. Или на огородное пугало, набитое слежавшейся соломой. Его руки дрожали, под глазами набрякли тёмные мешки, морщины прорезались так глубоко, что тусклый свет свечи, стоявшей на прилавке, не мог осветить их. Эта карикатура на человека, этот мешок с пыльным тряпьём выглядел таким жалким и опустившимся, что Северус не узнал бы его и с двух шагов — если бы не знал заранее, что тот обязательно придёт. Арлис Виндмил. За два дня до этого в Меноре был обыск. За два дня до этого Нарцисса едва сдерживалась, чтобы не кусать губы, Люциус строил из себя невозмутимого хозяина дома, а Северус ощущал, как сердце наполняет холодная ярость по отношению к банальной человеческой тупости. Что стоило Арлису просто постирать ту пижаму? Но нет, он сохранил её, и когда через восемь дней после их ночного визита к Виндмилу постучали авроры, обрадовался. Обрадовался, как ребёнок, что срок истёк, а следователи нашли его сами. Ему не надо было им помогать — только не мешать провести обыск. Удача сама плыла ему в руки! Вот только он не знал, а точнее не хотел знать — как большинство «законопослушных членов магического сообщества» — что у авроров есть практически неограниченные полномочия. Каждый волшебник прекрасно помнил по газетным статьям, что сотрудники Министерства, если надо, применяют к маглам Обливиейт, Конфудус, Легиллименцию. Но почему-то почти никто не думал, что «при наличии угрозы безопасности» то же самое будет применено и к любому магу. Министерство проснулось от спячки, оно было действительно напугано Пожирателями — и теперь, как это свойственно всем слабым людям и режимам, пыталось скомпенсировать свою нерасторопность предельной жёсткостью. Ко всем. Во имя безопасности. Арлиса Виндмила погубила радость. Он не сказал ни слова, но мысли предали его. Авроры неплохие легиллименты. Не высший класс, конечно, но пятый-шестой уровень хотя бы у одного человека из опергруппы — это нормально. В его мыслях они прочитали не только события прошлой недели, но и его искреннее желание, чтобы эта информация стала известна Аврорату. Они нашли пижаму, поблагодарили его, запустили поиск по крови и покинули дом — а на следующий день до Арлиса дошло, что он сделал неправильный выбор. — Ты убийца! — кричал он в лицо Снейпу. — Убийца! — Да? Если бы ты выполнил договор до конца, этого бы не случилось. А ты пожертвовал своей дочерью ради «торжества справедливости», — Снейп едва ли не выплёвывал каждое слово. Нет, он не пытался уязвить или растоптать этого человека ещё больше. Просто не давал Арлису схватиться за спасительную мыслишку «виноват не я». Северус меньше всего был настроен брать на себя чужие грехи: ему хватало и собственных. — Неужели оно того стоило?.. …Он выкинул Арлиса из лавочки под плач, стоны и клятвенные заявления, что тот вернётся с Аврорами. Пусть. Снейп и так собирался её закрыть: делать зелья для публики ему давно наскучило, на это не хватало ни времени, ни желания. Но вопль «Убийца» словно отпечатался на барабанных перепонках. Вот и сейчас, когда Северус стоял, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, в ушах продолжали раздаваться призраки надсадных воплей Арлиса Виндмила. Северусу не было его жалко. В конце концов, если бы не запутанная генеалогия чистокровных, несчастье Арлиса уже было бы отомщено. Поиск по крови — мощная вещь, но не тогда, когда тот, кого ищут, состоит в родстве почти со всей магической Британией. Авроры сложили два и два: светлые волосы, ставшие отличной мишенью в ночь рейда, — и чистокровность. Но ночью все кошки становятся персонажами чёрно-белых фотографий, и никто не в силах отличить белое от светло-золотистого… или от побритого наголо. В конце концов, это мог быть просто отблеск серебристой полумаски Пожирателей. Авроры пугали, кружили коршунами, перерыли весь дом до подвала, потратив на это почти сутки, но предъявить Малфоям было нечего. Если бы Арлис заполучил кровь Снейпа, ситуация была бы совсем другой… Хотя о чём это он? Поменяйся Снейп местами с Люциусом в ту ночь, он бы просто умер: колдомедицина Малфою давалась плохо. — Северус! Снейп вздрогнул и обернулся, снова едва не поморщившись при виде ярко-бирюзового Малфоя: — Лорд зовёт меня? — Нет, — махнул рукой Люциус. — Он проверил списки, забрал остальную документацию, выслушал мой отчёт и ушёл. Если не будет чего-то чрезвычайного, то ближайший рейд не раньше, чем через два дня. Но… Малфой подошёл к нему почти вплотную и замолчал, нервно теребя пуговицу на жилете. Словно он хотел что-то сказать, но всё не решался. Глаза так и бегали. Но вот, наконец, он слегка пришёл в себя, вздохнул и начал: — Я вот что думаю, Северус… — Малфой смотрел на него настороженно и как-то особенно аккуратно: так канатоходец держит в поле зрения противоположный конец каната. — Кажется, я переоценил свою память. Люциус нахмурился, стараясь всем своим видом выразить озабоченность и тревогу, но Снейп-то знал, как выглядит настоящая тревога в исполнении этого павлина. Значит, Люциус по какой-то причине прикидывался расстроенным. Ладно, послушаем, что он скажет. — Кажется, я всё же забыл одно из имён. Совсем забыл, — шаг за шагом по тонкому канату. — Помнишь… у гриффиндорцев была староста, рыжая такая, из магловской семьи? Снейп словно окаменел, услышав это. Но нашёл в себе силы кивнуть. Аккуратно, осторожно, ни единым движением не выдавая, что весь обратился в слух. — Она тоже была в списках, я понадеялся, что это уж точно не забуду и… забыл! Люциус старательно изобразил на лице сожаление и продолжил: — С другой стороны, есть ведь ещё и ты. Я решил так: если ты её помнишь, то я забуду, — какой тонкий двусмысленный ход. В другое время Снейп, пожалуй, даже восхитился бы гладкостью этой речи, похожей на ровную поверхность пруда, надёжно скрывающую сирен и кракенов. — А если забыл, то я подумаю и вспомню. Это было и грустно, и ожидаемо. У Снейпа ещё оставалась маленькая, совсем незначительная надежда, что, поступив в Школу Авроров, Лили какое-то время будет слишком загружена, чтобы участвовать в делах Ордена. Говорят, первый год слишком сложный — сплошные тренировки и учёба до поздней ночи… А там всё, возможно, и утряслось бы. Как-нибудь. Но нет. Она полезла в самую гущу событий. — Я… — Снейп судорожно вздохнул. — Я помню. — Вот и ладно, — улыбнулся Люциус. Северусу могло показаться, но, кажется, с облегчением. — Значит, я всё сделал правильно… …В тот же день в дом Лили постучалась почтовая сова. В записке было всего несколько слов: «Скажи своей родне, чтобы переехали, и никогда не возвращайся в Коуксворт». А через две недели Снейп наблюдал, как известный ему с самого детства дом полыхает, как вспыхивают свечками листья яблонь и один за другим перегорают толстые канаты, на которых висели старые качели. К счастью, в доме никого не было. Коттедж продали, а новые жильцы ещё не успели въехать. Когда стычки происходят почти ежедневно, вычислить имя каждого — вопрос времени. Но и этих двух недель могло не быть, если бы не неожиданная любезность Малфоя. Единственное, о чём умолчал Люциус — фамилия «Эванс» на пергаменте мерцала, то проявляясь, то почти исчезая. Магические документы сами вносят в себя поправки. Для волшебниц переливчатая, пропадающая подпись — нередкое явление… незадолго до свадьбы.