Я тебя знаю

«Проклятая метла», — думал Северус. Он растёр затёкшие руки, мысленно проклиная того, кто придумал подобное средство передвижения. Вообще-то Снейп летал довольно прилично, но ничего не мог поделать с чувством, что вот-вот упадет с непрочной деревяшки и, стремительно набирая скорость, камнем рухнет на землю. Страх этот он держал втайне от всех, а в особенности от Лили, но каждая длительная поездка превращалась для него в пытку: Северус так крепко вцеплялся в метлу, что, казалось, всю дорогу держал на плечах пудовый груз. Ладно, оно того стоило... Северус осмотрел свой «улов»: тридцать книг по Заклинаниям, две дюжины — по Темным Искусствам, пару справочников по редким растениям и компонентам, и одна-единственная книжка по Зельям. У Северуса неплохо получались многие предметы, но охотнее всего он занимался именно Защитой от Тёмных Искусств и Чарами. В них было что-то особенно «волшебное», если так можно выразиться: ведь ухаживать за гиппогрифами или выращивать мандрагоры может и магл, а сквиб — даже преуспеть в этом. Вот почему, выбираясь в магический Лондон походить по книжным лавкам, он предпочитал покупать именно Тёмные Искусства и Заклинания. То, что в глазах Северуса было настоящим сокровищами мира магии, со стороны смотрелось как увесистая стопка почти разваливающихся от ветхости книг и свитков. Именно поэтому он разбирал их днем в библиотеке: большая часть учеников была на обеде в Большом зале, а те, что прогуливали, явно делали это не ради знаний. Сам Северус мог поесть и позже — домовые эльфы всегда были рады накормить любого ученика независимо от факультета. В глазах однокурсников эти книги могли выглядеть жалко, но Северуса не привлекали новые издания. Не потому, что были дороже. От пахнувших свежими чернилами книг было мало пользы: ведь в них находилось слишком мало редких заклятий... «В чем смысл знать то, что знают другие?» — думал он. А реставрировал Снейп книги с удовольствием. Его вообще привлекала тонкая, кропотливая работа: она помогала сосредоточиться и успокоить мысли. Странно, но к Зельеварению он при этом был почти равнодушен, хотя даже Слагхорн признавал его талантливым, соловьем заливаясь о «прекрасных генах» и «врожденном чутье». Декан намекал на успехи матери, Эйлин Принс, и Северус, конечно, был польщён, но ему вовсе не казалось особым талантом правильно следовать рецепту на доске...Тем более, что рецепты попадались глупые и нерациональные. От размышлений его отвлекла Лили, буквально влетевшая в библиотеку, размахивая письмом в белом магловском конверте. Разметавшиеся по спине рыжие волосы, пронзительно-зелёные глаза. Настоящая ведьма, волшебное существо, живое очарование, словно единорог или феникс. Лили часто дышала после быстрого бега и, в такт её дыханию, мантия на груди поднималась и опадала. Северус словно впал в оцепенение, глядя на неё. — Сев, они сносят сараи! — без предисловия начала подруга. И мир покачнулся. У Северуса возникло ощущение, будто его только что стряхнули с метлы. Ему не надо было объяснять подробнее, что это означало: прялка! — Когда? — не менее лаконично спросил Северус, сметая книги под ближайший из стеллажей и пряча в карман безразмерную сумку. — Сегодня... — произнесла Лили, не сводя с него горящего взгляда, в котором упрямство смешалось с тревогой, — в три часа. Как по команде, они повернулись к большим часам, висевшим в углу. Без пятнадцати три. — Твои родители дома? — К счастью нет, но камин они держат открытым, — отозвалась Лили, моментально понимая, что он задумал... ...Через пять минут они уже стояли, отфыркиваясь от пепла, на ковре в гостиной Эвансов. Через десять — были у сараев. Они успели... но снос начался раньше. Северус был готов взвыть от досады. Бульдозеры катались взад и вперёд, разламывая ветхие строения и вминая доски в пыль. Хрупкому деревянному инструменту уцелеть было невозможно... В три часа всё закончилось. Рабочие, весело переговариваясь и хлопая друг друга по спине, ушли на обед. Северус продолжал стоять неподвижно. Впрочем, оставался ещё один маленький шанс... — Репаро, прялка! — он взмахнул палочкой и закрыл глаза, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на заклинании. «Качество заклинания пропорционально вложенной магии», сборник Простейших заклинаний, 1935 год. Со всех сторон к месту перед ним полетели маленькие обломки тёмного дерева. Рядом поражённо ахнула Лили. Северус открыл глаза и судорожно выдохнул: прялка стояла перед ним, целая и невредимая. Он восхищённо потрогал резное колесо. — У нас получилось? — У тебя получилось, Северус! — Лили посмотрела на него сияющими восхищением глазами. Но сразу же спохватилась: — О нет... Мерлин, нам же нельзя использовать палочки вне школы! Что же теперь будет? — Ничего... Совершенно ни-че-го, — Северус чувствовал, как по телу разливается волна блаженной слабости. Ему удалось это сделать. Моргана-советчица, ему удалось! Северусу хотелось рассмеяться во всё горло. Ему удалось... — Лили, в этом районе живёт совершеннолетний волшебник. Никто не зарегистрирует ничего необычного. Пойдём, нам пора, — он спрятал прялку в безразмерную сумку и протянул Лили руку... ...— Мордредовы рабочие... — прошипел Северус. Прялка была абсолютно целой, но она не работала! Из-под его пальцев выходила обычная нить, почему-то угольно-чёрного цвета. — Мордредовы магловские рабочие... Ненавижу! Он бессильно прислонился лбом к колесу. Всё кончено. Последняя вещь, связывавшая его, Северуса, с наследием Принсов была испорчена навсегда. Из неё ушла магия. Словно древняя прялка потеряла душу. Как он мог подумать, что так легко отделается? Он почти с ненавистью посмотрел на резные спицы. Подделка. Форма без содержания. Лили понимала его, насколько это вообще было возможно, учитывая, что ей никогда не принадлежали древние семейные артефакты. Это бесило: почти успеть, почти сделать, почти суметь и споткнуться на какой-то мелочи. Должен же быть выход. Лили тронула нить и поднесла поближе к глазам. Что-то... что-то здесь было не так. Повинуясь внезапной догадке, она размотала несколько витков, скомкала и поднесла к глазам. — Северус! — она позвала его тихо, словно боясь спугнуть. Голос Лили звенел от еле сдерживаемого напряжения. — Это не просто пряжа! Это — тьма. Снейп поднял голову и посмотрел на спутанный клубок ниток, который она ему показывала. Он выругался и прикрыл рот рукой, бросив быстрый взгляд на Лили, но та, казалось, ничего не заметила, слишком поглощённая, как и он, этим странным зрелищем. В её ладонях клубилась почти осязаемая мгла, похожая на дым или чёрный туман. — Мне это не нравится... — прошептала Лили, не в силах оторвать взгляд от пряжи. — Мне это очень не нравится. Конечно, она хотела найти какой-то ключ. Но прялка, вместо невесомо-серебристой невидимой нити прядущая тяжёлую, вязко-ощутимую тьму её пугала. Однако Северус был совершенно другого мнения. — Лил, ты гений! — он рассмеялся и в порыве захлёстывающего восторга буквально сгрёб её в охапку. — Она работает, Лил! В ней есть магия, а значит — её можно починить, ты понимаешь? Ты... понимаешь... Неожиданно Северус понял, что находится к ней слишком близко. Все его мысли, только что сосредоточенные на фамильном инструменте, внезапно как будто застлала пелена. Сосредоточиться было фантастически сложно. Лили... В глазах Северуса мелькнуло что-то странное, волнующе-чужое. С расстояния нескольких дюймов Лили ясно могла видеть его глаза. Чёрная радужка вокруг чёрного зрачка. И могла бы поклясться, что сейчас эти зрачки стали шире, гораздо шире. Он хотел что-то сказать... или пытался... но в этот момент в окно постучала птица. Сова. — Что это? — Северус дёрнулся и выпустил Лили из объятий. — Ты же говорила, что в Выручай-комнату не могут попадать почтовые совы? — Кроме тех, чьи послания адресованы кому-то из нас... — о Выручай-комнате Лили рассказали эльфы-домовики. И теперь они с Северусом сидели, окружённые бесконечными стеллажами: комната предметов, которые надо спрятать. Идеальное место. Сова продолжала стучать в стекло. Северус распахнул окно. Это была не сова Лили. Нет, это была обычная почтовая сова, каких отправляют с разовыми или срочными поручениями. И на свитке стояло его имя. Лили сразу поняла, что происходит что-то крайне неприятное. Лицо Северуса стало похоже на застывшую маску, чёрные глаза, быстро пробегающие строчки короткого письма раз за разом, смотрели тревожно, почти испуганно. Если испуг вообще был в арсенале эмоций Северуса Снейпа. Лили вопросительно посмотрела на него. Северус не отвечал. Наконец, медленно-медленно, словно преодолевая себя, он произнёс: — Мать знает, что я колдовал вне школы. И что я взял прялку. — Сев, может быть...— Лили попыталась коснуться его плеча, но он прервал её: — Нет, Лил. В этот раз — даже и не думай. Это моя личная история. * * * Тупик Прядильщиков встретил Северуса ветром. В какое бы время года он здесь не был, постоянный сквозняк — промозгло-холодный зимой и пыльно-душный летом — носился между домами, вызывая ощущение неясной тревоги. Мать уже ждала его: она стояла на пороге, скрестив руки на груди. Кивнула, чтобы он проходил, и тщательно заперла дверь, словно кто-то мог подслушать их разговор. Слава Мерлину, кроме них двоих никого дома не было. Он собирался нарушить молчание первым. Не вышло. Едва дверь закрылась, Эйлин, комкая в руках клетчатый платок, спросила его. Всего три слова: — Как ты мог? Потом она обвиняла. Грозила. Ругала его на чём свет стоит, чтобы под конец решительно потребовать: — Верни мне её. Немедленно. — Не могу, — еле слышно прошептал Снейп. — Она сломана. Повисла пауза. Лавина вязкой, ощутимой тишины затопила гостиную, грозя вот-вот смести ветхие деревянные перекрытия. Наконец, Эйлин обрела способность говорить. — Ты... — её шёпот скорее напоминал шипение. Так шипит масло на сковороде — от высокой, высокой температуры. — Ты сломал... — она даже сделала паузу, не в силах сказать что-то более или менее членораздельное, — ...мою прялку? А потом по её щеке стекла слеза. Она не плакала, когда её бил муж. Не плакала, когда совсем маленький Северус отравился зельем, которые она тогда ещё варила. Эйлин вообще было сложно даже представить плачущей. — Ты не имел права её трогать... Это была моя, моя прялка. Единственная вещь оттуда, которая у меня осталась. Ты... — она по-прежнему стояла прямо, гордо выпрямив спину, но плечи Эйлин Снейп, в девичестве Принс, как-то неуловимо поникли, словно её только что коснулось величайшее горе. Она продолжила хриплым шёпотом: — Этот был мой шанс покончить со всем этим, моя страховка на случай развода... Вина тяжким грузом опустилась на Северуса, придавливая и выжимая воздух из лёгких. Кто, как не он, знал, насколько хочется отсюда вырваться и никогда больше не возвращаться? Сам Северус при первой же возможности свёл посещения дома к минимуму, приезжая в Хогвартс первым и уезжая последним... «При первой же возможности». — Почему ты не сделала этого раньше? — Северус знал, что потом пожалеет об этом вопросе, но он вырвался прежде, чем он успел всё обдумать. А после первой фразы слова полились сами собой: — Почему ты до сих пор не развелась, мама?! Если у тебя всегда было это средство, которое помогло бы тебе уйти и жить лучше... Нам жить лучше, — повторил он, пытаясь заглянуть ей в лицо, но Эйлин смотрела вниз, на вытертый до основы ковёр. — Почему? Вся боль прошедших лет, ссор, драк, синяков, отвратительные сверстники, вечера, проведённые на улице, мрачная, безрадостная жизнь — всё это словно прошло у Северуса перед глазами. Он часто думал, что мать смирилась... или что ей нравится такое положение вещей. Поэтому он и взял её прялку — чтобы наконец-то воспользоваться тем, от чего она отказалась. Но ведь если бы она ушла, если бы спасла его от этого кошмара... они бы справились, со всем справились. Не могло это быть ещё хуже. — Ты не можешь меня в этом винить! — Эйлин вскинула голову и резко взмахнула руками, словно отталкивая его. — Все совершают ошибки... И я тоже имею на это право... — казалось, на мгновение она слегка смутилась. Но вот её глаза снова полыхнули яростью, словно этот момент ему просто почудился. — Не тебе меня судить. Ты украл её у меня, негодный мальчишка... — Эйлин была всё ещё достаточно молода, но злость словно делала её старше, заостряя черты. Сейчас она, протягивавшая бледные и слегка скрюченные пальцы к Северусу, сыплющая проклятиями, как никогда напоминала ведьму. В магловском смысле слова. — Ты не имел права! Да как она тебя вообще слушалась... Северус дёрнулся, словно от пощёчины. Многие фамильные артефакты подчинялись только чистокровкам. И даже прямому наследнику, вступившему в свои права, приходилось приложить огромные усилия, чтобы заставить их работать как следует. Губы Северуса скривила горькая усмешка. Нет. Он не будет чувствовать себя виноватым. Не сейчас, не после этого. — А что мне было делать? Умереть с голоду? Отправиться в школу в кухонном полотенце, как домовому эльфу?! — Северус резко вскочил на ноги и приблизился к матери, говоря всё громче и громче. В свои четырнадцать он был одного роста с Эйлин, и та невольно отступила на шаг, оказавшись с ним лицом к лицу. — «Наследие Принсов»... — издевательски процитировал он. — Ты, как и я, прекрасно знаешь, что у Принсов нет и не будет других наследников, кроме меня! Так что я взял то, что причитается мне по праву... Я сделал то, что должна была сделать ты. У матерей, знаешь ли, есть обязанности... — он невесело усмехнулся. — Ты интересовалась, как я вообще живу? Как хожу в школу, как достаю учебники? Что было в магловской школе, что есть сейчас... — Я думала, что тебе полагается какая-то стипендия... — начала Эйлин, смешавшись от его неожиданного напора. — Такие стипендии выдают только сиротам, — недобро проворчал Снейп. — И всё равно ты не можешь обвинять в этом меня, — она снова скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Тогда не обвиняй меня! — гаркнул Северус, которому уже порядком надоел этот разговор. Он должен оправдываться в том, что воспользовался единственным средством выживания, которое у него появилось? Эйлин ничего не ответила. Наконец, тихо-тихо, таким тоном, словно её заставили говорить, она произнесла: — Прости. Чёрные глаза матери подозрительно заблестели. «Только не слёзы, — мысленно молил Северус. — Только не слёзы... Принсы не плачут». Он подошёл к ней ближе и слегка обнял. — Ещё не поздно всё изменить... — О чём ты? — она непонимающе посмотрела на него. — Я предлагаю тебе пари... Или сделку, называй как хочешь, — Снейп принялся мерить маленькую гостиную шагами, по привычке засунув руки в карманы. — Когда я шёл сюда... Я собирался заплатить тебе цену сломанной прялки. Какую дали бы в ломбарде на Косой аллее. Но я могу сделать кое-что другое... — он остановился, глядя матери в глаза. Эйлин подняла на него тревожный взгляд, — починить её. И вернуть тебе. Но только при одном условии... — он горько усмехнулся, — ты разведёшься с Ним. Сразу же, как я тебе её отдам. Навсегда. — Как ты смеешь... — начала Эйлин, но он её прервал. — Тогда зачем? Ты говорила, что она тебе нужна «на дождливый денёк»*. Так вот, мама... Уже давно льёт, как из ведра. Я прошу... — его голос пресёкся. Слишком долго он ждал этого момента, слишком важным он был, — прошу просто сказать об этом честно. Или не корить меня за пропажу инструмента, — быстро закончил он. — И ты готов обречь меня на статус разведённой женщины? — задумчиво спросила Эйлин. Её тон подсказал ему, что мать уже готова согласиться. — Между прочим, в магическом сообществе это позор. — А статус жены магла — не больший позор? — бросил Северус. — Ты говоришь как твой дед... — смущённо пробормотала она. — Иногда и он мог быть прав, — пожал плечами Северус. — Вообще-то, он называл тебя никчёмным найдёнышем с порченной кровью... — горько усмехнулась Эйлин, — но если ты так считаешь... — Так считаешь даже ты! — выпалил Северус. Это вырвалось нечаянно, но, будь его воля всё отменить, он сказал бы то же самое. Эйлин подняла на него взгляд, полный искреннего возмущения. Но до этого, на долю секунды раньше, чем она успела перестроиться, Северус увидел в этом взгляде подтверждение. И вину. Она думала именно так, но это не доставляло ей удовольствия. — Я думаю, что я могу развестись, — хмуро констатировала Эйлин. — Если ты, конечно, её починишь... — Тогда по рукам? — он протянул ладонь, ожидая её вердикта. Она недовольно дёрнула плечом. Несколько секунд женщина медлила, глядя в окно. Слишком серьёзным был шаг, которого от неё требовал сын. — По рукам, — наконец произнесла она, резко и звонко заключая рукопожатие. Руки Северуса и Эйлин на секунду обвило белое сияние и пропало. «Магический обет, — узнал Северус. — Но... как? Без свидетелей, без палочек...» Эйлин странно усмехнулась, покачала головой и посмотрела на него — совсем, совсем другими глазами. — А ты силён, поганец, — восхищённо прошептала она, обшаривая его взглядом с ног до головы, словно ещё не в силах поверить. — Очень силён, — она улыбнулась хитро и заговорчески, словно девчонка, и прицокнула языком. — Теперь я понимаю, как ты сладил с прялкой. Настоящий Принс... ...«Настоящий Принс», — пробормотал Северус себе под нос, продолжая разбирать книги. Выручай-комната отлично позволяла прятать его библиотеку от чрезмерно любопытных сокурсников. Ему сложно было разобраться, какие именно чувства вызвало у него эта фраза: гордость от того, что мать наконец-то признала его равным или горечь от того, что сделала это только сейчас. Обескураживающая фраза, которой он уже не ждал, на какую не надеялся. «Жаль только, что Принс-полукровка», — мстительно добавил он, глядя куда-то в пустоту. Теперь он просто обязан был найти способ починить прялку. Но как? Как? Этот вопрос не давал ему покоя. Возможности несовершеннолетнего волшебника заработать ограничены. Но способ должен быть. Словно в поисках подсказки, Северус оглянулся вокруг и его взгляд упал на учебник Зельеварения. Он усмехнулся уголком рта. Значит, настоящий Принс? Посмотрим... ____ * На дождливый день (on a rainy day) — английское выражение, означающее то же самое, что и "на чёрный день". * * * Лили знала, что Северус ее уже ждал, но не торопилась. Поворот направо и в очередной темной нише притаилась целующаяся парочка. Раньше она их просто не замечала. Теперь же Лили проигнорировала воркующих голубков намеренно: поджала губы, вздернула голову и гордо прошествовала мимо, не замедлив шаг и не повернув головы. Бесстрастная маска — это не так сложно, как кажется. Любой, кого бы спросили об этом, подтвердил, что противоположный пол ее совершенно не интересовал. В действительности всё было сложнее: Лили выбирала. Началось все с проклятого Поттера. По крайней мере, он как никогда хорошо подходил на роль первопричины всех неприятностей. Карие глаза, настойчиво рассматривавшие ее фигурку, блестели так недвусмысленно даже из-за стёкол очков, что в первый момент Лили всерьез решила, будто забыла надеть не только мантию, но и юбку в придачу. Она старалась не обращать на это внимания — в конце концов, чего ещё ждать от Поттера? — но жадный взгляд будил в душе что-то незнакомое и пугающее. Вслед за Поттером похотливые взгляды начали бросать Мэтьюз и Торски. Однажды — забавы ради — она мило улыбнулась Энтони, заправив за ухо локон... и это словно стало спусковым механизмом, сигналом, открывшим на неё охоту, никак не меньше. Переглядывания и полуулыбки сменились попытками схватить руку и затащить за гобелен. Послав третьего неудачливого ухажера, Лили задумалась: что они все находят в этих поцелуях? Сумасшедшие. Потерявшие связь с реальностью, словно животные весной. Так ей хотелось думать. В реальности Лили представляла, как мужские губы будут ее целовать. Внизу живота запорхают бабочки... Она зароется пальцами в чьи-то волосы и притянет его сильнее... На этом знания, полученные после беглого знакомства с маминым любовным романом, заканчивались. С каждым днем грезы становились все настойчивее и откровеннее. Любопытство пожирало изнутри. Но внешне Лили Эванс была все так же безразлична и холодна к целующимся студентам. Она покровительственно улыбалась краснеющей Марлин, насмехалась над Поттером и даже подтрунивала над Блэком, который скрипел зубами от досады, но ответить чересчур нахальной сокурснице тем же всё равно не мог: побаивался её острого языка, да и воспитание не позволяло. Лили словно делала одолжение, выслушивая шушуканья соседок, кивая в нужных местах с видом знатока, для которого всё слишком было обыденно, чтобы уделять этому много внимания. Парни делали круглые глаза, а девчонки недоуменно качали головой. Лили же за показной бравадой прятала жгучий интерес. Но с каждым часом становилось все сложнее. Она хотела попробовать. Понять, от чего все вокруг сходили с ума, вот только не знала с кем. Перебирала в голове возможные варианты. Люпин — чересчур правильный, обвинит во всём себя и будет страдать от мук совести. Поттер — только этого не хватало... прохода потом не даст. Блэк — высокомерный наглец. Еще не хватало "стать очередной зарубкой на ремне", мама о таких рассказывала. Не с Питером же в самом деле. После трансфигурации Северус предложил встретиться у дальней колонны, скрытой листвой от посторонних глаз. Сердце Лили радостно подпрыгнуло в предвкушении. «Вот он, долгожданный момент», — твердо решила она. Но чем ближе подходила к Снейпу, тем больше сомневалась. Лили прекрасно знала, что для Северуса она уже перестала быть просто другом. Он кидал ей вслед восхищенные взгляды, ревнивые — стоило кому-то подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки, задумчивые — когда она уходила. Их странная дружба выходила за рамки обыденного, и Лили это нравилось. Она пыталась отогнать навязчивые мысли о неправильности своего решения. Слишком всё это напоминало эксперимент. Тренировку. А использовать Северуса в неблаговидных целях... это ей претило. Но интерес был слишком силен, а ожидания — притягательны. В конце концов, Лили убедила себя, что Снейп и сам к этому стремится. А если ему понравится — значит, угрызения совести ни к чему. Она еще не видела его, но представляла, как он смотрел в сторону озера и хмурился. Кусал губу, задумчиво потирал лоб, недовольно щурился. Северус всегда не уверен, придет ли она. И каждый раз улыбка озаряла его лицо, стоило Лили вынырнуть из поворота, но потухала так же стремительно, как появлялась. Слизеринская привычка к невозмутимости, представление о том, что эмоции надо держать при себе. Сколько бы ни пыталась Лили вытащить его из панциря, ничего не выходило. Только хмурая, тяжёлая тревога в его взгляде выдавала, что пренебрежение не было настоящим движением души, а лишь не очень хорошо сидевшей маской. — Северус, — протянула она нараспев, подходя к нему ближе. Он не сдвинулся с места. Ждал, что последует за неожиданным вступлением. — Как дела в серпентарии? — Лили улыбнулась, а в глазах запрыгали чертята. — Неплохо. Как львятки? Друг друга не передушили? Она запрокинула голову и рассмеялась. Приглушенно и чуть хрипловато. Северус никогда не слышал у нее такого смеха. Радостный, беззаботный, чуть застенчивый, робкий, счастливый — сколько угодно, но чтобы такой... Ощущение скрытой опасности поднялось из глубин подсознания, но он задвинул его поглубже. Чего ему бояться рядом с Лили? Разве что окончательного помутнения рассудка. Только и всего. Северусу захотелось фыркнуть от нелепых мыслей, но он сдержался. — Ты чудо, — прошептала она и звонко чмокнула Снейпа в щеку. Он даже не сразу понял, что произошло. Зеленые глаза резко оказались слишком близко и горели огнем. Его бросило в жар, потом в холод, а Лили все также открыто смотрела в глаза, завораживая, оглушая, приглашая. — Лил, все в порядке? — он чуть отстранился, переводя дыхание. Ее близость будоражила. — Разве тебе не нравится? — она хлопала ресницами и улыбалась уголками губ. Северус неосознанно облизнулся. — Нет, — он попытался отстраниться, кутаясь в полы мантии, — ты будто и не ты вовсе, — раздраженно прошипел Снейп и незаметно попятился к выходу. Ему страшно было представить, что Лили заметит расширенные зрачки или сбившееся дыхание. Только глупые грифы считают, будто риск — дело благородное. Северус умнее. Он так не думает. — Брось, Сев, неужели ты этого не хочешь? В глубине темных глаз вспыхнул недобрый огонек. Одному Мерлину известно, насколько сильно он хотел ощутить вкус розовых губ Лили. Манящих, притягательных, сочных даже на вид. Но не мог себе этого позволить. Или мог? Для Лили ведь это не всерьез, а что потом ему делать? Кусать локти и горько ухмыляться. Лили не может разделять его чувства, слишком невероятно. Если только... Северус резко одёрнул себя. Ни к чему бесплотные надежды. Он — лишь марионетка. Игрушка в руках неопытного, но удивительно чуткого кукловода, всегда знающего за какую ниточку потянуть. Живая кукла Лили Эванс, его единственного друга. Он не имел права поддаться порыву, ведь тогда хрупкое равновесие покачнется, и его истинные эмоции вырвутся наружу. — А должен? — он дернулся, но отступать было некуда. Спиной Северус ощутил холод каменной колонны и понял, что пропал. Лили стремительно приблизилась к нему, воспользовавшись секундной растерянностью. — Тебе понравится, Сев. Обещаю, — прошептала в губы и порывисто прикоснулась к ним. Он перестал дышать, замер. Северус не верил в происходящее. Его целовала Лили. Та, о ком он мечтал, лежа в слизеринской спальне. Та, что снилась ему в эротических снах. Та, по которой он сходил с ума. Лили. Эванс. Целовала. Его. Северуса. Снейпа. Сама. Внутренности скрутило в узел. Спазм сдавил горло. В легких закончился воздух. Он попытался вздохнуть, и юркий язычок тут же скользнул в рот. Робко очертил контур губ, погладил зубы и коснулся языка. Северус гортанно застонал и сдался. Зачем сопротивляться, если их желания совпадают? Лили почувствовала, как сильные руки схватили ее, прижимая еще ближе. Колени подогнулись, а по телу пробежался электрический разряд, сосредотачиваясь на подушечках пальцев. Она сильнее ухватилась за него, вцепилась в волосы, чуть запрокинула голову. Удовольствие. Губы Северуса на вкус напоминали горьковатую полынь, но неуловимо пахли корицей, оставляя терпкое послевкусие. Чуть шершавый язык жалил, даря ощущение невесомой легкости. Лили прикусила его нижнюю губу, вырывая еще один стон. Металлический привкус крови подстегнул на новые подвиги. Она ластилась к нему, как дикая кошка. Вынуждала целовать сильнее. Ощущения обострились. Какие к черту бабочки? Внизу живота разверзся настоящий вулкан. Еще одно смелое движение губ, и она взорвется. «Слишком прекрасно, чтобы быть правдой», — подумал Северус и отстранился. — Хватит, — едва прошептал, глотая воздух. — Почему? — её взгляд был затуманен. Зеленые глаза искрились пороком. Чертовски соблазнительно, но противоестественно. Не с ним. Так не должно быть... но они ведь никому ничем не обязаны. — Северус... — прошептала она и снова потянулась к губам. — Нет, — задушенно выдавил из себя он и поспешно отодвинулся. — Не так. Не здесь, — вывернулся из её объятий и скрылся в тени. Лили смотрела ему вслед и довольно жмурилась. Смело можно выкидывать мамины романы. Глупая беллетристика для старых дев. Это оказалось даже лучше, чем она предполагала. И она не будет Лили Эванс, если упустит такую возможность... Снейп несся по темным коридорам Хогвартса. Он корил себя за импульсивность и малодушие. Что теперь о нём подумает Лили? Ей вроде понравилось, но сейчас она вернётся к своим грифам и поймет, что поцелуй был никому ненужной блажью. Почему с ним? Она ведь знала, как он к ней относится. Или именно поэтому? Нужно было отказать. Но возможно ли? Северусу хотелось выть от безысходности. Он не представлял, как теперь смотреть в искрящиеся глаза подруги. Друзья ли они еще? Вопросы, вопросы, вопросы... И никаких ответов. Лили спровоцировала его. Хитро и умело. Поиграла на его чувствах и желаниях. Никто не смог бы устоять. Помимо воли губы искривила коварная ухмылка. Она выбрала его. Не самовлюбленного Блэка, не напыщенного Поттера, не одного из прочих грифов, беззастенчиво пожирающих её глазами при каждом удобном случае. Его. Он лучший, потому что Лили подарила поцелуй именно ему. Нет, Северус не будет теряться в догадках. Пойдёт и спросит напрямую, какими будут их отношения теперь. Он справится, если она решит забыть о поцелуе. У него останется это воспоминание. Яркое и солнечное, как сама Лили. «А если она захочет пойти дальше?» — мелькнула предательская мысль. Северус неосознанно провёл кончиком языка по губам. На них еще чувствовался вкус Лили. Едва уловимый, легкий, он казался обжигающим, словно имбирь. Ухмылка скользнула по лицу и растворилась в темноте коридора, словно её не было. В его жизни было мало хорошего, возможно, теперь пришло его время.