Ангел-хранитель.

«Полагаю, я полностью понимаю, почему не могу оставаться в стороне. Люди не могут не вмешиваться, когда в обществе идет борьба за выживание. Война идет даже в мирных странах. Это не просто физическое насилие. Это еще и моральное насилие.Общение уничтожает духовную дисциплину, заботясь лишь о плюсах и минусах возможностей, заботясь лишь о мнении других. Простаки становятся грушами для битья. Вера в насилие становится убеждением. Проблеск эмоций — исключением. Без сил к созиданию. Погруженные в свой мир. Чтобы пополнить ряды живых мертвецов»

© Мэгуру Фукурокоуджи

Misha Mishenko – Saturnus

      Год спустя       POV Билл       - Итак, записываем домашние зада… - начала говорить фрау Хельга, наша учительница по немецкому, но ее перебивает громкий звонок с урока, и все ребята встают с мест, ставя свои сумки на парты и складывая в них учебные принадлежности. Ее, естественно, уже никто не слушал, и она, видимо осознав это, замолчала и стала наблюдать за этой оживленной толпой.       Это был последний урок. Как я рад, что он кончился. На самом деле, я люблю немецкий, даже очень, просто иногда устаешь от этих однообразных нудных уроков. Как хорошо, что это последний год учебы.       Следую примеру одноклассников, начиная складывать учебник и тетрадь с ручкой в рюкзак. Управившись, я надел рюкзак на одно плечо и поплелся к выходу.       Слышу громкие насмешки за спиной в мой адрес. Продолжаю идти, куда шел, не обращая внимания. Выхожу из класса и иду по коридору в раздевалку за курткой. Насмешки становятся громче, и я чувствую, как моих преследователей начинает бесить то, что я не реагирую. А мне даже на это плевать. Я просто хочу выбраться из этого чертового места. Из школы. Идеальнее всего было бы, конечно, умереть. Прям здесь. Прямо сейчас. Ловлю себя на мысли, что я снова думаю об этом и хмурюсь, мысленно говоря себе, что сейчас не время.       Мои преследователи уже нагнали меня, и кто-то сильно пихает в плечо.       - Ой, прости, мне так жаль, Билли, – с сарказмом говорит один из этой компашки гопников. Кажется, его зовут Крис.       Хм, как ни странно, я практически не знаю имена новых одноклассников. Да, именно новых. После того случая, что случился той осенью, я не мог продолжать обучаться в той школе, куда отдала меня мама, поэтому я попросил своего, назначенного государством, опекуна, чтобы тот забрал мои документы с той школы и подписал бумагу о переводе в эту школу. Мама… Снова вспоминаю ее бледные губы и полуоткрытые стеклянные глаза. Чувствую, как по спине пробегают мурашки.       У меня они всегда бегут от воспоминаний. Мне кажется, что мурашки – это единственное, что отличает нормального человека от черствого. Я не говорю о тех мурашках, которые вызваны физически, когда, например, дует сильные ветер и тебе становится холодно, или когда чихают. Нет, я говорю совершенно о другом. О тех мурашках, которые приходят к нам, вызванные эмоциями, неважно какими - положительными или отрицательными - важно то, что ты это чувствуешь. Знаешь, что ты можешь чувствовать, а значит еще живой, не бессердечный человек. Хотя, если честно, я не против и умереть.       Понимаю, что я совсем глубоко ушел в себя. Знаю, что сейчас эти идиоты ждут от меня хоть какой-нибудь реакции, но я медлю. На ум совершенно ничего не приходит, и я продолжаю молча идти, как и шел до этого.       - Ты оглох что ли? Или язычок проглотил, м? – эту фразу кинул уже не Крис, а другой парень. На самом деле, я вообще не знаю, как его зовут. Хоть и учусь с ним в одном классе почти год. Меня как-то не интересовало это. Помню и знаю имена только некоторых одноклассников.       Я знаю миленькую девчушку Николь. Часто замечаю, как она, прикрываясь волосами, чтоб никто не заметил, искоса смотрит на меня.       Знаю Питера - все его зовут задротом из-за того, что он всегда выполняет домашнюю работу и хорошо учится. Он был первым, кто со мной заговорил. Видимо он считает, что мы с ним родственные души из-за того, что над ним так же «прикалываются», как надо мной. Скорее всего, он даже считает меня своим другом. Но это не так. У меня нет друзей. И родственной души тоже нет. Я сам по себе. И все эти ярлыки, типа «друзья», «знакомый», «парень/девушка» - все это чепуха. Все люди в конце концов предают, а если и не предают, то умирают. Какой смысл привыкать к ним, если потом отпускать так больно? Не понимаю.       Еще я знаю этого Криса, правда я не уверен, что его зовут именно так. Мне о нем рассказывал Питер. Питер любит говорить гадости за его спиной, потому что Крис все время издевается над ним.       Еще знаю новенького, у которого сегодня был первый день в школе, он представился как Том. Не могу сказать, что я его прям-таки знаю. Знаю только имя. Сегодня видел его впервые в жизни. Думаю, он счастливый человек, потому что, когда он сегодня представлялся классу, его голос все время прыгал, как будто он сейчас завизжит от радости. В классе никто не разделял с ним этого счастья. Некоторым было все равно. Некоторые делали домашнюю работу на следующий урок. Я, к примеру, слушал музыку в наушниках. Все его выступление меня воротило от его радости, которая прям сочилась из него. Честное слово, я чуть не блеванул.       Видимо я окончательно разозлил эту компанию подростков, потому что в следующую же секунду парень, чьего имени я как раз не знаю, обогнал меня, и, выпятив грудь вперед, стал грозно давить на меня, заставляя пятиться назад. Я пячусь, понимая, что другого выбора у меня нет. Да я и не особо задумываюсь над этим. Мне все равно вообще. Досадно только то, что если они убьют меня, я так и не узнаю, как зовут этого парня, который сейчас давит на меня. Обидно осознавать, что сейчас твоя жизнь в руках другого человека, а ты даже не знаешь, как его зовут.       - Э-э, тебя как зовут-то? – спрашиваю я, боясь так и не узнать его имени. Смотрю в его глаза и вижу, как они закипают от злости.       - Ты совсем охренел что ли?! Ублюдок паршивый! – он сильно ударяет меня кулаком в живот. Из моих глаз летят искры, а в голову дает сильный прилив крови. От удара сгибаюсь пополам, упираясь ладонями на колени. Затем чувствую, как кто-то хватает меня за волосы и тянет наверх, заставляя поднять голову. Послушно делаю это. Исподлобья смотрю на парня, который держал меня за волосы. Это был Крис. Он заносит руку для удара и со всей силы ударяет меня по лицу. Чувствую, как из разбитой губы начинает сочиться кровь. Парень, чьего имени я так и не узнал, стал бить меня ногами в живот. Черт, я сейчас поперхнусь кровью. В глазах начинает темнеть.       Компания понимает, что они уже хорошенько наваляли мне и кидают меня на пол, покрытый гладкой плиткой. Лежу на полу не в состоянии подняться. Все тело ломит. Боже, как мне больно. Неизвестный парень, которого я так разгневал, присаживается на корточки возле меня и аккуратно убирает волосы с моего окровавленного лица, затем берет меня за подбородок и разворачивает к себе так, чтобы я смотрел ему в глаза.       - Андреас, к Вашим услугам, – злобным шепотом говорит он и плюет мне в лицо, оставляя меня лежать на полу.       Закрываю глаза и понимаю, что сейчас мне снова хочется умереть. Снова эти чертовы мысли. Вижу чей-то быстро приближающийся силуэт, и с ужасом понимаю, что это тот парень, от которого меня тошнило все утро. Тот жизнерадостный и с прыгающим голосом. Только этого не хватало. Ну вот, теперь день точно испорчен.