Ангел-хранитель.

«Лёгких ранений в любви не бывает: Выживший — вечно от боли страдает»

© В. Денисов

Jacoo – In The Shadows... Looking For A Light

      POV Билл       Поцелуи…       Какое красивое название, которое совершенно не оправдывает самого действия. Нет, безусловно, целоваться здорово, но ведь не совсем так прекрасно, как это описывают в книгах или показывают в фильмах. Все в этой жизни слишком преувеличенно. А может быть, я просто никогда и не целовался по-настоящему. Со страстью. С трепетностью. Не чувствовал в поцелуе переплетение душ. Ничего этого.       Сейчас так же. Я лишь чувствую дикое отвращение к Тому, потому что я этого совершенно не хотел. Это в миллионный раз подтверждает гипотезу о том, что люди всегда делают то, что сами хотят и никогда не думают о других. И Том не подумал обо мне. Почему-то я не удивлен.       Он все целует и целует, а я даже возразить не могу, потому что чувствую себя должником перед ним за свою спасенную шкуру. Черт! Я снова чувствую. Он пробуждает во мне эту ненависть и чувство неудобства. Как он, черт возьми, это делает? Кто его вообще просил помогать мне? Я никогда и никому не был нужен в этой школе. Но Том у нас отличился! Молодец какой.       Меня снова тошнит от него, вернее, меня даже не перестает тошнить от него. Я боюсь, что блевану ему в рот. Кстати, блевану не от того, что он целуется плохо, а от того, что он всем своим видом показывает и пляшет передо мной, как бы говоря: «Посмотри, какой я молодец!».       И почему только некоторые люди такие навязчивые? Как можно не почувствовать того, что ты уже достал другого человека? Не понимаю. Я вообще многого в людях не понимаю. А Том вообще какой-то двоякий в моих глазах. С одной стороны, он такая же обыкновенная амеба, что и Андре с его компашкой. Но с другой… Откуда эта чертова доброта?! Я поблагодарил его всего лишь один раз. Будь я на месте Тома, то давно бы уже послал себя. Это же просто неуважение к самому себе. Том идиот какой-то.       Все это время, пока Том целовал меня, я стоял неподвижно, даже глаза не прикрыл. Этот поцелуй… Он не стоит того, чтобы я их прикрыл. Вообще весь Жизнерадостный не стоит этого. Хотя, скорее всего, это просто я сам не стою ничего. Не стою тех ощущений, которые должны заставлять прикрывать глаза.       Том касается своим лбом моего, отстраняясь от губ. Уже давно начался урок и в коридоре пусто. И вот мы стоим - я, прижатый к стене, и он, прижимающий меня. И все это так глупо. И опять я чувствую себя нелепо и неловко. Опять чувствую то, чего не должен. И меня тошнит еще сильнее. Вся эта ситуация тошнотворна мне. Я снова в ступоре и совершенно не знаю, что мне делать.       Жизнерадостный мерно дышит мне в губы, пальцами поглаживая шею. По сути, мне сейчас должно быть хорошо. Но я ничего, кроме тошноты и неловкости, не чувствую.       - Билл, почему ты такой? – шепчет мне в губы, так и не открыв глаза.       - Потому что, – сухо отвечаю я, глядя ему через плечо в одну точку.       - И ты даже не спросишь, что я имел в виду? – берет мое лицо в руки, открыв глаза. Трясет меня, заставляя меня оторвать взгляд от точки.       - Не трогай меня. Никогда, – шепчу, смотря ему в глаза. И знаете, то, что я увидел в его глазах... Нарастающую боль и безысходность, это очень трудно описать. На секунду я даже подумал, что он такой же, как я. Что ему тоже делали больно. Но, встряхнув головой, я отогнал эти мысли. А Том продолжал стоять, уставившись куда-то стеклянными глазами.       Я мягко кладу свою руку на его, надавливаю, отчего Том отпускает меня. Видимо, он все понял и сделал шаг назад. Я быстро вылез из-под него и пошел прочь. Прочь от этих больных глаз и застывшего отчаяния в них. Прочь от его рук. Прочь от губ. Просто прочь.       Мне надо побыть одному. Мысли смешались. То, что казалось мне элементарным, вдруг стало таким запутанным. Я ничего не понимаю.       По пути к выходу из школы я забежал в класс, в котором была стычка, чтобы забрать свой рюкзак.       Когда я вышел на улицу, погода встретила меня проливным дождем. Но я шел пешком до дома. Шел и размышлял. Шел и чувствовал.       В конце концов, я пришел к выводу, что я полное дерьмо.       Нет, я, конечно, и так считал себя дерьмом, но почему-то именно сейчас я все досконально прочувствовал. Именно сейчас понял, что я уже просто прогнил изнутри. Слишком зациклился на смерти. Все слишком близко воспринимается.       Из моей головы не выходят его глаза. Я не могу перестать о них думать. Я все вижу и вижу, как эти омуты смотрят, причем не на меня, а вдаль. Куда-то извне. Это именно тот взгляд, когда человек настолько концентрируется на своей боли, что просто теряется во времени и пространстве. Он где-то витает в своих воспоминаниях. Прокручивает одну и ту же сцену по сто раз. Вот чем занимался Том. Прокручивал в голове то, что сделал.       Наверное, он даже пожалел, что вмешался в нашу драку. Хотя, какая там драка? Вмешался в издевательство надо мной. Я никогда не даю отпор, потому что так мне и надо. Я полный ноль. Я ничто. Я разочарование для своих покойных родителей и предков. И все, что я хочу каждый день – это умереть. Зачем человеку, который так ненавидит каждую клеточку себя, давать отпор кому-либо? То есть, мне как бы все равно, понимаете?       А сейчас я чувствую себя виноватым, ведь, если бы я дал отпор Андре, Том бы не вмешивался, и не тянул бы меня за руку, и не прижимал бы к стене, и не целовал бы, и, черт возьми, не смотрел бы на меня так.       Он заставляет меня чувствовать. Делает так больно, что я чувствую, как у меня внутри все сводит. Я ненавижу Тома. Ненавижу его улыбку. Ненавижу его смех. Ненавижу доброту. И глаза его терпеть не могу. Каждая клетка моего тела кричит от боли. И это со мной делает именно Жизнерадостный. Я уже не принадлежу себе. Но, я уж точно не люблю его. Скорее наоборот, я ненавижу его. Он отдал мне свою боль. Пропустил ее через меня. Я как ситечко. Эта боль осела на моей израненной прогнившей душе. И мне так больно. Ужасно больно.