Ангел-хранитель.

«У каждого человека есть желания, которые он не сообщает другим, и желания, в которых он не сознаётся даже себе самому»

© З. Фрейд

Yann Tiersen – Summer 78 (instrumental)

      POV Билл       Его рука опускается все ниже и ниже. Мне кажется, что я сейчас сойду с ума от ощущений, которые внутри меня. Он нещадно целует мои губы. Так больно и приятно одновременно. Кончиками пальцев проводит по низу живота, и я неосознанно подаюсь бедрами навстречу его руке, тихо всхлипнув. Рука медленно, но очень ловко ложится мне на пах. Я распахиваю глаза и смотрю перед собой. Глаза… Такие знакомые. Я их уже видел. Мне становится не по себе. Мой партнер непонимающе смотрит на меня, затем немного отстраняется. Теперь я вижу его лицо. Идеально ровный нос. Полные губы, слегка приоткрытый рот. Пирсинг на нижней губе. Стоп… Какой, к черту, пирсинг? И глаза? Том? Что?!       Распахиваю глаза, резко вскочив. Сижу на кровати, несколько секунд смотря в одну точку. Перед глазами все плывет. Холодная капля пота стекает по виску. Я закрываю лицо руками, пытаясь придти в себя.       Господи, это всего лишь сон… Только сон. Отвратительный, мерзкий, интимный сон. Чертов Том! Даже там достал меня.       Ну и к чему этот сон? Теперь даже от самого себя противно. Не то, чтобы я гомофоб, но просто я совершенно не создан для такой нежности. Мне все это чуждо. Я могу побыть с кем-то ночь и все. Без каких-либо обязательств. Без отношений. Без трепетности. Без любви.       Любовь… Как вообще человек понимает, что любит кого-то? Я не понимаю, когда люди говорят, что настоящая любовь зарождается в простой дружбе, мол сначала дружили год-два, а потом резко поняли, что любят друг друга. Что прям вот не могут порознь жить. Мне кажется, это элементарная привязанность.       Тоже самое, когда живешь, к примеру, с кошкой. Ты дорожишь ею, питомец все-таки. Она в ответ ловит мышей в твоем доме. То есть идет взаимовыручка - ты кормишь, она ловит мышей. Все прекрасно. Такие отношения я понимаю. Понятное дело, что ты расстроишься, если твою кошку заберут, потому что ты уже привык, что есть в квартире кто-то такой, кто защищает от крыс и мышей. А теперь, выходит, тебе самому придется гоняться за тварями? Любой огорчится.       А если вообще рассуждать, то животные не такие ублюдки, как люди. Если ты живешь с птицей всю жизнь, то она будет любить тебя всем сердцем, пусть оно не такое уж большое, как человеческое. Или если ты взял собаку в приюте, выходил ее, показал, что жизнь не такое уж и дерьмо, и что не все люди одинаковы, то она жизнь отдаст за тебя в трудную минуту. От людей такого не дождешься.       К сожалению, никто не позаботится о братьях наших меньших, кроме нас самих. А нам, как видите, вообще похуй становится на все, что движется, если это, конечно, не касается нас самих.       Господи, мысли словно река - начинается с малого истока и впадает в какой-нибудь бездонный океан размышлений.       Который час, кстати?       - Черт! – выругался я, посмотрев на прикроватный столик с часами. Оказывается, я опоздал уже на полчаса. Во всем виноват чертов сон и чертов Том.       Одевался я очень долго, потому что это сделать было практически нереально с моими узкими штанами. Дело в том, что гребанный Том в моем сне возбудил меня не на шутку. Я вообще удивлен, как после ТАКОГО сна я смог еще нормально рассуждать, а не думать только о чем-нибудь пошлом. Кажется, что я уже с ума схожу от одиночества, и стояки по утрам – это нормально.       На самом деле нихрена это не нормально. Гребанный Том!       Снова смотрю на часы и прокручиваю в голове, сколько и какие уроки я пропустил. По дороге в школу я рассчитал все и пришел к выводу, что я приду как раз после физкультуры. Вот и отлично, я как раз оставил дома форму.       Только сейчас, идя по мокрой от дождя дороге, я думал о том, как же все-таки хорошо, что я перевелся в эту школу. Здесь нет никаких обязанностей. Я могу опаздывать, могу вообще в нее не ходить, но тогда плохо будет Клаусу, ведь директор может написать на него жалобу, мол какой из него опекун, если он даже не может заставить меня ходить в школу.       Внезапно вспоминаю вчерашний с Клаусом разговор. Он не мой опекун. Уже не мой. С этого дня я официально одинок. Ничего сейчас не чувствую. Все свои чувства я уже просадил вчера. Все. Сейчас я пуст.       Вот и она. Школа.       Стою перед входом, медлю, словно в первый раз.       - Сегодня просто не твой день, Билли, – я сказал это вслух?! Говорю же, с ума схожу.       Вхожу в школу и первым, что я делаю – смотрю расписание звонков. Да, все как я подсчитал. Сейчас начался третий урок. До этого была физкультура.       Я бегу на второй этаж в кабинет английского. Стою перед дверью какое-то время, пытаясь отдышаться. Стучу.       - Извините пожалуйста, фрау Эмма, можно войти? – она смотрит укоризненно, но затем кивает.       Я вхожу. Уже собираюсь направиться к своему месту, как замечаю на нем тело. Именно тело, потому что этого человека «человеком» я не считаю. Думаю, вы догадались - Том, собственной персоной. Он развалился на два стула за моей последней партой. Сидит тихо. Меня не видит. Присматриваюсь чуть лучше и замечаю, что у него и вовсе веки закрыты. Уснул что ли? После физ-ры утомился, бедняга. Стою в ступоре, не зная, что и делать.       - Ну, че стоишь? Потерялся? – из размышлений меня выдернул Андре. Ну кому, как ни ему это нужно было сделать.       Я мотнул головой, не обращая на него никакого внимания. Андре хихикает. Крис хлопает его по плечу, поддерживая в подъебе. Господи, когда они уже поймут, что мне просто плевать на их бессмысленные подколы, да и на их жизнь в общем.       Замечаю на другом конце класса одиноко сидящего Питера. Он закрывает пол лица рукой. Видать над ним опять поиздевались. Я быстро направляюсь к нему, лавируя между рядами, чтобы сократить путь до своего пункта назначения. Прохожу мимо парты Андре и вижу, как он невесомо касается моей руки, как бы случайно, и вдыхает мой запах. Я хмыкаю, ускоряя шаг, и вот я уже за своей партой.       - Ну что ж… Пока многоуважаемый Герр Каулитц выбирал, куда ему приземлиться, я нашла себе жертву по допросу домашнего задания – она кивает и оглядывается. Замечаю, что ее взгляд падает на мою парту. На мою бывшую парту, за которой сейчас вразвалочку сидит Жизнерадостный и посапывает. – Трюмпер!       Я улыбаюсь уголком губ, радуясь, что сейчас Фрау Эмма отомстит ему за мой сон, в который он явился без спроса. Да, я знаю, что не он контролирует это, но ведь и не я тоже! Ну и кто виноват? Не одному же мне должно все время доставаться.       А вот интересно… Снятся ли подобные сны Тому? В конце концов, это он меня в тот раз поцеловал. По своей воле, а я не хотел всего этого. Он во всем виноват. Он всегда будет виноват.       Я искоса смотрю на Жизнерадостного, чуть улыбаюсь, когда он морщится во сне от резкого голоса Фрау.       Кстати, говоря о ней, она - женщина резкая, терпеть не станет. Как и сейчас, в принципе. Она, зло сопя, направляется в конец класса к парте Трюмпера. Встает напротив него, складывает руки на груди и членораздельно шипит.       - Трюм-пер! – ненавижу это ее шипение. С такой злобой она это делает, что порой страшно. - Да-да… Я слышал, – мямлит Том, сонно потягиваясь и откидывая голову назад. – Я сейчас все уберу, ма… Остынь только.       Класс взрывается смехом. Даже я. Не могу поверить, я смеюсь! Но это больше от осознания того, что сейчас Том отхватит по полной. Я доволен. Это даже лучше, чем просто плохая оценка за ответ на уроке. Фрау Эмма возмущенно приоткрывает рот и хмурит брови.       - Это возмутительно! Какая неслыханная наглость! Дрянной мальчишка! – она громко кричит, от чего Том испуганно разлепляет глаза.       - Что? Вы кто? – он трет глаза, словно маленький ребенок, затем снова смотрит на шокированную от такой наглости Фрау, и я замечаю ужас и некий смешок в его глазах. Все одновременно. Странно это. – Ой, извините, Фрау… Ээ…       - Фрау Э? – она с психом всплескивает руками.       - Да не Э! Что за имя такое тупое «Э»? Ну как вас там? Я забыл. Извините, короче, – он смотрит на нее, зевая. Господи, ну какой же дебил.       Мне так смешно, кажется, я сейчас лопну от смеха и осознания того, насколько это нелепая ситуация.       - Пошел вон, Трюмпер...       - Но… - он не успевает закончить.       - ПОШЕЛ ВОН, Я СКАЗАЛА! – она аж покраснела. Том быстро собирает вещи и выходит из класса.       Остаток урока прошел без происшествий. Я узнал у Питера, что с его лицом. Оказывается, компашка Криса и Андре наваляли ему в столовой. За что – непонятно. Ну, все как всегда, в принципе.       Звенит звонок, мы собираемся и выходим из класса.       Я иду по коридору, направляясь в следующий класс. Том своим идиотизмом поднял мне настроение. Ну и Фрау была на высоте. Прям отомстила вместо меня. Сильная женщина, ничего не скажешь.       Краем глаза, через приоткрытую дверь в мужской туалет, замечаю Трюмпера. Он склонился над раковиной, оперившись на нее руками. Я вижу его сбоку, поэтому замечаю, что он смотрит в одну точку и улыбается.       Я тихо вхожу, прикрыв дверь. Опираюсь плечом о стену, продолжая наблюдать. Он всего лишь в паре метров от меня, но все равно не замечает.       - Довел Фрау и стоишь злорадствуешь, - хмыкнув, нарушая тишину, говорю я.       Том оборачивается. Щурит глаза и складывает руки на груди.       - Да я, в принципе, не над этим злорадствую, – говорит он непринужденно, словно вчера ничего и не было. Словно он не целовал меня, и словно я не просил его больше никогда не трогать меня.       Он стоит прямо, смотря на меня. Я вижу его лицо в анфас и могу разглядывать, как захочу. Высокий лоб, густые выразительные брови. Карие глубокие глаза, в которых поблескивают огоньки. Ровный нос. И губы. Так же приоткрытый рот, как в моем сне. Черт… Сон. Нет, мозг, пожалуйста, только не сейчас. Боже, как стыдно-то.       - А над чем же ты злорадствуешь? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься.       Он хмыкает и идет ко мне. Подходит почти вплотную и кладет свою руку мне на шею, слегка сдавливая. Я громко сглатываю и прикрываю глаза. Краем глаза я вижу, что он улыбается моей реакции. Трюмпер наклоняется к моему уху.       - Над тем, что еще вчера ты просил никогда тебя не трогать, а сегодня даже возражать не станешь… - он трется кончиком носа о мой висок, затем резко отпускает меня и выходит.       Скатываюсь по стене вниз. Я в шоке. Что только что произошло? Он совсем обнаглел? Откуда вообще такие утверждения и такая уверенность?       - Вот же сука… Тупая сука... Сука тупая, тупая-тупая сука, сука-а-а… - шиплю я, ударяясь головой о стену.       Я ненавижу его. Всем сердцем. Ненавижу его самоуверенность. Даже имя терпеть его не могу. Как же он меня бесит! Я могу стерпеть все, кроме такой наглости. Но… Через всю эту ненависть и боль, которую он причиняет, я понимаю, что он прав. Прав, черт возьми!