Ангел-хранитель.

«…Не блеснёт ли, думал я, в глубинах абсолютного порока путь к абсолютному спасению?…»

© П. Брайт

tokio hotel – invaded (instrumental)

      POV Билл       - Пожалуйста, Билл.       Я слышу голос Тома, который стоит позади. Он обнимает меня со спины и дышит в шею. Я не могу понять, что он хочет? О чем просит?       Я пытаюсь сказать что-то, но не могу. Я открываю рот, но не слышу своего голоса. Что происходит?       - Я умоляю тебя… Билл, прошу… Ты нужен мне, – его голос слегка дрожит, я чувствую это кожей.       От чувства вины у меня противно сводит низ живота. Я хочу спросить, что происходит. Я даже хочу сказать ему, что сделаю то, о чем он просит. Но не могу. Слова просто не хотят вылетать их моего рта.       - Господи, ну не молчи ты! Прошу тебя, будь со мной… Ты ведь хочешь этого, – я чувствую, как его голос срывается на шепот. На мою шею падает капля, и я делаю вывод, что он плачет.       Боже, пусть это закончится, пожалуйста… Я ничего не понимаю. Я хочу развернуться и обнять его, сказать, что все будет хорошо, что я с ним, но не могу. Словно мое тело - не мое вовсе. Не в моей власти. Все, что я могу – это стоять, как вкопанный, и смотреть в одну точку.       - Ладно, Билл, я уйду. И больше никогда не вернусь, обещаю. Но только после того, как ты ответишь… - он выдыхает мне в ухо, и я мысленно содрогаюсь. Хоть я телом и не владею, но чувствую все прекрасно. – Действительно ли ты хочешь этого?       Кончиками пальцев он проводит по низу моего живота, говоря так медленно и сладко, что я хочу раствориться в его объятьях.       Я безумно хочу сказать «нет». Я хочу сказать хоть что-нибудь. Я пытаюсь. Внутри меня все просто разрывается от обиды. Это слишком нечестно… Я не владею собой. Господи, Том, прошу тебя, почувствуй, что со мной что-то не так… Как чувствовал это всегда…       Хотя, кого я обманываю? Я всегда был таким. И буду. Когда я не понимаю, что нужно сделать или что ответить, я просто впадаю в ступор. Но не сейчас… Сейчас я понимаю все. И больше всего на свете хочу ответить. Я так этого хочу…       - Что ж… Я думал, что между нами такое МЫ, которое навсегда… Очевидно, я ошибся… - он отпускает меня и уходит.       А я… А что я? Что я могу? Я могу лишь плакать от своего совершенно нежеланного бездействия. Я больше не чувствую его рук на своем теле, не чувствую томного дыхания, не ощущаю тепло его тела за своей спиной. Все. Его нет. Он ушел…       Внутри что-то надламывается… Я как будто бы сам не свой. Я снова сломлен. Я столько всего хочу сейчас сделать и сказать. Столько хочу почувствовать с ним. Поверить в то, что я ему действительно нужен. Почувствовать себя счастливым. Я хочу всего этого именно с ним, с Жизнерадостным… Моим Жизнерадостным…       - НЕ-Е-ЕТ! – я разлепляю глаза, вскочив с кровати.       Это был сон… Это был опять чертов сон. Господи, если ты существуешь, ответь, за что ты так играешься со мной? Что я сделал тебе плохого? Я закрываю лицо руками, громко плача.       Это все было так реалистично. Словно я был там. Все чувства, все что я испытывал во сне – я как будто испытывал в реальности. И эту тупую ноющую боль, которую я никогда не спутаю с каким-либо другим чувством, тоже испытывал. Я просто умирал в своем сне. Тихо, беззвучно, страдая лишь где-то в глубине души, умирал.       Пальцами хватаюсь за свои волосы, сжимая их у корней. Я тяну с такой силой, что вырываю себе клок и вскрикиваю от боли, плача еще сильнее, плача навзрыд.       Когда это кончится? Еще жить жалких три дня, за которые я смогу сойти с ума раз двадцать. Все эти чувства, от которых мне тошно. Вся эта ненависть к Тому. Все, что только осталось во мне, вытекает сейчас из моих глаз. Я не хочу ничего чувствовать. Не хочу ничего решать. Я просто хочу к маме. Хочу обнять ее и рассказать, от чего так больно. Хочу, чтобы папа снова улыбнулся мне уголками губ и сжал плечо, сказав: «Ну же, будь мужчиной».       Я не могу… Я больше не могу. Почему мое подсознание достает меня даже во снах. Почему оно давит на самые больные места? Почему даже во сне я чувствую эту боль с полной силой? Ну почему?!       Через пелену слез я смотрю на часы - 12:26. Понимаю, что опоздал уже на четыре урока и решаю вообще никуда не идти сегодня.       Я тряхнул головой, отгоняя все мысли прочь. Сколько можно плакать? Сколько можно быть таким слабым? Сколько можно чувствовать это дерьмо? Вопросы, на которых я никогда не дам ответа.       Эта череда глупых снов с Томом уже начинает напрягать меня. Ведь я пытаюсь его ненавидеть. Ненавидеть легче, чем чувствовать что-то другое. Немного успокоившись, я принял душ и сейчас сижу в зале на своем любимом диване, бессмысленно переключая пультом каналы на телевизоре. Кажется, я уже иду по третьему кругу, но мне все равно. Я просто пытаюсь отвлечь себя. Честно говоря, у меня это плохо получается.       От скуки я заснул и проснулся только в 18:02. К счастью, мне не снилось ничего, и я проснулся с «чистой» головой. Ну и что мне делать весь вечер?       - Давай, Билл, дума-а-ай… - дожил, сам с собой разговариваю.       И я решаю пойти в клуб. Я принимаю это решение с таким безразличием, что даже сам удивляюсь. Нет, ну в принципе, я давно уже никуда не ходил, кроме школы и офиса Клауса. Чертов Клаус…       От одной мысли о нем я содрогаюсь. Вчера все случилось так быстро. Он так быстро снял с себя маску «заботливого родителя». Я этого и добивался, по сути, но я не думал, что он НАСТОЛЬКО быстро психанет. Вот так вот могут разочаровать собственные желания.       Быстро собравшись, я вышел на улицу. Прохладный ветер с хладнокровием дул на меня, пробирал до костей, как будто показывая, что он – это моя боль, и что он достанет меня независимо от того, сколько на мне будет одежды.       Я не собираюсь идти в какой-то мега крутой клуб, где выступает множество известных ди-джеев. Я собираюсь в тот, который попадется мне первым, потому что я совершенно не принципиален к тому, где напиваться. Бухло одинаковое везде. Я просто хочу влить в себя это пойло под громкие звуки музыки и яркие вспышки ночного клуба. Я просто хочу, чтобы боль ушла.       Наконец-то я вижу один из таких клубов. Выглядит довольно внушающее, хотя для меня главное, есть ли внутри бар и хорошая стереосистема.

DeeJason – between earth and sky

      Войдя внутрь, я поморщился от запаха, который резко ударил в нос. Запах потных тел и алкоголя. Запах какого-то голимого спирта с потом. Отвратительно. Плюс ко всему, здесь очень душно.       Я осматриваюсь вокруг, стараясь найти барную стойку. Людей вокруг немало и поэтому это сделать довольно-таки тяжело. Но через полминуты я ее нашел.       - Виски с колой, пожалуйста, – делаю заказ бармену и поворачиваюсь спиной, облокачиваясь на стол.       Я наблюдаю за нелепыми танцами людей. За их лицами. За тем, как парни пытаются соблазнить девушек. За тем, как девушки пытаются привлечь их внимание. Это такое убожество.       Бармен подает мне мой заказ, и я делаю глоток и чувствую, как печет горло. Но это проходит, когда я делаю последующие глотки.       Музыка играет так громко, что я не слышу собственных мыслей. Это просто не может не радовать меня. Я могу лишь наблюдать за людьми и чувствовать легкое превосходство над ними, ведь я не строю из себя непонятно что, пытаясь закадрить кого-нибудь.       - Какие люди! – кто-то приобнимает меня за плечи. - Как дела, Билл?       Это Андре. Господи, в какой раз моя теория о том, что за все нужно платить, подтверждается? Сука, мне же было сейчас так хорошо. Какого черта он тут делает?       - Что тебе нужно? – я вздыхаю и смотрю на него так, чтобы он понял, что единственное, чего я сейчас от него хочу – это чтобы он свалил отсюда.       - Вот те на! Ни здрасте, ни до свидания, нахал какой! – от него несет какой-то паленой водкой, дешевым одеколоном и рыбой. Так отвратительно, что меня тошнит от него больше, чем от улыбки Жизнерадостного.       - Здрасте и до свидания, – кидаю я и иду к выходу на балкончик, в курилку.       Выхожу и понимаю, что здесь тоже слышно музыку, но она слегка приглушена. Глотаю свежий воздух и выдыхаю до конца вместе с тошнотворным запахом Андре. Как можно быть такой свиньей? Неужели, ему самому приятно? Хотя, кого я обманываю - ему совершенно плевать, потому что все девчонки ложатся перед ним штабелями, ведь он у нас такой храбрый, ничего не боится! Тьфу, блять. Я морщусь от осознания того, какие все продажные. Но больше всего меня напрягает то, что ему не нужны все эти бабы-шлюхи. Ему нужен я. И по нему это видно.       Я закуриваю, думая о том, как это все абсурдно. Лучший альфа-самец школы запал на, как они говорят, лучшего дрочилу. И это я еще дрочила? Интересно, они сами-то знают, как выглядят со стороны.       - Суки… - шиплю я вслух, затягиваясь дымом.       - Кто бы это ни был, я согласен, суки.       Я поворачиваюсь и вижу перед собой того, кто заставил меня сегодня утром рыдать и рвать волосы на голове, того, чьего прихода сюда я боялся больше всего, того, кого я ненавижу. Тома.