Я не перестану жить

Когда Клауд свернул с центральной улицы в свой переулок, прохладный и сумрачный из-за нависших над городом туч, он увидел Юффи. Она стояла около бара спиной к нему и, активно жестикулируя, о чём-то разговаривала с Марлин. Блондин узнал её именно по этим размашистым движениям, потому что вутайка сменила свои мини-шорты, мини-майку и прочую амуницию на более простую и удобную для повседневной жизни одежду: прямые штаны из тёмной ткани с манжетами на щиколотках и короткую светлую курточку. Заслышав рык байка, девушка обернулась как раз в тот момент, когда Страйф уже затормозил около бара. - Клауд! – по привычке радостно взвизгнула Марлин и повисла у него на шее. - Ну что ты опять, - попытался было отстраниться тот, но девочка и не думала его отпускать. С подошедшей Юффи Страйф поздоровался, хлопнувшись ладонями. - Привет, бродяга. Всё болтаешься невесть где. - Почему болтаюсь, - притворно нахмурился Клауд. – Я работаю. - Ты даже не сказал, когда вернёшься. Уехал втихую, - проворчала Марлин и шутливо дёрнула его за длинную прядь на левом виске. - Я и сам не знал. Простите, - Страйф изобразил раскаяние, а потом широко улыбнулся. – Привет, Юффи. Ты совсем не изменилась. - Прощаем. Правда? – девочка вопросительно посмотрела на свою собеседницу. - Ну не знаю-ю. Я стала взрослой, а этот лохматый товарищ не хочет замечать очевидного. А-а, ладно, прощаем, - коварно улыбнулась та и неожиданно чмокнула Клауда в щеку. - Эй! – возмутилась Марлин, - я не разрешала тебе его целовать! - А я не нуждаюсь ни в чьих разрешениях, - скорчила нахальную гримасу вутайка, - и делаю то, что хочу. Она заскочила за спину мужчине и обхватила его за шею. - Девочки, вы меня задушите, - прохрипел Страйф и картинно закатил глаза, а потом ловко развернулся, сграбастал обеих и прижал к себе. Девочки притворно заверещали и принялись его щекотать. Громкий смех Клауда отдался эхом по всему переулку. Смотрящую прямо на него Тифу он заметил позже. Их глаза встретились всего на пару секунд, но во взгляде девушки мужчина ясно увидел обиду. Потом выражение её лица изменилось и она строго спросила: - Чего это вы устроили возню посередине улицы? Юффи и Марлин сделали невинные рожицы, показали друг на друга пальцами и одновременно сказали: - Это не я, это она, - а потом ткнули в Страйфа, - и он. Смеялись все, кроме Тифы. Она криво улыбнулась и выдавила: - Не торчите тут, у всех на виду. Идите в дом. С появлением вутайки напряжённость в отношениях Клауда и Тифы немного ослабла. Они общались вполне по-семейному, не желая показывать свои внутренние нелады, а шумная, весёлая, суетливая Юффи одним своим присутствием развеяла хандру и не дала никому скучать. Страйфа из общей с Локхарт комнаты было решено выселить в кабинет - в доме не было лишних кроватей, а гостье надо было где-то спать. Он не возражал. Идти в гостиницу Юффи отказалась наотрез. - Ещё чего, - заявила она, скрестив руки на груди и сверкая глазами. – Я к вам в гости приехала или просто на Эдж посмотреть? Так чего я не видела в этом сером городе? К тому же у меня нет лишних денег. Что, у вас места для меня не найдётся? – и она надула губы. Тифа не очень охотно согласилась, что негоже их подруге ночевать в какой-то гостинице, если она планирует проводить всё своё время с ними. - Ещё как планирую! – произнесла вутайка с воодушевлением. – Ведь у Клауда скоро день рождения, надо всё как следует подготовить. - Что подготовить? Зачем? – недоумённо спросил тот. - Ты когда в последний раз отмечал свой праздник по-настоящему? – спросила Юффи, ткнув Страйфа пальцем в грудь. - Ну-у, мы каждый год отмечаем, только скромно, по-домашнему, - ответил тот. – Ты же знаешь, что я не люблю сборищ. - Ты ничего не понял, - объявила вутайка. – Дело не в количестве гостей, выпивки и закуски. Дело в настроении, оно должно быть соответствующим. И мы его создадим! - громко провозгласила она. Тифа слегка поморщилась и сказала: - Не кричи, пожалуйста. Что ты хочешь предложить? - Это мы обсудим без виновника торжества, - ответила Юффи и загадочно улыбнулась. Будущий именинник только вздохнул. Вечером того же дня вся компания сидела в уже закрытом баре и слушала гостью, устроившуюся на высоком табурете и рассказывающую о своей родине. С тех пор, как Вутай свёл до минимума контакты с материками, не желая иметь ничего общего ни с ОВМ, ни с компанией «Шинра», сведения об островной империи были скудными. Всем хотелось знать новости и Юффи наслаждалась вниманием. Особенно ей льстили взгляды детей - в их глазах горели любопытство и восхищение. Привычно помогая себе руками, девушка рассказывала о жизни в Вутае. - Мы отгородились от всего мира и отец ни в какую не хочет открывать границы. Исключение было сделано лишь для крупных торговцев, и то с зубовным скрежетом и ограничениями. Советники, все как один, его поддерживают. Ретрограды! Империя скатывается в пропасть регресса, а старики вопят: «Не допустим, чтобы наша независимая родина стала придатком Мидгара! Не видать ему наших источников Лайфстрима!», ну и тому подобное. Когда в Вутай приезжали представители ОВМ и Корпорации, отец даже не захотел их видеть. После атаки Метеора и последовавших событий «Шинра» утратила своё влияние в нашей стране, и теперь у неё нет воина, подобного Сефироту, чтобы снова подмять нашу империю под себя. Юффи вздохнула, поёрзала на табурете, устраиваясь поудобнее, и продолжила, но уже с меньшим воодушевлением: - Мы стали свободными, но люди успели привыкнуть к благам, даруемым энергией мако. К тому же, будучи курортом, Вутай не развивался в промышленном направлении. Страна отстала в развитии, увязла в проблемах. Нам нужно разумное сотрудничество, а не изоляция, но эти старые консерваторы никак не хотят этого понять. Тифа, осторожно следившая за своим другом во время разговора, заметила, как дёрнулась его щека при упоминании имени генерала. Клауд сжал губы и, словно почувствовав взгляд девушки, посмотрел на неё. Но та уже успела отвести глаза и теперь усиленно делала вид, что слушает гостью. Юффи, ничего не замечая, разглагольствовала дальше. - А ещё отец хочет получить с компании «Шинра» компенсацию ущерба, причинённого за все эти годы, и я с ним согласна. Да только как её стребовать, эту компенсацию? - Да, задача сложная, - подначил её Страйф. – С компанией контактировать желания нет, а денег с неё вырвать как-то надо. Вутайка слегка нахмурилась и с вызовом сказала: - Если будет нужно, я лично отправлюсь к Руфусу Шинра и поговорю с ним. - Ты патриотка, - улыбнулся Клауд, - хоть и нахальная девчонка. Вот только здравый смысл никому ещё не мешал. Нужно внушить твоим соотечественникам, что сотрудничество лучше противостояния. - Я уже упоминала об этом, - махнула рукой Юффи, - да только как вдолбить это в головы наших твердолобых старцев, которые живут в прошлом. - А что стало с мако-реакторами, установленными в Вутае? – вдруг спросила Тифа. - Наши достойные старейшины не придумали ничего лучшего, как завалить их, взорвав находящиеся над ними горы, - ответила Юффи, скорчив презрительную гримасу. – Впрочем, - она махнула рукой, - они всё равно были уже бесполезны. Скважины пересохли, если можно так выразиться. - Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Страйф. - Лайфстрим ушёл из тех мест, где располагались реакторы, и теперь все эти навороченные конструкции превратились в кучу бесполезного хлама. Вутайка спрыгнула с табурета и подошла к окну, выходящему в слабо освещённый переулок. - Знаете, пока я добиралась до вас, я встретила немало своих соотечественников, живущих теперь на материках, - грустно проговорила она после короткой паузы. – Вы выкарабкиваетесь из ямы, в которую когда-то сами себя загнали, а мы, похоже, предпочли окопаться на её дне. И, как видно, везде есть те, для кого собственное благополучие дороже родины. Юффи поводила пальцем по стеклу, потом обернулась и, заметив, что Клауд хочет что-то сказать, опередила его. - Вы не подумайте, я их не осуждаю, просто… обидно. Наш народ всегда был сплочённым, мы стремились сделать империю мощной и независимой державой, а теперь… Неужели за эти несколько лет мои соотечественники настолько изменились. Мне не хочется верить в это. - Вутай – часть нашего мира и желание отгородиться не доведёт вас до добра, - заметил Страйф. – Конечно, в прошлом политика Корпорации в отношении империи была весьма агрессивной, но сейчас-то всё по-другому. Твоему отцу давно пора бы это понять, да и советников своих приструнить. - Если бы всё было так просто, - вздохнула его собеседница. – Наверное, только какое-то сильное потрясение поколеблет его убеждения. Она снова отвернулась и уставилась в окно, словно желая разглядеть за ним решение всех проблем. Марлин встала со своего места и подошла к девушке. - Не переживай, Юффи, - с сочувствием сказала девочка и погладила вутайку по руке. – Я уверена, в твоей стране всё наладится. Обычно молчаливый Дензел тоже приблизился к девушке и взял её за другую руку. - Я согласен с Марлин. - Спасибо, - дрогнувшим голосом произнесла Юффи и обняла детей за плечи. - При неизбежности выбора из двух зол люди склонны предпочитать меньшее, - с иронией проговорила Тифа, обращаясь к вутайке. – Императору следует быть поумнее, иначе… Твои соотечественники славятся трудолюбием, «Шинра» привечает всех, и свободной земли на материках достаточно. Как бы вашей империи не остаться вовсе без подданных. Юффи вспыхнула и сердито уставилась на Тифу. - Уходят только слабодушные, сильные остаются. - Сколько их, этих сильных, и надолго ли хватит их сил? – усмехнулась хозяйка бара. - Девочки, не надо, - примирительно произнёс Клауд, но его не послушали. - Не принижай мой народ, Тифа, - раздражённо сказала вутайка, - он не заслужил этого. - Я не принижаю, - спокойно отозвалась та. – Я констатирую факт. Благосостояние страны обеспечивают именно те, кого ты назвала слабодушными. Даже Руфус понял это. Ваши сильные, вместо того, чтобы способствовать развитию страны, сидят в своих трухлявых дворцах и смакуют прошлые обиды, не задумываясь о будущем. Слабодушные же в это время пытаются вытащить империю со дна ямы, но без поддержки они не смогут этого сделать. Юффи скрестила руки на груди и сузила глаза. Локхарт, не обращая внимания на её вызывающую позу, продолжала, медленно наматывая тёмный локон на палец. - Скажи, если ваша империя каким-то образом сможет получить компенсацию с компании, на что вы её употребите? На строительство новых дворцов взамен развалившихся, в которых достойные старейшины будут призывать «Не пущать!» и «Запрещать!»? – язвительно спросила она. Вутайка побледнела, у неё задёргался правый глаз, и вдруг девушка сорвалась с места и выскочила за дверь, ведущую на улицу. Марлин и Дензел, переглянувшись, выбежали за ней. - Тифа, зачем ты обидела Юффи? – тяжело вздохнув, спросил Клауд, глядя своей подруге прямо в глаза. – Мы же друзья, мы были членами одной команды, через столько прошли. Почему ты так обращаешься с ней? Хозяйка бара резко отвернулась от него и стала смотреть в окно. Ревность грызла её сердце. Возможно, она была беспочвенна, но Тифа не могла забыть ту сцену, которую она сегодня наблюдала на улице. «Почему? А чтобы она не обнималась с тобой и тем более не целовала». Но вслух девушка произнесла совсем другое: - Нашей команды давно нет, ты сам когда-то сказал это. А Юффи – наследница престола, будущая правительница Вутая. Если они там сейчас разбазарят всю империю, то ей некем будет править. А если она хочет, чтобы её родина была могучей и независимой, то уже сейчас должна мыслить, как государственный деятель, пекущийся о благе родины, а не как своенравная девчонка. И если никто не хочет говорить ей это в лицо, то я молчать не стану. Кто же, как не друзья, скажут неприятную правду. Блондин потёр лоб и взъерошил волосы на левом виске. - Ну-у, она ведь ещё не совсем взрослая, - наконец проговорил он. - Клауд, ей двадцать пять лет, - с расстановкой произнесла Тифа, - и она уже давно не ребёнок. - Всё равно, не нужно было так поступать. - Ладно, - миролюбиво произнесла Локхарт, уже удовлетворённая своей маленькой местью, - я помирюсь с ней, не переживай. Всё-таки она наша гостья. Она неторопливо прикоснулась губами к тому же месту, где отметилась Юффи, словно перекрывая её поцелуй своим, и довольно улыбнулась. - Вот сейчас прямо и помирюсь, - девушка встала и вышла на улицу. Через минуту в бар вернулись Марлин с Дензелом, а через пять – Юффи с Тифой. У вутайки были покрасневшие глаза и всё ещё немного обиженный вид, но подруга Клауда, приобняв её за плечи, уверенно увела наверх. Дети, отчаянно зевая, тоже отправились спать. Страйф ещё немного посидел в пустом баре, размышляя над странным поведением Тифы, но вскоре и он поднялся в свой кабинет. Во всём доме воцарилась сонная тишина. Следующие несколько дней пролетели для Клауда как-то быстро и незаметно. Работа была в основном по мелочи, и он успевал ловить перешёптывания Тифы и Юффи, хитрые взгляды Марлин и улыбки Дензела. Любопытство лишь самую малость шевелилось внутри Страйфа. Он понимал, что друзья хотят устроить ему сюрприз, и не хотел портить им удовольствие, поэтому усиленно делал вид, что не замечает никаких приготовлений. В ночь перед днём рождения Клауда посетило одно из тех странных видений, которые периодически приходили к нему. В этом сне он лежал в какой-то пустой темноте. Глаза Страйфа никак не могли приспособиться к мраку и он не мог понять, что это: комната, пещера или открытое пространство. Его голова, плечи и верхняя часть спины опирались на что-то гладкое и прохладное, остальная часть тела ощущала нечто жёсткое, неровное и стылое. И ещё у Клауда всё болело. Его тело было измученным и смертельно усталым, словно неведомый монстр, измотав его в бою, высосал потом всю энергию. Сил не было даже на мысли, но всё-таки он сумел сформулировать обращённый в окружающую темноту вопрос: «Почему мне так больно?». Опора под его головой и плечами шевельнулась, чьи-то руки поддержали его, и Страйф услышал ответ. - Ты принимаешь на себя боль Гайи и тратишь силы на то, чтобы выжить с этой болью. День за днём Планета забирает часть тебя, преодолевая сопротивление твоей души, раскачивая её, чтобы лишить равновесия, потому что неустойчивая личность поддаётся легче. Голос говорившего, бархатный и обволакивающий, был полон иронии, горечи и холодного спокойствия одновременно. Из пустоты ему отозвался другой: мелодичный, нежный и немного удивлённый. - Зачем Гайе это? И потом, никому не даётся больше, чем он может вынести. - Планета считает, что человечество у неё в долгу и обязано расплачиваться до конца своего существования. И она очень хитро взимает этот долг, играя на чувстве вины перед собой. «Но мы действительно виноваты», - подумал Клауд и попытался шевельнуться, но руки удержали его. - Люди уже расплатились сполна за свои прегрешения перед Гайей. Она могла бы и поберечь тех, кто ещё остался в живых, - сказал низкий голос. - Ты забыл о «грязном» Лайфстриме, заражённом клетками Дженовы, - возразил ему другой. - Эта проблема уже решается. - А те, кто был болен геостигмой? Тебе же известно, что чудовище в их телах не уничтожено, а спит. - Эти люди проживут недолго, - в низком голосе мелькнуло сожаление. – Они будут очищены, когда вернутся в Поток жизни. «А я? Что делать мне?» - мысли Страйфа были немного растерянными. - Ты отличаешься от других. Научись пропускать боль Планеты сквозь себя, не позволяя ей ни за что зацепиться и, возможно, тогда ты долго не перестанешь жить. Но для жизни тебе придётся выбрать другой мир, потому что ты не в силах изменить этот. - Ты думаешь, он сможет? – с сомнением спросил мелодичный голос. - Всё зависит от его желаний, - ответил низкий. Только сейчас Клауд понял, чьи голоса он слышит, и его мысли сорвались на крик. «Сефирот! Айрис! Почему я не вижу вас!». - Кого ты хочешь увидеть больше? – поинтересовался женский голос. – Ты должен выбрать. - И не забудь, что даже одно слово может изменить жизнь, - поддержал мужской. Мысли Страйфа замерли. Он и сам наверняка замер бы, если и без того не находился в полной неподвижности. Время медленно ползло в тёмной оцепенелой пустоте и вдруг блондин ощутил, как невидимая рука сжала его левое плечо, а лица коснулась невесомая прядь. «Я хочу увидеть тебя, Сефирот. Очень хочу», - чётко сформировалось в голове Клауда. – «Хотя бы один раз». - Желай большего, ведь мысли материализуются. Дразнящий шёпот прозвучал около уха блондина. А он смотрел в темноту перед собой и ему казалось, что там ощущается какое-то шевеление. Затем пришла лёгкая волна грусти. «Пожалуйста, пойми меня, Айрис. Я…» - Не надо. Я принадлежу Планете и иногда мне кажется, что она хочет полностью владеть мной, не допуская в мой мир никого. Вероятнее всего, я – не лучший выбор. Время, проведённое с тобой, со всеми вами, я вспоминаю, как самое прекрасное в моей жизни. Прощай, Клауд. Удачи тебе. Страйфу показалось, что в темноте мелькнул и пропал зелёный сполох. - Не забывай, что мысли материализуются, - произнёс низкий голос. – До встречи. - Сефирот! – Клауд дёрнулся в стремлении распахнуть глаза шире, увидеть, и… узрел полоски жалюзи на фоне светлеющего неба за окном. Он кинул взгляд на часы. Пять утра. «Рано. Можно ещё подремать», - подумал блондин, зевнул и крепко заснул. Сновидения его больше не тревожили. Утром все очень тепло поздравили Клауда с днём рождения. Он мужественно стерпел объятия, поцелуи, восторженные возгласы и разнообразные пожелания, за что и был вознаграждён вкусным завтраком. Основное действо было намечено на вторую половину дня. Страйф уже заканчивал с едой, когда до него донеслись позывные новостного радиоканала. Не особо обращая внимание на слова очередного бодрого диктора, он допивал чай, но тут за его слух зацепилось «… находясь в долгу перед Планетой». Клауд отставил чашку и прислушался. Марлин, составлявшая ему компанию, тоже заинтересовалась и навострила уши. По радио передавали выступление Рива Туэсти, вице-президента «Шинра». - Наша компания всеми силами стремится ликвидировать последствия тех непродуманных действий, что были совершены в прошлом. Силами нескольких отделов Корпорации было разработано устройство для очистки Потока жизни, улавливающее и уничтожающее клетки чужеродного организма, когда-то попавшего на Гайю. Это длительная и кропотливая работа, но мы предпримем всё возможное, чтобы Лайфстрим стал прежним и больше никто не пострадал от космического вируса, названного нашими предками «бедствием с небес». Установки очищения будут размещены по всей Планете, чтобы максимально ускорить этот процесс. Туэсти сделал небольшую паузу, а потом продолжил: - Мы также в долгу перед нашими соотечественниками, теми, кто пострадал от геостигмы, потерял родных и близких в результате войны и произошедших катастроф. Сейчас, когда обстановка в мире приближается к стабильности, мы начинаем разворачивать программу по оказанию помощи каждому, кто в ней нуждается. Первым пунктом этой программы будет медицинское обследование всех желающих, от младенцев до стариков. В крупных городах будут открыты постоянные центры, небольшие поселения посетят передвижные бригады. Вас примут наши лучшие врачи. Особенно настоятельно мы рекомендуем обследоваться тем, кто перенёс болезнь «звёздного шрама», дабы убедиться в полном отсутствии в организме чужеродных элементов. Вице-президент продолжал своё выступление, но Страйф не стал больше слушать. Слова Туэсти словно царапали его изнутри. «Рив научился очень ловко плести словесную паутину. Сказано много и ничего. Интересно, зачем они хотят выявить всех, переболевших геостигмой? И эти установки по очистке… Здесь явно что-то не так». Его раздумья прервала Марлин. - Клауд, а зачем «Шинра» хочет найти тех, кто болел? Блондин невольно вздрогнул: девочка словно прочитала его мысли. - Не знаю, - ответил он. – Возможно, они считают, что магическое излечение могло быть неполным, и хотят удостовериться, что эти люди и в самом деле здоровы. - А Дензелу стоит сходить в такой центр? – поинтересовалась его собеседница. - Не будем торопиться, - ответил Страйф. – Сначала разузнаем обо всём этом получше, а потом уже решим. - Ага, - кивнула Марлин. - Вы слышали?! – на кухню вихрем влетела Юффи. – Теперь те, кто сторожил границы, уйдут вместе с теми, кто хочет покинуть Вутай. - Может это заставит твоего отца пересмотреть политику в отношении Корпорации? – предположил Клауд. - Не знаю, - сказала девушка и вздохнула. – Ладно, не будем о грустном. Марлин, иди, прибери кабинет именинника. - Но…, - попытался возразить тот. - Никаких «но», - отозвалась вутайка. – Один раз в году нужно. А ты отдыхай, готовься к вечеру. - А чего к нему готовиться? – проворчал Страйф. - Хотя бы переоденься. Не будешь же ты в день своего рождения сидеть за праздничным столом в рабочей одежде. - А что, ведь все свои. - Клау-уд. Марлин вон даже Винсента уговорила немного сменить имидж, а ты чего… - Винса?! Марлин убедила Винса переодеться?! – на лице Страйфа отразилось восхищение. – Ну, тогда святое дело. - Не совсем полностью, - порозовев, смущённо проговорила девочка. - Даже это – большое достижение. Уж поверь мне, - блондин похлопал Марлин по плечу. – Ладно, пойду и я найду что-нибудь подходящее. Выйдя из кухни, Клауд решил заглянуть в гараж, но к его удивлению дверь из дома была заперта. Вход с улицы караулил Дензел. Увидев Страйфа, он решительно встал на его пути. - Извини, Клауд, но тебе туда нельзя, - проговорил он немного огорчённо. - Почему? – удивился тот. - Не могу сказать, - прошептал мальчик, но Страйф не уходил. – Понимаешь, - Дензел оглянулся и заговорил совсем тихо, - там подарок для тебя. И ты не должен увидеть его раньше времени, это всё испортит. - Ну хорошо, - сдался блондин. – «Фенриру» придётся сегодня поскучать. Повременив с переодеванием, он выбрался на крышу и уселся неподалёку от потолочного окна в своём кабинете. Клауд слышал, как Марлин шуршала бумагами на его столе, передвигала стул. «Я потом ничего не найду». Сквозь свой затяжной вздох он услышал, что девочка кому-то звонит, прислушался, и понял, что она разговаривает с Валентайном. - Ты помнишь, что обещал? Нет, надо. Ты идёшь на день рождения, а не врагов отстреливать. Ну хорошо, пистолет можешь взять. Ладно, плащ и повязку тоже можешь оставить, но остальное, как договаривались. Не подводи меня и приходи обязательно. Мы все тебя ждём. Марлин положила трубку и, что-то напевая, вышла из кабинета. Страйф пошёл переодеваться. Праздник удался на славу. К их компании присоединились Баррет, Сид Хайвинд с женой Шерой, а позже и Валентайн. При виде последнего у именинника округлились глаза. Наряд Винсента остался в тех же любимых им цветах, но вместо кожаных штанов и куртки с множеством пряжек на нём были рубашка и брюки из плотной шелковистой ткани. Ботинки с металлическими носами сменили замшевые туфли. Пистолет остался при хозяине, в кобуре, прикреплённой к широкому кожаному поясу, плотно облегавшему талию оборотня. Но больше всего Клауда поразила левая рука Валентайна, выглядывавшая из-под плаща, с которым Винсент не согласился расстаться, хотя и расстегнул застёжки ворота, чтобы отогнуть его спереди. Рука была совсем как настоящая. «Да это же биопротез», - догадался он. Страйф слышал о таких, но никогда не видел. Баррет, у которого теперь не было большой нужды в оружии, принципиально предпочитал механическую конечность изобретению учёных Корпорации, а других знакомых с подобными проблемами у Клауда не было. Блондину очень хотелось взглянуть на биопротез поближе, но он понимал, что сейчас для этого неподходящий момент, к тому же оборотень постоянно прятал руку под плащом, словно стеснялся. Раздались бурные приветствия и поздравления со стороны Баррета, Сида и Шеры, и сдержанные – Валентайна. Вечер пошёл своим чередом. Когда были выпиты три первых бокала вина за: «нашего славного Клауда», «за здоровье», «за счастье в личной жизни», уже слегка раскрасневшиеся Тифа и Юффи повели именинника и всю компанию за собой, показывать подарок. Перед входом в гараж вутайка звонко пропела: «Тадам-м», и распахнула дверь. Посередине ярко освещённого помещения стоял небольшой грузовичок, в точности такой, какой Страйф хотел иметь, и на его корпусе играли световые блики. Блондин замер, а потом его лицо озарила улыбка искренней радости. - Спасибо, - прочувствованно сказал он, оглядываясь на друзей. - Тебе нравится? – спросила Тифа, обнимая друга за плечи. - Очень. Но где вы его взяли? Ведь машины сейчас… - Неважно, где. Ну ладно, это Винс помог, - выдала секрет Марлин. - А я его пригнал, - похвастался Дензел. – Я уже немного умею водить. Клауд посмотрел на Валентайна, но на лице у того было написано: «Всё потом», и поэтому именинник сделал шаг вперёд, желая дотронуться до грузовичка, ощутить прохладу его металлических боков, посидеть за рулём. Юффи его удержала. - Успеешь, налюбуешься, а сейчас снова за стол. Приближается именинный торт! Она схватила Страйфа за руку и потащила в зал. Следом, подпрыгивая и крича: «Ура!», помчались дети, за ними спокойно пошли взрослые, на ходу обсуждая подарок. В баре притушили свет и воздушный торт, украшенный свежими фруктами и ягодами, был торжественно водружён на стол. На двадцати девяти тонких свечках трепетали жёлтые огоньки, освещая фигуры собравшихся за столом людей и создавая причудливые тени за их спинами. Клауд молча смотрел на торт, стоящий перед ним, и в его памяти всплывали дни рождения в детстве. Мама всегда пекла для него что-нибудь вкусное и ставила свечки. Никто из соседских детей не приходил к нему в гости и они отмечали этот праздник вдвоём. Может, когда он был совсем маленьким, с ними был и отец, но Страйф этого не помнил, а мать ничего о нём не говорила. Теперь Клауд понимал, что она всё держала в себе, не желая показывать слёз перед сыном. И ещё мама всегда говорила, чтобы он загадал желание, только блондин уже не помнил, какими тогда они были. В памяти остались только пироги с горящими на них свечками. В последний раз их было четырнадцать. - Клауд, желание, - нетерпеливо сказала Юффи. – Загадывай скорее. Наступила тишина. «Желание». Именно это слово Страйф отчётливее всего помнил из своего сна. «Мысли материализуются». Да, он знает, что пожелать. Тифа, которая неотрывно смотрела на своего друга, заметила, как изменилось его лицо, словно осветившись изнутри. Обычно бледное, оно порозовело, губы тронула улыбка. Глаза вспыхнули зеленью мако, но этого никто не заметил, потому что они были полуприкрыты. На лице Клауда явственно отразилось желание любви. Тифа ждала, что сейчас он взглянет на неё, но блондин не сделал этого, и опять подозрение куснуло её сердце. Между тем Страйф наклонился и в один выдох задул все свечи. Гости захлопали в ладоши. Длинный острый нож в руках именинника разделил кондитерское чудо на кусочки, каждый взял свою долю и съел её с пожеланиями всего-всего самого хорошего для «нашего друга Клауда». Веселье продолжалось до ночи. Гости пели, плясали, рассказывали интересные и смешные случаи из жизни и громко смеялись над этими рассказами. Хозяева не отставали. Валентайн молча наблюдал за именинником и только улыбался краешками губ, когда Марлин теребила его. Страйф видел, что Винсент не принимает активного участия в общем веселье, но он был рад и его присутствию, тем более, что собирался серьёзно поговорить с ним, как только получится остаться без лишних ушей. Когда время перевалило за полночь, Шера, поблагодарив за прекрасно проведённый вечер, уехала в гостиницу. Своего мужа она благоразумно трогать не стала. - Они так давно не виделись с Уоллесом, - объяснила женщина Тифе, - что сейчас его будет не оторвать. Если он вам не помешает… - Не беспокойтесь пожалуйста, - улыбнулась девушка, - от Сида хлопот не больше, чем от Баррета. Они заняты друг другом настолько, что ничего вокруг себя не видят, а разговоров им до утра хватит. Пусть сидят. - Спасибо, Тифа, - ещё раз поблагодарила Шера. – Всё было просто замечательно. Всего хорошего, Клауд. Юффи, Марлин, Дензел, - женщина обняла и расцеловала всех по очереди. – До свидания. Как-нибудь выбирайтесь к нам, в Рокет-Таун. Мы будем очень рады видеть вас. - Постараемся, - ответила за всех Тифа. Пока Шера прощалась, Страйф обвёл глазами зал бара, где они сидели. Винсента нигде не было. «Он не мог уйти совсем, значит…» Взгляд блондина метнулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Воспользовавшись тем, что Юффи пошла проводить Шеру, а Тифа повела детей укладываться спать, он поднялся в свой кабинет и по какому-то наитию запер дверь. Через несколько минут её дёрнули с другой стороны. - Заперто. Странно, - в голосе Тифы мелькнуло недоумение, тут же перешедшее в недовольство. – Открой, Клауд, я знаю, что ты там. Зачем ты закрылся? – девушка уже начинала злиться. «А ведь она пьяна», - подумал парень. – «Интересно, пока мы сидели, я ничего не замечал. Очевидно, её только сейчас стало разбирать». - Открывай! – дверь дрогнула от удара кулаком. - Тифа, ты с ума сошла, - послышался голос Юффи. – Хочешь, чтобы все соседи тебя услышали? А дети? Что они о тебе подумают? - А мне плевать на всех! – прорычала та и внезапно заплакала. – Юффи, почему он заперся там один? Голос хозяйки бара стал тише, очевидно, она спустилась ниже по лестнице, но дальше не пошла. - Я стала ему не нужна, - сквозь слёзы говорила Тифа. – Он всё время где-то далеко, думает о чём-то своём. Страйф стал сам по себе. Где те взгляды, улыбки, прикосновения? Тогда на улице с вами вон как возился, и смеялся так искренне, - она немного успокоилась. - И ты приревновала, - Юффи вздохнула. – Тифа, Клауд давно уже не тот мальчик, что был когда-то. Возможно, у него есть свои проблемы, которыми он не хочет обременять тебя. - Скорее всего, он опять закопался в свои воспоминания, как тогда. Живые ему не нужны, мертвецов подавай. Сколько же можно! – хозяйка бара снова повысила голос. - Тише, дети услышат. - Ты знаешь, как меня называют наши соседки, которые иногда забегают в бар пропустить стаканчик пива, пока их мужья зарабатывают деньги, трудясь на компанию,- сказала Тифа и в её голосе опять появилась злость. – Вечная невеста, - девушка хлюпнула носом. - А при встрече на улице в их глазах я вижу жалость, в которой совершенно не нуждаюсь. Особенно усердствуют те, у кого есть дети. Однажды я слышала, как они переговаривались, пока их мелочь возилась на детской площадке. «Ах, бедняжка Тифа, сколько же ей ещё ходить незамужней?» «И не говорите, давно пора своих деток нянчить, а она всё с чужими возится. Идут годики-то». «Не поймёшь этого Страйфа. Я так считаю, или женись, или не парь мозги, отпусти. Скажи прямо, что, мол, мне жена не нужна, поэтому ты в своей воле». Тифа передразнила соседок и опять начала всхлипывать. Юффи какое-то время молчала, а потом проговорила: - Скажи, что для тебя важнее, мнение соседей или отношение к тебе Клауда? Ну будет у тебя белое платье, свадьба, кольцо на пальце и статус замужней женщины, а что дальше? - Дальше? – переспросила хозяйка бара. – Что – дальше? - Вот именно, дальше. Страйф не сможет сидеть около тебя, и рано или поздно сбежит, возможно из самых благих побуждений, и ты лишишься и мужа, и друга. Подумай, стоит ли показное благополучие такой жертвы, сможешь ли ты быть такой женой, у которой муж вечно в отъезде, или лучше остаться Клауду подругой. Тифа не ответила. - Вот видишь, - заключила вутайка. – Не принимай близко к сердцу бабскую болтовню, живи своим умом. - Хорошо тебе говорить, - буркнула её собеседница. – Перед тобой такая проблема не стоит. - Такая – нет. Моя проблема в другом. - В чём? – заинтересовалась Тифа. - Отец выбрал мне жениха, совершенно не интересуясь моим мнением, - невесело ответила Юффи. – Из самого знатного рода, чтобы не уронить честь императорской семьи. Меня просто поставили перед фактом, что через год свадьба. - Ну а проблема-то собственно в чём? – осторожно спросила хозяйка бара. - Он совершенно не в моём вкусе, - горестно вздохнула вутайка, - моложе меня на десять лет, меньше ростом, тощий, как больной чокобёнок, и, естественно, девственник. И я тоже, - почти сердито добавила она. - Так ты ещё ни с кем?... – удивилась Тифа. - Ни с кем, - мрачно подтвердила Юффи. – Невеста из императорского дома обязана быть непорочной, независимо от возраста. Она вздохнула и продолжила: - Анекдот, да и только. Поженились два девственника, сидят в первую брачную ночь друг против друга, и не знают, чем заняться. Что я с таким муженьком делать буду, просто не представляю. - А у вас что, не просвещают молодёжь на эту тему? – спросила Локхарт. - Может, простолюдины что-то и рассказывают своим детям, но у знати всё очень строго, - ответила Юффи. – До свадьбы ни слова, ни намёка. Считается, что мужчина сам должен всё понять, если он настоящий мужчина, а молодая жена должна лежать бревном с глазами. Да только мой-то жених фактически мальчишка, подросток. Что же, мне самой на него лезть, ведь я-то знаю, что делать нужно. Тифа невольно хихикнула, представив эту сцену, а вутайка предложила: - Пойдём, выпьем ещё. - Пойдём. Только компании у нас нет, Сид с Барретом уже храпят на два голоса, слышишь? - Ага. - А Винсент давно уже слинял куда-то. - Что с оборотня взять. Значит, будем пить вдвоём. - За что? - Была бы выпивка, а тост найдётся. Клауд услышал затихающие шаги и задумался над подслушанным разговором. Он вспомнил, как Тифа обиделась на него в свой день рождения, который они отмечали этой весной. Тогда их отношения были ровными, дела в баре и службе доставки шли хорошо, девушка была всё время в приподнятом настроении, и Страйф постоянно ощущал на себе её внимание и заботу. Это было приятно, хотя иногда и не к месту. Тифа как бы между прочим сообщала ему о свадьбах и рождении детей у знакомых, о различных льготах молодожёнам и молодым родителям, сопровождая все эти рассказы значительными взглядами. Блондин понимал, к чему она клонит, но упорно игнорировал намёки, выслушивал её новости и переводил разговор на другое. Правда, встречая на улице счастливые семейные пары, он иногда задумывался о женитьбе, но какой-то внутренний тормоз его останавливал. Да, сейчас у них всё хорошо, но если они станут мужем и женой, останется ли по-прежнему. Изменится статус – изменятся и отношения. «Наверное, я не готов к такому шагу», - оправдывал Клауд сам себя, но где-то внутри он чувствовал, что просто не хочет связывать себя никакими обязательствами. Страйф боялся изменений в своей жизни, боялся нарушить шаткое равновесие своей души. Тот день рождения закончился вполне ожидаемо - в постели. Тогда раскрасневшаяся Тифа внезапно уткнулась в плечо медленно отходящего от оргазма Клауда и спросила: - Почему у нас нет детей? Я хочу родить от тебя ребёнка. Мне уже двадцать восемь лет, - она положила руку ему на грудь, - я хочу, чтобы детский голос назвал меня «мама». Страйф вздохнул: «Вот оно», прижал ладонь Тифы своей и ответил: - Я не знаю, могу ли иметь детей. - Ты можешь проверить это, - приподнялась на локте его подруга. Блондин покачал головой. - Нет, я ничего не буду проверять, и ничего не хочу знать. Ты забыла, что живёт внутри меня. Я не могу позволить появиться на свет ещё одному несчастному ребёнку. - Что значит «ещё одному»? – нахмурилась Тифа. - Я говорю о тех детях, которые родились в результате экспериментов Ходжо и прочих, - перебил её Клауд. – Такое не должно повториться. - Но ведь мы не занимаемся экспериментами, - возразила девушка. - Я не хочу рисковать, - упрямо помотал головой Страйф и отвернулся. Тифа сердито выдернула свою руку из-под его пальцев и вдруг спросила: - О чём ты говорил с Сефиротом тогда, на развалинах Шинра-Билдинга? Ведь не молча же вы сражались. Блондин повернулся и удивлённо воззрился на подругу, одновременно пытаясь как-то успокоить заскакавший пульс. - При чём тут Сефирот? - При том. Из всех так называемых экспериментальных детей ты общался только с ним. Других ты знаешь только по рассказам. Так о чём? Клауд отвёл глаза. - Ну? – требовательно спросила Тифа, садясь на постели. - Его голосом говорила Дженова. Она хотела уничтожить человечество, весь мир, и отправиться на поиски следующей планеты, чтобы утолить вечный голод. Он бы не стал… - Меня не интересует, что говорила Дженова. Что сказал ты? Девушка попыталась поймать взгляд друга, но он закрыл глаза. Его лицо стало напряжённым и блондин чувствовал, как бухает, не желая успокаиваться, сердце. Потом он заговорил, вытягивая из себя слова так, как вытаскивают стеклянные осколки из раны. - Сефирот парил надо мной, обернувшись крылом. В этот миг он не выглядел одержимым, хотя я знал, что инопланетный паразит никуда не делся. Мне стало жаль его. Я сказал: «Оставайся там, в моих воспоминаниях» и … - Вот оно, - резко оборвала его Тифа. – Вот! Воспоминания. Они заполнены мертвецами и ты погружён в них. А уж это твоё самокопание! Когда ты перестанешь? Мёртвых не вернуть, а живые должны жить. Ты сам говорил это. - Мы не должны забывать о тех, кто покинул нас. Кто помогал, защищал…, - тихо проговорил Страйф, не открывая глаз, но подруга перебила его. - А тех, кто разрушал, убивал, калечил? Тех мы тоже должны помнить? То-то ты не можешь забыть своего длинноволосого кумира детства, - фыркнула она. Клауд открыл глаза и печально посмотрел на Тифу. - Почему ты так прицепилась к Сефироту? - Он убил моего отца. - И мою мать. И ещё много кого. - И тем не менее ты его чуть ли не оправдываешь, - с вызовом произнесла девушка. - Давай не будем ссориться, - примирительно сказал блондин. – Всё это давно в прошлом. Вместо ответа Тифа повернулась к нему спиной. Страйф болезненно вздохнул, но не стал больше ничего говорить. Сейчас это было бессмысленно. У них бывали размолвки, но они никогда не раздували их в скандал. Вот и на этот раз всё замялось вроде бы само собой, уже через несколько дней они разговаривали как обычно, но… Из отношений ушли тепло и сердечность. Чувства, из которых состоит истинная привязанность, постепенно заменялись на привычку, и этот процесс был уже необратим. Легче любить, когда знаешь, что следующий день может стать последним в твоей жизни. Время сжимается в комок и ты выплёскиваешь все те слова, что таились внутри, которые ты не решался сказать раньше. Но когда этих дней впереди ещё достаточно, всё откладывается на потом, пока не становится слишком поздно. Общая дорога разделилась и двое, бывшие когда-то близкими, уже пошли в разные стороны, отдаляясь друг от друга. Их интимная близость в тот вечер была последней. Они спали в одной постели, не приближаясь даже во сне и их «доброе утро» было сухим и официальным. Есть они тоже старались отдельно. Вместе Клауда и Тифу держали только Марлин с Дензелом. Ни который не хотел наносить детям душевные травмы. Позднее Страйф стал ловить на себе взгляды подруги, открыто говорившие, что она не прочь вернуть всё, как было, и это заставило его задуматься. «Если бы Тифа сказала, что любит меня, смог бы я ответить ей тем же? Раньше быть может и да, но сейчас…. Почему я остался с ней? Чтобы просто не быть одному? Выбрал меньшее из зол?». Клауд вынырнул из воспоминаний и прислушался. Снизу доносились неясные голоса. Он поднялся с дивана, открыл дверь и спустился на несколько ступенек. В общем зале храпели Сид и Баррет. Тифа и Юффи разговаривали, сидя на кухне, и блондину было слышно каждое слово. Судя по голосам, они уже успели добавить. - Эх, Тифа, измельчал мужик на моей родине, - с лёгкой тоской в голосе говорила вутайка. – Свежая кровь нам бы не помешала. - Это ты всё о своём женихе? – спросила Локхарт. - О нём, о ком же ещё, - недовольно ответила Юффи. – Вот был бы он таким, как Зак Фэйр в свои шестнадцать – ни секунды бы не сомневалась, а так…. Охо-хо, нелегка доля принцессы! - Ты знала Зака? – удивлённо протянула Тифа. – Но как? - Не знала, - вздохнула вутайка, - видела. Он участвовал в штурме форта Тамблин во время войны. Мы столкнулись в одном из внутренних дворов. Мне было десять лет, и я воображала себя крутой защитницей независимого Вутая. Зак прикинулся побеждённым, а ребёнку много ли надо. - Как он выглядел? – заинтересованно спросила Тифа. - Как мечта любой женщины, - закатила глаза Юффи. – Давай помянем парня, чтоб ему в Лайфстриме хорошо плавалось. - Давай. Послышался звук глотаемой жидкости, хрумканье какой-то закуски, удовлетворённый вздох и бульканье следующей порции, наливаемой в стаканы. - Слушай, Тифа, - заговорила Юффи, что-то жуя, - если у вас со Страйфом никак всё не сладится, что ты на других парней внимания не обращаешь? - К-каких других? – язык Локхарт уже начал слегка заплетаться. – Я не м-могу. Мы с Клаудом друзья с детства, боевые товарищи и я его люблю…, наверное, - не очень уверенно закончила она. - Любишь, любишь, - заверила вутайка. – Как друга и любишь. И спите вы по-дружески, не более того. - И что? – с лёгкой угрозой в голосе проговорила Тифа и шумно выдохнула. - Не сопи, - отозвалась Юффи. – Клауд очень хороший, но…. Как бы это сказать? – она чем-то пошуршала. – Есть мужчины, настроенные на семью, есть – на карьеру, а есть – на весь мир. Последним сложно быть привязанным к одному месту и постоянно находиться рядом даже с теми, кого они любят. Они – бродяги. Страйф из таких. Он, как никто, нуждается в любви и поддержке близких, но никогда не будет безвылазно сидеть около них. - Но ведь я люблю его, - тоскливо протянула Тифа и опять всхлипнула. - Не реветь! – строго сказала Юффи. - Ладно, не буду, - отозвалась её подруга и шумно втянула воздух через нос. - Ты красивая, самостоятельная и целеустремлённая женщина, - уверенно произнесла вутайка, стремясь поднять самооценку Тифы. - Да? – с сомнением спросила та. - Да. И тебе нужен стоящий мужик, который будет носить тебя на руках. - Ага. Только где его взять? – проворчала Локхарт. - А чем плох тот парень, что привозил вчера зелень и овощи? Он с тебя глаз не спускал, я наблюдала. - Билл? Да ведь он моложе меня! - Но не на десять же лет. И сразу видно, что влюблён по уши. Так что подумай. А сейчас давай по последней и спать, а то мы так до утра с тобой проболтаем, - предложила Юффи. - Давай, - вздохнула Тифа. - А за что? - За счастье в личной жизни. И тебе, и мне, и Клауду. Страйфу вдруг стало неловко, что он подслушал не предназначенный для его ушей разговор двух подружек, и он вернулся в кабинет. Уже стоя у двери, блондин услышал звонкое чоканье стаканов, смех, шум отодвигаемых стульев и неуверенные шаги. Рывком зайдя в комнату, он запер за собой дверь, и только потом ощутил постороннее присутствие. *** - Добрый день, господин президент. - А-а, это ты, Туэсти. Здравствуй, - у Руфуса был голос довольного жизнью человека. – Как дела в нашей компании? Только не выкладывай мне всё подряд. Я отдыхаю и хочу знать только то, что касается лично меня. Ты понимаешь? - Да. Как погода на побережье? - Замечательная. Бархатный сезон. Море тёплое, солнце ласковое, девушки красивые и внимательные, и у меня почти нет времени думать о Корпорации, - голос Руфуса внезапно похолодел. – Итак, что у тебя? - Кроме самого первого, находящегося под Мидгаром, фильтра, такие же установки смонтированы в Северном кратере и Юноне, там, где был подводный реактор. На очереди Мидил, там Лайфстрим практически выходит на поверхность, и Корел. В районах Гонгаги и Нибельхейма Поток жизни сменил своё направление и поэтому сначала там потребуется провести разведку. Такое же положение в Баноре и Модеохайме. В качестве жеста доброй воли я предложил фильтрующую установку Вутаю, но император Кисараги отказался наотрез, аргументируя это тем, что не желает ничего принимать от компании «Шинра», чтобы не зависеть от неё. - Хм, очевидно, дряхлые, давно отжившие своё устои, волнуют Годо больше, чем собственный народ. Ну что же, Рив, надо распространить в Вутае новости об установке для очистки заражённого Лайфстрима, а также слухи об отказе императора принять эту установку в дар от нашей компании, о возможности повторной эпидемии геостигмы в тех местах, где есть Тёмный поток и, как самый страшный слух, о вероятности массового скопления в этих местах клеток инопланетного паразита, и о последствиях этого. Вутайцы, конечно, храбрый народ, но я думаю, что не до такой степени, чтобы оставить всё на волю судьбы. Испуганной толпой легче управлять. Пускай они встряхнут своё замшелое правительство, а мы с удовольствием примем беженцев. Население сильно поубавилось и они не будут лишними. - Отряды волонтёров постоянно патрулируют побережья обоих проливов между Вутаем и Западным материком и оказывают помощь сбежавшим с острова людям, направляя их на сборные пункты, в которых им предлагается выбор: освоение новых земель или устройство на местожительство в каком-нибудь малочисленном поселении. - Ты прекрасный организатор, Туэсти. Я доволен. - Спасибо, господин президент. - А как обстоят дела с клетками Дженовы на самом деле? - Объём скоплений в каждом фильтре ещё далёк от критической массы, но он неуклонно увеличивается. Думаю, что вскоре они будут готовы к… использованию. - Как научный отдел определил эту массу, Рив? – голос Руфуса стал заинтересованным. - Те, кто был болен геостигмой, начинают чувствовать боль в соответствующих местах вблизи определённого количества клеток. Это мы уже выяснили. Теперь предстоит узнать, при каком объёме заражённый организм будет взят под контроль вирусом. Полагаю, что это также зависит и от степени заражения, ведь у каждого она была разной. Мы выясним это путём экспериментов, когда будем иметь достаточно материала. - И когда это будет? - в голосе президента появилось нетерпение. - В таком деле нельзя торопиться. Нужно будет неоднократно проверить все данные. - Да, ты прав. Скажи, вы уже вступили в контакт со Страйфом? - Нет, господин президент. Я думаю, пока не стоит. Он никуда не денется. А вот если заговорить с ним на эту тему сейчас, Клауд запросто может скрыться, и нам потребуются дополнительные усилия и время, чтобы его найти. - Ты хороший вице-президент, Туэсти. Твой ум – это нечто. Нет ни одной области, в которой ты не проявил бы себя. Я рад, что ты со мной и с моей компанией. Продолжайте исследования, я жду нужных мне результатов. - Благодарю вас, господин президент. Приятного отдыха. До свидания. - До свидания. Руфус отключил телефон и небрежно бросил его на столик, стоящий около шезлонга, в котором он полулежал в тени большого пляжного зонта. За его спиной в буйной зелени виднелся белый двухэтажный дом, перед ним на песчаный пляж с плеском набегали зеленоватые волны, украшенные белыми барашками. Справа и слева на грани видимости простирался бетонный трёхметровый забор, увитый колючей проволокой и полускрытый цветущими кустами. Вдоль него прогуливались охранники, вкупе с системой слежения призванные беречь покой президента компании «Шинра» и его имущество. Руфус, не обращая внимания на охрану, размышлял, какую девушку пригласить сегодня на ночь: блондинку, брюнетку или рыжую. При мысли о рыжей он вдруг вспомнил Генезиса Рапсодоса, которого видел несколько раз до того, как он дезертировал. «А ведь никто не знает наверняка, жив Генезис или нет. Достоверные свидетельства его гибели отсутствуют. Неплохо бы было его найти. Надо тщательнее прочесать все подземелья под Мидгаром, там могут быть скрытые тайники. Для экспериментов в Дипграунде был использован его генный материал, пусть и немного ущербный, но потом Рапсодос был исцелён от деградации. Может, если мы его найдём, удастся использовать и его клетки. Он хорош, хоть и непредсказуем». Президент вытянул руки над головой и сладко потянулся. «Пусть сегодня будет рыжая». *** - Здравствуй, Винсент. Это Туэсти. - Здравствуй, Рив. Я узнал тебя. - Где ты сейчас? - На крыше. - На какой крыше? - Бара «Седьмое небо». - Ах да, у Страйфа сегодня ведь день рождения. Но что ты делаешь там ночью? - Жду, когда Клауд будет готов к разговору. - Винсент. - Да. - Пожалуйста, будь к нему повнимательнее. Наверное, ты единственный, к чьим советам он прислушивается. - Ты так думаешь? - Я надеюсь. Он не должен попасть в сети Корпорации. Для него это билет в один конец. - По-моему Страйф не из тех, кто лезет на рожон напрасно. По крайней мере теперь. - Вот именно. Если он вдруг решит, что пора спасать мир в очередной раз, возможно, нам придётся спасать его самого. - Всё так серьёзно? - Достаточно. - Хорошо, я постараюсь. До встречи. - До свидания. *** Оборотень стоял на крыше бара, опершись на ограждение, и наслаждался тёплой ночью. Ветер перебирал его длинные волосы и разлохмаченные полы плаща, а Валентайн прислушивался к звукам, доносящимся из дома. При желании он мог бы расслышать каждое слово, но считал это неэтичным. Он просто ждал удобного момента. Внезапно из черноты ночи выделилась ещё более тёмная тень. Рука Винсента дёрнулась к пистолету, но он тут же успокоился, поняв, кто это. В слабом лунном свете засеребрились волосы, и узкий серпик отразился в расширенных зрачках, окружённых зелёным светящимся кольцом радужки. - Не ожидал тебя здесь увидеть, - сказал Валентайн. В его голосе послышался лёгкий намёк на удивление. - Почему? Я тоже хочу поздравить свою лохматую проблему с днём рождения. Ведь я ещё ни разу не делал этого. - Стоит ли ему сейчас встречаться с тобой, он и без того взбудоражен. - А это буду не я. Тёмная тень слегка расплылась, потом снова пробрела чёткие очертания, но уже совсем иные. Перед Винсентом стоял его двойник. - Ты по-прежнему мастер создавать иллюзии. - Это искусство осталось со мной. - Ты хочешь сам поговорить с Клаудом? - Нет, я буду ждать свой подходящий момент. - Ну что же, - Валентайн прислушался, - похоже, мой момент уже настал. И он шагнул к потолочному окну в кабинет.