Я не перестану жить

Клауд рефлексивно напрягся, ощутив присутствие постороннего в своём кабинете, но тут же расслабился. - Ты меня чуть не напугал, Винсент, - проворчал он. – Как ты сюда попал? - Неужели тебя можно чем-то напугать? – без тени иронии спросил Валентайн, снова спрятавшийся в свой плащ. – И ты забыл про это? – он показал глазами на небольшое потолочное окно, почти неразличимое в темноте, но только не для него. - Ах да, - Страйф потёр переносицу. – Что-то я не очень хорошо соображаю, голова тяжёлая. День сегодня был очень длинный и утомительный. Кстати, ты не слышал никакого шума внизу? Он включил небольшую настольную лампу и подавил зевок. - Может, отложим нашу беседу, - предложил Винсент. - У нас ещё будет время поговорить, а сейчас тебе лучше отдохнуть. А насчёт шума…. Я был на крыше, там ничего не слышно. - Великое сонмище вопросов в моей голове не даст мне спать, пока ты не ответишь на них, так что садись и рассказывай, - блондин шутливо-величественным жестом махнул в сторону диванчика, а сам уселся на стул задом наперёд, положил руки на его спинку, сцепил пальцы, и уставился на собеседника. Уточнять насчёт остроты слуха Валентайна он не стал. - Что конкретно ты хочешь услышать? – оборотень сел на диван напротив Клауда и по привычке пошевелил пальцами левой руки. - Как-то необычно видеть тебя с такой рукой, - Страйф подался немного вперёд и его грудь легла на спинку стула. – Она выглядит совсем как настоящая. Ты решил отложить пока свою когтистую лапу в сторону? - Да, эта рука совершенна. В компании умеют делать хорошие вещи, - отозвался Валентайн, рассматривая протез, как будто видел его впервые, и сгибая и разгибая пальцы, но…, - он немного изменился в лице. - Живая всегда лучше. Она может чувствовать и передавать чувства через простое прикосновение, а протез, как бы ни был он хорош, мёртв. Марлин уговорила меня поменять боевую перчатку на это изделие компании, но это только на сегодня. - Скажи, - немного помедлив, спросил Клауд, - а от твоей настоящей руки что-нибудь осталось или?.. - Осталось, но это не то, на что стоит смотреть. - Извини, я не хотел, - лицо блондина стало покаянным. - Ничего, - спокойно отозвался оборотень. – Это алкоголь, что бродит в твоей крови, развязывает язык и подбивает на неуместные вопросы. - А можно ещё один такой вопрос? – Страйф прищурился и растянул губы в улыбке. Его собеседник только вздохнул. Расценив это как знак согласия, Клауд поинтересовался: - А плащ свой, - на язык просилось слово «драный», но он удержал его в себе, заменив на другое, - своеобразный, - блондин сделал жест руками, как будто что-то рвал, - ты когда нибудь снимаешь? - Мой плащ, он…, - Винсент прикрыл глаза, подбирая нужные слова, - … он неотъемлемая часть меня, но иногда снимаю, - оборотень в упор посмотрел на Страйфа. – Может, перейдём к более серьёзным вещам или тебя интересует ещё что-нибудь касаемо моей одежды? - Извини, - Клауд потёр глаза и встряхнулся, пытаясь сосредоточиться. Мысли путались в его голове, и он не знал, с чего лучше начать разговор. Видя затруднения собеседника, который никак не мог определиться с приоритетами, Валентайн заговорил первым. - Что ты хочешь знать больше всего? - Правду. Всю, - вскинулся блондин. Оборотень устремил на него пытливый взгляд, и лампа отразилась в его глазах красными бликами. - Ты помнишь, как закончили жизнь те, кто узнал всю правду? - Помню, - выдохнул Страйф. - Но то, что касается меня, я могу узнать? - Только про себя? – в голосе Валентайна явственно слышалось сомнение. - Ну-у…, - Клауд смутился, не зная, что сказать, встал со стула и зачем-то уселся на стол. - Хорошо, - Винсент не стал прояснять неопределённое «ну-у». – Тебе не страшно? - Да так, нервничаю немного, и всё, - Страйф поёрзал на столешнице. - Тогда давай начнём с самого начала, чтобы по возможности не оставлять в прошлом белых пятен. - С какого начала? – удивился блондин. - С твоих родителей. - А причём тут мои родители? - Скажи, - Валентайн всё так же пристально смотрел на собеседника, - твои отец и мать были коренными жителями Нибельхейма? - Н-не знаю, - затруднился с ответом тот. – Зачем тебе это? Пристальный взгляд сменился на задумчивый и направленный в никуда. Винсент вспоминал. - Когда мне было восемнадцать, - наконец заговорил он, - я пришёл в компанию «Шинра». В то время это была просто крупная фирма, занимавшаяся производством оружия и разработкой новых его видов. Так я думал в то время. Мой отец работал в Научно-исследовательском департаменте, а меня взяли в отдел, занимавшийся внутренней политикой корпорации, и позднее преобразованный в ТУРК. Где-то года через три мне на глаза попалась информация об уничтожении Кальма. Это была давняя история, в то время я ещё учился в школе. - Уничтожение Кальма? – переспросил Клауд. – Но ведь… - Он потом был отстроен заново, в паре миль от старого, но прежний Кальм сровняли с землёй примерно по той же причине, что и Банору, - опередил его вопрос оборотень. - Чтобы что-то скрыть, - медленно произнёс Страйф, сложив руки на груди и обхватив себя за локти. - Мне неизвестны подробности, информация по большей части была засекречена, но по некоторым сведениям можно предположить, что над жителями Кальма в течение нескольких лет негласно проводился какой-то эксперимент. Возможно, это было испытание нового оружия. - Но…. Это же бесчеловечно, - ошарашенно проговорил Клауд, сползая со стола обратно на стул. Известие о страшном событии, пусть и случившемся в далёком прошлом, подействовало на него, словно сильный удар по голове. Валентайн невесело усмехнулся. - Компания занималась оружием и попутно старалась прибрать к рукам весь мир ещё тогда. Артура Шинра интересовали только деньги и власть, он шёл к своей цели по трупам, не считаясь ни с чем. Что ему простые люди, живущие в каком-то там Кальме. Но речь сейчас не о нём. Город был подвергнут бомбардировке, а немногие уцелевшие вывезены в Нибельхейм. Ты догадываешься, о чём я? - Значит,- как-то придушенно произнёс Страйф, - имеется вероятность, что мои родители, будучи ещё детьми, жили в Кальме, и испытали на себе весь этот кошмар, и я…, - он в упор посмотрел на Винсента расширенными глазами. - Земляки всегда стараются держаться сообща, когда оказываются в чужом для них месте. Скорее всего, мальчик и девочка, которым было суждено стать твоими отцом и матерью, выросли вместе, поженились, но Нибельхейм так и не стал для них родным городом. Они навсегда остались пришлыми, как и остальные уроженцы Кальма, привезённые туда. Город отторгал и их, и тебя. Ты, ребёнок тех, кто сумел выжить после эксперимента и бомбардировки, отличался от других детей, и тебя не хотели признавать. - Я помню это, - с горечью произнёс Клауд, опустив глаза в пол. - Если ты сопоставишь факты из своей жизни, то легко осознаешь это отличие. - Я даже не знаю, что и думать, - взволнованно проговорил Страйф, вскочил с места и начал ходить по кабинету взад-вперёд. Валентайн невозмутимо сидел, скрестив руки на груди, и смотрел, как мигает светящаяся точка на часах. - Твоё тело приняло клетки Дженовы и Сефирота, - сказал оборотень после недолгого молчания. – Ты в течение пяти лет подвергался неизвестным процедурам, дважды живьём искупался в Лайфстриме, получил сильнейшее отравление мако, но в итоге всё же не превратился в чудовище, подобное тем, что были в капсулах Нибельхеймского реактора или составляли войска Подземных. Ты смог восстановить своё «я», хоть и не без потерь, и сохранил в себе часть личности Фэйра. Ты имеешь боевые навыки солджера первого класса без тренировок, как будто Зак как-то передал их тебе. Ты выживал после таких ранений, которые для любого другого стали бы смертельными. Клауд резко остановился напротив Винсента и пристально посмотрел в карие глаза, подёрнутые красноватой дымкой. Тот спокойно выдержал этот пронизывающий взгляд. - Скажи, Винс, кто дал тебе сведения о мако-зависимости? Кто сообщил о человеке, похожем на Сефирота? – с нажимом спросил Страйф. - Я уже говорил тебе, кто это был, - начал Валентайн, но блондин перебил его. - Ты сознательно ввёл меня в заблуждение, Винс. И мне это не очень нравится. Так кто же это? - С чего ты взял, что я тебя обманываю? – брови оборотня слегка приподнялись. - Я чувствую это. Не знаю как, просто чувствую. У меня такое ощущение…, - Клауд наморщил лоб и взъерошил и без того лохматую шевелюру. – Оно появляется не сразу, потом, когда я вспоминаю, обдумываю то, что узнал. Правда кажется мне струйкой прохладной воды, она скользит сквозь меня, ни за что не задевая, а ложь…. Ложь, словно небрежно скрученная нить, цепляется за что-то внутри и будто дёргает мои чувства где-то там, - он показал на грудь. – Когда мы говорили в прошлый раз, я был ошеломлён новостями, и поэтому не сразу осознал, что ты… Винсент вздохнул. - Извини, так было нужно. Мы не знали, как ты всё это воспримешь. - Мы? Кто – мы? – Страйф наклонил голову к плечу. - Твои друзья, - туманно объяснил оборотень. - И? – подтолкнул его блондин. - О зависимости мне рассказала Шелк, - начал Валентайн, - ведь она сама страдает от неё и видела тех, над кем проводили опыты. Видела, в кого они превратились, сколько погибло и сколько выжило, став солдатами «Дипграунда». Только те, кто выжил, были уже монстрами, навсегда зависящими от мако, и срок их жизни был невелик. Специальные костюмы, поддерживающие боевую форму, постоянно стимулировали организм, заставляя его работать на износ, а потом это живое оружие, ставшее негодным, попросту пускали в расход. В моём рассказе я заменил лишь источник, всё остальное - правда. - Значит, - без особого любопытства поинтересовался Клауд, - не было никакого ассистента? - Ну почему же, был, - отозвался Винсент. - Был? - Этот человек, когда-то действительно бывший ассистентом в научном отделе, после катастрофы работал чистильщиком пляжей. Когда удар Оружия разрушил Шинра-Билдинг, он сумел спастись, переодевшись в униформу технического персонала, и покинул Мидгар, перебравшись на Западный материк. Я встретил его там незадолго до того, как агенты ТУРК начали разыскивать уцелевших учёных. Он сказал мне тогда, что ни за что не вернётся в компанию, больше мы ни о чём не говорили, а через полгода он пропал. Его так и не нашли, и я думаю, что ему был организован несчастный случай за отказ от сотрудничества. - Ясно, - проговорил Страйф, и оперся руками на стул, стоявший позади него. – А некто, похожий на… Сефирота, - с небольшой запинкой сказал он, стараясь унять дрожащие пальцы, выдававшие его волнение. – Это правда или… нет? Какое-то время Валентайн молчал, прикрыв глаза и спрятавшись в высокий воротник плаща, а потом произнёс, отчётливо выговаривая каждое слово: - Ты поверишь, если я скажу, что Сефирот жив? И что это именно он дал мне исцеляющую материю для тебя? В течение нескольких секунд до Клауда не доходил смысл сказанного собеседником. Утомительный день и почти полночи без сна сделали своё дело. Но потом…. Он почувствовал, как его ноги стали ватными и больше не хотят быть ему опорой. В горле разом пересохло, сердце закувыркалось в бешеном ритме. Блондин непослушными руками вцепился в столешницу, чтобы не упасть, и прохрипел: - Жив?! - Вот видишь, - в своей обычно-спокойной манере отреагировал оборотень. Он встал со своего места, подхватил собеседника под руку и усадил на диван. Страйф привалился к спинке, точно тряпичная кукла, и закрыл глаза. - Сядь, - чуть слышно прошептал он. – Расскажи. Пожалуйста. - О чём? – Винсент устроился рядом. - О нём. Где он сейчас? - У Сефирота нет постоянного места обитания, но больше всего времени он проводит в Подземном городе под развалинами Мидгара. - Обитания? – Клауд приоткрыл затуманенные усталостью глаза. – Как это понимать? - Может, тебе всё-таки лечь спать? Ведь ты же… - Нет, - блондин сцепил пальцы рук и уткнулся в них. – Ты напомнил мне о нём. Зачем? - Ты сам спросил. Страйф резко, всем корпусом, повернулся к собеседнику. - Где он живёт? Где его можно найти? - Строго говоря, нигде. Я знаю, где он появляется чаще всего… - В Дипграунде. - Да, но не более того. Я вижу его иногда, когда он считает это нужным, но Сефирот почти ничего не рассказывает о себе, хотя, по некоторым признакам я заключил, что он стал в какой-то мере подобен мне. - То есть, - Клауд окончательно сбросил оковы сонливости, - в нём тоже живёт какая-то сущность, делающая его вечно молодым и бессмертным? - Ты что, забыл, что Сефирот слился с Дженовой ещё тогда, восемь лет назад, и полностью подчинил её себе. Им приходится сосуществовать вместе, тут уж никуда не денешься, но он теперь хозяин положения. А насчёт схожести со мной… Есть теория о возможности своеобразного симбиоза между клетками Дженовы и Сефирота. Находясь вместе в одном носителе в правильной комбинации, они будут поддерживать тело в идеальном состоянии долгие годы, не допуская болезней и старения, излечивая любые раны. Носитель может прожить сто, двести, тысячу лет, а может и больше, находясь в добром здравии, потому что чужеродным клеткам нужна энергия только здорового тела. - И ещё носитель будет видеть, как стареют и умирают его друзья, их дети, внуки, правнуки, как изменяется мир, возможно, двигаясь к своему закату. - Да. Поэтому Сефирот всегда был один. Он не хочет потерять того, кто, возможно, станет ему близок, ведь это достаточно больно. А ему и без того… Винсент замолчал. Страйф смотрел перед собой в одну точку и его мысли метались, словно сухие листья, подхваченные сильным порывом ветра. - А если пропорция клеток будет неверной, что тогда? – вдруг почему-то спросил он. Оборотень пожал плечами. - Достоверно это неизвестно, но я думаю, что вариантов не так много. Геостигма, подавление личности внутренним паразитом, взятие её под контроль или даже полное разрушение, когда от человека остаётся только внешняя оболочка. Именно так Дженова одолела Древних, одного за одним. Конкретно это можно выяснить только путём проведения опытов над носителями спящих клеток Дженовы. - Так вот для чего в Корпорации хотят выявить всех, переболевших геостигмой, - Клауд закусил губу. – Но где они возьмут гены Сефирота? Или он?.. – блондин посмотрел на собеседника. Указательный палец биопротеза ткнулся ему в грудь. - В Корпорации не знают, что их бывший генерал продолжает существовать в этом мире. Руфус уверен, что личность Сефирота давно сгинула в Лайфстриме, - палец надавил на кожу. – Не он. Ты. - Я? – Страйф непонимающе смотрел на Валентайна. - Да что с тобой? Что случилось с твоей памятью? Или это просто усталость? – Винсент внимательно взглянул на Клауда. – Ты же носишь его гены в себе и порой чувствуешь их влияние, хоть и не часто. - Какое влияние? - Я думаю, что когда Сефирот находится относительно недалеко, ты можешь слышать его мысли, обращённые к тебе. Его клетки внутри тебя улавливают мысленный сигнал от своего первоисточника, преобразуют, и ты ощущаешь это, как слова, звучащие в твоей голове. - Сефирот в это время находится где-то рядом со мной? – изумлённо переспросил блондин. - Да. - Почему ты раньше не говорил мне об этом?! - Зачем? Что бы ты предпринял? «А мои чувства не берутся в расчёт!?» - хотел крикнуть Страйф, но тут же осёкся. Действительно, что бы он сделал, если бы узнал, что его кумир жив. Узнал пять лет назад или три-четыре года, неважно. Смог бы он бросить всё и всех и уйти к нему? Клауд не был в этом уверен. - Не знаю. - Вот видишь. Но скоро наступит время принять решение, сделать выбор. «Опять выбор». Страйф невольно поморщился и спросил: - А… боль в руке, на месте геостигмы, что это? - Клетки Дженовы в тебе, как и в других переболевших, спят, но, тем не менее, ощутив рядом большое скопление подобных себе, они начинают активироваться, и ты чувствуешь это как боль. В теле Сефирота их достаточно много и мне кажется, что меньшие скопления принимают его за своего рода «мать» и стремятся соединиться с ним. - Я, конечно, не совсем всё понял…, - блондин помотал головой. - Это потому что ты уже почти спишь. Впрочем, эта информация не первостепенной важности. - А что первостепенной? Валентайн вздохнул и коротко объяснил суть дела. - Руфус стремится к максимально долгой жизни, может даже вечной, и к полной власти над этим миром. Он соберёт всех переболевших геостигмой и использует их, как подопытных крыс, чтобы определить нужную комбинацию клеток. Ты же станешь уникальным образцом, поставщиком генов Сефирота и одновременно носителем частиц Дженовы, а может и тоже подопытным. - Я не позволю сделать это со мной, - сердито проговорил Клауд, немного повысив голос. - А тебя никто и не будет спрашивать, - отозвался оборотень. – У тебя есть близкие люди, через которых на тебя можно воздействовать. А может ты вообще очнёшься в тюремной камере или распятым на операционном столе. Тебя, не задумываясь, разберут на кусочки, чтобы изъять нужные клетки. - Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, - Страйф опустил глаза в пол. «В прошлый раз я смог справиться, хоть и не сразу, но пережить это снова… Нет». - Тогда тебе нужно исчезнуть. - Чтобы все решили, что я испугался? – блондин кинул косой взгляд на собеседника. - Чтобы не подвергать опасности других. Если твои друзья на самом деле не будут знать, где ты, им ничего не грозит. «Уехал. Куда – не сказал. Когда вернётся – не знаем», - вот такими будут их ответы на вопросы турков, которые они умеют очень хорошо задавать. - Сколько у меня времени? – спросил Клауд, отчаянно пытаясь сообразить, что делать. - Рив замедляет проект «Вечность» как может. Я думаю, что у тебя есть пара месяцев, но не больше. - Туэсти? Так он тоже посвящён во всё это? Мне казалось, что вице-президент должен быть лоялен компании. Что, его двуличность опять прорывается наружу? - Рив заботится о Гайе, а не о компании, но на пустом месте позаботишься немного. Он только делает вид, что претворяет в жизнь планы Руфуса, но на самом деле… - Что же делает вице-президент на самом деле? – с сарказмом поинтересовался Страйф. - Я не могу об этом говорить, - ответил Винсент. - Ясно-о, - протянул Клауд, - секрет компании. - Да, это не мой секрет, - спокойно отозвался оборотень. – И давай не будем больше поднимать эту тему. Страйф подавил какую-то злую волну внутри и заставил себя успокоиться. Валентайн тем временем вынул из кармана брюк неширокий блестящий браслет с кодовой застёжкой, состоящий из множества похожих на чешую звеньев. - Что это? – блондин неожиданно быстро, как ребёнок, переключился на другой предмет для разговора. - Это SOS-браслет. Он контролирует сердцебиение владельца и при существенных отклонениях от нормы в течение определённого времени отправляет тревожный сигнал. - Куда? - На соответствующий приёмник, настроенный на его частоту. - И кто же примет мой сигнал? - Я, - Винсент показал на правой руке похожий, но более широкий браслет, - или, возможно, Сефирот. - Сефирот?! – глаза Клауда округлились. - Ну да, - спокойно ответил Валентайн. – Ведь это его подарок к твоему дню рождения. Оборотень приложил к левой руке друга гибкую металлическую полоску, и она плотно обхватила запястье блондина. Еле слышно щёлкнул замок. Затем он нажал на звено справа от плоской застёжки, и оно засветилось мягким зеленоватым светом. - Прикоснись подушечкой мизинца к пластине застёжки, - сказал Винсент. - И что? – рассеянно посмотрел на него Страйф. В его голове был сумбур и самые простые вещи стали ускользать от понимания. - Отпечаток твоего пальца активирует браслет и одновременно станет кодом для того, чтобы его можно было снять в случае нужды, - терпеливо объяснил оборотень, вполне понимая состояние собеседника. - А, ну да. Клауд сделал, как было велено, и ощутил, как его кожи, под погасшим уже звеном, коснулся маленький металлический выступ. Взгляд синих глаз, обращённых на Валентайна, стал вопросительным. - Это датчик контроля. А ещё ты можешь отправить сигнал тревоги в случае прямой угрозы для твоей жизни, если нажмёшь на звено слева от застёжки. - Кто будет мне угрожать? – усмехнулся Страйф. - При нынешней обстановке я уже ничему не удивлюсь, - отозвался оборотень. - Даже так. Но я способен сам справиться с любой угрозой, - уверенно сказал блондин и принялся рассматривать браслет. Его руки немного подрагивали. Винсент, видя смену эмоций на лице друга, чуточку улыбнулся и проговорил: - Знание того, что тебе помогут, когда ты будешь в этом нуждаться, никогда не бывает лишним. Клауд задумчиво водил пальцем по прохладному металлу и на его скулах постепенно проявлялся румянец. «Руки Сефирота касались этого предмета, он думал о том, что мне подарить, думал обо мне. Но… смогу ли я надеяться на что-то… большее, чем…, что? Просто хорошие отношения, дружба?». Блондину стало немного не по себе от этих мыслей. «Быть друзьями – хорошо, но не в этом случае. Я хочу другого». Клауд почувствовал, что ему стало жарко. Накатывало возбуждение. Он рывком поднял голову, взгляд синих глаз встретился с взглядом карих, и оборотню показалось, что они слегка светятся зелёным. Или то было отражение цифр на часах, которые показывали неотвратимое приближение утра. - Винсент, - голос Страйфа был хрипловатым,- если мой вопрос тебе не понравится, можешь не отвечать, я не обижусь. - Я слушаю тебя, - отозвался тот, внешне оставаясь спокойным, и только глаза, сменившие цвет на красный, выдали нечто похожее на волнение, всколыхнувшееся в его душе, словно оборотень знал, о чём пойдёт разговор. - Мне почти ничего не известно о тебе и, может, ты вообще не захочешь обсуждать такое, просто… Мне больше не с кем поговорить. Я не хочу, чтобы об этом…, о моём… Не хочу, чтобы кто-то знал, а тебе я доверяю. Скажи, - Клауд отвёл глаза и уставился на окно, за которым между полосками жалюзи уже виднелось светлеющее небо, - что ты думаешь об однополых отношениях? Возможно, тебе незнакомы подобные вещи, ведь ты любил только Лукрецию, просто я хочу знать твоё мнение. Ты считаешь это допустимым? - Ты о себе и Сефироте? – спросил Валентайн своего друга. Тот шумно сглотнул, словно у него мгновенно пересохло в горле, и как-то нервно кивнул. - Зачем было выдавать такое длинное предисловие? Страйф молча пожал плечами. - Мне не довелось испытать чувств, подобных твоим, но я знаю, что такие отношения наличествуют в нашем обществе. Они не афишируются, но особо и не порицаются. Мы свободны в своём выборе и каждый решает сам, кого ему любить, но не каждый, имеющий иные, нежели большинство, предпочтения, набирается смелости заявить об этом. Любить другого человека – это как любить другой мир, почти ничего не зная о нём, просто принимая его таким, какой он есть. Любовь – это фундамент, на котором строится счастье двоих, полюбивших друг друга, и он нуждается в постоянном укреплении, потому что, если исчезнет опора, не станет и того, что было на ней. Но это всё общие слова, что же касается вас… Я считаю, что если желания взаимны, если отношения делают счастливыми, то пол не имеет значения. А будут ли двое вместе или нет, решают только они сами, мнение третьего лица здесь не имеет веса. Клауд повернулся к Винсенту, но теперь уже тот смотрел на окно. Лицо оборотня не выражало ничего, но Страйф прямо таки физически ощущал волны напряжения, исходящие от собеседника, словно этот разговор задел какое-то чувствительное место в его душе. - Знаешь, однажды мне сказали, что я боюсь любить, потому что не хочу страдать, а одно без другого не бывает, - медленно проговорил Клауд. - И кто же тебе это сказал? - Один наш общий знакомый, во сне, - блондин помолчал, а потом заметил: - Уже почти рассвело. - Тебе нужно отдохнуть. - А тебе? - Мне – нет, - Валентайн взглянул на Страйфа. – А насчёт этих слов во сне… Ты не одинок. Многие хотели бы любить, но предпочитают подавлять это желание и отступаются, чтобы не испытывать душевной боли, по разным причинам. Только это не всегда помогает. Оборотень снова повернулся в сторону окна и луч, проникший через жалюзи, отразился золотыми искрами в его глазах. Клауд не стал дальше развивать эту тему. Винсент ни намёком не показал, что она ему неприятна, но блондин ощущал это каким-то даже не шестым, а неизвестным по счёту чувством. - Расскажи о себе, - неожиданно попросил он. - Что? – удивлённо спросил Валентайн. - Что-нибудь. Например, о своём детстве. - Я уже давно не вспоминал о той жизни, - сказал оборотень. - Вот и освежишь память. И Винсент неожиданно для себя заговорил. Не торопясь, тщательно подбирая слова, он поднимал из себя фрагменты сохранившихся воспоминаний о тех двадцати семи годах своей жизни, которые прожил человеком. - А ты, оказывается, не такой уж молчун, каким прикидываешься. Из затемнённого угла выступил двойник Валентайна. - Обстановка располагает, - оборотень скосил глаза влево. Клауд дремал, привалившись к его плечу. Его дыхание было еле заметным, морщинки на лице разгладились и он казался моложе своих лет. - Как хорошо ты его усыпил своим рассказом. - Он просто очень утомился за эти сутки. - Да-а, хоть бери и уноси, не почует. Значит, сейчас настал мой момент. Страйф проснулся неожиданно, словно от толчка. Да, именно от довольно болезненного толчка в руке. Первым, что он увидел, когда открыл глаза, были лохматые полы красного плаща. Они словно жили своей жизнью, вздымаясь вверх и походя в утренних лучах на языки пламени. Вторым было ощущение пульсирующей боли в левом плече. - Винс, он где-то здесь, рядом, - хриплым со сна голосом проговорил Клауд, машинально схватившись за больное место, и тут же вздрогнул, когда на его руку легла чужая ладонь. Сильные пальцы коснулись плеча Страйфа там, где когда-то было пятно «звёздного шрама». Руку задёргало с такой силой, что блондин невольно вскрикнул, но боль тут же отпустила. Её последние импульсы вспыхнули под его зажмуренными веками, как колючие искры, и пропали. «Твой выбор, каким бы он ни был, будет всегда реализован». Знакомый голос, знакомые слова о выборе. Клауд замер, уставившись на сполохи красного плаща, потом его взгляд, не задерживаясь на деталях, медленно скользнул по фигуре сидящего рядом с ним человека. - Винсент? – неуверенно произнёс Страйф, и вдруг ощутил, как в руке, лежащей на его плече, бьётся пульс. Кисть выскользнула из-под чужих пальцев и упала на колено. Он поднял голову и оцепенел. Совсем близко, чуть ли не вплотную, словно наваждение, с лица оборотня на него смотрели зелёные глаза с вертикальными зрачками. Клауд моргнул, как будто это могло развеять иллюзию. Внешность сидящего рядом поплыла, потом снова стала чёткой. Засеребрились длинные волосы, чувственные губы изогнула насмешливая полуулыбка. Блондина охватило ощущение дежа-вю. Казалось, ещё секунда, и перед ним вспыхнет острое лезвие Масамунэ, и он услышит ту самую фразу, которую произнёс Сефирот при их последней встрече шесть лет назад. Но вместо этого пальцы нежданного гостя коснулись его виска, прошлись по щеке, губам, задержавшись на них. Потом движение возобновилось по подбородку, шее, и, наконец, ладонь легла на грудь там, где были два шрама. Страйф сидел, как загипнотизированный, не в силах оторвать взгляд от близких, светящихся зеленью глаз, которые казались ему похожими на огромные фонари, и в его голове крутилась слышанная когда-то фраза: «Бойтесь своих желаний, потому что они могут исполниться». «Твой выбор был реализован». Клауд вздрогнул, когда чужая мысль опять вторглась в его сознание. - Ты опять боишься, - бархатный голос обволок блондина, и тёплая ладонь легла против его сердца. - Боюсь, - прошептал тот. – Боюсь, что это всего лишь сон, что ты не настоящий, а просто обман моего уставшего разума, запутавшегося и не знающего теперь, что реально, а что нет. Боюсь, что потеряю тебя даже в этом сне. - Тебе так сложно поверить, что я – реален, что я не перестал существовать? - Ты мог продолжать жить, забыв обо мне, ведь я не однажды лишал тебя жизни. Винсент сказал, что ты предпочитаешь быть один, чтобы не страдать… потом. Тогда, когда ты хотел забрать у меня то, что было мне дорого, разве ты не догадывался, что уже сделал это, забрав у меня себя, такого, каким ты был. Это сделал тот, кем ты стал. - Все мои прошлые личности канули в небытие. Я пережил то время, когда неистово жаждал власти и одиночества. Мне уже не нужны ни богатства этого мира, ни его сокровенные тайны. Другие миры меня тоже не интересуют. Я понял, что единственное сокровище, в котором я нуждаюсь, это близкий мне человек. Тот, кто избавит меня от одиночества, - Сефирот замолчал и словно к чему-то прислушался. – Твоё сердце ясно дает мне понять, что ты догадался, о чём я говорю. - Каким образом? Ведь я всего лишь человек, пусть и немного отличающийся от других. К тому же… Ты ведь знаешь, что я хожу по краю. В один не очень прекрасный день я могу просто не успеть воспользоваться твоим подарком, и это сердце, которое сейчас бьётся под твоей рукой, не выдержит. Хотя, это может быть и лучше, чем закончить жизнь в резервуаре с мако. - Тебе не дадут этого сделать, - покачал головой Сефирот. – Уже недалек тот час, когда Корпорация возьмёт тебя в свои железные лапы, и твоя жизнь закончится в тайных лабораториях Дипграунда. Ты даже не осознаешь, что стал очередным образцом, поставщиком моих клеток. Страйф ничего не сказал, но по его телу невольно пробежала дрожь, а по спине пополз противный холодок. - Я не хочу привязывать тебя к себе, - продолжил сереброволосый, - но ты можешь присоединиться ко мне, к моей жизни. Тебе придётся выбрать между этим миром и моим, выбрать – я или твои друзья и близкие. Определи свою истинную цель. - Разве нельзя быть?.. – глаза блондина заблестели. - К сожалению, нет. Или здесь, или там. Я не прошу решить это прямо сейчас, но не затягивай. Помни, что сказал тебе Валентайн. Клауда вдруг затрясло. Каждый нерв в его теле дрожал и его колотило, будто в лихорадке. Сильные руки сомкнулись вокруг него в кольцо, прижали к тёплому телу, и Страйф ощутил, как дрожь покидает его, уходит, выползая тонкими струйками через каждую пору в коже. Он видел перед собой грудь, обтянутую тёмной шелковистой тканью, и осознание того, что расстаться с Сефиротом, кем бы он ни был, выше его сил, заполнило его самого и все его мысли. - Скажи, что ты есть на самом деле, что ты жив, что ты не игра моего воображения, не иллюзия, - неуверенно пробормотал блондин, не вполне понимая, что он говорит. – Скажи. - Где ты, Страйф? - Не знаю. - Где твоя вера? – зелёные глаза прищурились. - Она давно рассыпалась в пыль. - Что же поможет тебе вновь обрести утраченное? - Доказательство твоего существования. Тонкие сильные пальцы приподняли голову Клауда за подбородок. - Я долго думал, что бы тебе подарить. Может быть…, - Сефирот склонился, и серебряные волосы скрыли от Страйфа окружающий мир. Сияющая зелень мако приблизилась, и Клауд закрыл глаза, отдавшись во власть новых для него и таких желанных ощущений. Крепкая рука сжала его талию, тёплое дыхание тронуло лицо. Его губ коснулись другие, немного сухие и настойчивые, и тут же вовлекли в яростный поцелуй, такой, от которого кружится голова и раскачивается мир, но вместе с тем возвращается и уверенность в себе. Блондин вжался в своего партнёра, отвечая, и крепко обнял его, вцепившись в мягкую ткань рубашки пальцами, отдаваясь поцелую так же, как некогда отдавался сражению с ним, кумиром своего детства. Поцелуй отнял у Страйфа последние силы. Перед глазами всё плыло. Лицо Сефирота было словно в тумане и, когда бархатный голос сказал: «Спи», Клауд, как послушный ребёнок, сомкнул веки и через считанные секунды провалился в сон. Сефирот аккуратно уложил его на диване, оглянулся, и увидел на стуле, стоящем в углу комнаты, сложенное одеяло, из-под которого выглядывал уголок подушки. Свернувшийся в позе зародыша Страйф был укрыт, вихрастая голова покоилась на цветастой наволочке. Сефирот сидел рядом и тонкие пальцы рассеянно перебирали торчащие пряди, только на вид казавшиеся колючими и жёсткими. На самом деле волосы его бывшего противника были довольно мягкими и почему вихры не желали укладываться ровно, было не понятно. «Все в хозяина», - думал бывший генерал. – «Он тоже кажется жёстким и колючим, если оценивать только внешне, но на самом деле… На самом деле мне ещё предстоит узнать все грани его сложной натуры, а его ждёт тяжёлая борьба с самим собой». Сефирот внимательно посмотрел на крепко спящего Клауда. Лицо того было расслаблено, ресницы еле заметно подрагивали, губы слегка приоткрылись, и сереброволосый ещё острее ощутил невыносимость своего одиночества и желание быть с ним. Внезапно зелёные глаза вспыхнули злым огнём - чужой голос, который он был вынужден терпеть всю свою жизнь, зашелестел в серебряной голове. «Заставь его прийти ко мне, стать частью меня, ведь он тоже моё создание, он отмечен мной, он…» «Замолчи!», - Сефирот мысленно оборвал вкрадчивый шёпот. – «То, что ты живёшь в моём теле, не даёт тебе права командовать мной. Твоё время прошло». «Ну нет, мой милый сын», - в голосе явственно слышалась ехидная усмешка, - «ты должен слушаться мамочку». «Нет!», - отрезал тот. – «И не смей трогать Страйфа!». «Это мы ещё посмотрим». Сефирот усилием воли заглушил чужой голос внутри себя и только сейчас заметил, что Клауд, не просыпаясь, болезненно сморщил лицо. Мышцы левого плеча видимо подёргивались. «Ах ты, тварь!». Прохладная ладонь легла на руку блондина и сереброволосый ощутил, как горит под его пальцами кожа, как бьются под ней клетки инопланетного вируса, очнувшиеся и стремящиеся к «матери». «Спать!», - жёстко приказал Сефирот, посылая волевой импульс. – «Спать!», - повторил он, усиливая нажим в голосе. В его голове раздалось недовольное шипение, но рука Страйфа уже была не горячей, а просто тёплой, и сам он снова спокойно спал. - Я смотрю, ты тоже неплохо умеешь укладывать баиньки, по всем правилам, как положено. В дверях кабинета стоял Валентайн. - Это было несложно, - Сефирот слегка улыбнулся. – Одно слово и он уже спит. - Внизу уже начали шевелиться. Если ты не хочешь, чтобы тебя увидели… - Не хочу. - Тогда идём. - Ты не останешься? - Зачем? Полюбоваться на страдающую от похмелья компанию? Не думаю, что это стоящее зрелище, да и им будет неловко. А Клауд проспит до вечера, это уж точно. - Да. Винсент и Сефирот вышли в коридор и поднялись на крышу. Утро было в полном разгаре, и солнце щедро одарило их светом и теплом. Зрачки сереброволосого сузились до минимума и он укрылся в тени надстройки. Оборотень последовал за ним. - Ветер снова переменился, опять станет жарко и пыльно, - сказал Валентайн, взглянув на небо. В чистой голубой выси наблюдалось только несколько белых облачков, неспешно продвигавшихся с юга на север. Надстройка, возле которой они стояли, внезапно слегка вздрогнула и несильно завибрировала – включился кондиционер. - Не люблю жару, яркий свет и…, - Сефирот с неудовольствием поглядел на серое облачко, вылетевшее из отверстий для охлаждения двигателя, - …пыль. - Ты уже привык жить в подземельях, поэтому тебе и неуютно на открытом воздухе, - отозвался Винсент. Он какое-то время помолчал, а потом поинтересовался: - Что мне сказать Клауду, когда он спросит о тебе? - Он обязательно сделает это через несколько дней и всё будет зависеть от вопроса. Если он захочет меня найти, объяснишь, как попасть в Дипграунд, а дальше… Там видно будет. Если же нет… - Страйф уже спрашивал меня, где ты живёшь и как тебя найти, - едва заметно усмехнулся оборотень. - Значит…, - Сефирот хотел сказать «передай, что я его жду», но передумал. – Пусть это будет его осознанным решением, без толчков извне, - проговорил он. - Ну да, - опять улыбнулся Валентайн. – По-моему, мы только и делаем, что подталкиваем его. - Ну, только если совсем немного, - взгляд зелёных глаз был слегка лукавым. – До встречи. - До встречи. Сефирот шагнул за пристройку, а оборотень багровым призраком взвился вверх. Редкие прохожие, быстро шагавшие по переулку, ничего не заметили. Они не смотрели в небо, их умы занимали земные дела. *** Господин президент был недоволен, очень недоволен. Не бизнесом, нет, тут всё было отлично. Компания продолжала интенсивно развиваться во всех направлениях своей деятельности. Количество людей, работающих на Корпорацию, неуклонно увеличивалось. Практически всё население трёх материков отдавало ей своё время и силы. Власть «Шинра» была почти безгранична. Руфус не сомневался, что вскоре и Вутай добровольно падёт к его ногам. «А если не падёт», - мстительно думал президент, разглядывая независимое государство на подробной карте мира, занимавшей большую часть стены напротив письменного стола, - «то я просто уничтожу его, полностью, чтобы даже и щепок не осталось от их дворцов и хижин. Будут знать, как противиться всесильному мне. А души вутайцев пусть пополнят Лайфстрим, от этого я тоже буду иметь выгоду». Он надменно улыбнулся, забросил ноги на стол и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором стояла восхитительная картина горящих городов и деревень Вутая. «Я уничтожу все изображения их выдуманных божков, чтобы даже памяти о них не осталось, потому что на Гайе будет только один бог – я». Правая рука Руфуса привычно скользнула с кресла вниз и неожиданно провалилась в пустоту. - Дарки? Президент осмотрелся. Дарк Нейшн нигде не было видно. - Эй, зверюга, где ты? Мы же вместе зашли в кабинет. Куда ты спряталась от своего любимого хозяина? Внезапно в его руках появилась колющая боль, не очень сильная, но достаточно неприятная. Руфус коротко выдохнул и машинально принялся тереть те места, где когда-то были отметины «звёздного шрама». - Да где же ты, Дарк? – мужчина ещё раз внимательно осмотрел комнату и его взгляд остановился на тяжёлой шторе, частично закрывавшей большое, во всю стену, окно, из которого открывался вид на город. За ней угадывались контуры звериного тела. - А-а, вот ты где. Зачем же ты прячешься, Дарки? Президент сделал несколько шагов к окну, но, услышав сдавленное рычание своей любимицы, остановился. В голосе зверя явственно слышался испуг. - Ты чего, Дарк? – недоумённо спросил Руфус, как будто она могла ответить ему что-то определённое. «Они уже опасаются тебя, а скоро будут бояться и преклоняться. Весь мир станет на колени перед тобой, не смея поднять глаз, ведь ты будешь богом, всемогущим и всевластным». Шинра оцепенел от этого тихого, едва слышного голоса, неожиданно зазвучавшего у него в голове, а тот продолжал вещать, гипнотизируя человека словами, командуя им, внушая. «Шпионская натура Туэсти никогда не изменится, он и сейчас ведёт двойную игру. Отстрани его от дел, займись всем сам, возьми всё под свой контроль, и вечная жизнь тебе гарантирована. Ты станешь богом этого мира, а потом, возможно, и других. Ты ведь хочешь этого?». - Да, именно, я должен заняться всем сам. Я хочу стать богом и мне никто не сможет помешать. Я знал, что вице-президенту нельзя доверять. Руфус подошёл к столу и нажал кнопку вызова секретаря. Ему даже не пришло в голову, что этот тихий шелестящий голос и его вчерашнее длительное пребывание около нулевого реактора как-то связаны. *** Валентайна из глубокой задумчивости вывел негромкий мелодичный сигнал, идущий от браслета, блестящей полосой облегавшего его правую руку. Кто-то хотел с ним связаться не по телефону, а визуально. «Рив что-ли? Чего это ему приспичило посреди ночи? Или что-то случилось?». Оборотень сидел на своём любимом в этом городе месте, крыше одной из высоток. Ему доставляло удовольствие находиться здесь, где выше него были только тёмное небо и звёзды. Со дня рождения Клауда прошло уже несколько дней, но он пока не пытался связаться с Винсентом. «Ему нужно всё осмыслить» - догадывался Валентайн. – «Уж очень сложная проблема стоит перед ним, с ходу не решишь». Юффи вернулась в Вутай, дела в баре и службе доставки шли неплохо, тревожных новостей не было, и оборотень был спокоен. И тут… Сигнал не замолкал. Винсент покосился на огонёк входящего вызова, вздохнул и ответил, ожидая увидеть своего друга, но перед ним возник другой человек. - Винсент Валентайн, - с небольшого виртуального экрана, появившегося над браслетом, на него смотрела Шелк. Если бы это был телефон, то оборотень от неожиданности выронил бы его, а сейчас он только и смог, что вцепиться золотистыми когтями в живую плоть руки. - То, что я вижу тебя, означает… - Да, Винсент. Это произошло. Я поняла, что ещё несколько дней и сердце в моём теле остановится, не в силах больше поддерживать жизнь в этих… останках. Я не стала ждать. Не жалей меня, ведь теперь мы сможем чаще общаться, пускай и в виртуальном мире, но это лучше, чем вообще никак. Лучше, чем когда ты приходил и видел моё умирающее тело в резервуаре с мако. Теперь я буду жить в Сети, пока она существует, а она будет существовать, пока на Гайе будут жить люди. Даже если останешься только ты – Сеть не исчезнет, и я буду жить в ней для тебя. - Я…, - оборотень вдруг запнулся, не зная, что ответить Шелк. - Мы ещё поговорим об этом, Винсент. Сейчас есть более неотложные проблемы. - Что случилось? – насторожился тот. - Рив Туэсти отстранён от работы и находится под домашним арестом. Его квартира полностью блокирована от всех видов связи, компьютер изъят. Руфус Шинра взял в свои руки все дела и проект «Вечность» набирает обороты. Появилась реальная угроза для свободы и жизни Клауда Страйфа. От таких известий невозмутимость слетела с лица Валентайна, как сорванная маска. - Откуда Руфус мог узнать?! Виртуальная Шелк посмотрела в пылающие красные глаза собеседника и произнесла: - Он провёл много времени около нулевого реактора. Накопитель фильтра содержит достаточно большую массу клеток Дженовы, которые, будучи активными и используя Тёмный поток, могут брать информацию из Сети, так же, как и я. В Сети есть всё, мысли и воспоминания невозможно ни скрыть, ни уничтожить. Эта масса через спящие в теле президента клетки смогла вступить с ним в контакт и постепенно берёт его под контроль. - Но ведь вирус был в состоянии анабиоза, как он мог активироваться? – напряжённо спросил Винсент. - Это один из просчётов Туэсти. Материя Freeze сдерживала клетки только до определённого объёма. Критическая масса оказалась меньше ожидаемой, при её превышении материя не справилась и стала бесполезна. Ты ведь знаешь, что жизненный потенциал клеток очень велик. Они смогли организоваться в колонию, обладающую коллективным разумом прямо в накопителе. Дженова, даже будучи в анабиозе, могла влиять на Сефирота через сталь и бетон, а Руфус только что не поселился около фильтра, в котором находится колония. - Получается, что он может уподобиться Сефироту? - Не думаю, у него не тот уровень, но устроить массовый геноцид во славу Дженовы ему вполне по силам. Компании «Шинра» подчинена практически вся Гайя, и в его мыслях я видела, как он дотла сжигает Вутай. - Я должен предупредить Страйфа и остальных тоже. Нам нужно остановить этого безумца, пока он не уничтожил наш мир. - Да. Я буду на связи. До встречи, Винсент. - До встречи, Шелк, - с лёгкой горечью произнёс оборотень, но тут же взял себя в руки и улыбнулся изображению. Виртуальный экран погас. Валентайн выхватил телефон и быстро набрал знакомый номер. Длинные гудки оглушительно звучали в его голове. «Давай же, Клауд, ответь!».