Я не перестану жить

Сефирот стоял на самой верхней площадке, почти у самого свода пещеры, там, где заканчивалась узкая металлическая лестница, идущая по стене реакторного зала. За его спиной была овальная дверь, за ней – широкий коридор, одновременно служивший когда-то кладовой для инструмента. Кое-что до сих пор валялось на пыльных стеллажах, стоявших вдоль стен. Второй выход отсюда вёл к лифтам, пронизывающим все уровни. Подъёмники не работали, но сереброволосый и не нуждался в них. Он стоял, скрытый мраком, почти невидимый, если бы не глаза, в который горел зелёный огонь. Он смотрел вниз. В этом взгляде были боль и тревога за того, кто стал ему близок, яростное желание мести и холодная уверенность в том, что всё будет так, как он решил. Клауду приходилось нелегко. Сефирот видел, как двух девушек и двоих детей загнали на узкий мостик над зелёной бездной, как жестикулировал Шинра, как неподвижно стоял Страйф. Бывший генерал не разбирал слов, но догадывался, что Руфус шантажирует Клауда жизнями его друзей. Он видел, как президент начал обстреливать блондина, а тот уворачивался и прикрывался мечом, не пуская его в ход. Видел, как Шинра говорил по телефону и как разбил аппарат. «Такую реакцию могло вызвать только одно – оборотень на свободе». Сефирот видел, как споткнулся и упал Страйф, оставшись лежать неподвижно, как огненный заряд из пистолета Руфуса полетел в сторону пленников и впился в опоры узкого моста. Он чувствовал за всем этим Дженову, и он понял, что сейчас произойдёт. Девушки сереброволосого ничуть не волновали, ему было без разницы, выживут они или нет. Наверное, он бы даже предпочёл, чтобы они погибли, так будет меньше проблем. Но дети… При виде их Сефирот вдруг вспомнил своё безрадостное детство, существование подопытного зверька в клетке. Ни одного слова одобрения, когда он со всем справлялся, ни одного слова сочувствия, когда ему было плохо или больно, ни одного слова любви, когда ему было одиноко. Его окружали взрослые мужчины и женщины, чужие и равнодушные. Он был для них образцом, и они его изучали, пока на это выделялись средства. А потом он стал уникальным, но бесперспективным солдатом, потому что не мог повторить себя в клонах. Сефироту было всё равно, что будет с детьми, но Клауд любил их. Сереброволосый чувствовал, что гибель Тифы и Присциллы заставит его любовника страдать, но смерть детей нанесёт на сердце Страйфа незаживающую рану. Что-то человеческое вдруг шевельнулось в нём, он не хотел, чтобы Клауду было настолько больно. Опоры мостика плавились, конструкция накренилась, и люди бесполезно вцепились в тонкие перила, крича от ужаса. Сверкнули цепи наручников. У всех. Сефирот скрипнул зубами. «Ты хуже своего отца, Руфус Шинра». Это было рискованно, но он решился. «Только ради тебя, Клауд. Только ради тебя». Президент, в упор смотрящий на Страйфа, который лежал перед ним на полу, не заметил, как в зелёном мареве над шахтой появилась едва различимая тень. В тот миг, когда пальцы Марлин и Дензела обречённо разжались, их подхватили чьи-то сильные руки и в следующую секунду они оказались в том самом коридоре-кладовой, чуть живые от пережитого. В шоковом состоянии, онемевшие от страха, дети забились в угол, прижавшись друг к другу, и круглыми от ужаса глазами смотрели на странного незнакомого человека, спасшего их от смерти, уже заглянувшей им в лицо. Сефирот не вникал в их состояние. Они были живы и этого было достаточно. - Сидите здесь, ни с места. И тихо, - резко, почти грубо бросил он и исчез за дверью, ведущей в реакторный зал. Марлин вздрогнула и заплакала. Дензел обнял девочку, желая хоть как-то успокоить её, но вместо этого и сам стал еле слышно всхлипывать. Они сидели, не смея не то что встать, но даже и пошевелиться, не зная, что с ними будет дальше. Руфус даже не повернулся в сторону шахты, когда мостик с людьми рухнул вниз. Он смотрел на парализованного Клауда сумашедшими глазами и не видел ничего вокруг себя. - Наконец-то! Наконец-то ты в моей власти, бывший герой, и я сделаю с тобой всё, что захочу! Разберу на молекулы, заморожу, высушу. Ты умрёшь, а я буду жить. Вечно! Президент захохотал и уже хотел отдать приказ туркам забрать парня, как вдруг заметил движение справа и позади себя, и обернулся. Недалеко от него стояла Дженова и её псевдочеловеческая внешность менялась. Вскоре она стала копией той самой женщины, которую когда-то нашли во льдах Северного материка. Дженова смотрела вверх, в темноту под потолком зала, и Руфус мог поклясться, что в её сиреневых глазах светилось торжество. Он бросил взгляд туда же, но ничего не увидел. - На что это ты там уставилась? – недовольно спросил Шинра, забыв на время о Страйфе. Она не ответила, по-прежнему неотрывно глядя во мрак. - Что там? Тишина. Дженова максимально сконцентрировалась, чтобы удостовериться в своих ощущениях. Если чувства не обманывают, то эти двое людей, один из которых постоянно дёргал её, а другой валялся, как сломанная кукла, не понадобятся. Зачем ей то мизерное количество тех желанных клеток, которые они носят в себе, если перед ней их источник. Да, она была почти уверена в этом. И она сумеет соединиться с ним, слиться, как это было тогда, в прошлом. Ведь он был почти богом. А потом, возможно, она поглотит и этих двоих людишек, чтобы ни одна драгоценная клетка не пропала. А потом… - Почему ты не отвечаешь, когда я тебя спрашиваю? – президент подскочил к Дженове, забыв, что она может убить одним взглядом. Но Дженова не обращала на человека внимания. Она начала преображаться, меняя очертания своего тела, и всё так же глядя в темноту наверху. Плащ, прикрывавший всё, что было ниже головы, слетел, и из зелёной массы начали формироваться крылья. - Сефирот, - вдруг произнесла Дженова и её сиреневые глаза вспыхнули. – Я чувствую, я знаю, что это ты. Покажись же, мой любимый, непревзойдённый сын. Я так долго не видела тебя. Ты же не хочешь огорчить свою мать. Вспомни, какими глазами ты смотрел на меня тогда. Мы были с тобой одним целым, но цепь случайностей разъединила нас. И вот мы опять встретились, так давай же снова будем вместе. Но темнота молчала. - Вспомни, сын, чего мы хотели, к чему мы стремились. Сейчас наша цель близка, как никогда, и уже никто не сможет помешать нам, встать у нас на пути. Этот мир ждёт своих повелителей. - Сефирот!? – изумлённо произнёс Руфус, до рези в глазах всматриваясь во мрак наверху. – Где ты увидела его? - Глупый человек, - соизволила ответить Дженова, не глядя на президента. – Я его чувствую всем своим существом. Я знала, что он не может исчезнуть так легко, просто растворившись в Лайфстриме, отдав ему своё сознание. Он вечен, как и я, и так же совершенен. Он бог. - Ты обещала, что богом буду я! – зло выкрикнул Шинра. – Что это я буду совершенным, идеальным существом! Что это я буду править этим миром! - Ты-ы, - в голосе Дженовы явственно слышалось презрение. – Ты был всего лишь запасным вариантом. Теперь ты мне не нужен. Её тело стало тонким, крылья уже полностью сформировались, и она взмахнула ими, обдав президента волной холодного воздуха. Руфусом овладело бешенство. Он наставил на Дженову пистолет и процедил: - Я не позволю тебе меня кинуть. Ответом ему был только один взгляд, и оружие грохнулось на пол. «Не смей так говорить со мной, ничтожество». Чужая мысль ворвалась в голову Шинра и следом в его мозг словно вонзились раскалённые спицы. Болезненно вскрикнув, Руфус упал на колени, сильно ударившись лбом о грязный пол, и сжал виски. Дженова отвернулась и снова стала смотреть в темноту под потолком. Внезапно там вспыхнуло световое пятно, переливающееся всеми оттенками зелёного: от бледно-салатового до изумрудного. На его фоне была отчётливо видна фигура с одним крылом и длинным мечом в левой руке, окружённым голубоватым ореолом. - Я так и знала, что ты жив, сын мой, - с торжеством произнесла Дженова и расправила крылья, образовавшиеся у неё вместо рук, намереваясь взлететь. – Теперь твоя мать будет всегда рядом с тобой. Между тем Шинра, в душе которого смешались ненависть и отчаяние, встал, пошатываясь, превозмогая боль, с трудом сделал несколько шагов, и со злым криком: « Ты не уйдёшь, инопланетная дрянь, я не позволю!», прыгнул на Дженову, схватив её за шею. Та, не ожидавшая от Руфуса такого безрассудства, покачнулась, но тут же поплыла под его руками, снова меняя форму, сворачивая псевдокрылья, погружая человека в себя. «Ничтожество, как ты посмел прикоснуться ко мне!» - взорвалось в голове у президента. – « Теперь твоя жалкая жизнь оборвётся прямо сейчас!» И зелёная масса полностью обволокла обезумевшего Шинра, лишая того воздуха и свободы движений. Всего лишь на миг отвлеклась Дженова, занятая борьбой с Руфусом, и именно этого момента ждал Сефирот. - Ты мне не мать, - холодно прозвучало под сводами пещеры. Последовало неуловимо быстрое движение меча, и вниз устремился зеленоватый шар материи, а следом за ним полетел слабо светящийся клубок, почти сразу превратившийся в прозрачную, практически невидимую плёнку, мерцающую электрическими искрами, и нацеленную только на свою, конкретную, жертву. Ловушка ещё не достигла своей цели, а сереброволосый уже сорвался следом, охваченный яростной страстью уничтожения. Сейчас он видел перед собой только её, первопричину того, что произошло с ним и с Клаудом. Своим холодным рассудком Сефирот осознавал, что не сможет убить космическую пришелицу, но желание мести похоронило рассудок где-то на самом дне его души. Дженова, ощутив приближающуюся опасность, стремительно разделилась на тысячи фрагментов, чтобы избежать атаки, и почти бездыханный Руфус распластался на каменном полу. Ей не хватило именно этого мига, который она потратила на оценку ситуации. Внезапно разлетающиеся части резко замедлились, магическая ловушка, словно огромное покрывало, накрыла их и сжалась в плотный кокон, рухнувший рядом с телом президента. Сефирот кинул на него лишь один взгляд и быстро подошёл к лежащему Страйфу, на ходу доставая материю, возвращающую жизнь. Парню хватило одного шарика, чтобы смертное оцепенение перешло в глубокий сон. Его дыхание восстановилось, пульс, хоть и слабый, стал стабильным, и тревожный красный огонёк на браслете погас. Сефирот сдёрнул с себя плащ, свернул его и подложил Клауду под голову, а потом попробовал связаться с Валентайном. Тот ответил через долгую минуту. - Я рад, что ты среди живых, Винсент. - Я тоже этому рад. - Где ты? - На свалке, в миле к северо-западу от Мидгарских развалин. - Что ты там делаешь? - Веду к Эджу двух девушек. - Всё-таки ты успел их спасти. - Успел. - Оставь их там на время, ты мне нужен. Я в главном зале реактора. - Хорошо. Оборотень багровым призраком вылетел из шахты и опустился около Сефирота. - Нам нужно запустить накопитель в работу и поместить туда Дженову, - ответил тот на молчаливый вопрос и кивнул в сторону кокона. «Я… не хочу!» Мысль инопланетного существа всё-таки смогла пробиться через защиту Сефирота. Его ответ был полон откровенной ненависти. «Тебя никто не спрашивает. Ты уже достаточно навредила, тварь». Кокон задёргался и начал вспучиваться. Дженова пыталась преодолеть действие останавливающей материи и освободиться, но ловушка держала надёжно. - Что требуется от меня? – спросил Валентайн. Он огляделся по сторонам и остановил взгляд на Страйфе: - Как он? - Жив. Остальное поправимо, - Сефирот взял парня за руку, проверяя пульс, а потом произнёс: – Иди и пни эту кучку недоумков, что прячутся за мако-резервуарами, чтобы привели Туэсти, я поговорю с ним сам. - Что дальше? - Дальше забирай детей, они сидят за самой верхней дверью, и уходите, возвращайтесь все в Эдж. - А ты? – Винсент внимательно посмотрел на друга. - Я тоже уйду, позже. С ним, - зелёные глаза скользнули по спящему парню. - Куда? - Для начала – просто отсюда, потом – ещё не знаю. Но мы не потеряемся. - Я надеюсь на это. Оборотень ещё раз оглядел зал, задержав взгляд на лежащем Руфусе и мерцающем коконе, и решительно направился к мако-резервуарам. Послышались щелчки снимаемых предохранителей, но тут, подняв руку в запрещающем жесте, из укрытия вышел один из агентов. - Господин Валентайн. По тону было ясно, что спрашивающий не уточнял его личность, а желал конструктивных переговоров. Ответом ему было мрачное выражение лица Винсента и сверкание красных глаз. Турк, наслышанный о происшествии на Северном материке и об оборотне в целом, поспешил продолжить. - Позвольте мне кое-что объяснить, - человек в чёрном костюме сделал пару шагов вперёд. – Как турк, хоть и бывший, вы должны меня понять. Валентайн не проронил ни слова. - Мы обязаны подчиняться приказам президента, это наш долг, - с убеждением произнёс агент, - но то, что я увидел здесь, противоречит здравому смыслу. Руфус Шинра утратил рассудок, если судить по его поступкам. Правда, первоначальный толчок всему был дан Ривом Туэсти, я знаю это точно. Именно вице-президент подбросил нашему боссу идею о симбиозе с инопланетным вирусом. Шинра мечтал о долгой, почти вечной жизни, и Туэсти воспользовался этим, предоставив ему якобы действенную теорию. - Это не оправдывает Руфуса, - глухо проговорил Винсент. – Но Рив… Я не ожидал от него такого. - Тем не менее, - турк слегка пожал плечами. – А сейчас позвольте нам позаботиться о нашем боссе, ведь присягу никто не отменял. Возможно, он ещё жив. И примите наши извинения за доставленные неудобства. Оборотень кивнул и сказал: - Займитесь и остальными, их нельзя здесь оставлять. И приведите Туэсти, у нас к нему есть несколько вопросов. Старший вернулся к своим подчинённым и что-то негромко приказал, затем достал телефон, нажал одну кнопку и стал с кем-то разговаривать короткими фразами, не дающими понятия, о чём речь. Двое человек из группы устремились к главному выходу, ещё пара занялась президентом, остальные направились к усыплённым Клаудом людям. Турки обходили их, пытаясь привести кого-нибудь в чувство, но магическое воздействие было ещё слишком сильно. Всё происходило в полной тишине, никто не проронил ни слова, только один совсем молодой агент, косясь на Сефирота, спросил у своего напарника: - Слушай, вон тот тип, с длинными волосами, похож на… - Тише, - одёрнул его товарищ, мужчина постарше. – Не смотри на него и не произноси этого имени. - Почему? Ответом был сердитый взгляд, но молодой настаивал. - Почему? – совсем тихим шёпотом повторил он. Его напарник вздохнул и еле слышно проговорил: - Потому что это он и есть. Он первый и он не человек. Он убивает не задумываясь, жизнь кого бы то ни было не имеет для него никакой ценности. Он возвращался оттуда, откуда нельзя вернуться. Мы думали, что больше никогда не увидим его, а он опять здесь. - Он не выглядит таким уж крутым, - усомнился молодой. – Одним видом на испуг не возьмёшь. - Я старше тебя и был свидетелем многих событий. И я многое слышал. В этот момент Сефирот, словно почувствовав, что говорят о нём, бросил на турков тяжёлый взгляд. Молодому показалось, что его пригвоздили к полу, и он поспешно отвёл глаза, занявшись пожилым мужчиной в белом халате, лежавшим перед ним, но и эта попытка была безуспешной. Оставалось только ждать помощи. Прибывшие медики в первую очередь занялись президентом. Ещё подающий признаки жизни Шинра был уложен на специальную каталку и подключен к системе жизнеобеспечения. Затем его увезли со всеми возможными предосторожностями. С остальными обращались не столь аккуратно, но, в конце концов, все пострадавшие были эвакуированы. К Страйфу Сефирот не подпустил никого. - Он должен справиться сам, - ответил сереброволосый на немой вопрос Валентайна. Когда Рив Туэсти, обросший, в разорванной одежде, с подсохшими ссадинами на лице, вошёл в реакторный зал, он изумлённо остановился, пройдя всего несколько шагов. Тот, кого уже много лет считали окончательно развоплотившимся, стоял перед ним, ничуть не изменившийся. Винсент передал Сефироту слова старшего агента, и теперь зелёные глаза сверлили вице-президента, не обещая тому ничего хорошего. Бывший генерал медленно пошёл навстречу Туэсти и каждый его шаг словно приближал неотвратимое возмездие. Валентайн двинулся следом, мрачно глядя на того, кого он считал своим другом. Риву, который понял, в чём дело, едва попал сюда, и уже приготовил целую речь в своё оправдание, стало страшно. По его спине пробежала холодная волна. Не сталкиваясь близко с Сефиротом в прошлом, он, тем не менее, знал о нём достаточно и осознавал, что тот не остановится ни перед чем. Что же касается оборотня… Да, они были в дружеских отношениях, но Туэсти принёс их в жертву ради собственных интересов. Вице-президент нервно оглянулся, но турки, сопровождавшие его, благоразумно исчезли из поля зрения, предоставив ему самому разбираться со своими проблемами. Тем временем Сефирот и Валентайн подошли к Риву вплотную. Тот собрал остатки самообладания и заговорил первым. - Вы смогли меня удивить, генерал, и даже потрясти. Я не думал, что вы опять вернётесь. Винсент, если ты знал, что наш генерал снова с нами, почему ты не сказал мне? Ответом ему было неприятное молчание и пристальный взгляд двух пар глаз: зелёных и красных. - Я так полагаю, - продолжил вице-президент, - что вам от меня требуется какая-то информация. Что вы хотите знать? Я всегда готов сотрудничать. - Неважно выглядишь, Туэсти, - произнёс Сефирот, игнорируя слова Рива и нехорошо улыбаясь. – Руфус с тобой не церемонился. Впрочем, это не слишком большая расплата за предательство. - Я никого не предавал, - начал было тот, но, встретившись взглядом с Валентайном, замолчал. - Ну конечно, - насмешливо протянул сереброволосый, - ты действовал исключительно в интересах общества. Не виляй, - бархатный голос стал жёстким. – Зачем тебе это было нужно? - Я не ожидал от тебя, - неожиданно с горечью произнёс Винсент и отвернулся от теперь уже бывшего друга. - Вы не сможете понять меня! – запальчиво воскликнул Туэсти, отскочив на шаг назад и рубанув воздух рукой. – Вам никогда не понять, что это значит, всю жизнь находиться на втором, третьем, пятом плане, когда с тобой не больно-то считаются! Всю жизнь мной командовали, указывали, подавляли инициативу, оттирали в сторону. Артур и его сынок, который переплюнул своего отца. Я хочу быть первым! - И ради этого ты подверг риску всю Гайю, вытащив Дженову из небытия? Долго ли ты пробыл бы первым, как ты думаешь? А ты знаешь, что с тобой будет, если Руфус умрёт? Взгляд Сефирота был ледяным. - Что? – озадаченно переспросил вице-президент. - Ты забыл о турках и присяге на верность Шинра. Твоя голова слетит первой, потому что во всём обвинят тебя. Потом в Корпорации начнётся борьба за власть и страна вернётся к тому, что было восемь лет назад. - Я не причастен, - явную ложь выдавали бегающие глаза Рива. – Он сам… - … этого хотел. Или не этого? – поинтересовался Сефирот. Туэсти покраснел, но ничего не ответил. - Мы теряем время на пустые разговоры, - вставил оборотень. – И так всё ясно. - Что вам от меня нужно? – мрачно спросил Туэсти. – Зачем-то вы ведь вытащили меня. - Дженову нужно поместить обратно в накопитель фильтра и заморозить, а затем сбросить в шахту, - ответил сереброволосый. – Люди слабы и никогда не смогут противостоять ей на равных. Рив взглянул на бледно-зелёный шевелящийся кокон. - Это… удержит её? - Удержит. Займись. - Я не смогу его… поднять, - смущённо пробормотал Туэсти, не отводя глаз от пленённой Дженовы. Он боялся смотреть на Сефирота, потому что тот сразу бы понял, что Рив просто боится не то что трогать кокон, но даже и приближаться к нему. Бывший генерал кинул на вице-президента презрительный взгляд и направился к свёртку, по которому тут же побежали синеватые искры. «Сын мой, ты не можешь так поступать со мной!», - отчаянная мысль смогла пробиться в сознание сереброволосого, когда он подошёл к Дженове. – «Мы же одно целое, сын!» - Не смей называть меня «сын», - зло проговорил Сефирот и, без видимых усилий подняв кокон, буквально швырнул его в нутро открытого накопителя. Следом полетели десяток шариков Freeze. Щёлкнули и заблокировались замки, внутрь хлынула сгущённая мако. Какие-то секунды кокон ещё виднелся через бронированные смотровые окна, но потом сработало заклятие и содержимое накопителя превратилось в монолитный ледяной кристалл. - Но как мы сбросим резервуар? – недоумённо спросил Туэсти. – Опоры прикреплены к полу намертво. - А вот так, - усмехнулся Сефирот и в его руке появился Масамунэ. Два сверкающих взмаха и огромный металлический цилиндр с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол, по которому сразу же пробежало несколько трещин. Одно движение руки и резервуар сам подкатился к краю шахты и беззвучно свалился в зелёное марево. Рив, ошеломлённо смотревший на это зрелище, еле слышно проговорил: - Впечатляет. Сефирот обернулся и наградил его таким взглядом, что вице-президента пробрала дрожь. - Я даю тебе три дня на эвакуацию людей и всего остального, что ты сочтёшь нужным, - холодно сказал бывший генерал. – Потом я всё здесь уничтожу: и Дипграунд, и развалины Мидгара, чтобы об этом месте не осталось даже памяти. - Но почему? Зачем? – сначала удивился, а потом забеспокоился Рив. – А как же реактор? Откуда мы будем брать энергию? Кальм, Эдж, фермы – они все останутся без электричества? - Именно этим ты и займёшься, а то у тебя, похоже, слишком обширный досуг, - жёстко ответил Сефирот. – И ещё… Винсент, подойди ближе, тебе тоже нужно это услышать. Оборотень приблизился к ним на несколько шагов, избегая смотреть на Туэсти. Острый взгляд зелёных глаз остановил вице-президента, собравшегося что-то сказать. - Все разговоры потом, я не стану повторять, у меня нет на это времени, - Сефирот оглянулся на Страйфа и опять обратился к собеседникам. – Через пять дней скала, на которой стоит Юнон, рухнет, и город погибнет. Ты, - он взглянул на Рива, - должен сделать так, чтобы местные жители максимально быстро покинули свои дома, иначе их гибель будет на твоей совести. - Они не станут меня слушать! – буквально взвыл Туэсти. – Все, кто там живёт: моряки, докеры, рыбаки и прочие, руками и ногами вцепились в Юнон, в эту бывшую военную базу Корпорации, в надежде возродить его. Что я им скажу, как объясню, почему они должны всё бросить и уйти? - А для чего у тебя мозги и хорошо подвешенный язык? – вопросом на вопрос ответил Сефирот и повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен, но вице-президент не уходил. Несколько неуверенно, не надеясь на ответ, он всё же спросил. - Несколько лет назад видеокамеры зафиксировали странное явление в одном из окраинных коридоров. Некую личность, словно исчезнувшую потом в стене. Это… - Это был я, - сереброволосый слегка повернул голову. - А… зачем ты показался? - Мне было скучно, и я просто решил вас подразнить, - Сефирот глянул на Туэсти и его зелёные глаза сверкнули. – Всё, хватит разговоров. Иди и займись делом. Рив кинул взгляд на неподвижного Клауда, но больше не решился что-то спросить, и направился к выходу. Валентайн, проследив за ним глазами, поинтересовался у стоящего рядом Сефирота: - С чего это ты проявил такое внимание к Юнону? - Из-за него, - кивнул тот в сторону Страйфа. - Ясно, - отозвался оборотень. – И детей ты вытащил тоже поэтому? - Да. Забери их и девчонок, и проводи в город. Присцилла родом из Юнона, передай ей то, что сейчас слышал, а дальше пусть она думает сама. - Хорошо, - Винсент взглянул на Сефирота, потом на Клауда, всё так же лежащего без движения. – Не пропадайте. - Ни за что, - сереброволосый улыбнулся уголками губ. Багровый призрак взвился в темноту под потолком. Сефирот подошёл к парню, взял его на руки, на секунду задумался, а потом почти беззвучно исчез, только пыль закружилась там, где он только что стоял. Главный зал опустел, лишь тело верной Дарк Нейшн, презревшей страх и кинувшейся на защиту хозяина, которого она любила и боялась одновременно, так и осталось лежать на холодном каменном полу, забытое всеми. Место, где Валентайн оставил Тифу и Присциллу, не радовало глаз разнообразием и красотой ландшафта. Свалка – этим было сказано всё. Сюда из Эджа привозили то, что уже нельзя было как-то пустить в дело. Осколки стекла, черепки, ломаные игрушки смешивались в кучах со строительным мусором и грязным тряпьём. Здесь не было никакой жизни, ни единой, даже самой чахлой травинки, ни одного пятнышка лишайника, и даже сам воздух, лишённый движения, казался мёртвым. Девушки, бледные, осунувшиеся от усталости и переживаний, с потрескавшимися от жажды губами, сидели, прижавшись друг к другу, под сломанной бетонной плитой, торчавшей из кучи мусора так, что образовался своего рода навес. Обе молчали, думая каждая о своём, разговаривать не было сил. Тифа изредка вытирала покрасневшие глаза, на которых постоянно наворачивались слёзы. Присцилла сочувственно поглядывала на соседку, но утешить её было нечем. Солнце постепенно склонялось к закату, причудливо изломанные тени ползли по мусорным развалам, подбираясь к ногам девушек. Становилось всё прохладнее. - Долго нам ещё тут сидеть? – Присцилла всё-таки решилась нарушить молчание. Её шёпот показался Тифе неестественно громким. - Нам нужно дождаться Винсента. Если дети…, - Локхарт не смогла выговорить «погибли», - … неизвестно где, то я хотя бы хочу знать, что с Клаудом. - А с кем он говорил по телефону? – так же тихо спросила Присцилла. - Винсент? - Да. - Не знаю, - Тифа качнула головой. – Не знаю. И она спрятала лицо в колени. Внезапно неподалёку раздалось гулкое хлопанье и воздух прорезал плачущий девчоночий крик. - Тифа! Тифа! Девушка, не веря своим ушам, рывком вскочила на ноги, ударилась головой о край бетонной плиты, зашипела от боли, но тут же забыла о ней, и, с возгласом: «Марлин!», выскочила из укрытия. Через секунду девочка, а следом за ней и Дензел уже плакали навзрыд, прижавшись к Тифе с двух сторон и крепко обхватив её руками. Присцилла, выбравшаяся из-под плиты, стояла невдалеке и тоже вытирала слёзы. Валентайн тактично остался вне пределов видимости, решив дать людям немного времени для выхода эмоций. Немного успокоившись, Тифа спросила: - Как вы спаслись? Я уже не надеялась увидеться с вами в мире живых. Кто вам помог? Винсент? - Нет, - покачала головой Марлин, размазывая слёзы по щекам. – Это был не Винсент, другой человек. - Кто? - Я не знаю. Он был высокий, в длинном чёрном плаще с капюшоном, который скрывал лицо. И ещё, у него глаза… такие… - Какие? – встревоженно спросила Тифа, присев перед девочкой. - Они светились, как иногда бывает у Клауда, когда он сердится. - Светились? – озадаченно переспросила девушка. - А я заметил, что у него очень светлые волосы, почти белые, - добавил мальчик. – Когда этот странный человек повернулся, одна прядка, совсем тонкая, выскользнула из-под капюшона. Правда, было темновато, но я разглядел. - Вы помните, как этот человек вас спас? – спросила Тифа, глядя то на Марлин, то на Дензела. Девочка кивнула. - Когда мы стали падать, я почувствовала, что меня кто-то схватил. - И меня, - вставил мальчик. - Затем мы оказались в какой-то комнате с полками вдоль стен. Человек в чёрном плаще сказал нам сидеть тихо и ушёл. - Мы сидели очень долго, - снова включился в разговор Дензел. – Нам было очень страшно. А потом пришёл Винсент, забрал нас и принёс сюда. Мальчик снова прижался к девушке, и она стала гладить его по голове. Присцилла, заинтересовавшаяся рассказом детей, подошла ближе и тихо спросила у Тифы: -Ты знаешь, кто это сделал? Та подняла на неё растерянные глаза. - Тот, кто способен на такое, давно исчез из этого мира. И он не стал бы никого спасать. Или… он снова появился? Нет, не может этого быть. Тогда… это кто-то ещё, такой же? – задумчиво произнесла Локхарт. - О ком ты? – полюбопытствовала Присцилла. – Скажи, на кого ты думаешь? Словно чувствуя, что Тифе неприятен этот разговор, из-за ближайшей кучи мусора появился Валентайн. - Солнце опускается. Вам надо вернуться в Эдж до того, как станет совсем темно. - Да, да, - встрепенулась девушка, с благодарностью глядя на оборотня. – Идёмте, не стоит здесь задерживаться. Вот только…, - она оглянулась и подошла поближе к оборотню. - Что? – поинтересовался тот. - Нас не будут преследовать? Ты же понимаешь, что мы сейчас, как на ладони. И безопасно ли будет в городе? – с сомнением спросила Тифа. – Ведь с нами дети. А Присцилла? Она вообще не имеет никакого отношения… - Руфусу и туркам сейчас не до нас. - А потом? Я не хочу постоянно прятаться и вечно бояться за детей. - Потом? – Винсент устремил взгляд на развалины Мидгара. – Я думаю, что вскоре произойдут события, которые очень сильно изменят нашу жизнь. И не только нашу. Это коснётся всех. - Какие события? – Тифа пытливо заглянула в красные глаза. - Точно я и сам не знаю. Будущее покажет. Идёмте. - Да. Они выбрались со свалки и двинулись по пустоши в сторону Эджа. Валентайн неторопливо шагал по мёртвой земле, приноравливаясь к медленным движениям остальных и стараясь выбрать самую короткую дорогу. Тифа, Присцилла и дети, еле передвигая ноги от усталости, брели следом. До бара они добрались уже в полной темноте. Последний квартал перед домом казался всем бесконечным. Дети давно уже повисли на руках оборотня, девушки поддерживали друг друга. У них ещё хватило сил выпить по стакану воды, а затем все, кроме Локхарт, свалились на узеньких диванчиках прямо в баре. Тифа, с трудом держа глаза открытыми, ещё смогла спросить у Винсента: - Что с Клаудом? Ты видел его? Он жив? - Да, - коротко ответил тот. - Ты говорил с ним? Что произошло… там? - Нет. Не знаю. Ложись и отдыхай. Но Тифа, просительно глядя на оборотня, снова спросила: - Кто спас Марлин и Дензела? Кто позаботится о Страйфе? В глазах Валентайна сверкнули красные огоньки. - Ложись, я присмотрю за всем. - Это не ответ, - отчаянно проговорила Тифа, но Винсент уже поднимался по лестнице к выходу на крышу. – Не ответ, - повторила она, ложась на диван и тут же проваливаясь в небытие. Клауд тоже спал и ему снился очередной странный сон. Он видел себя ребёнком и между тем осознавал, что взрослый. Его вели за руку и мягкий женский голос говорил откуда-то сверху: «Сейчас мы придем, и ты познакомишься со своими братьями». - Разве у меня есть братья? – спрашивал маленький Страйф, быстро перебирая ногами. - Есть, - отвечали ему. – И не один. Потом была комната, похожая на обсерваторию Бугенхагена. Под высоким потолком в замысловатом танце кружились звёзды и планеты, кругом были какие-то книги, картины, что-то ещё. Клауд видел всё это как бы мимоходом, его внимание было обращено на двух мальчиков, стоящих в центре. У одного были длинные светлые волосы и большие зелёные глаза, у другого, темноволосого, глаза имели удивительный карий с золотистым отливом цвет. - Вот твои братья, - тёплая рука подтолкнула Страйфа ближе к мальчикам. – Надеюсь, вы подружитесь и полюбите друг друга. - Но они же совсем на меня не похожи. - Это не имеет значения, - отозвался женский голос. – Ваше сходство внутри, у всех. - А есть и другие? – почему-то спросил Клауд. - Есть. Когда-нибудь ты увидишь и их, но сейчас подружись вот с ними. Они оба нуждаются в этом, особенно он. Тонкая рука погладила по голове светловолосого. Лицо того из детского неожиданно стало взрослым, жёсткие пальцы впились в плечо Страйфа. - Ты будешь с нами? Со мной? – голос затягивал в себя, словно омут. - Насовсем? – почему-то неуверенно спросил маленький, но чувствующий себя взрослым Клауд. Светлая и тёмная головы одновременно кивнули. - Буду. В этот миг опора исчезла из-под ног Страйфа, но он не упал, а остался висеть в пространстве, держась за руки со своими друзьями. - Я забочусь обо всех своих детях, - тот самый мягкий голос словно пролился сверху. Клауд поднял глаза и в чистом голубом небе увидел полупрозрачный женский образ. Тень какого-то воспоминания мелькнула в сознании и пропала. Лицо было совсем другим. «Минерва?» «Люби его, мой мальчик. Ты очень нужен ему». Видение прервалось, но Страйф продолжал спать, и больше никакие сны не тревожили его. Сефирот постоял над лежащим парнем, а потом активировал очередной шарик Sleepel. Мерцающие бледно-зелёные искорки осыпались на неподвижную фигуру. - Не стоит тебе видеть того, что произойдёт сегодня ночью. Да и потом – тоже, - тихо проговорил сереброволосый и вышел на открытый воздух. Они находились в безымянных горах недалеко от Золотого Блюдца. Здесь не было ни людей, ни монстров, только пробегали иногда коричневые ящерки да тянулись из щелей между камнями мелкие бледно-жёлтые цветы на сероватых стебельках. По ночам на востоке, у самого горизонта, виднелось слабое зарево: в городе развлечений жизнь не останавливалась. Срок, данный Туэсти, заканчивался сегодня и Сефирот, дождавшись, пока солнце скроется в пустынных барханах до середины, взлетел и телепортировался к развалинам Мидгара, зависнув над остатками Шинра-Билдинга. Под ним всё было мертво. Ни одной искры, означающей живого человека, не промелькнуло перед его закрытыми глазами. Не было и красного пятна, которым виделась Дженова. Она была надёжно погребена в глубинах Планеты. Сереброволосый повернул голову на запад и сосредоточился. «Вот они, слабые места в твоей плоти, Гайя». Остро блеснул в лунном свете Масамунэ. Сефирот вложил в удар всю магическую силу, которой он обладал, и всю ненависть к Корпорации, к Шинра, к этому городу, заносчиво вознёсшемуся надо всеми. Мощная энергетическая волна, посланная мечом, вспорола землю, нанеся ей глубокую рану. Прошло какое-то время и из глубины этого разреза послышался всё усиливающийся грохочущий звук, как если бы там заработали десятки камнедробилок одновременно. Почвенные пласты дрогнули раз, другой и вдруг стали резко оседать, проваливаясь внутрь. Быстро расширяющийся разлом рванулся в противоположные стороны: к океану и к Мидгару, каменный грохот не умолкал. Бывшие когда-то надёжными, кости земли теперь ослабели и не выдержали направленного удара. Они крошились и лишали опоры всё то, что находилось над ними. Изрытое пещерами каменное основание этой части материка рушилось, меняя его очертания. Внезапно послышался отдалённый гул, в воздухе запахло солёной влагой. Земля задрожала, с краёв разлома вниз поползло месиво из глины и камней, срываясь с отвесных стен огромными кусками и улетая в тёмную глубину. «Вода. Сюда идёт океан». Сефирот поднялся выше. Гул постепенно усиливался, перерастая в рёв. Вода неслась по искусственному заливу, стремясь заполнить пустоту. Бывший генерал пролетел над разломом и с удовлетворением отметил, что тот достиг Мидгара и ушёл под развалины, продолжая расширяться. « Скоро, очень скоро с тобой и твоими порождениями будет покончено навсегда, великий мегаполис Мидгар», - мстительно подумал Сефирот. – «Пускай ты и был почти мёртв, но всё равно постоянно пытался ожить. Я не допущу твоего возрождения. Ни за что». На какой-то миг ему показалось, что он готов уничтожить весь мир, что он будет безразлично взирать с небес на всеобщий хаос, как зловещий однокрылый ангел разрушения. Люди будут молить его о пощаде, но он не остановится, пока никого не останется в живых. Этот планета принадлежит только ему. Зелёные глаза вспыхнули, и меч стал подниматься словно сам по себе, готовясь нанести сокрушительный удар, но Сефирот тут же опомнился и сжал в кулак правую руку. «Ты всё ещё пытаешься дёргать меня, Дженова, но твои ниточки давно оборваны». Вода с бешеной скоростью мчалась по разлому, подмывая края и этим расширяя его ещё больше. В стихийной круговерти неслись ободранные ветки и измочаленные стволы деревьев, очевидно прихваченные с побережья, взбаламученная глина и песок. Мидгарские подземелья заполнял не океан, а поток грязи. Сефирот опустился на один из каменистых холмов, через которые когда-то шла дорога в бывший оплот Корпорации Шинра, и замер, сложив руки на груди и неотрывно глядя на развалины. Земля под его ногами подрагивала и ему нравилось это ощущение. Сереброволосому на какой-то миг показалось, что это вся Планета содрогается перед ним, перед его силой и мощью. Внезапно вместе с дрожью пришла тяжёлая ударная волна. Камень под ногами Сефирота, и без того уже прорезанный сквозными трещинами, пошатнулся и раскололся на несколько частей. Мужчина легко перепрыгнул на соседний холм, хотя тот тоже был не слишком-то надёжным. Неожиданно на браслете вспыхнул огонёк вызова. - Винсент? – Сефирот удивлённо приподнял брови. - В Эдже все дома ходуном ходят. Твоих рук дело? - Моих, - не стал скрывать бывший генерал. – Только я не намерен разрушать этот серый город. Моя цель Мидгар и то, что под ним. - Ясно. - Как дела с Юноном? - С чего это вдруг такое любопытство? - Так просто. - Ну, если просто. Я рассказал обо всём Присцилле, не открывая источника сведений, только заверил, что он надёжный. Удивительно, но она почему-то сразу мне поверила и связалась со своей группой. Не знаю, что эта девушка им наговорила, но они сразу занялись подготовкой эвакуации. Удалось вывезти почти всех жителей, остались только самые упёртые и неверящие. Конечно, большая часть уехавших тоже сомневается, но они решили перестраховаться. - Через два дня те, кто остались, поверят, но будет поздно. Что Руфус? - Его подлечили материей, но пока он лежит без сознания, облепленный датчиками, трубками, и обставленный всевозможной техникой, поддерживающей его жизнь. Мозг президента пострадал от удушья, но выживанию Шинра поспособствовал некий дополнительный фактор, я думаю, ты догадываешься, какой. - Мои клетки, - скрипнул зубами Сефирот. – Он будет жить, потому что использовал Страйфа. - Надеюсь, эта переделка заставит Руфуса пересмотреть свою позицию относительно вечной жизни и абсолютной власти. Сереброволосый ощутил ещё один удар, от которого дрогнула земля, и, переждав его, спросил: - Чем занимается Туэсти? - Рив, похоже, окончательно осознал, что просчитался, замахнувшись на верховную власть, и сейчас старательно заглаживает свой промах, разворачивая программу помощи жителям Юнона и пристраивая тех, кого вывез из Дипграунда. Камни под ногами Сефирота мелко задрожали и начали осыпаться. Он снова взлетел и тут же заметил, что слабо светящееся пятно на юге, там, где находился Эдж, пропало. - Дипграунд затоплен и реактор остановился, - сказал бывший генерал собеседнику. – Вода и время завершат начатое мной. - Ты оставил людей без энергии, - с укором произнёс Валентайн. - Это проблема Туэсти, он был предупреждён, - холодно отозвался Сефирот. – Меня не волнует их судьба. Хотя, - он немного помедлил. – Как там… друзья Клауда? - Ты не хочешь называть имён? – усмехнулся оборотень. – Так зачем же ты спрашиваешь? - Потому что он захочет знать, что с ними. Только ради него. - А что с самим Страйфом? - Он спит, и будет спать столько, сколько я сочту нужным. Я не хочу, чтобы он видел, как рушится то, что он считал неизменным. Он уже переступил черту и он уже не человек, хотя и раньше не был им в полном соответствии этому понятию. Клауд стал таким же, как мы. Ему больше нет места там, где раньше он чувствовал себя дома. Винсент помолчал, а потом с грустью произнёс: - А ты не думаешь, что Страйфу будет очень больно оставить и забыть тех, кого он любит? Тех, кто стали для него практически родными? - Я знаю, что это так, но…, - голос Сефирота неожиданно помягчел, - … он же не один. И потом…, - мужчина сделал паузу. - Что? - Гораздо легче принять свершившийся факт, чем ждать неизбежного, зная, что произойдёт и одновременно терзаясь неизвестностью, что будет дальше и осознанием того, что ничего не можешь изменить. - Возможно, ты прав, - задумчиво проговорил оборотень. – Клауд, с его-то характером… Он бы просто извёлся. - Его друзья всучили ему роль лидера, - продолжил Сефирот, - который ведёт всех за собой, всё организует и за всё отвечает, и Страйф старался соответствовать их ожиданиям, не думая о себе. Образовался своего рода замкнутый круг: друзья чего-то ждут от него, а он старается оправдать их надежды; они снова ждут, на этот раз большего, и этому нет конца. Вернее, конец уже был не за горами. Мако-зависимость вкупе с переходным состоянием организма настолько ослабили бы Клауда, что геостигма, дремлющая в нём, проснулась бы раньше времени и никакая материя исцеления не смогла бы помочь. А так… Я помогу ему справиться с проблемами, и он будет жить. Жить со мной, видеть, как меняется мир, и пропускать это сквозь себя, не позволяя зацепить. Конечно, это получится не сразу, но я всегда буду рядом, чтобы смягчить боль, потому что знаю, каково это – быть одному. - Ну что же, - в глазах Валентайна блеснули красные огоньки. – Тифа и дети загружены работой, но чуть ли не каждый час кто-нибудь из них спрашивает меня о Страйфе. Чаще всего это бывает Марлин. Мне же нечего им ответить. Скажи хотя бы, где он. - Далеко отсюда, а точнее тебе знать не надо, - Сефирот качнул головой. – Иначе из тебя вытащат правду, ведь ты не сможешь ничего скрыть. Возможно, когда-нибудь они его увидят. - Ты не будешь препятствовать этой встрече? - Нет, но я сделаю всё возможное, чтобы он не вспоминал о своей прошлой жизни как можно дольше. - Ты эгоист. - Да, и не скрываю этого. Но не махровый. - Значит, будем надеяться на лучшее. До встречи, Сефирот. - До встречи, Винсент. Виртуальный экран погас. Сереброволосый переместился ближе к разлому, образовавшемуся от удара его меча. Вода, больше похожая на жидкую грязь, всё ещё стремительно неслась к Мидгарским развалинам, исчезая под рухнувшими плитами верхнего города. Глаза Сефирота блеснули зеленью мако. - Мне нечего больше здесь делать и не на что смотреть. Когда всё закончится, до Дженовы больше не сможет докопаться ни один слишком любопытный учёный, - на его лице отразилась неприязнь, глаза сузились. – Прощай, Мидгар, двуличный город, во всём подобный своим создателям. Он криво усмехнулся и исчез, через секунду оказавшись в тихой ночной пустыне, озарённой светом полной луны, недалеко от невысоких безымянных гор, где сейчас находился тот, кто был ему дорог. Когда Клауд проснулся, первые мгновения он не мог понять, где он. Затем голова стала ясной, а мышление чётким. «Похоже, просыпаться в незнакомых местах скоро войдёт у меня в привычку». Страйф огляделся. Справа от него была каменная стена, от которой исходила приятная прохлада. Слева, в дальнем углу, из-за острого выступа на пол, усеянный желтоватым песком, падал неровный треугольник света, казавшийся особенно ярким из-за полумрака, царившего в гроте, в котором он сейчас находился. У противоположной стены стоял его байк. Воздух был сухим и тёплым. Клауд приподнялся. Под ним лежало его собственное старое одеяло, которое он всегда возил с собой, а подушкой служил чёрный, туго свёрнутый плащ. Тот самый, который был на… «Сефирот? Он где-то здесь?» Парень сел, прислушался к себе, пошевелил руками и ногами. Самочувствие было прекрасным, тело подчинялось беспрекословно. Лишь в памяти не было целостной картины того, что случилось с ним. Он пытался вспомнить произошедшее, но в голове были только обрывки: Дженова, пытающаяся подчинить его своей воле; Руфус и его слова о вечной жизни; атаки материей; чёрный зверь, заслонивший хозяина; холодный каменный пол, невозможность даже моргнуть и ускользающее видение падающих в шахту людей. Его друзья! Да, это были они! Тифа, Марлин, Дензел. Присцилла, которая оказалась в тот день в баре волей злой судьбы. Неужели… Страйф схватился за голову, а потом вскочил и выбежал наружу. Сефирот сидел на плоском буром камне рядом с выходом. Его глаза были закрыты, лицо подставлено лучам солнца, уже почти полностью поднявшегося над горизонтом. Слабый ветерок слегка шевелил сияющие серебряные волосы, длинные чёрные ресницы чуть подрагивали, на губах блуждала улыбка. Вся фигура мужчины излучала удовлетворение и спокойствие. - С добрым утром. От низкого бархатного голоса Клауда пробрала дрожь. Его ноги ослабели, в висках застучала кровь. «Он здесь. Мой… Сефирот». - Как спалось? «Поцелуй. Я всегда хотел, чтобы меня будили именно так», - всплыло в памяти парня. - С добрым утром. Неплохо, - не очень уверенно сказал Страйф, а потом решительно подошёл к мужчине и поцеловал его в щеку. - Ты помнишь, - негромко произнёс тот, открывая глаза. - Да, - отозвался Клауд. - Я хочу, чтобы все наши утра были такими. Сефирот повернулся и Страйф утонул в зелёном лучистом взгляде и другом, отнюдь не приветственном, поцелуе. *** - Ты так и остался должен мне свидание. Давай проведём его на море. Хочешь искупаться? - Конечно хочу. Я не видел моря… Сколько же лет? Но оно же далеко отсюда. - Расстояние для меня не проблема. *** - Где мы? - На диком пляже в Коста-дель-Соль, как ты хотел. Вернее, над ним. - Почему над ним, а не внизу? - Вот поэтому. *** - Что ты делаешь!? Я же!.. А-а-а-ах!!! Держи же меня! Ой! Что… Что это?! Сефирот, что это? Крыло? У меня тоже есть крыло? Откуда?! И тоже чёрное! - Оно сформировалось под твоей левой лопаткой. Надо было заставить его появиться. Кстати, о наличии своего крыла я узнал примерно в таких же условиях, только падал я по-настоящему. - Не надо, для меня это очень болезненные воспоминания, хотя шрамы почти исчезли. Эй, меня сносит! - Держись ровнее, не заваливайся. Ничего, научишься. Поставь крыло параллельно земле, планируй. Присматривай место для посадки, камни и вода не лучший вариант. - Мы здесь только для этого? А как же купание? - После полёта море подарит ещё большую радость. Смотри, как правильно садиться. - Не думаю, что это получиться у меня с первого раза. - Я поймаю тебя в свои объятия. - Лови! *** - Я люблю тебя, Клауд. - Я тоже, Сефирот. *** Они купались в тёплом море, обсыхали на солнце и снова плескались, брызгаясь водой. Лежали на нагретом песке и строили из него замки. Потом смотрели в небо, разглядывая облака, говорили, на что они похожи и смеялись своим сравнениям. Ощущение обжигающего взгляда заставило Страйфа повернуться к Сефироту. Зелёные глаза того были туманны и полны желания. «Я хочу тебя». И синие молча ответили: «Да». Они ласкали и любили друг друга, пока солнце не зацепилось за край моря, и вернулись в грот, когда ночь уже накрыла пустыню звёздно-лунным покрывалом. *** - Откуда здесь дрова? Ведь ближайший лес… - Расстояние для меня не проблема, Клауд. Ты же хотел посидеть у костра. Только прогулку по горам придётся отложить до другого раза, слишком темно, никакого интереса. И костер лучше развести снаружи, а не внутри. Ведь мы и так не замёрзнем. - Я всегда любил смотреть на огонь. Он чудесен, но только, когда небольшой. Пожар – это страшно. - Да, я помню. - Извини, я как-то не сообразил, что тебе это неприятно. - Наша память хранит лучше всего то, что было нам неприятно, но она же имеет свойство прятать это в самых дальних углах. Остаётся только смутное ощущение, что что-то было. Что-то, что оставило нехороший осадок внутри тебя. Я почти не помню, как и почему поджёг город, и кто это был тогда – я или не я. И почему не сгорел сам. - Ты прошёл сквозь огонь и пламя не тронуло тебя. Да, в тот день погибли многие, и последствия Нибельхеймского инцидента отзывались на стране ещё долгие годы, но ты искупил свою вину. - Ты так считаешь? Твоё мнение может быть предвзятым. - Я уверен. Как-то раз во сне я видел твою душу. - Неужели? И какая она? - Ну-у, я думаю, что это была твоя душа. Она очень похожа на тебя, хотя я и не видел лица. Голос был твой. И ещё у неё были шрамы на руках и груди. Если бы их не было, то значит не было и раскаяния. Ты тогда сказал мне, что это следы грехов, и что ты очистился. - Интересно. Но давай оставим пока наши души в покое и позаботимся о наших телах. Ты устал? - Немного стыдно признаваться, но да. День был уж очень насыщенным. - Сейчас наш костерок догорит и мы пойдём спать. Смотри, что у меня есть. -Это же… Где ты его взял? - Благодарность Туэсти за ценную информацию и укрощение «бедствия с небес» в овеществлённом виде. Винсент намекнул вице-президенту, что непромокаемый двойной спальник на пуху подойдёт для этой цели лучше всего. Рив, наверное, до сих пор гадает, зачем он мне понадобился. - Как ты справился с Дженовой? Она больше не сможет на нас воздействовать? - Думаю, что нет, но о таких вещах лучше всего рассказывается тогда, когда тебя обнимает любимый человек. Ты согласен со мной? - Да. - Тогда иди сюда. - Ты такой тёплый, Сефирот. - Только для тебя, Клауд. Только для тебя. *** - Сефирот. - Тебя что-то тревожит? - Мои друзья. Я помню, что они упали, когда Руфус сжёг мост. Они все… погибли? - Нет, Клауд. Они живы. Ты хочешь их повидать? - Живы… Ты снял камень с моей души. Мысленно я уже похоронил их. Но увидеться… Я не знаю. - Почему так неуверенно? - Мне будет больно и им тоже. - Твоим друзьям известно, что ты жив. - А каким я стал? - Нет. Что же ты хочешь? - Наверное, мне лучше встретиться с Марлин. Да, так будет проще. Она скорее поймёт меня, чем… - Повидайся с девочкой, если тебе от этого станет легче. - Пожалуй. И ещё… - Что? - Винсент говорил, что геостигма в телах людей всего лишь спит, и рано или поздно она проявится. - Это так. - Дензел был болен. Я не хочу, чтобы он снова страдал. - Что ты предлагаешь? - Я отдам ему материю исцеления, ту самую, которую ты передал мне через Валентайна. Можно? Ведь мне она больше не нужна. - Можно, но материя не вылечит мальчика. К сожалению, вирус устойчив к её действию, иначе все давно бы избавились от геостигмы. - Я понимаю, но все-таки она облегчит его состояние, когда болезнь вернётся. - Возможно. Возьми ещё несколько штук, чтобы коробка была целой, но имей в виду, что это последние, больше уже не будет. - Разве нельзя сделать ещё? - Доступа в подземелья Дипграунда больше нет, а оборудовать лаборатории в другом месте будет проблематично. - Нет доступа? Почему? - Он затоплен океаном. - Океаном? Но ведь… А как же люди? Ведь там… - Туэсти был предупреждён и успел провести эвакуацию. - Если Подземный город затоплен, то значит и реактор… - Да, он выведен из строя и поиски других источников энергии тоже задача вице-президента Корпорации Шинра. - А что с Руфусом? - Он в госпитале, в сознание пока не приходил. - Кто его так? Ты? - Нет. Это та, с которой он связался с подачи Туэсти. Дженова. - Рив сделал такое?! Не может быть! Зачем?! - Власть, Клауд, портит человека. Он задумал это сразу после войны с Подземными. Туэсти лишь формально руководил ОВМ, настоящим главой был инкогнито, некий спонсор, дававший деньги на оружие, технику, боеприпасы и тому подобное. - И это был Руфус Шинра. - Да. После войны об этом узнали все, а потом людям было всё равно, кто ими правит, лишь бы выжить. Рив обманул Руфуса, но обманулся и сам. Ему никогда не позволили бы стать первым. Слишком многое в Корпорации завязано на Шинра. - Я доверял ему. - Винсент тоже. - Это… Похоже, я никогда не буду жалеть, что оставил этот прогнивший мир. - Он не прогнил, он всегда был таким. Просто вы никогда не касались этой его стороны. У вас была своя жизнь. - И к лучшему. А что с Юноном? Твоё предвидение… - Оно оправдалось. Города больше нет, и Сапфировое Оружие стережёт разрушенный реактор, пока эта рана на теле Планеты не зарастёт. - А люди? - Группа активистов убедила жителей уехать, хотя большая часть была недовольна, что приходится срываться с места. Самых несговорчивых увезли силой. Сейчас люди обживают новые места и благодарят Туэсти и Корпорацию за помощь. - Но ведь это же ты рассказал Риву о предстоящей катастрофе, не так ли? - Я не нуждаюсь в их благодарностях. Мне достаточно того, что это оценишь ты. - Спасибо, Сефирот. Я знаю, что не в твоём духе спасать чьи-то жизни, поэтому… - Не нужно. Покой в твоей душе – одна из главных ценностей для меня. - Одна? А что, есть и другие? - Конечно. Ты сам. Иди ко мне. - Сефи-иро-от. *** - Когда ты хочешь встретиться с Марлин? - Наверное, безлунная ночь подойдёт лучше всего. Не хочу, чтобы меня заметил кто-то посторонний. - Значит, через неделю. - Я знаю, что эти семь дней покажутся им очень долгими, но мне нужно обдумать, что я скажу. Ведь Марлин ещё ребёнок, вернее – подросток. В её возрасте очень силён юношеский максимализм. Когда-то я обещал, что не брошу их, но получается, что не смог выполнить обещанного. - Зачастую дети понимают всё лучше взрослых, чей разум закостенел от серых будней. И ты не бросаешь их. Ты остаёшься жить где-то рядом, просто вы будете видеться не так часто, как раньше. *** Ночной Эдж был мрачен и казался вымершим. Не горело ни одно окно, ни один фонарь, ни одна вывеска. Жизнь в городе с заходом солнца останавливалась. Потребление энергии было строго лимитировано. Лозунг: «В это тяжелое для нас время самое главное экономия и самообеспечение» усиленно претворялся в жизнь. На каждой крыше торчали ветряки, они же окружали Эдж, заняв большую часть пустошей, и давая тем, кто остался в городе, шанс на выживание. В безлунном небе возникли две почти неразличимые фигуры. - Ты не перепутал место, Сефирот? - Нет, Клауд. Люди стали слишком зависимы от энергии. Как только её не стало, жизнь в этих каменных коробках начала умирать. - Я не смогу найти бар в этой темноте. - Я найду. Сереброволосый взял Страйфа за руку и в следующую секунду они уже стояли на знакомой крыше. Смутно виднелись опорные столбы пяти вертушек, их лопасти тихо поскрипывали где-то над головами и этот звук был единственным в ночи. Клауд огляделся, напрягая зрение, и вскоре смог различить ограждение по краю крыши, надстройку с неработающим кондиционером, растяжки, удерживающие ветряки и приоткрытое потолочное окно в его кабинете. «Мой кабинет. Теперь мне кажется нелепым называть так эту комнатёнку, а ведь когда-то я был доволен, что у меня есть собственный угол, крыша над головой». Страйф медленно, словно чего-то опасаясь, подошёл к окну и прислушался. Сначала ему показалось, что кабинет пуст, но потом он расслышал тихое размеренное дыхание. В комнате кто-то спал. «Кто это может быть?» Парень осторожно открыл створку полностью и мягко спрыгнул внутрь. Лежащая на диване маленькая фигурка шевельнулась и приподнялась на локте. Загорелась тусклая лампочка небольшого фонарика. - Клауд, это ты? – тонкий дрожащий голосок Марлин буквально вонзился в уши. – Ведь это же ты, правда? Клауд? - Да, - тихо ответил Страйф. Он ожидал, что девочка, как обычно, бросится ему на шею, но Марлин просто села и заплакала. Негромко, без надрыва, но так горько, что у Клауда подкатил комок к горлу и защипало в носу. Он пристроился рядом с ней на диване и обнял за плечи. - Не плачь так, пожалуйста. Ведь я же здесь. Клауд успокаивающе коснулся головы девочки, но та продолжала обливаться слезами, уткнувшись ему в грудь. Только через несколько минут, когда эмоциональный срыв пошёл на убыль, Марлин смогла заговорить. - Вин… Винсент… сказал нам, что ты… жив, - с трудом произнесла она, всхлипывая и шмыгая носом. – И больше ничего. Он сказал, что больше… ничего не знает. Почему ты… не вернулся сразу? Почему… бросил нас? Ты же обещал…, - слёзы снова хлынули из глаз девочки. – Обещал… - Не плачь, Марлин. Пожалуйста, - Страйф продолжал гладить её по волосам. – Если бы я мог вернуться, то обязательно бы сделал это. - Но сейчас же ты пришёл. - Ненадолго. Я уже не смогу жить здесь, но я буду находиться рядом и присматривать за вами. - Я не понимаю. - Я и сам не всё понимаю, - вздохнул Клауд. – Моя жизнь пошла другой дорогой, отличной от вашей. - Как с… Тифой? - Нет, - парень покачал головой. – С ней наши пути разошлись в разные стороны, а с тобой – пойдут параллельно. Иногда я буду заглядывать к вам, но вернуться насовсем уже не смогу. - Почему? - У меня нет точного ответа. Может потому, что так сложилась судьба, или потому, что когда-то давно из разрушенного Кальма в Нибельхейм были привезены мальчик и девочка, ставшие моими родителями. А может это была воля Минервы, предвидящей, что одному из её детей станет нужен другой. Очень нужен. - О чём ты? - Неважно. Расскажи лучше, как вы уцелели. Ведь я видел, как рухнул мост, на котором вы стояли. - Тифу и Присциллу спас Винсент, они рассказывали, а меня и Дензела…, - Марлин вздрогнула, как от холода, прижалась к Страйфу ещё плотнее и заговорила шёпотом. – Я плохо помню. Мне было очень страшно. Я уже падала и Дензел тоже, как кто-то подхватил нас и мы оказались в длинной тёмной комнате. Там были ещё полки вдоль стен, и на них что-то лежало. Не знаю, что, я не разглядывала, - девочка шептала всё быстрее, словно стремясь выговориться и избавиться от тягостных воспоминаний. – Тот…, - она запнулась, - …человек сказал нам сидеть тихо и ушёл. Мы сидели, очень долго сидели. В той комнате ничего не было слышно, но мы боялись даже шевельнуться. А потом пришёл Винсент, забрал нас и отнёс к Тифе и Присцилле. Вот тогда я и узнала, что он их спас и велел спрятаться на свалке, а сам отправился за нами. Потом мы пошли домой. Всё было как в тумане. Кажется, вот только что я брела по улице, держась за руку Валентайна, и вдруг проснулась на диване в зале бара. Мы все там спали. А потом мы стали ждать тебя, но ты всё не возвращался. Мы постоянно спрашивали Винсента, особенно Тифа, но он ничего не знал. Потом было землетрясение и не стало электричества. Пришлось ставить на крышу ветряки и постоянно экономить. Вот так и живём, - совсем по-взрослому вздохнула она. – Людей в бар теперь совсем мало ходит. Всё дорожает. Служба доставки ещё держится, Дензел на грузовике ездит, том самом, который мы тебе на день рождения подарили. Только вот заказов у нас не так много, в основном продукты с окрестных ферм возим в город. Урожай в этом году хороший, зиму как-нибудь проживём. Корпорация тоже помогает. Туэсти сказал, что из резервных фондов. А ещё он сказал, что мы – одна большая семья, а родные друг друга в беде не оставляют. Марлин явно повторяла чьи-то слова, а на Клауда накатили воспоминания. «Зиму… Пять лет назад мы были почти в таком же положении. Та зима показалась нам долгой и страшной. Казалось, что она никогда не кончится и мы всегда будем жить среди снега и холода. Сколько же людей тогда умерло от болезней и переохлаждения? Эдж чуть не стал мёртвым городом, таким, как Аджит. Пустым и мёртвым. Нам пришлось смириться с Корпорацией, чтобы выжить, а оказалось, что Туэсти уже тогда начал свою грязную игру в надежде захватить власть. Как он мог? Ведь люди верили тому, кто возглавлял ОВМ". Страйф невольно сжал кулаки. «Власть, Клауд. Власть». Слова Сефирота бились в ушах. «Она портит человека». - Что с тобой? – встревоженный голос Марлин вернул его к действительности. - Ничего, - успокоил парень девочку. – Так, вспомнил кое-что неприятное. Скажи лучше, турки вас не беспокоят? - Нет. Я ни разу не видела никого похожего. Ты не волнуйся, Винсент почти всегда находится с нами, и, если что, защитит. - Где же сегодня ваш защитник? – улыбнулся Страйф. - Сказал, что хочет проведать Лукрецию. Но сейчас у нас всё спокойно. Правда, правда. Клауд почувствовал в голосе Марлин желание, чтобы он поверил ей, но невидимая струнка уже дёрнулась в его душе. - Правда? – переспросил Страйф. - Ну-у, - замялась девочка. – Тифа… - Что с ней? Она здорова? – забеспокоился Клауд. - Здорова, - вздохнула Марлин. – Вот только глаза у неё какие-то… неживые. Мне кажется, Тифа не верит Валентайну, ну, насчёт тебя, что ты жив. Она думает, что он просто не хочет её расстраивать. И лицо у неё всегда такое… Знаешь, как бывает, когда умирает тот, кого ты очень-очень любишь. Ты ведь покажешься ей? Страйф помотал головой. - Нет. Это будет слишком больно для меня, а Тифе разобьёт сердце, потому что мне придётся ей сказать… Она вынудит меня, иначе этот узел никогда не развяжется. - Сказать… что? - Что я люблю другого человека. Что он стал мне близким и родным, с ним я чувствую себя самим собой, и что с ним мне уютно и тепло. - Другого человека? - Да, Марлин. Не вина Тифы, что так случилось, и ей лучше ничего не знать. Пусть она устраивает свою жизнь, как посчитает нужным, наши с ней дороги разошлись навсегда. - Но я могу сказать, что ты приходил? - Скажи, только не передавай наших разговоров. Это будет только наш секрет. - Ладно. Клауд достал из внутреннего кармана небольшую чёрную коробку и протянул её девочке. - Передай это Дензелу. - А что здесь? – с любопытством спросила та. - Материя исцеления. Если у него снова появится геостигма, используйте её. - Геостигма?! – ужаснулась Марлин. – Она снова… может… - Да. - А материя вылечит Дензела? Он будет здоров? - К сожалению, нет. Но ему будет не так больно. - Когда это случится? - Не знаю. У каждого человека свой срок. Это нельзя определить заранее. - А у тебя? Ведь у тебя тоже была эта болезнь. Как же ты? - Мой организм немного другой и он смог справиться с геостигмой. Только произошло это не быстро. Материи не так много и взять больше неоткуда, поэтому используйте её только если станет совсем плохо. - Ясно, - коротко отозвалась девочка, забирая коробку. - А это тебе. Страйф снял с руки широкий металлический браслет, который почти полностью облегал его предплечье. - Это устройство связи. Когда понадобится, нажми вот сюда, - Клауд показал на выступающую пластину. – Сигнал вызова придёт ко мне, и мы сможем поговорить. Он вложил браслет в руки Марлин. - Если у вас что-то случится, будет нужна помощь, а может тебе просто будет плохо или одиноко, используй его. Если захочешь сообщить что-то хорошее – я буду рад это услышать. Только никому не говори о браслете, это будет ещё одним нашим секретом. Хорошо? - Я никому не скажу. Девочка прижала подарок к груди, и некоторое время молчала, о чём-то раздумывая, а потом с наивным выражением на лице спросила: - А по телефону тебе позвонить можно? Страйф качнул головой и улыбнулся про себя. «Какая хитрая девочка. Хитрая и простодушная одновременно». - Нет, - ответил он. - Там, где я буду, нет электричества. Телефон разрядится и будет бесполезен. Пускай он останется тебе на память. - Как жалко, - разочарованно протянула Марлин. – А я думала… Она замолчала, не договорив. Воцарилась грустная тишина, которую Клауд вскоре прервал очередным вопросом: - Скажи, ты разглядела того, кто спас тебя и Дензела от падения в шахту? - Не очень, ведь мне было очень страшно, и даже его я боялась, не знаю почему. Помню, что он был высокий, в плаще с капюшоном, а его глаза светились так же, как бывает и у тебя. А Дензел заметил, что у него очень светлые волосы. И ещё от этого человека исходило что-то такое…, - девочка пыталась подобрать нужное слово, - …зловещее. Страйф устремил взгляд в потолок. «Сефирот, ведь это был ты?». «Я». «Почему?». «Потому что люблю тебя». «Ты не покажешься Марлин? Она очень часто расспрашивала о тебе». «Эта девочка боится меня. Стоит ли?». - Хочешь увидеть своего спасителя, Марлин? - Того человека? - Да. Если не испугаешься. - Хочу. И с тобой мне не страшно. Сефирот вышел из тёмного угла, и девочка тихо ойкнула, вцепившись в руку Клауда. Мужчина без эмоций посмотрел на неё, а потом перевёл взгляд на парня. Марлин, не отрываясь, глядела на человека с длинными серебряными волосами и светящимися зелёными глазами, в расширенных зрачках которых отражался огонёк фонарика, постепенно понимая, кого она видит. - Вы ведь генерал Сефирот? – боязливо проговорила девочка, не ожидая ответа. – Клауд часто рассказывал о вас. - Вот как, - ставший внимательным взгляд переместился с любовника на ребёнка, а потом обратно. – Ты тоже хочешь знать, почему я вытащил вас из шахты? - Да, - пискнула Марлин, понемногу уползая за спину Страйфа. Зелёные глаза снова уставились на неё, а голос потеплел. - Потому что я не хотел, чтобы тот, кого я люблю, огорчился из-за вашей гибели. - Лю… Люблю? – у девочки от удивления приоткрылся рот. – Так ты с ним? – она дёрнула Клауда за рукав. - Он со мной, - вместо парня ответил Сефирот. – Идём, нам пора, - и он протянул любовнику руку. Марлин взглянула на Страйфа. На лице того была счастливая улыбка, а синие глаза отливали яркой зеленью. Пальцы мужчин сплелись, и они исчезли, но через несколько секунд с крыши раздалось: - Прощай, Марлин. Я надеюсь ещё увидеться с тобой. Девочка быстро подтащила к потолочному окну стул и вскочила на него. Прямо перед ней в воздухе парили двое. - У тебя тоже теперь есть крыло, - удивлённо прошептала она. Когда Сефирот и Клауд растворились в ночном небе, в руку ей упали два чёрных блестящих пера. *** Сегодня они не вернулись в свой грот в безымянных горах, а опустились на голый каменный холм, на вершине которого росли жёлтые цветы. Страйф, сидя на корточках, смотрел на закрытые сейчас соцветия и с радостью понимал, что больше не чувствует той боли, которая всегда преследовала его на этом холме. - Зак, - еле слышно прошептал он. «Да всё в порядке, парень». Клауд не понял, слышал ли он этот голос откуда-то извне или тот прозвучал у него внутри. Небо на востоке зарозовело и на холмы легли первые лучи солнца. - Светает, - негромко сказал Страйф. - Эдж обречён. Не сейчас, не через пять или десять лет, но он не будет развиваться и жить. Люди постепенно покинут его и на Гайе станет одним мёртвым городом больше, - неожиданно произнёс Сефирот. - Ты это видишь? – спросил Клауд. Он встал и подошёл к своему спутнику. - Это ясно и так. И когда-нибудь мы увидим это собственными глазами. Сефирот прижал любовника к себе, мягко обвернул его крылом и договорил: - Мы стали независимыми. Ни от кого и ни от чего. Мы свободны и мы оба не перестанем жить.