Пыль бесконечных дорог

У этой жизни Нет новых берегов И ветер рвет остатки парусов Валерий Кипелов — Я здесь

      Тишину уютного номера с мятными стенами нарушал только мой тихий голос. Я, изредка прерываясь, чтобы перевести дыхание, рассказала все, что знала о демоне. Пару раз звонил телефон, но никто не обращал на него никакого внимания. Разве может произойти что-то важное ранним утром?       Наконец, когда я закончила свой рассказ и осторожно пила горячий имбирный кофе, который принес мне Сэм, Дин ответил на звонок.       Я еще тогда не знала, что мне стоило остаться с Томми.       Дин отошел к кровати на другом конце комнате и сел на нее, он сосредоточенно разговаривал с кем-то, хмуря брови, закончив, он внимательно посмотрел сначала на Сэма, а потом на меня.       — Это точно тот самый демон. Звонили копы, и у них появилось еще одно тело без кожи, — сказал он, доставая из дорожной сумки строгий костюм, — ты с нами, Освин?       — Да, конечно, я с вами.       Допив кофе, я встала с кресла и вышла на улицу. Хотелось плакать и курить.       Немного помявшись, я села в машину, открыла бардачок, взяла пачку сигарет, лежавшую там больше полугода, и зажигалку.       Я бросила курить, познакомившись с Томми.       В пачке осталось три сигареты. Странно, когда я доставала их в последний раз, там точно оставалось пять или шесть штук.       Я хмыкнула, неужели мой идеальный парень время от времени покуривал?       Закурив, я убрала пачку и зажигалку обратно и вышла из машины.       Солнце мягко светило, озаряя все вокруг мягким теплым светом, согревая и лаская лицо, легкий ветер играл с волосами. Я, посмотрев в боковое зеркало, достала из кармана резинку и, зажав тлеющую сигарету зубами, собрала свои темно-рыжие волосы в высокий пучок.       Сделав еще пару затяжек, покашляв с непривычки, я проверила телефон. Два неотвеченных вызова от неизвестного номера и смс от Томми.       «Люблю тебя», — прочитав, я улыбнулась, наконец успокоившись.       Томми спасал меня, он будто чувствовал, что мне плохо, и всегда отправлял или говорил нужные слова.       Тогда, стоя под ярким летним солнцем, греясь в его лучах и выкуривая последнюю, как я надеялась, сигарету в жизни, я еще не знала, что все закончилось. Счастье, покой, вера, любовь надолго покинули мою жизнь тем светлым утром.       Найдя меня на улице, Винчестеры сверкнули своими понимающими улыбками, увидев сигарету в моей руке.       Они сели в свою черную машину, а я поехала за ними. С каждым поворотом, с каждым светофором, с каждой минутой в душе начинала возрастать тревога.       Мы ехали абсолютно тем же путем, каким я приехала к ним.       Когда мы въехали в тот самый любимый мной пригород, я все поняла.       Когда мы подъехали к моему дому, а вокруг него уже кружились копы и зеваки, я была мертва.       Буквально.       Когда я вновь стала собой, освободившись от демона два года назад, мне было больно.       Сейчас же меня изорвали в клочья и распылили останки по ветру над Тихим океаном.       Я вылетела из машины и в одну секунду добежала до открытой двери, но, встретившись взглядом с суровым человеком, смотревшим на меня из прихожей и разговаривающим с нашей соседкой, поняла, что не выдержу.       — Бедная девочка, — услышала я от миссис Бердман, — бедная девочка. Оставьте это мне, детектив Грин.       Я не помню, как оказалась на кухне под неуемной опекой миссис Бердман. Она пыталась напоить меня чаем, явно влив туда что-то еще, убеждала, что все будет хорошо, говорила, что Томми оказался в лучшем мире.       Винчестеры нашли меня рыдающей навзрыд в объятиях соседки, которую я едва знала.       Они вошли на кухню вместе с детективом, что-то обсуждая с очень грустными лицами.       — У нас было так тихо, а теперь эти убийства будет еще долго обсуждать вся страна. И наш главный подозреваемый по делу мертв, — Грин был так зол, что с размаху ударил о стену.       — Аннабель мертва? — удивился Дин, — а нам вы не удосужились об этом сообщить?       — Полчаса назад ее нашли с перерезанными венами в своей квартире, — детектив устало потер глаза.       — Мы позавчера с ней разговаривали, — сказал Сэм, беспомощно разведя руками.       — Я знаю, я лично отпустил ее под залог за пару часов до вашей встречи, — Грин бросил непонятный взгляд на меня, — ее адвокат позвонил мне после и спросил о сделке, что предлагал прокурор. Ладно, ребят, не знаю, как у вас, а у мне сегодня предстоит разобрать кучу дел, поэтому отвезите, пожалуйста, ее, — он еще раз мельком посмотрел на меня, а потом развернулся ко мне спиной, — куда-нибудь подальше отсюда, — детектив собрался было уходить, но потом, резко развернувшись, добавил, — и не пускайте ее в спальню.       — Мы позаботимся об Освин, не переживайте, — только и сказал Дин, с сочувствием сказал он.       Братья долго пытались уговорить миссис Бердмен оставить меня на их попечение, почти через час она все-таки сдалась и ушла к себе домой.       — Тебе нужно что-нибудь забрать отсюда? — заботливо спросил Дин, пока Сэм мыл кружку с чаем, так и не тронутым мной.       Я не отреагировала, он спросил снова, но ответа от меня так и не последовало. Спустя минут десять я встала, собираясь пройти в спальню, чтобы собрать свои вещи и уехать как можно дальше отсюда. Винчестеры упорно не хотели меня выпускать из кухни, и я просто сдалась…       — В гостиной в книжном шкафу заберите «Время жить и время умирать», «Жизнь взаймы» и книгу по органической химии, в нижнем ящике книжного стола лежат две большие тетради с записями и толстый блокнот темно-изумрудного цвета. Больше ничего не надо.       Братья собрали вещи и отвезли меня в свой мотель, они не захотели, чтобы я отдельно сняла номер и провела эту ночь в одиночестве. Винчестеры пытались поговорить со мной, убедить, что все будет хорошо, а я проплакала весь оставшийся день и всю ночь.       — Зачем вам это надо? Вы могли оставить меня одну, как в тот раз, и ничего бы не изменилось. Я бы опять сбежала, сменила личность, но только в этот раз я бы не остановилась, — сказала я им на рассвете, листая тетрадь с химическими формулами, уравнениями реакций и расчетами.       Томми любил свою работу, ему нравилось часами сидеть, записывая свои идеи, а потом проверяя их в лаборатории. Он был одним из группы разработчиков лекарства от Гентингтона* и иногда не мог спать ночами после очередной неудачи.       Я грустно усмехнулась, увидев признание в любви на одной из страниц.       Теперь, после его смерти, все стало таким мелочным и пустым.       — В этот раз мы не оставим тебя один на один с одиночеством, — грустно улыбнулся Дин.       — Скажите, даже если это не так, что рай и вправду существует, — может, он и в самом деле оказался в гораздо лучшем мире?       — Он есть, так как и ад и многое и другое, — Дин, встретив мой взгляд, полный непонимания, сел рядом со мной, — мир совсем не такой простой, как кажется.       — Вы еще скажите, что и ангела какого-нибудь знаете, — а какой нормальный человек поверит в существование рая?       — Ну вообще-то знаем, — тихо сказал Сэм.       Для одного дня слишком много.       Для одного дня чертовски много.       — И как мы найдем демона? — я устало посмотрела на Дина, забираясь с ногами на кровать одного из братьев, — как будем действовать, чтобы отомстить этой твари?       Больше всего на свете мне хотелось сделать две вещи: заставить страдать эту суку, разрушить все, что ей дорого, и уснуть. После двух дней без сна, приправленных смертью человека, которого я любила, перспектива заснуть на всю оставшуюся жизнь казалось самой приятной вещью, что может со мной приключиться.       — Ты не будешь искать демона, — Сэм встал с кресла, на котором сидел все это время, — мы отвезем тебя в самое безопасное место в мире, а потом вернемся и закончим дело.       — Нет, я лично хочу прикончить эту тварь, вы не, — ярость ободрила меня.       Они не имеют никакого права забирать у меня то, что сейчас заставляет меня жить. Все мое существо жаждало мести, и я поклялась довести это дело до конца.       — Твои эмоции будут нам лишь мешать, — Дин, перебив, попытался заставить меня успокоиться, но их доводы — последнее, что могло убедить меня уехать в этот момент. — Как только мы найдем демона, так сразу привезем его к тебе, и ты отомстишь, хорошо?       Я кивнула, они и вправду были правы. Какой из меня сейчас помощник: в запале я могу им помешать, да и демонов искать способности у меня нет.       — Хорошо, а сейчас немного поспи, а вечером я отвезу тебя к другу, — на этих словах Дина я забралась под одеяло, — там о тебе позаботятся.       Я быстро заснула беспокойным сном, мне снился Томми, наши встречи, первый и последний поцелуй. Сквозь сон доносились голоса Винчестеров, они что-то бурно обсуждали, но я так и не смогла ничего разобрать.       Когда я проснулась, был уже вечер. Перед отъездом я наведалась в контору мистера Соммэта, он молча принял мое заявление об увольнении и отдал мне зарплату за последний месяц.       В доме Томми было тихо, приехали его родители, поэтому я быстро, словно вор, зашла туда, забрала все свои сбережения и в машине Дина Винчестера покинула этот город навсегда.       Мы ехали по трассе, ночной воздух щекотал ноздри и играл с распущенными волосами, в салоне играл классический рок, редкие машины, летящие по встречной полосе, ослепляли своими фарами. Мы молчали, изредка останавливались, время от времени я засыпала.       Впервые в жизни я не восхищалась дорогой, не видела красоты природы Среднего Запада или маленьких городишек, в которых мы делали остановки.       После рассвета мы миновали границу Небраски и въехали в Южную Дакоту. К девяти утра мы приехали к странному дому неряшливого вида, с кучей старых, сломанных машин.       — Ты привез меня на автомобильную свалку? Да, это явно самое безопасное место в мире, — не удержалась я, вылезая из машины.       — Здесь живет Бобби Сингер, для нас с братом он как отец, — сказал Дин, пропустив колкость мимо ушей, — он позаботится о тебе, пока мы с Сэмом закончим дело.       — Поверю на слово.       Дин достал с заднего сидения мой маленький дорожный чемодан и подошел к дому, я последовала за ним.       Нам открыл дверь бородатый мужчина в возрасте и в потертой кепке, он что-то бурчал себе под нос, на что Дин просто улыбался.       — Балбесы вы те еще, — сказал Бобби, когда Винчестер, выпив кофе, вышел на улицу.       Он завел свою машину, дал мне свой номер и уехал, оставив меня с здесь наедине с Бобби.       Мне было тридцать лет, а все, что у меня было — пятьсот долларов в кошельке, пару футболок с джинсами, косметичка, несколько книг и тетрадей.       Мне было тридцать лет, а я не умела ни сострадать, ни помогать, ни верить. Только разбитое сердце и терпение стали моими постоянными атрибутами.       Теперь к ним прибавилась и жажда мести.       Все мысли наполнились злостью, яростью и обидой.       Обидой на жизнь, на судьбу, на несправедливость.       Впереди была неизвестность, а позади — лишь бездна горя и страха.       Мне было тридцать лет, а ехать больше некуда.