Глава 3. Седьмое июня две тысячи девятого года
28 января 2017 г., 01:03
Пусть каждый сам находит дорогу — Мой путь будет в сотню раз длинней Но не виню ни черта, ни Бога За все заплатить придется мне! Ария — Осколок Льда
Я долго набиралась решимости постучать в дверь номера Винчестеров. Почему-то простой алгоритм: сжать руку в кулак, поднести ее к темной деревянной панели и пару раз постучать, казался таким сложным. Невыполнимым. Я слышала, как братья ходили по номеру, о чем-то разговаривали и время от времени звонили какому-то Бобби. И почему звукоизоляция в этих придорожных дешевых мотелях всегда такая плохая? Собирался дождь, и я наконец заставила себя постучаться. Винчестеры открыли почти тут же. — Привет, — в дверном проеме показался Сэм, мило улыбаясь, у него явно было хорошее настроение. — Мы давно тебя ждали. — Извини, были дела, не требующие отлагательств, — сказала я, проходя в номер и снимая свой легкий летний жакет. Стояние перед дверью считается неотложным делом, не так ли? Номер, на удивление, был довольно чистым и опрятным. Стены и мебель приятного мятного оттенка не раздражали глаз, а обилие всякой разной мелочи, например, статуэток, сувениров из сотен городов, где побывали хозяева, картины, нарисованные их дочкой, почтовые открытки из разных стран, создавали ощущение уюта и дома. Винчестеры пододвинули мне кресло к столу, а сами сели на стулья. На столешнице лежал старый дневник и раскрытая книга, страницы которой, казалось, вот-вот рассыпятся, рядом с ними стоял раскрытый ноутбук, на одной из кроватей валялся разобранный пистолет на подстилке непонятного цвета. А братья-то умели обживать временные жилища. — И так, — Дин сосредоточенно посмотрел на меня, откинувшись на спинку своего стула, — ты точно готова нам помочь? — Да, — ответ вышел не таким уверенным, как я планировала. — Это может быть опасно. Ты не боишься встретить ее снова? — старший неопределенно развел руками в воздухе, собираясь еще что-то добавить, но потом отчего-то передумал. — Я слишком долго бежала, сейчас настало время мести, — в комнате вдруг стало холодно, поэтому мне пришлось снова накинуть жакет на плечи. — Флаг тебе в руки, говорить с тобой о мести и ее последствиях не мне, да и ты в любом случае и слушать-то и не станешь, — говоря это, Дин встал и подошел к холодильнику, достал оттуда три бутылки пива, предлагая выпить мне и Сэму. — Даже интересно, почему же я не стану тебя слушать, — мой голос так и сквозил ядом, — я не пью пиво, — добавила я мимоходом. Дин пожал плечами и убрал одну бутылку обратно. — Потому что нас никто не слушает, — сказал Сэм, забирая и открывая бутылку. — Что вам от меня нужно? Мне не хотелось проводить много времени в компании этих двух братьев, я с радостью быстренько бы помогла им, а потом отправилась в теплые объятия своего Томми. — Расскажи нам все, что ты знаешь о том демоне. —Все что знаю о демоне? — я нервно засмеялась, неловко обняв себя за плечи, — вам все пятнадцать лет рассказать или сократить немного? История-то длинная, на целую книгу хватит. — Все пятнадцать лет, — сказал Дин, отпив пива. Идея выпить уже не казалась такой нелепой. Вспомнить все пятнадцать лет заточения? Пятнадцать лет боли, страданий, обиды, а самое главное страха? Пережить все это заново, прочувствовать опять все, отчего я так упорно и долго бежала? Нет. Я только начала приходить в себя, и они предлагают опять рухнуть в этот омут с головой. Я не настолько сильная, чтобы вспомнить все это. — Нет, — категорично сказала я, нервно поправив прядку, упавшую на глаза. — Но, — начал было Сэм, посмотрев на меня с долей осуждения и непонимания. — Ребят, я готова сделать все, что угодно, чтобы спасти Аннабель, — я вскочила с кресла и, уже направляясь к двери, добавила — но только не это. Уходя, я услышала, как Дин громко выдохнул. Они осуждали, винили, не понимали меня и моего страха. Пусть. Пусть делают, думают все, что угодно. Впервые за последние полгода мне захотелось выпить хоть что-нибудь, содержащее алкоголь. Долго я же держалась. В гараже дома, который арендовался мной на пару с Томми стоял тот самый пикап, на котором я когда-то сбежала из Вегаса. На нем я проехала не одну тысячу миль по всей Америке, благодаря ему я спаслась из того мрака, в котором жила. Возвратясь домой, я первым делом, не переодеваясь, открыла гараж и впервые за много месяцев, волнуясь и кусая губы, открыла машину и, сев на место водителя, вспомнила все пятнадцать лет. Каждый чертов день с голосом в голове, который контролировал и издевался, заставлял меня делать ужасные вещи, пронесся так, будто это было совсем недавно, а потом в памяти воскресились и то время, пока я бежала. Я положила голову на руль и, отчего-то смеясь, заплакала громко, навзрыд. Если бы Кэтрин Адамс была сейчас здесь, она непременно сказала мне, что я идиотка, которая ничего не может без ее помощи. Если бы Амелия Освин Освальд и вправду существовала, то она бы непременно подошла к той маленькой и никчемной девушке, что сейчас сидела в этом гараже, и попыталась бы успокоить. Но ни Кэтрин Адамс, ни Амелии Освин Освальд не было. Они никогда и не существовали. А была лишь маленькая девочка в теле взрослой женщины, которая не знала ни что ей делать, ни как ей жить. Стало совсем темно, и я, испугавшись, услышала шаги рядом с собой. Я была готова защищаться в любой момент. — Ну и чего ты здесь в темноте сидишь? Я тебя уже заждался, звонил пару раз, а ты трубку не берешь. Это был всего лишь Томми. Мой милый и хороший Томми, добрый и ответственный. — Да так, день тяжелый выдался на работе, — сказала я, вытирая слезы, пока он зажигал свет. — Ты передумала ее продавать, — сказал он утвердительным тоном. Он сел рядом и, внимательно посмотрев в мои глаза, взял мои руки в свои. — Почему ты так решил? — спросила я, улыбаясь и смотря в его теплые янтарные глаза. Томми всегда был таким, отдавался любому делу без остатка: любил всей душой, работал до победного конца, играл на своей гитаре до мозолей на пальцах. Он был чистым, кристально чистым, не смотря на не единожды разбитое сердце. Ему было почти тридцать четыре года, а душой он больше походил на десятилетнего ребенка. Томми любил меня, почти ничего не зная обо мне, точнее, ничего не зная о настоящей мне. Я никогда не рассказывала его о своем «темном» прошлом, так что ему приходилось только догадываться, что я такого могла натворить, что сменила имя и не переносила разговоров о своем детстве и юности. Я знала о нем все. Он вырос на ферме в Оклахоме, ходил в частную школу, впервые влюбился и поцеловался в пятнадцать с Мари Джонсон, закончил Стэнфорд со степенью магистра химии и играет на гитаре с двадцати лет. Идеальная и такая настоящая жизнь, не то что моя история. А как я могла ему объяснить, как могла рассказать, что во мне жил демон в течении пятнадцати лет, что моими руками убивали и рушили жизни? Как это вообще можно кому-то рассказать, не лишившись этого человека? Томми посмотрел на меня с такой любовью и отвел взгляд, раздумывая над ответом, закусив пухлую нижнюю губу. — Потому что тебе очень дорога тебя эта машина, — он нехотя отпустил мои руки, — это единственное, кроме пары сотен долларов и маленького чемодана одежды и косметики, что у тебя было, когда мы познакомились. Я засмеялась. Звонко и громко, как только с ним смеялась. Он знал меня как свои пять пальцев, понимал мои чувства, догадывался, что я хочу слышать от него. Не удержавшись, я легко чмокнула его в щеку. — Что бы ты сделал, если у тебя появился шанс отомстить своему обидчику? — а вдруг он скажет мне что-то, что заставит меня вернуться в мотель к Винчестерам и рассказать им все, что я знаю о моем демоне? — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к мести. — А если месть сможет спасти невинные жизни? — хотя я уже начала отказываться от своей идеи отомстить. — А если просто пойти в полицию? — Томми посмотрел на меня так просто, что я покраснела. Полиция тут не поможет. — Не хочешь рассказать поподробнее о своем таинственном обидчике? — ну, а что ж, любому интересно узнать о прошлом своей второй половинки. — Не сейчас, — а точнее никогда. Ответ вышел слишком резким, поэтому я добавила, посмотрев на часы на моей руке, — уже полдвенадцатого, завтра рано на работу. — Да, уже поздновато, — согласился он, хотя по его лицу я поняла, что он расстроился. Я не спала всю ночь. В голове так и роились идеи, о том как отомстить или как убежать. Хах, учуяв опасность, я просто задумалась о побеге опять. Слабачка. Как бы странно не звучало, моим главным страхом был сам страх. Я тряслась от одной мысли о том, что мне опять придется бояться за себя, за Томми, который тихо спал рядом и изредка стонал во сне, за своих родителей. Кого выберет демон, когда захочет действительно навредить мне и моему относительно спокойному существованию? Кто станет его жертвой? Имею ли я право, зная о нем практически все, ничего не делать, а только трястись от страха? Только на последний вопрос я знала четкий ответ. У меня не было права сидеть сложа руки, мой долг — это попытаться остановить этого демона. Когда начало светать, я осторожно встала с кровати, тихо оделась, села в свой пикап и поехала к Винчестерам. Оказавшись перед их дверью, я достала телефон и, увидев время, подумала, что, возможно, братья еще спят. Но в комнате послышались шорохи, поэтому я убрала телефон в сумку и постучала, а, когда мне открыли, уверенно зайдя в номер, расположившись в удобном кресле, я выложила Винчестерам все, что знала о Кэтрин Адамс. Часы показывали семь сорок пять утра седьмого июня две тысячи девятого года. Эта дата, это время запомнились мне на всю жизнь. Седьмого июня две тысячи девятого года в семь сорок пять утра демон, который владел мной пятнадцать лет, убил Томми Уилиса в его постели, пока я была на другом конце Уичиты, помогая братьям с очередным делом. Седьмого июня две тысячи девятого года моя жизнь во второй раз пошла под откос, только теперь я не сбежала. Единственной моей целью стала месть.
