Бусы из ореховых скорлупок

Слепой остановил Лорда, когда тот собирался отправиться в столовую вместе со всеми. — Поговорим? — Слепой положил руку ему на плечо и сжал довольно крепко, что подразумевало, что отказ он не примет. — Ладно, — согласился Лорд, выдыхая. — Закрой глаза, — велел Слепой, но, прежде чем Лорд успел сделать хоть что-то, сам накрыл их ладонью. Через пару мгновений он отступил, а Лорд осмотрелся. Они уже не были в спальне, а оказались на опушке посреди леса. Но не это поразило Лорда больше всего, а то, что он мог стоять на ногах без помощи и без боли, даже когда отбросил костыли. — Это еще что, — протянул Слепой, улыбаясь, и взглянул на него. Взглянул? Лорд ошарашенно таращился на Слепого, на его яркие, живые глаза, на отблеск света в зрачках и задорные искорки. Слепой, воспользовавшись его ступором, вдруг хлопнул Лорда по руке и лукаво подмигнул — ничуть не хуже Табаки. — Бежим! И он первый сорвался с места, разгоняясь и устремляясь вперед. Лорд видел, что, чем быстрее бежит Слепой, тем сильнее преображается. Он наклонился к земле, будто собираясь встать на четвереньки, а потом и правда коснулся ладонью земли. Рука стала лапой. Длинной и тощей. И вторая тоже. Появились еще две лишние. И хвост. Лицо вытянулось в морду, покрылось шерстью. Слепой на глазах Лорда превратился в какое-то странное, немыслимое чудовище, остановился, обернулся и посмотрел на него пристально. "Ну? Бежим!" Зверь вильнул хвостом, нетерпеливо переступая с лапы на лапу, и Лорд все-таки побежал. Сначала к нему, чтобы поравняться, а потом за ним. У Слепого было преимущество в скорости, но он не стремился обогнать Лорда и скрыться, он уводил его дальше и дальше в лес. И Лорд следовал за ним, к собственному удивлению ничего не опасаясь и не тревожась. Слепой был его вожаком и вряд ли желал зла. А значит, нечего тут бояться. Слепой вывел его к реке и подошел к самой воде, заглянув в нее, как в зеркало. Там отразился он сам, но такой, каким обычно был в Доме. Лорд осторожно приблизился и тоже взглянул на свое отражение. Из воды на него посмотрел огромный белый дракон с серо-голубыми глазами. Клыкастый, шипастый, когтистый, но очень красивый. Лорд залюбовался им — собой? — протянул руку, касаясь воды, неудачно оступился, поскользнулся и рухнул в реку, промокнув с ног до головы. Слепой зашелся громким лающим смехом, и Лорд расхохотался вместе с ним, подняв голову к небу и прищурившись на солнце. На мгновение он зажмурился, а когда снова открыл глаза, они со Слепым уже были в спальне. — Если согласишься пойти со мной и помочь, это все будет твоим. Лес, свобода, твоя истинная сущность. Лорд удивленно моргал, сидя на полу в постепенно натекающей с него луже. — А как же шестеренка? — он обернулся и наткнулся взглядом на мертвые глаза Слепого. — Тебе же сказали, можешь сделать с ней все что захочешь. В том числе выбросить или передарить. — Передарить? Кому? Слепой не ответил. Дверь спальни открылась, и на пороге показался Ральф. — Что вы здесь делаете? Почему ты мокрый? Где твои костыли? Лорд молча пожал плечами. Ральф страдальчески вздохнул, поднял его на руки и понес в столовую. Слепой пошел следом, улыбаясь кому-то, кто шел рядом с ним, невидимый для чужих глаз.

***

Стервятник прижимал его руку к лицу, рыдая и всхлипывая, нашептывая слова благодарности, шмыгая носом и снова и снова касаясь губами бледной, чуть суховатой кожи. Лорд не смотрел на него, решив, что это все-таки слишком личное, слишком откровенное, и тот факт, что Лорд стал причиной подобной реакции, вовсе не значит, что у него есть право видеть это. Он сидел смирно, не отнимая у Стервятника руку, хотя та уже была изрядно обслюнявлена и испачкана следами теней и подводки. Когда Стервятник успокоился, он отпустил Лорда и отстранился, выпрямляясь и снова становясь величественным и гордым птичьим вожаком. Он достал платок и аккуратно промокнул им слезы, стер подтеки и принял максимально невозмутимый вид. Лорд украдкой взглянул на него и даже легко улыбнулся. Он был рад, что смог порадовать Стервятника, подарив ему возможность снова увидеться с братом. Лорд надеялся, что смог осчастливить Стервятника в той же мере, в какой его самого осчастливил Слепой, показав место, в котором он наконец перестал ощущать себя лишним.