Just Give Me A Reason

Хотеть. Желать ее безумно. Даже когда она далеко. Особенно когда она далеко. Всегда. Клаус довольно улыбается, глядя на любимую и покидая ложе. Встает, теряясь в собственных мыслях. Не зная, куда податься. Ему нужно уйти. Не по своей воле, по работе, с которой звонят в столь ранний час и требуют срочного присутствия. Он щурится от ярких лучей взошедшего недавно солнца, что обрело безумную силу за считанные часы своего пребывания посреди чистейшей синевы неба. Ни единого облачка, желающего затмить собой свет теплого летнего дня. Он оборачивается к большому зеркалу в полный рост и замерает. Так, как пауза останавливает видео. Молниеносно. Не шевелится, не моргает. Заглядывает в собственные глаза и поражается. Снова поражается судьбе. Как же она его изменила. Ранее хмурое и постоянно чем-то недовольное лицо светится сейчас. Сказать, что оно светится счастьем - было бы вполне банальным. Но оно светится счастьем. Майклсон ухмыляется, сверкнув серо-голубыми глазами и, бросив полный любви взгляд в сторону сопящей на кровати Кэролайн, еле слышными шагами уходит прочь. А ведь уже в голове устроили хаос мысли о том, как он желает поскорее сюда вернуться. Проходя через гостиную, недовольно хмурится, глядя на двух парней, спящих тут же. Они, как и говорили, вчера вернулись поздно. И всё бы ничего, ведь Мэтт кажется вполне нормальным, обычным другом. Но второй... Этот Джесси... Как же он раздражает. Ему не нужно слов, его поведение в отношении к Кэролайн уже говорит о многом. Эти его взгляды, противный тон с примесью избитых фразочек для флирта. Один вчерашний поцелуй щеки Кэролайн, когда они с Донованом заявились в час ночи, стоил безумных усилий самообладания. Убил бы. Хочется вмазать недоноску. Но при любимой делать такое - явно нежелательно. Входная дверь, на секунду скрипнув, закрывается, и за ней скрывается Клаус, ступающий в сторону лифта с мечтами поскорее вернуться к Кэролайн и планами о том, как бы донести до Джесси необдуманность его крайне глупых и опасных для него же поступков без помощи кулаков. Хотя, разочек хук справа, скорее всего, не помешает. Да, точно. Он будет даже полезен. *** Блондин сидит, задумчиво опустив голову и оперев ее на сжатые в кулаки ладони. Складка, образовавшаяся на лбу, - признак того, что в разуме проходит так называемый "Процесс обработки информации", название которому дал Энзо, коллега и хороший знакомый, сидящий, кстати, прямо напротив него. - Твой ПОИ когда-нибудь закончится? - недовольно бурчит Энзо, использовав аббревиатуру "Процесса обработки информации", придуманную им секунд пять назад. - Затянулся что-то. На это Клаус не отвечает, всего лишь издает тихий непонятный звук, похожий на рычание тигра. Злобное рычание. Короткое, но тут же устанавливающее свои собственные правила. Точнее одно правило: "Не трожь меня, иначе будет плохо". Коллега всё понимает и замолкает. Но это молчание нарушает сам Майклсон уже через десять минут. - Что мы имеем? - На эту кампанию поступало много жалоб, даже были доносы от двух-трех ее работников, - Энзо серьезен, как никогда. -Сейчас идет сбор материала и доказательств. Но лично я думаю, что тут всё на лицо: деньги, выделенные им, не освоены - в этом замешан сам хозяин, судя по доносу одного из тех самых работников; строительный материал, используемый ими в их строительных проектах, непрочен и не блещет качеством - тут стоит также обратить внимание на выделенный огромный бюджет; да и у них немаленький такой должок по налогам, - он пожимает мощными плечами. - За это дело может взяться и прокуратура, - возражает Клаус, заранее зная, что это повесят на него. Самые крупные аферы и проверки всегда на нем. Начальство знает, на кого стоит положиться. Несмотря на всю прибыль, что может принести это дело по своему удачному для налоговой завершению лично ему самому, он не желает за него браться. С ним будет слишком много проблем. - Возможно, оно и так. Но зачем нам это? У нас будут огромные премиальные за него. Стоит только прижучить эту кампанию. А она далеко не из тех мелких, она имеет определенный вес в сфере строительства, - эмоции, выраженные на лице Энзо, не понять. Он вроде бы и уговаривает, вроде бы и просит, но в то же время одновременно непоколебим, словно всё в его руках. - Так. Ладно, - его словно облили решительностью, когда он замечает, что блондин смотрит на него с неким пренебрежением. - Основное количество претензий к этой кампании заключается в деньгах. Деньги подразумевают налоги. А кто ими занимается? Мы. Налоговая. Можно, конечно, отдать это финансовой полиции, но что они делают нормально? Возьмут кучу взяток и уйдут, довольные своей "работой", - изображает пальцами обеих рук ковычки. - Приятель, я не ребенок, чтобы объяснять мне такие элементарные вещи. Не забывай, кто им тебя научил, когда ты только устроился сюда, - Клаус ухмыляется. - В нашем случае нет такого, как "Ученик превзошел учителя", потому что меня еще никто не превосходил и не превзойдет никогда, - самодовольство так и плещет из него, но оно не вызывает обиды, ведь оно шуточное. Между этими двумя часто бывают подобные словесные перепалки с толикой сарказма, воспринимаемые обоими нормально и со смехом. - Ладно, ладно. Понял. И оценил твой тонкий намек на то, что я еще не дорос, - Энзо издает короткий смешок, но в миг становится снова серьезным. - Так ты берешься? - Когда приступим к осуществлению? - Через месяца полтора-два. Нам просто нужно время для того, чтобы быть во всеоружии так сказать. - Хорошо. После окончания того дела по сокрытию налогов, которым я занимаюсь сейчас, я тут же переведу всё свое внимание на это, - Клаус в душе смеется над словом "занимаюсь". Насколько же оно преувеличено. Он занимается чем угодно: любовью, сексом, любимой, - но никак не этим делом по сокрытию налогов юриста Мисс Кэролайн Форбс. Кстати, о ней. За полдня, проведенные на работе, он успел безумно по ней соскучиться. Необъяснимая зависимость... - Ладно. Пока, дружище. *** Череда шагов ведет прямо к долгожданному моменту. Подъем злосчастного лифта кажется до ужаса медленным, напрочь убивающим основную часть всех нервных клеток. Просто везде, где нет ее, всё кажется пустым, утерявшим яркость и значимость. Утерявшим красоту. Ведь главная красота - Она. Та самая, живущая в сердце. Та самая, в чьем сердце живешь сам. Та самая, которую любишь. Клаус звонит в дверной звонок, с сумасшедшим нетерпением продавливая его своим указательным пальцем. Если бы не вовремя послышавшийся щелчок в замке, он так бы его и сжег. Дверь раскрывается, и улыбка с его лица уползает столь стремительно, словно ее и не было вовсе. Он в растерянности смотрит на покрасневшие глаза Кэролайн и чуть ли не молит бога о том, чтобы причиной этому были не слезы, ведь его охватывает такое необъяснимое чувство вины. Нежели он не смог уберечь от чего-то даже единственного человека, которым он действительно дорожит? Стыдно признавать, но так он не заботился даже о своей младшей сестре. Да и вообще, о ком-либо из семьи. А сама Кэролайн смотрит на него с ужасом. Не с тем ужасом, будто она его боится. А с таким, когда понимаешь, что ты что-то скрывал, а тут - бац! - и ты в ловушке, обязанный раскрыть свою тайну. - Что случилось? - Майклсон, обеспокоенным взглядом исследуя ее лицо, поглаживает высушенную от слез кожу. Девушка, не промолвив ни слова, перехватывает его ладонь и ведет его за собой. На секунду задержавшись, чтобы захлопнуть за собой дверь, он молча следует за ней. В гостиной пытается замедлить шаг, завидев с какой неведомой скоростью собирают свои вещи два гостя. Они так быстро уезжают? Радует, конечно, но всё же неожиданно. - Ты только не злись сильно, ладно? - тихо произносит Кэролайн, заведя его в спальню и закрыв дверь. - Милая, тебя кто-то обидел? - прямо сейчас он напоминает ей тигра, готового броситься в бой. В глазах его решительность и даже дерзость, а губы плотно сжаты. - Я просто хочу сказать, что ничего страшного, - прекрасно поняв его боевую позицию, она моментально решает, что лучше ничего ему не говорить. - Просто я резала лук, а ребятам срочно позвонили из дома. Вот и всё, - улыбается. Пытается соврать. Не получилось. Никогда не получалось. - Или ты говоришь мне правду, дорогуша, или твоим друзьям будет очень плохо. Ведь я уже подозреваю их. Лучше просто сотри своей правдой мое недоверие к ним, чем потом тебе придется оттирать их физиономии от пола, - он груб? Никогда еще таким она его не видела. Жаль лишь, что не знает, что такой он практически всегда, когда не рядом с ней. Или же это хорошо?... - Ладно. Всё было так... *** Flashback: час назад Просыпаться в одиночестве не нравится, не хочется. Но сегодня, видимо, был именно такой день, когда приходится. Любимого рядом не было, отчего Кэролайн немало расстроилась, пообещав себе, что в одно утро тоже уйдет так. Специально, назло. Даже когда она приняла душ, парни всё еще спали, и она принялась за готовку завтрака. Ведь вчера, скорее всего, они только и питались, что в кафе. Это неполезно. Нарезая морковь - последний ингридиент для супа, - даже не заметила, как кто-то бесшумно подкрался сзади. Теплые мужские ладони ловко оказались на ее талии. Вывод: это Клаус. Ведь кто еще, кроме него, способен позволить себе такую близость? Горячие губы лениво проходятся по ее плечам, отчего бы ей стоит испытывать наслаждение, как это бывает всегда, когда любимый прикасается к ней. Но мысль, что она не чувствует этого сейчас, заставляет ее постыдиться. Не разлюбила ведь Клауса, безумно любит его. Так почему же его поцелуи кажутся столь неприятными, какими-то не живыми? - Когда ты успел прикупить себе новый парфюм? - Кэролайн напрягла свой аккуратный носик, услышав незнакомый ранее аромат, который так же не вызывал восхищения. - Мне прежний больше нравился. Движения за спиной в миг прекратились, заставив поежиться. - Клаус, любимый, что-то случилось? - она впервые называет его так и улыбается, довольная тем, что набралась смелости сделать это. Но затянувшееся на полминуты молчание не кажется хорошим знаком. Она чувствует присутствие человека за своей спиной, но это так непохоже на то, когда за спиной чувствуется именно Клаус. С ним всё по-другому. Просто есть какая-то связь между ними, невидимая, словно тоньше ниточки, но на самом деле большая и крепкая, как канат. И он не просто между ними, они связаны им, вместе, тесно. Кэролайн резко оборачивается, обеспокоенная неловкостью ситуации. Встречается не с любимыми серо-голубыми глазами, в которые обожает всматриваться, а с хитро прищуренными зелеными. Это настолько неожиданно, что она, не контролируя себя, хватает сковороду с плиты. Упавшему от сильного удара парню повезло, что она пустая. Хотя, от этого не меньше тяжелая. На грохот прибежал проснувшийся Мэтт. Из глаз девушки непроизвольно полились слезы и стало действительно страшно. Это просто шок, вызванный потрясением. Такое бывает. Проходит. End Flashback *** Кулаки сжаты крепко. Всё тело напряжено от расползающейся по нему злости. Глаза горят огнем гнева, не сулящим ничего хорошего. Клаус срывается с места и дико сильно толкает дверь. Не застав там двух парней, быстрым шагом обходит весь дом. Нету. Ушли. Но их отсутствие перестает быть помехой, когда он слышит знакомые голоса из подъезда. Наверняка ждут лифт, олицетворяя его своим спасением. Зря. Налетающий со спины Майклсон не жалеет сил, впечатывая кулак за кулаком в противную физиономию. В нем безумное количество злости, придающее море адреналина и силы, отчего даже Мэтт, имея вполне нехилые результаты из спортзала, не может оттащить его от избиения своего друга, поступок которого его разочаровал. Он собирался сам поговорить с ним. Возможно, тоже врезать разок. Ему и без того пришлось беспрестанно извиняться перед своей лучшей подругой. Стыдно. Очень. - Я убью тебя! - голос Клауса хриплым рыком оглушает многоэтажное здание. - Выжгу сердце! Джесси пытается если не отбиться, то хотя бы оттолкнуть его, да сил только недостаточно. Он посигнул на самое дорогое, что есть в жизни Клауса Майклсона, и должен поплатиться за это. Он посмел распустить руки, дотрагиваясь до его женщины. Он довел ее до слез. Тварь! Недалеко, на пороге собственной квартиры, стоит Кэролайн, в ужасе раскрыв лазурные глаза. Ей, по идее, нужно бы остановить это, но ступр, охвативший тело, мешает сдвинуться. Любимый нещадно избивает за нее. Стоит ли тут гордиться? Нет. Перспектива того, что кому-то больно, - не радует. Может, Клауса в дальнейшем не будет мучить вина за содеянное, а ее душа все же станет терзаемой ею. Мысли об этом придают моральной помощи. - Клаус, не надо! - она, словно до этого окаменевшая, на всей скорости, на которую способна, подбегает к месту борьбы. Точнее будет сказать, нападения. - Прошу, отпусти его! - хватается за руку Майклсона, поднятую в позицию удара. - Мне не нужно чьей-то боли, пожалуйста! - пытается достучаться, но словно бьется о невидимую стену, выстроенную его затуманенным разумом. - Клаус, умоляю! Он не хотел. Правда не хотел. Но сделал. Сделал ей больно, чуть ли не отшвырнув ее локтем к стене. Дымка гнева, застлавшая глаза, отступает, и приходит осознание, от которого сердце начинает досадно покалывать. - Кэролайн, милая. Боже...