Just Give Me A Reason

Сегодня планы сложились легко и просто. Мнения обоих сошлись на домашних посиделках в придачу с хорошим фильмом. Общим решением было принято, что ужастики мгновенно слетают с дистанции куда-нибудь подальше. Куда-нибудь, где Кэролайн их будет не видно. Очень далеко. Не верится, что прошло полторы недели. Всего полторы недели. Банально прозвучит то, что зародилось в них чувство, словно они знакомы всю жизнь. Но ничего не поделаешь, ведь так оно и есть. Бороться с этим невозможно, да и не хочется вовсе. Они жадно поглощают каждый момент, проведенный вместе, откладывая в памяти. Знают, что это не нужно, что будут они вместе до самого конца, но все же... Есть такая вещь, как знаменитое "на всякий случай". В общем, на всякий случай. А еще есть нечто, что называется "стереотипы". Клаус такими болен. Был болен вплоть до момента давностью полторы недели. Но они были сокрушены и сломлены, безжалостно разрушены любовью, невозможность которой и была главным стереотипом. Он все такой же: в меру, а иногда и нет, жестокий; хладнокровный и равнодушный. Но не рядом с ней. С настоящей, искренней, нежной и одновременно страстной. С любимой. "Любимая". Боже, а как непривычно и странно звучит. Звучало. Раньше. Не больше. И истории о целом мире к чьим-то ногам, о новообретенном смысле жизни больше не кажутся бредом, коими считал он их когда-то. Сейчас он чувствует себя героем этих рассказов. Ранее, по его мнению, небылиц. Надо же, стали явью они так незаметно, негаданно, неожиданно. Не верится в это по сей день, но жизнь доказывает обратное, всё больше унося его в пучину, неведомую ранее его холодным сердцем, неизведанную его несуществующей душой. А ведь он даже не сопротивляется этому новому бурному течению. Просто не хочет. Чувствует, что это для него. Это его. Любовь. - Сегодня мы смотрим "Титаник". - Неожиданно со стороны входа в гостиную слышится голос Кэролайн, несущей в руках большую вазу с чипсами. Прямо как тогда. Казалось бы, совсем недавно, но все же так давно. И Клаус улыбается, вспоминая тот вечер. - "Титаник"? Милая, ты, как оказалось, не блещешь оригинальностью. - Ухмыляется, бросив невинную колкость, на которую девушка лишь закатывает глаза, присаживаясь рядом с ним на диван. - "Тинатик" - бриллиант всего кинематографа. Прибереги свои шуточки для следующего раза. Лучше это, чем те твои ужастики, от которых меня трясет. - Она чуть злобно сощуривает глаза, глядя на него, и тут же отворачивается к телевизору, хватая пульт. - Не от которых тебя трясет, а от которых ты прижимаешься ко мне. - Он резко обнимает ее за талию и притягивает к себе. Так крепко и тесно, что у самого в груди ощущается нехватка воздуха. Но это ничто по сравнению с блаженством ее близости. - Что ты делаешь? - Она пытается возмущаться, когда чувствует его губы на своей шее. - Клаус... - Что Клаус? Я знаю, что я Клаус. Но от этого я хочу тебя не меньше. Моя Кэролайн, - он шепчет в ее ушко, и она вздыхает, теряясь в дрожи и мурашках. Из динамиков домашнего кинотеатра звучат первые звуки, дающие знать о начале фильма, и Майклсон ухмыляется, поняв, что было ошибкой то, что он не отобрал у Кэролайн пульт. А нужно было. И он ослабляет хватку своих объятий, предчувствуя скучные для него полтора-два часа. *** Кэролайн отчаянно зорко наблюдает за всем происходящим на экране, улавливая каждый жест героев. Уже в какой раз видит момент, в котором Роуз, словно ошпаренная, бежит, чтобы покончить со своей никчемной жизнью, прожитой в окружении алчных снобов. Уже в какой раз... А переживает, точно в первый. Вот герой Джек Доссон уверенно твердит о том, что прыгнет вместе с ней, заставляя возродить очередную пищу для размышлений в разуме. И Форбс, резким движением пальца давит на кнопку паузы, осторожно оборачиваясь к мужчине, чьи горячие ладони до сих пор покоятся на ее талии. - Клаус. - Непонятная дрожь бьет по вискам, отчего ее голос неуверенный и немного осипший. - Да, любимая? - А он удивляется, глядя в ее переполненные волнением глаза. - Вот скажи мне, только честно. Ты... - на секунду запинается, но тут же возвращает стойкость, - Ты бы прыгнул со мной? Клаус молчит, заставляя светлую душу покрыться коркой хмури. Молчит долго. Наверняка размышляет. Скорее всего просто не уверен в своем ответе. Точно не прыгнет. - Ясно. - Кротко и тихо Кэролайн нарушает тишину и с горьким вздохом возвращается к экрану телевизора. - Ничего тебе не ясно. - Тут же сильные руки поворачивают ее лицом к лицу со своим обладателем, и пылкий поцелуй теплой негой обрушивается на ее полураскрытые губы. Поцелуй обрывается, и она словно в прострации слышит любимый голос: - Я не только прыгну. Я разобьюсь. Убьюсь. Только попроси. Ради тебя, Кэролайн, всё на свете, понимаешь? Я тоже ради тебя. Клаус улыбается - искренне и любяще. Наблюдает за реакцией ошеломленной девушки, и улыбка становится шире. Как же все-таки приятно говорить правду. Как же все-таки приятно, когда уверен в ней. Он берет пульт в свои руки, давая понять, что киносеанс продолжается. *** Это такое необъяснимое чувство, когда входишь во вкус, когда действительно затягиваешься во что-то. Плавный переход от нежелания к желанию смотреть фильм по-настоящему удивляет Клауса, и он, полностью поглощенный просмотром, не контролирует собственных эмоций. - Были предупреждения об айсбергах! Были ведь! Так какого черта этот индюк еще большей скорости требует? Какого черта?! - Эмоционально жестикулируя руками, он злобно ворчит, яро пытаясь удержать себя на месте, чтобы не разбить что-нибудь. Кэролайн, удивленная таким его поведением, невольно начинает поглаживать его по плечу, то и дело сверля испуганным взглядом. Да что с ним такое? То слишком не хочет смотреть, то слишком хочет. Она любит его многогранность, но не мила ей его излишняя переменчивость. - Ты так реагируешь, как будто в первый раз смотришь. - Улыбается, глядя на любимого, но улыбка исчезает под напором удивления. - Подожди. Серьезно? Ты смотришь в первый раз?! - Чуть ли не кричит свой вопрос, озадаченная ситуацией. Считающая, что каждый хоть раз в этой жизни смотрел "Титаник", она переживает этот шок нелегко. - Ну, не у всех есть время на розовые сопли. - Сопли? Какие сопли?! Это же самая настоящая трагедия! Шедевр кинематографа! Это шедевр, Клаус! И мужчина замолкает, выдавливая из себя недовольное выражение лица и несогласие, ведь на самом деле фильм ему нравится. Режиссерская работа оказалась впечатлительной и очень качественной. Теперь он разделяет слова людей о том, что "Титаник" вполне хорош. Ну, ладно, очень хорош. - Уперто будешь стоять на своем, да? - Кэролайн мертвой хваткой держится за свою веру в грандиозность этой кинокартины и решительно настроена защищать ее честь. - Давай продолжим смотреть, ладно? Мы так половину фильма пропустим. - Хорошо. Вот только я продолжу смотреть шедевр, а ты - розовые сопли. Девушка показательно отворачивается к телевизору, отчего под ней громко шуршит обивка дивана. Майклсон лишь ухмыляется, на долю секунды призадумавшись о том, что, может, стоило уступить ей. Порой нужно это делать. Но он не умеет. Что же, придется учиться. *** Кинокартина "Титаник" - дело рук человеческих, то, что снято на бездушную камеру режиссера с душой. В иной раз она задевает сердце Кэролайн, заставляя проливать горькие слезы на до боли печальном моменте: Джек Доссон отправляется под воду; замерзший, холодный и полностью озябший, он оставляет любовь всей своей жизни на попечительство злодейки-судьбы. Наверное, ему уже не больно физически, нет того чувства, когда тысячи кинжалов разом врезаются в кожу, вода не кажется холодной. Больше не кажется. Громкий полувсхлип-полукрик пугает Клауса, и он, искренне заботясь, прижимает к себе любимую. Целует ее в висок, поглаживая по шелковистым волосам. А у нее по лицу ручейком текут соленые капли - одна за другой, без остановки. Сейчас она выглядит такой беззащитной, такой слабой и хрупкой, что сдержать в себе порыв поцеловать ее - невозможное дело. И он не сдерживается, поддается порыву. Целует, заглушая осипший вой. Не контролируя себя, углубляет поцелуй. А Форбс замирает. Отвечает на поцелуй, и ничего больше. Стоило ему коснуться ее губ своими, как разум прояснился от грусти по смерти персонажа. Сердце колотится в бешенном ритме, кровь медленно закипает, в висках отдавая заметной пульсацией. Телевизор неожиданно выключается, и это отвлекает ее от вздымающейся внутри страсти. - Хей, зачем? - Она возмущается, глядя на любимого мужчину, улавливая слухом его отчетливое тяжелое дыхание. Кажется, он возбужден. - Затем, что мне надоело. Главный герой погиб. Всё, финал. - Он состраивает выражение лица смирившегося человека и улыбается. - Но есть еще и Роза. - Ты и вправду хочешь смотреть это? Ты уверена? Потому что если да, то смотри сама, а я пойду спать. - Майклсон встает с дивана, умело манипулируя блондинкой. Понимает, что это увенчалось успехом, когда она подскакивает с места следом за ним и прижимается к нему. Он пытается не улыбнуться. - Прекрати свои детские игры, Клаус. - Она обнимает его нежно, а тон ее серьезен. Но он резко меняется. - Лучше поцелуй меня. И он целует. Снова. Так же всепоглощающе и страстно, так же глубоко и жадно. Сумасшествие.