Just Give Me A Reason

И мир останавливается. И страх пробирает. И ненависть, и отвращение. Смешиваясь воедино, они нагло расчищают себе путь к центральной нервной системе, заставляя действовать не подумав. Кэролайн яро выталкивает непрошенного гостя за дверь. Без лишних слов. Просто упирается ладонями в его грудь и толкает прочь из своей жизни. Ото всюду. Пусть катится, ведь из ванной комнаты может выйти тот, кто не только его самого, да и душу его вытолкнет из тела. Нет желания Тайлера видеть, нет желания его слышать. Забыть, как уже сделано - и только этого хочется. Какой же он неприятный. Отвратительный. - Кэр, ты чего? - Его непринужденный смех, когда он пытается освободиться от ее рук и всучить ей букет роз, раздражает. Смеется так, словно не изменял, словно за нос не водил. - Уходи, Тай. Твоё присутствие здесь меня бесит. Ты сам меня бесишь. - Кэролайн же продолжает настойчиво бросаться в атаку, всё так же не давая ему возможности увернуться. - Я никуда не уйду. Я пришел попросить прощения. Давай начнем всё заново? - Он улыбается, вновь помахав цветочной композицией перед ее лицом, а она замолкает, полностью впадая в недоумение. Смотрит на него исподлобья, горько, чуть истерично улыбаясь в ответ. Вспоминаются брошенные им напоследок в день последней встречи слова, и становится смешнее куда пуще. Наверняка Лив не смогла обеспечить ему беззаботную жизнь, в кою она сама превращала его бессовестное существование на ее шее. И она на него даже не обижается. Скорее всего, все же благодарна, ведь пролитые из-за него слезы - ничего по сравнению с нынешним счастьем. - Ну так что? Прощаешь? - Самонадеянный. Какой же он самонадеянный. Слишком любит себя. Все еще мальчишка. Глупый. - Я тебя простила, так что давай ты просто уйдешь, хорошо? - Но ты же любишь меня, Кэр, я знаю. Признайся, без меня тебе плохо, да? Одиноко? - Тайлер пытается быть нежным, подходит ближе и поглаживает влажную щеку большим пальцем. Думает, что умный, что соблазнитель. - Проваливай. - Неприятные прикосновения Локвуда пресекаются рукой Кэролайн, и она, быстро подправив полотенце, снова начинает выталкивать его прочь. Но он настойчив и, как любой представитель мужского пола, вполне себе силен, чтобы прижать ее к стене своим телом. И он прижимает, считая себя самцом, считая правотою свои безнадежные слова. Ладонью касается неприкрытого полотенцем бедра, прикусывая собственную губу. Нежели он из тех, кто думает, что это сексуально? Никогда она не замечала за ним такого ранее. Фу. Как некрасиво. - Это бесполезно, Тай. Каждое твоё действие мне отвратительно. Тошно, понимаешь? - Кэролайн устало закатывает глаза и вздыхает. Как же надоел. - Ты это говоришь потому, что обижена на меня. - Я говорю это потому, что прикосновения лишь одного мужчины мне приятны. И это не ты. Тайлер по-хамски ухмыляется, разочарованным взглядом глядя на нее. Что-то вроде безмолвного "На себя бы посмотрела", ну или проще говоря "Шлюха". - У тебя другой? Уже? - Он смеется. Громко и нагло. С иронией. - Как у такой, как ты, может быть кто-то другой? Ты же никому кроме меня не нужна. Кто вытерпит твой характер? Да и внешность твоя - не могу назвать ее красивой. Детка, ты же шутишь, да? Разобиделась и решила выпендриться? Что ж, твоя шутка достойна похвалы. Что-то обидно так становится. Больно. Самолюбие мелкими ошметками разлетается внутри: разорванное и порезанное. В клочья. Ей-богу, никогда она себя красавицей не считала, но уровень неприятности брошенных слов от этого меньше стать никак не может, к сожалению. Они задевают самооценку, душу; оставляют крупный осадок из раскрошившейся в песчинки последней снисходительности к столь низкому человеку. Вплоть до этого самого дня она не держала на него зла - доброта сердечная не позволяла. А сейчас...Сплошь разочарование и тоска. Какие же люди бывают плохие. - Любимая... - Голос Клауса обрывает всё. Тайлер стихает и оборачивается. С интересом и презрением смотрит на явно превосходящего его по всем параметрам Майклсона и нервно ухмыляется. Он не ревнует, он просто не верит. Считал, что Кэролайн зависима от него. Что ж, значит большого мнения о себе - вывод только такой. - Кто это? - Повязавший большое банное полотенце на бедра Клаус злобно сжимает кулаки, в очередной раз понимая, что нужно отбивать любимую у еще одного недоноска. - Ты подстроила всё это, Кэролайн, да? - Противный смех Локвуда оглушает собой нависшую тишину и больно бьет по душе. - Ты как-то узнала, что я собираюсь к тебе прийти, и для того, чтобы я ревновал, пригласила какого-то знакомого? Я прав ведь? - Он словно плюет в ранимость девушки своим вопросом, тем самым раззодоривая гнев Майклсона. - Прости за честность, но мы ведь оба знаем, что такая, как ты, вряд ли вызовет интерес у этого парня. А если и вызовет, то не надолго. Он бросит тебя. С тобой скучно. Ничего уже не видно. И не слышно больше ничего. Подступившие слезы размывают картинку, лишая взгляда четкости, а сердцу придавая боли. Тайлер надавил на самое больное, на вечный комплекс, тактично и насильно скрываемый глубоко внутри, запрятанный подальше от чужих глаз. Кэролайн не дрожит, но дрожь пробивает виски. А еще неприятно щиплет в носу, словно в него залили газировку. Ей остается лишь невольно схватиться за сердце и сдерживать всхлип, рвущийся из растерявших воздух дыхательных путей. Но Клаус момента не теряет. Довольно снисходительности, хватит. Здравый и холодный рассудок уступает место звериным инстинктам, направленных на защиту любимой женщины. Как кто-то может недооценивать превосходство той, что для него прекраснее любой Богини? Без лишних слов хук справа сбивает Тайлера с ног, и тот сжимает челюсти, почувствовав боль удара головы об холодный и бетонный пол. Ненависть безвозвратно прокралась в тело Майклсона, импульсами вызывая поток отточенных когда-то в школе бокса действий. Не страшно такого гнилого человека убить, страшно его не наказать, потому он и безжалостен к противнику. Удар. Еще один. Пока не разбит нос наглеца. И лишь тихие всхлипы привлекают к себе внимание, заставляя мимолетно обернуться. А там, за спиной, опухшие глаза и губы, покрасневшее лицо и слезы ручьем, океан обиды и задетые чувства. За спиной она - осевшая на пол, подогнув под себя длинные ножки. Кажется такой озябшей. Согреть ее надо. Клаус горделиво встает с места, хватая за ворот футболку Тайлера, призывая того подняться. Тот встает, решительно замахиваясь рукой, но координация движений беспощадно нарушена, и он промахивается, бросив удар свой в витающий здесь, пропитанный хмурью воздух. Входная дверь все еще открыта, и наполненное эхом большое пространство с радостью принимает брюнета к себе, когда Клаус выталкивает его за дверь. - Я выжгу твоё сердце, щенок, если еще хотя бы раз увижу тебя на расстоянии метра от моей любимой женщины. Дверь с грохотом захлопывается, но даже мысль о том, что только что за ней происходило, не в силах вызвать несуществующую совесть Тайлера. *** Он усаживается рядом с ней, прямо на полу. Слов успокоения подобрать не может, как бы сильно того не желал. А доля слез Кэролайн исчерпана, но не отчаяние, ломающее веру. - Тайлер прав. Я всегда понимала, почему он мною пренебрегал. Так или иначе, хочешь ты того или нет, я тебе надоем. Я слишком простая, слишком скучная. Вот даже пример: я знакома с тобой всего две недели, а уже твоя девушка, уже тебе отдалась. Вы ведь любите недоступность, я знаю. Но ты первый, кому я так быстро доверила саму себя, поверь. Прошу, не оставляй меня. Робкий поцелуй в висок и крепкие объятия любимого мужчины. Счастье в простом.